Ара Пацис: Алтарь Августа и символ Pax Romana

Введение

Древнеримский религиозный памятник в Риме, Италия

Ара Пакис Аугустае (лат. "Алтарь Августова мира"; обычно сокращается до Ара Пакис) – это алтарь в Риме, посвященный Pax Romana. Памятник был заказан римским Сенатом 4 июля 13 года до н.э. в честь возвращения Августа в Рим после трех лет, проведенных в Испании и Галлии, и освящен 30 января 9 года до н.э. Первоначально расположенный на северной окраине Рима, в римской миле от границы помериума на западной стороне Виа Фламиниа, Ара Пакис находился в северо-восточном углу Марсова поля, бывшей поймы реки Тибр, и постепенно был погребен под слоями иловых отложений. В 1938 году он был разобран и воссоздан в нынешнем месте, в здании Музея Ара Пакис, повернув на 90° против часовой стрелки от первоначальной ориентации, так что первоначальная западная сторона теперь обращена на юг.

Значение

Алтарь отражает августовское видение римской гражданской религии. Нижний ярус его фриза изображает сельскохозяйственные работы, призванные передать изобилие и процветание Римского мира (Pax Romana). Памятник в целом выполняет двойную функцию – гражданского ритуала и пропаганды – для Августа и его режима, смягчая представления об автократии и династической преемственности, которые могли бы оказаться неприятыми для традиционной римской культуры.

Структура

Памятник состоит из традиционного алтаря под открытым небом, расположенного в центре, и окруженного ограждающими стенами, в восточной и западной частях которых (так их называют сегодня из-за современной планировки) имеются проемы, и которые полностью вырезаны из лунного мрамора с большой тщательностью и изяществом.

Алтарь

Внутри стен ограды на самом алтаре были высечены изображения, иллюстрирующие lex aria – закон, регулирующий ритуал, совершаемый у алтаря. На жертвенном шествии изображены животные, которых ведут на заклание фигуры, выполненные в республиканском стиле, сходном с так называемым "Алтарем Домиция Аенобарба", что резко контрастирует со стилем внешней стороны ограды. Сохранившиеся фрагменты алтаря указывают на его преимущественно функциональный характер, с меньшим вниманием к искусству и декору. Внутреннюю поверхность стен ограды украшают букрании – черепа быков, из которых свисают резные гирлянды. Гирлянды содержат плоды различных растений, все изображенные на одной гирлянде как аллегорическое представление изобилия и благополучия. Букрании, в свою очередь, символизируют жертвенную набожность – уместный мотив для интерьера алтарной ограды. Нижний ярус внутренней стены имитирует облик традиционных деревянных алтарных ограждений, призванных напоминать о других подобных алтарях в Риме и традиции возведения алтарей на границе городского помериума.

Внешняя отделка стен

Внешние стены Ара Пацис разделены между аллегорическими и псевдоисторическими рельефными панелями в верхнем регистре, тогда как нижний регистр составляют сцены природы: гармоничные, переплетенные виноградные лозы, содержащие диких животных и символизирующие природу под контролем. Верхний регистр северной и южной стен изображает сцены с императором, его семьей и членами правящей элиты, участвующими в процессии или совершающими жертвоприношение. Различные фигуры в тогах изображены с покрытыми головами (capite velato), что указывает на их роль как жрецов и совершающих жертвоприношения. Другие фигуры носят лавровые венки – традиционные римские символы победы. Члены отдельных жреческих коллегий изображены в традиционной одежде, соответствующей их сану, а ликторов можно опознать по их иконографическим фасциям. В процессии участвуют также женщины и дети; изображение детей в римской скульптуре было новаторским для времени создания алтаря, вызывая темы морального и семейного благочестия, а также смягчая опасения относительно династических планов и одновременно представляя потенциальных наследников общественности. Однако, несмотря на акцент на семейных ценностях, анонимность многих изображенных женщин подчеркивает сохранение мужской власти в эту новую эпоху мира. Западная и восточная стены прорезаны входами к алтарю, хотя доступ в его внутреннее пространство осуществлялся только по лестнице с западной стороны. Входы обрамлены панелями с аллегорическими или мифологическими сценами, вызывающими ассоциации с миром, благочестием и традициями. На восточной стене панели изображают сидящие фигуры Ромы и Пакса, а на западной – обнаружение близнецов волчицей и жертвоприношение фигуры, традиционно отождествляемой с Энеем, но все чаще рассматриваемой как второй царь Рима, Нума Помпилий. Идентичность этих фигур на протяжении многих лет была предметом споров, основанных в основном на интерпретации фрагментарных останков, которые будут рассмотрены ниже. Скульптура Ара Пацис носит преимущественно символический, а не декоративный характер, и ее иконография имеет несколько уровней значения. Исследования Ара Пацис и подобных римских общественных памятников традиционно посвящены мощной политической символике их декоративных программ, их акценту и распространению династической и другой имперской политики; они обычно изучаются как форма имперской пропаганды. Ара Пацис, без сознательных усилий, воплощает глубоко укоренившиеся идеологические связи между космическим суверенитетом, военной силой и плодородием, впервые очерченные Жоржем Дюмезилем, связи, подтверждаемые в ранней римской культуре и в более широком смысле в структуре индоевропейской культуры в целом. Питер Холлидей предположил, что образы Золотого века на алтаре, обычно рассматриваемые как простые поэтические аллюзии, апеллировали к значительной части римского населения. Программа Ара Пацис обращалась к вполне реальным страхам этой группы относительно цикличности истории и обещала, что правление Августа предотвратит катаклизмическое разрушение мира, предсказанное современными моделями исторической мысли.

The exterior walls of the Ara Pacis are divided between allegorical and pseudo historical relief panels on the upper register while the lower register comprises scenes of nature: harmonic, intertwined vines that contain wildlife and connote nature under control. The upper register of the northern and southern walls depict scenes of the emperor, his family, and members of the regime in the act of processing to or performing a sacrifice. Various figures in togas are shown with their heads covered (capite velato), signifying their role as both priests and sacrificiants. Other figures wear laurel crowns, traditional Roman symbols of victory. Members of individual priestly colleges are depicted in traditional garb appropriate to their office, while lictors can be identified by their iconographic fasces. Women and children are also included among the procession; the depiction of children in Roman sculpture would have been novel at the time of the Altar's construction, evoking themes of moral and familial piety, as well as easing concerns over dynastic intentions while simultaneously introducing potential heirs to the public eye. However, despite the emphasis on family values, the anonymity of many of the women depicted enforces the male retention of power within this new age of peace. The western and eastern walls are both pierced by entryways to the altar, although the interior would only have been accessed by a stairway on the western side. The entryways were flanked by panels depicting allegorical or mythological scenes evocative of peace, piety and tradition. On the eastern wall, panels depicted the seated figures of Roma and Pax, while the western side depicts the discovery of the twins and she wolf and the sacrifice of a figure traditionally identified as Aeneas, but increasingly believed to be Rome's second king, Numa Pompilius. The identity of these various figures has been a point of some controversy over the years, relying heavily on interpretation of fragmentary remains, discussed below. The sculpture of the Ara Pacis is primarily symbolic rather than decorative, and its iconography has several levels of significance. Studies of the Ara Pacis and similar public Roman monuments traditionally address the potent political symbolism of their decorative programs, and their emphasis and promulgation of dynastic and other imperial policies; they are usually studied as a form of imperial propaganda. The Ara Pacis is seen to embody without conscious effort the deep rooted ideological connections among cosmic sovereignty, military force, and fertility that were first outlined by Georges Dumézil, connections which are attested in early Roman culture and more broadly in the substructure of Indo European culture at large. Peter Holliday suggested that the Altar's imagery of the Golden Age, usually discussed as mere poetic allusion, appealed to a significant component of the Roman populace. The program of the Ara Pacis addressed this group's very real fears of cyclical history, and promised that the rule of Augustus would avert the cataclysmic destruction of the world predicted by contemporary models of historical thought.

Восточная и западная стены

Восточная и западная стены содержат по две панели, одна из которых хорошо сохранилась, а другая представлена лишь фрагментами. На Восточной стене находится плохо сохранившаяся сцена с воительницей (беллатрикс), возможно, Ромой, сидящей, по-видимому, на куче оружия, конфискованного у врага (военный трофей), тем самым принуждая их к миру, лишая возможности вести войну. Однако существуют и другие точки зрения. Ввиду широкого распространения изображений сцен мира вокруг скульптуры и того факта, что алтарь назван в честь "мира", наиболее вероятным представляется вывод о том, что изображена богиня Пакс. На Западной стене также расположены две панели. Фрагментарная "Люперкальная панель", по всей видимости, запечатлевает момент обнаружения Ромула и Рема пастухом Фаустулом, в то время как Марс наблюдает за происходящим. Эта панель также представляет собой современный рисунок, основанный на незначительных свидетельствах. Сохранились мраморные фрагменты дерева, голова и плечо Марса (если это действительно Марс) и часть фигуры второго человека (предположительно Фаустула), однако добавление волчицы, Ромула и Рема является полностью спекулятивным. Лучше сохранившаяся сцена изображает жертвоприношение свиньи (стандартная жертва при заключении римлянами мирного договора) старым жрецом и двумя слугами. В 1907 году Иоганн Сивекинг идентифицировал эту сцену как момент, когда Эней, недавно прибывший в Италию, принес в жертву свинью и ее 30 поросят Юноне, как повествует Вергилий и другие авторы, хотя сцена значительно отличается от описания Вергилия. В 1960-х годах Стефан Вайнсток оспорил эту идентификацию (и подлинность всего памятника в целом), указав на многочисленные несоответствия, которые Сивекинг и его последователи не заметили между версией Вергилия и изображением на панели. Впоследствии было предложено, что на сцене изображен Нума Помпилий, римский царь, ассоциирующийся с Миром и вратами Януса. Пол Реак позже опубликовал статью с этим предположением, которое было подтверждено в главе его посмертной книги. Эта теория завоевала признание многих ученых, несмотря на значительное первоначальное сопротивление.

Цифры

Длинные фризы Ара Пацис (Северная и Южная стены) изображают фигуры, шествующие на Запад и выражающие благодарность за мир, установленный Августом. Эти фигуры можно разделить на четыре категории: ликторы (мужчины, несущие фасции, телохранители магистратов); священники (представители трех из четырех главных коллегий – понтифики, септемвиры и квиндецимвиры); женщины и дети (как правило, из императорской семьи, изображенные в портретной манере); и слуги (несколько анонимных фигур, необходимых для религиозных обрядов). Кроме того, присутствуют два или три неримских ребенка, которые могли быть гостями (или заложниками) в Риме. Далее следует группа священников из коллегии септемвиров эпулонов, идентифицируемых по шкатулке для благовоний с особыми символами. Один член этой коллегии отсутствует из-за разрыва в фризе. За ними следует коллегия квиндецимвиров, занимающихся священнодействиями, также опознаваемая по шкатулке для благовоний, которую несет публичный раб. Хотя название предполагает, что в коллегии ровно пятнадцать членов, ее состав вырос до 23 человек, включая Августа и Агриппу, изображенных на Южном Фризе. Остальные двадцать один член присутствуют здесь. Две сильно поврежденные фигуры в центре разделены разрывом. На фотографиях кажется, что разрыв затрагивает одну фигуру, но, как показали Кеппел, Конлин и Стерн, при непосредственном осмотре стало ясно, что одна фигура находится на переднем плане, а другая – на заднем. Последняя часть Северного Фриза состоит из членов императорской семьи. Многие ученые ранее отождествляли завешенную, ведущую фигуру с Юлией, дочерью Августа, но поскольку Юлия изображена и на Южном Фризе, более вероятно, что это Октавия Младшая. В свите могли находиться также Марцелла Старшая (дочь Октавии), Юлл Антоний (сын Марка Антония), а также два мальчика и девочка из императорской семьи. Самого маленького мальчика на Северном Фризе ошибочно идентифицировали как Луция Цезаря. В 13 году до н.э. Луцию было четыре года, но этот ребенок явно слишком мал для такого возраста. Ему, возможно, два года, и он одет не по-римски. Более того, видна его задняя часть. Это варварский германский заложник. Однако, основываясь на исследованиях, проведенных в 1890-х и 1930-х годах, отождествление с Луцием все еще сохраняется среди некоторых ученых. Некоторые предполагали, что этот мальчик также участвовал в Троянских играх, хотя он, безусловно, слишком молод (минимальный возраст составлял шесть или семь лет). Если бы это был Луций, он был бы слишком молод и одет не для Троянских игр. Наиболее вероятная версия – что это германский племенной принц, но он определенно не одет как троянец. Как отметил Чарльз Брайан Роуз, «переменная ценность восточного костюма и сложное взаимодействие троянской и парфянской иконографии могут затруднить определение того, изображены ли основатели Рима или их злейшие враги». Несмотря на многочисленные недостатки теории Кэлера, она до сих пор принимается некоторыми учеными. Юноша, одетый в эллинистическую греческую одежду, подходящую для эллинистического принца, был идентифицирован как Гай, изображенный в образе камилла, юного слуги Фламена Диалиса. Идентификация Гая лучше всего подтверждается его ростом, однако еще один мальчик в римской одежде, с буллой (но без головы), также имеет подходящий размер и, следовательно, является более вероятным кандидатом. Появление Гая на публике без буллы могло бы навлечь дурной глаз. Эта же фигура в эллинистической одежде также интерпретируется как Птолемей Мавретанский, представляющий Африку, вместе с германским мальчиком (Европа) и парфянским принцем (Азия). Иностранный принц не стал бы носить буллу.

The long friezes of the Ara Pacis (the North and South Walls) contain figures advancing towards the West, who participate in a state of thanksgiving to celebrate the Peace created by Augustus. These figures fall into four categories: lictors (men carrying fasces, bodyguards of magistrates); priests (three of the four major collegia – Pontifices, Septemviri, and Quindecimviri): women and children (generally from the imperial family, represented in portraiture); and attendants (a few anonymous figures necessary for religious purposes). In addition there are two or three non Roman children, who may be guests (or hostages) in Rome. The next set of figures consists of priests from the college of the Septemviri epulones, so identified by an incense box they carry with special symbols. One member of this college is missing in a gap. After them follows the collegium of the quindecimviri sacris faciundis, also identified by the incense box carried by a public slave among them. Although the name suggests this college has exactly fifteen members, the size of the college has grown to 23, including Augustus and Agrippa, who appear on the South Frieze. The other twenty one members are present here. Two very badly damaged figures in the middle are split by a gap. From photos, the gap appears to affect a single figure, but as Koeppel, Conlin, and Stern have proven, in site examination reveals that one is a foreground and the other a background figure. The last portion of the North Frieze consists of members of the imperial family. Many scholars used to identify the veiled, leading figure as Julia, daughter of Augustus, but since Julia appears on the South Frieze, it is more likely that this figure is Octavia Minor. Other figures in the entourage might include Marcella Major (a daughter of Octavia), Iullus Antonius (a son of Mark Antony), and two boys and a girl of the imperial family. The smallest boy on the North Frieze used to be identified (in error) as Lucius Caesar. Lucius was four in 13 BC, but this child is far too small for a four year old. He might be two years old, and he is not at all dressed like a ROman. In fact, his rear end is showing. He is a barbarian German hostage. But based on work from the 1890s and 1930s, the identity of Lucius still persists among some scholars. Some scholars assumed this boy also was a participant in the Troy Games, although he is certainly too young (six or seven was the minimum age). If this toddler were Lucius, he would be too young and in the wrong costume for the Troy Games. The best guess is that he is a Germanic tribal prince, but he is certainly not a dressed as a Trojan. As Charles Brian Rose has noted, "The variable value of the Eastern costume and the uneasy interaction of Trojan and Parthian iconography can make it difficult to determine whether one is viewing the founders of the Romans or their fiercest opponents." Despite many flaws in Kähler's theory, it is still accepted by some scholars even today. The youth wearing Hellenistic Greek clothing suited to a Hellenistic prince has been identified as Gaius in the guise of a camillus, an adolescent attendant of the Flamen Dialis. The Gaius identification is best supported by his size, however an additional boy in Roman dress who has a bulla (but has lost his head) is also the right size, and therefore a better guess. For Gaius to appear in public without his bulla would invite the evil eye. This same figure in Hellenistic dress has also been interpreted as Ptolemy of Mauretania representing Africa, along with the German boy (Europe) and the Parthian prince (Asia). A foreign prince would not wear a bulla.

Южная стена

Южная стена стала объектом многочисленных исследований и наибольшего количества научных дискуссий. В отличие от Северной стены, где большинство голов – новые (не подлинные древние, а современные изделия), головы фигур на Южной стене в основном оригинальные. По изображениям на других сохранившихся статуях членов императорской семьи можно узнать около полудюжины фигур. Тем не менее, многие из этих фигур, включая Августа, Агриппу, Тиберия, Юлию и Антонию, остаются предметом споров. Фигура Августа была обнаружена лишь в ходе раскопок 1903 года, при этом его голова была повреждена фундаментным камнем ренессансного палаццо, построенного на месте оригинального Ara Pacis. За исключением небольшого числа ученых (наиболее рьяно отстаивавших точку зрения о Лепиде, в частности Людвиг Курциус в «Römische Mitteilungen» в 1930-х годах), большинство исследователей пришли к выводу, что эта фигура изображает Агриппу. Статья Райберга 1949 года укрепила этот вывод. Вместе с Агриппой изображены величественная женщина, ребенок около семи лет и девочка-подросток, наклонившаяся вперед и положившая руку на голову мальчика. Вместе они образуют частичную семейную группу, хотя многие дети Агриппы на ней отсутствуют. В 13 году до н.э. у Агриппы было по крайней мере пять дочерей в возрасте от одного до 22 лет и два сына (уже усыновленных Августом). Третий сын родился посмертно. Многие ученые продолжают отождествлять фигуру Юлии с Ливией, полагая, что Ливия должна быть изображена на Ara Pacis. Действительно, Ливия где-то присутствует (её отсутствие маловероятно), но к 13 году до н.э. Юлия политически затмила Ливию, что было признано и объяснено многими исследователями. Идентификация с Юлией восходит к Дюцке (1880) и Милани (1891). Идентификация с Ливией принадлежит Петерсену, чьи результаты идентификации фигур неоднозначны, отчасти из-за его утверждения о том, что процессия относится к 9 году до н.э., а не к 13 году до н.э. Кроме того, Ливия не связана с Агриппой, в то время как Юлия была его женой и должна находиться рядом с ним, ожидая и готовясь стать неофициальной императрицей Рима на десятилетия, во время и после жизни Августа. Любопытно, что покойная Диана Клейнер, которая в своей статье 1978 года выдвинула идею группировки людей на Ara Pacis по семьям, долгое время не смогла узнать эту женщину как Юлию, на протяжении 25 лет считая её Ливией. Юлия также лучше воплощала пронаталистскую программу Августа, родив уже четверых выживших детей (и будучи беременной пятым), что также связано с изображением женщин и детей на Ara Pacis. Ливия не имела детей от Августа. Удивительно, но в 2000 году большинство ученых склонялись к тому, чтобы видеть в этой фигуре Ливию. К 2024 году ситуация, возможно, снова меняется в пользу Юлии. В 1894, 1902 и 1903 годах Эвген Петерсен предположил, что вместе с Агриппой изображен Луций Цезарь. Позже было высказано мнение, что эта фигура слишком мала для Луция, и консенсус сместился в сторону Гая Цезаря. В 1954 году Хайнц Кэхлер утверждал, что Гай одет в "троянский" костюм для игры в Трою, проходившей в 13 году до н.э. (см. ниже). Многие ученые, осознав к 1935 году, что Луций был слишком молод, чтобы быть мальчиком рядом с Агриппой, предпочли отождествлять его с Гаем. Они назвали самого маленького ребенка на Северном Фризе "Луцием", хотя он был еще ребенком (Луцию было четыре года в 13 году до н.э.). Милани идентифицировал фигуру Тиберия, и эта идентификация редко подвергалась сомнению до 1940-х годов. Моретти, создавая стеклянный музей для Ara Pacis по приказу Муссолини, предположил, что два консула (Тимофей и Варус) 13 года фланкируют Августа, поэтому он видел в этой фигуре М. Валерия Мессаллу. В. Х. фон Поулсен и Тойнби предложили Юлла Антония. Однако, как уже установлено, Августа окружают жрецы, и эта фигура – Тиберий. Бощунг и Бонанно сопоставили лицо с ранними статуями Тиберия. В отношении Антонии, Друза и Германика, Х. Дюцке в 1880 году правильно идентифицировал Антонию и Друза, но ошибочно принял ребенка за Клавдия. А. фон Домашевский исправил эту идентификацию семьи и правильно определил ребенка как Германика. Он также предположил, что Ara Pacis организован в семейные группы. Он правильно установил, что двухлетний ребенок может быть только Германиком, чье точное рождение 24 мая 15 года до н.э. известно. Это помогает подтвердить, что церемония относится к 13 году, хотя некоторые ученые продолжали утверждать, что церемония проходила в 9 году до н.э. (до появления окончательных доказательств в пользу 13 года в 1939 году). В отношении Домициев Энобарбов, фон Домашевский в той же статье 1903 года предположил, что последняя семья на Южной стене – это семья отца императора Нерона (родившегося как Луций Домиций Энобарб). Поскольку эта кампания началась в 2 году до н.э., это означает, что Гней должен был достичь зрелого возраста к тому времени, что требует года рождения не позднее 17 года до н.э., что, в свою очередь, сделало бы его достаточно взрослым, чтобы быть мальчиком на Ara Pacis. Поллини также полагает, что задержка в карьере Гнея (он достиг консульства только в 32 году н.э.) была вызвана его задокументированным неприятным характером и указывает на то, что карьера других членов семьи с нежелательными чертами также страдала от подобных задержек, в частности, у младшего внука Августа, Агриппы Постума, который не сделал карьеры, и у брата Германика, будущего императора Клавдия, чья карьера началась поздно. Однако есть и несогласные с этой теорией. Штерн утверждает, что эти фигуры не могут быть Домициями Энобарбами, основываясь на убеждении, что Гней Домиций Энобарб, которого фон Домашевский считал мальчиком из семьи, родился после завершения монумента. Сим также утверждал, что Гней родился после завершения монумента, но согласился с идентификацией семьи Энобарбов, предпочитая отождествлять мальчика с неизвестным старшим братом, а девочку – с неизвестной старшей сестрой Гнея, оба из которых умерли в молодом возрасте. Сим также косвенно доказал, основываясь на надписи ILS 6095, что Луций Домиций Энобарб был наместником Африки в 13 году до н.э. и не мог присутствовать в Риме на церемонии Ara Pacis. Начиная с 1894 года, Эвген Петерсен предположил, что Луций Цезарь появляется между Августом (его завуалированный Август на самом деле Агриппа) и Ливией (на самом деле Юлией). У Петерсена была хорошая идея о группировке семей, но он ни одну из фигур не идентифицировал правильно в этом месте. В 1920-х годах, когда все больше и больше ученых приходили к выводу, что сцена относится к 13 году до н.э., Лёви предложил, что этот мальчик слишком молод, чтобы быть Луцием. Он предложил Гая. После статьи Лёви 1926 года консенсус сместился в сторону Гая Цезаря. Гай, которому было семь лет в 13 году до н.э., подходил лучше. Кэхлер закрепил идею о том, что Гай был одет в "троянский" костюм для конных соревнований мальчиков, называемых игрой в Трою, которая также проходила в 13 году в честь открытия Театра Марцелла, но по другому случаю. Впоследствии, под руководством Чарльза Брайана Роуза и Энн Куттнер, североамериканские ученые поняли, что Кэхлер был неправ: мальчик – иностранный принц. Штерн добавляет, что костюм не подходит для троянца (нет фригийской шляпы) и нет буллы – носимой всеми римскими мальчиками для защиты от сглаза. Многие другие внесли свой вклад в опровержение теории Петерсена.

The South Wall has seen a great deal of scholarship and the greatest number of academic debates. Unlike the North Wall, where most of the heads are new (not authentic ancient heads, but modern creations), the heads of the figures on the South Wall are mostly original. Some half dozen figures are recognizable from looking at other surviving statues of members of the imperial family. Nevertheless, much debate has taken place over many of these figures, including Augustus, Agrippa, Tiberius, Julia, and Antonia. The figure of Augustus was not discovered until the 1903 excavation, and his head was damaged by the cornerstone of the Renaissance palazzo built on top of the original Ara Pacis site. Aside from a very small minority of scholars (most vehemently defensive of Lepidus in Rom. Mitt in the 1930s was Ludwig Curtius), the rest of the academy concluded that this figure is Agrippa. Ryberg's 1949 article gave further weight to that conclusion. With Agrippa appear a majestic woman, a child of about seven, and a teenaged girl leaning forwards from the background, putting her hand on the boy's head. Together they are a partial family group, though many of Agrippa's children are not present. In 13 BC, Agrippa had at least five daughters varying from one to 22 years old and two sons (already adopted by Augustus). A third son was born posthumously. Many scholars continue to see the Julia figure as Livia, having reasoned that Livia has to be on the Ara Pacis. Indeed, Livia does appear somewhere (her exclusion is unlikely), but by 13 BC Julia had politically eclipsed Livia, as has been understood and explained by many scholars. The Julia identification dates back to Dütschke in 1880 and Milani in 1891. The Livia identity owes to Petersen, who has a very mixed record on identifying figures, in part because he insisted the procession dates to 9 BC, not 13 BC. Furthermore, Livia has no bond to Agrippa, whereas Julia was his wife and should be at his side, expected and expecting to be the unofficial empress of Rome for decades, during and beyond Augustus' lifetime. It is odd that the late Diana Kleiner, who advanced the grouping of people on the Ara Pacis in families in her 1978 article, failed to recognize this woman as Julia until late in her career, having for 25 years called her Livia. Julia also better personified Augustus' pro natalism program, having already given birth to four surviving children (and was pregnant with a fifth), another issue Kleiner associated with the Ara Pacis women and children. Livia failed to have any children with Augustus. Surprisingly, a majority of scholars in 2000 preferred to see this figure as Livia. The tide has possibly turned back in favor of Julia by 2024. In 1894, and again in 1902 and 1903, Eugen Petersen suggested that Lucius Caesar appears with Agrippa. Later, it was argued that this figure is too small to be Lucius, so the consensus switched to Gaius Caesar. In 1954, Heinz Kähler claimed Gaius is dressed in a "Trojan" costume for the Troy Game held in 13 BC (see below). Many scholars, realizing by 1935 that Lucius was too young to be the boy beside Agrippa, preferred to identify him as Gaius. They named the smallest child on the North Frieze "Lucius," even though he is a mere toddler (Lucius was four in 13 BC). The Tiberius figure was identified as such by Milani, an identification that was rarely questioned until the 1940s. Moretti, in making the glass museum for the Ara Pacis at Mussolini's command, guessed that the two consuls (Tiberius and Varus) of 13 flank Augustus, so he saw this figure as M. Valerius Messalla. V. H. von Poulsen and Toynbee proposed Iullus Antonius. But as has been well established, Augustus is flanked by priests, and this figure is Tiberius. Boschung and Bonanno have both matched the face to early period Tiberius statuary. In relation to Antonia, Drusus, and Germanicus, H. Dütschke proposed in 1880 the correct identity for Antonia and Drusus, but incorrectly saw the toddler as Claudius. A. von Domaszewski amended this family identification and correctly saw the child as Germanicus. He also suggested that the Ara Pacis is arranged in family groups. He correctly determined that the two year old child could be only Germanicus, whose exact birth on 24 May 15 BC is known. This helps prove that the ceremony is an event in 13, although a few scholars continued to argue the ceremony was that of 9 BC (until definitive proof in favor of 13 came out in 1939). In relation to the Domitii Ahenobarbi, von Domaszewski also proposed in the same 1903 article that the last family on the South Wall is that of the father of the emperor Nero (born Lucius Domitius Ahenobarbus). As this campaign is known to have begun in 2 BC, it means that Gnaeus must have been of mature age by that time, therefore requiring a birth year of at least 17 BC, which would, in turn, make him sufficiently old to be the boy on the Ara Pacis. Pollini also reasons that the delay in Gnaeus' career (only reaching the consulship in 32 AD) resulted from his documented unpleasant character and points out that the careers of other members of the family with undesirable traits also suffered similar delays, notably Augustus' youngest grandson, Agrippa Postumus, who had no career, and Germanicus' brother, the later emperor, Claudius, whose career started late. However, there are some dissenters from this theory. Stern claims that these figures cannot possibly be the Domitii Ahenobarbi, on the basis of the belief that Gnaeus Domitius Ahenobarbus, whom von Domaszewski saw as the boy of the family, was born after the monument's completion. Syme had also argued that Gnaeus was born after the monument's completion, but accepted the identification of the Ahenobarbus family, preferring to identify the boy as an otherwise unknown elder brother and the girl figure as an otherwise unknown elder sister of Gnaeus—both of whom died young. Syme also proved somewhat unintentionally, based on the inscription ILS 6095 that Lucius Domitius Ahenobarbus was governor of Africa in 13 BC and could not be in Rome for the Ara Pacis ceremony. Starting in 1894, Eugen Petersen suggested that Lucius Caesar appears between Augustus (his veiled Augustus is actually Agrippa) and Livia (actually Julia). Petersen had a good idea about families grouping together, but he identified none of the figures correctly in this place. In the 1920s as more and more scholars decided the scene dates to 13 BC, Loewy proposed that this boy was too young to be Lucius. He proposed Gaius. After Loewy's 1926 article, consensus shifted to Gaius Caesar. Gaius, seven years old in 13 BC, fit better. Kähler canonized the idea that Gaius was dressed in a "Trojan" costume for the equestrian boys event called the Troy Game, which was also held in 13 for the dedication of the Theater of Marcellus but on a different occasion. Subsequently, led by Charles Brian Rose and Ann Kuttner, North American scholars have realized Kähler was wrong: the boy is a foreign prince. Stern adds the costume is wrong for a Trojan (no Phrygian hat) and no bulla – worn by all Roman boys as protection from the evil eye. Many others have contributed to disprove Petersen's theory.

Раскопки и сохранение

В 1568 году первые фрагментарные скульптуры были вновь обнаружены под Палаццо Перетти в Лучине (также известный как Палаццо Фано Алмаджиа), рядом с базиликой Сан-Лоренцо в Лучине, недалеко от "Виа-дель-Корсо", и попали в Виллу Медичи, Ватикан, Уффици и Лувр. В 1859 году в том же районе, под Театром Олимпия, частью дворца Перетти на улице в Лучине, недалеко от здания итальянского парламента, были найдены другие скульптурные фрагменты, которые были признаны принадлежащими тому же памятнику. В 1903 году, после того как Фридрих фон Дун установил, что рельефы принадлежат Ара Пацис (1879–81), известному из мемуаров Августа, в Министерство народного образования был направлен запрос о продолжении раскопок. Их успех стал возможен благодаря щедрости Эдуардо Алмаджиа, который не только дал разрешение на проведение исследований, но и заранее пожертвовал всё, что будет обнаружено под дворцом, а также регулярно выделял средства на покрытие расходов на раскопки. К июлю того же года стало ясно, что условия работы чрезвычайно сложны и что стабильность Театра Олимпия может оказаться под угрозой. Когда была исследована примерно половина памятника и обнаружено 53 фрагмента, раскопки были приостановлены. В 1909 году было решено снести несколько зданий, прилегающих к Мавзолею Августа, чтобы вновь открыть мавзолей для обозрения. В 1918 году, сразу после окончания Первой мировой войны, президент Пьемонтского общества археологии и изящных искусств Оресте Маттироло впервые предложил собрать все фрагменты и соединить их для восстановления алтаря. В 1932 году начался снос зданий, окружающих мавзолей, решенный еще в 1909 году, наряду с многочисленными другими сносами, проводившимися в те годы в городе. В феврале 1937 года итальянский кабинет министров постановил возобновить раскопки к 2000-летию со дня рождения Августа, используя самые передовые технологии. 70 кубических метров грунта под тем, что к тому времени стало кинотеатром "Ново-Олимпия", были заморожены, после чего алтарь был извлечен. Фрагменты, хотя и неполные, были собраны и соединены для восстановления Ара; из-за ограниченного времени (работы должны были быть завершены до 23 сентября 1938 года, последнего дня августовских торжеств), недостаточного количества доступных фрагментов и скудных исторических источников для реставрации (в основном, пары древнеримских монет), реконструкция была выполнена при помощи итальянского художника Одоардо Ферретти.

In 1568, the first fragmentary sculptures were rediscovered beneath Palazzo Peretti in Lucina (a. k. a. Palazzo Fano Almagià), right next to the basilica San Lorenzo in Lucina, close to "Via del Corso", and have found their way to the Villa Medici, the Vatican, the Uffizi and the Louvre. In 1859 further sculptural fragments were found in the same area under the Teatro Olimpia, part of the Peretti Palace in via in Lucina, close to the Italian Parliament Building, and the sculptures were recognized as having belonged to the same monument. In 1903, well after Friedrich von Duhn had recognized that the reliefs belonged to the Ara Pacis (1879–81), known from Augustus' memoir, a request was sent to the Ministry of Public Education to continue the excavations. Their success was made possible by the generosity of Edoardo Almagià, who, as well as giving his permission for the exploration, donated in advance whatever should be discovered underneath the palace and made an ongoing financial contribution to the expenses of the excavation; by July of that year, it became clear that the conditions were extremely difficult and that the stability of the Teatro Olimpia might well be compromised; when about half the monument had been examined and 53 fragments recovered, the excavation was called to a halt. In 1909 it was decided that several buildings closely surrounding the Mausoleum of Augustus were to be destroyed to bring the mausoleum back to view. In 1918, right after the end of WW I, the President of the Piedmontese Society of Archaeology and Fine Arts, Oreste Mattirolo, for the first time suggested that all fragments were to be collected and joined to rebuild the altar. In 1932 demolition of buildings surrounding the mausoleum, decided in 1909, started, together with many other demolitions carried on in those years in the city. In February 1937, the Italian Cabinet decreed that for the 2000th anniversary of the birth of Augustus, the excavations should recommence, using the most advanced technology. Seventy cubic meters of ground under what was by then the Cinema Nuovo Olimpia were frozen, whilst the altar was extracted. The fragments, although not complete, were collected and joined to rebuild the Ara; due to the short time available (work had to be completed before 23 September 1938, the last day of the Augustan anniversary), few fragments available and poor historical sources to refer to for restoration (basically a couple of ancient Roman coins), the reconstruction had to be performed with the help of Italian artist Odoardo Ferretti.

Первое защитное здание, в котором находится памятник, архитектор Витторио Балио Морпурго

В 1938 году окончательно реконструированный Ара был установлен рядом с Мавзолеем Августа, и вокруг него архитектор Витторио Балио Морпурго возвел большой павильон в рамках попытки Бенито Муссолини создать древнеримский "парк развлечений" для прославления фашистской Италии. Бывший мэр Джанни Алеманно, получивший поддержку в июле 2008 года от заместителя министра культуры Франческо Марии Жиро, обещал снести это новое сооружение. Позже он изменил свою позицию и договорился с г-ном Мейером о внесении изменений, включая значительное уменьшение высоты стены, разделяющей открытое пространство перед музеем и оживленную дорогу вдоль реки Тибр. Город планирует обустроить широкую пешеходную зону вдоль реки и проложить дорогу в тоннеле под ней. "Это шаг вперед", – говорит Мейер, добавляя, что "стена была необходима из-за интенсивного движения и шума. Как только эти проблемы будут решены, идея открыть площадь к реке представляется удачной". В мэрии сообщили, что Алеманно надеется завершить проект до окончания своего срока полномочий в 2013 году.