Адольф Тьер: Президент Франции и историк

Адольф Тьер – французский государственный деятель, историк и 2-й президент Франции. Ключевая фигура революций 1830 и 1848 гг., основатель Третьей Республики.

73 мин чтения

100%

Источник: Adolphe Thiers — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Президент Франции с 1871 по 1873 годы Мари Жозеф Луи Адольф Тьер (/t//i/'/ɛər/ teeAIR, maʁi ʒɔzɛf lwi adɔlf tjɛʁ; 15 апреля 1797 – 3 сентября 1877) – французский государственный деятель и историк. Он был вторым избранным президентом Франции и первым президентом Третьей республики. Тьер был ключевой фигурой в Июльской революции 1830 года, свергнувшей короля Карла X в пользу более либерального короля Людовика Филиппа, и в революции 1848 года, свергнувшей Орлеанскую монархию и установившей Вторую республику. Он занимал пост премьер-министра в 1836 и 1840 годах, торжественно открыл Триумфальную арку и организовал возвращение во Францию останков Наполеона со Святой Елены. Сначала он был сторонником, а затем ярым противником Луи Наполеона Бонапарта (который с 1848 по 1852 год был президентом Второй республики, а затем правил как император Наполеон III с 1852 по 1871 год). Когда Наполеон III захватил власть, Тьер был арестован и на короткое время изгнан из Франции. Затем он вернулся и стал оппонентом правительства. После поражения Франции во Франко-прусской войне, против которой выступал Тьер, он был избран главой нового французского правительства и вёл переговоры о прекращении войны. Когда Парижская коммуна захватила власть в марте 1871 года, Тьер отдал приказ армии о её подавлении. В возрасте семидесяти четырёх лет он был назначен президентом Республики Французским Национальным собранием в августе 1871 года. Его главным достижением как президента стало досрочное, на два года, выведение немецких войск с большей части французской территории. Оппозиция со стороны монархистов во Французском Национальном собрании и левого крыла республиканцев вынудила его подать в отставку 24 мая 1873 года, и его сменил Патрис де Макмаон. Его похороны в 1877 году стали крупным политическим событием; процессию возглавили два лидера республиканского движения, Виктор Гюго и Леон Гамбетта, которые на момент его смерти были его союзниками против консервативных монархистов. Он также был известным историком-популяризатором. Он написал первую масштабную историю Французской революции в 10 томах, опубликованную в 1823–1827 годах. Историк Роберт Томбс отмечает, что это был «смелый политический акт во время Реставрации Бурбонов и часть интеллектуального подъёма либералов против контрреволюционного наступления ультрароялистов». Он также написал двадцатитомную историю Консульства и Империи Наполеона Бонапарта (Histoire du Consulat et de l'Empire). В 1834 году он был избран в Академию Французскую.

President of France from 1871 to 1873

Marie Joseph Louis Adolphe Thiers (/t//i/'/ɛər/ teeAIR, maʁi ʒɔzɛf lwi adɔlf tjɛʁ; 15 April 17973 September 1877) was a French statesman and historian. He was the second elected President of France and first President of the Third Republic. Thiers was a key figure in the July Revolution of 1830, which overthrew King Charles X in favor of the more liberal King Louis Philippe, and the Revolution of 1848, which overthrew the Orléans monarchy and established the Second Republic. He served as a prime minister in 1836 and 1840, dedicated the Arc de Triomphe, and arranged the return to France of the remains of Napoleon from Saint Helena. He was first a supporter, then a vocal opponent of Louis Napoléon Bonaparte (who served from 1848 to 1852 as President of the Second Republic and then reigned as Emperor Napoleon III from 1852 to 1871). When Napoleon III seized power, Thiers was arrested and briefly expelled from France. He then returned and became an opponent of the government. Following the defeat of France in the Franco Prussian War, which Thiers opposed, he was elected chief executive of the new French government and negotiated the end of the war. When the Paris Commune seized power in March 1871, Thiers gave the orders to the army for its suppression. At the age of seventy four, he was named President of the Republic by the French National Assembly in August 1871. His chief accomplishment as president was to achieve the departure of German soldiers from most of French territory two years ahead of schedule. Opposed by the monarchists in the French National Assembly and the left wing of the republicans, he resigned on 24 May 1873, and was replaced as president by Patrice de MacMahon. When he died in 1877, his funeral became a major political event; the procession was led by two of the leaders of the republican movement, Victor Hugo and Léon Gambetta, who, at the time of his death, were his allies against the conservative monarchists. He was also a notable popular historian. He wrote the first large scale history of the French revolution in 10 volumes, published 1823–1827. Historian Robert Tombs states it was, "A bold political act during the Bourbon Restoration and it formed part of an intellectual upsurge of liberals against the counter revolutionary offensive of the Ultra Royalists." He also wrote a twenty volume history of the Consulate and Empire of Napoleon Bonaparte (Histoire du Consulat et de l'Empire). In 1834 he was elected to the Académie Française.

Ранние годы

Адольф Тьер родился вне брака в Марселе 15 апреля 1797 года, во время правления Директории. Его отец, Пьер Луи Мари Тьер, был предпринимателем и время от времени занимал должности в правительстве при Наполеоне, вел распутный образ жизни и часто попадал в неприятности с законом. 13 мая 1797 года, после того как его предыдущая жена умерла два месяца назад, его отец женился на его матери, Мари Мадлен Амик, и Адольф был признан законным сыном, крещенным священником, отказавшимся подчиниться властям. Тем не менее, отец вскоре бросил Адольфа и его мать. Он не проявлял к Адольфу никакого интереса и связался с ним лишь в 1825 году, когда тот приобрел известность в парижских журналистских кругах, чтобы попросить денег. Адольф ответил на письмо, заявив, что испытывает любовь и долг только к своей матери, и что он рассмотрит возможность помочь, только если Пьер сможет доказать, что деньги нужны ему для выживания, а не для "самых низких пороков". Его дед по отцовской линии, Луи Шарль Тьер, был адвокатом в Экс-ан-Провансе, который переехал в Марсель, чтобы стать хранителем городских архивов и генеральным секретарем городской администрации, однако он лишился этой должности во время Французской революции.

Журналистика

В 1821 году 24-летний Тьер переехал в Париж, имея при себе всего 100 франков. Благодаря рекомендательным письмам, он смог получить должность секретаря у известного филантропа и социального реформатора, герцога Ла-Рошефукаль-Лянкура. Он проработал при герцоге лишь три месяца, поскольку политические взгляды последнего были более консервативными, чем его собственные, и Тьер не видел здесь перспектив быстрого продвижения. Затем его представили Шарлю Гийому Этьену, редактору газеты Le Constitutionnel – самого влиятельного политического и литературного журнала того времени в Париже. Газета являлась ведущим оппозиционным изданием против роялистского правительства; её тираж составлял 44 000 экземпляров, в то время как у роялистской, или легитимистской, прессы – всего 12 800. Тьер предложил Этьену эссе о политическом деятеле Франсуа Гизо, будущем сопернике, которое отличалось оригинальностью, полемичностью и напористостью, и вызвало резонанс в парижских литературных и политических кругах. Этьен пригласил Тьера в качестве постоянного автора. В то же время, когда Тьер начал писать, его друг из юридической школы в Экс, Мигне, был принят на работу в качестве писателя в другой ведущий оппозиционный журнал, Courier Français, а затем работал в крупном парижском книжном издательстве. В течение четырех месяцев после прибытия в Париж Тьер стал одним из самых читаемых журналистов в городе. Он писал о политике, искусстве, литературе и истории. Его литературная репутация открыла ему двери в самые влиятельные литературные и политические салоны Парижа. Он познакомился со Стендалем, прусским географом Александром фон Гумбольдтом, знаменитым банкиром Жаком Лаффитом, писателем и историком Проспером Мериме, художником Франсуа Жераром; он был первым журналистом, написавшим восторженный отзыв о молодом художнике Эжене Делакруа. Когда в 1822 году в Испании вспыхнула революция, он отправился в Пиренеи, чтобы освещать события. Вскоре он собрал и опубликовал сборник своих статей, первый – о салоне 1822 года, второй – о поездке в Пиренеи. Иоганн Фридрих Котта, совладелец газеты Constitutionnel, щедро оплачивал его труд. Но самое важное для его будущей карьеры – его представили Талейрану, знаменитому дипломату, который стал его политическим наставником и проводником. Под руководством Талейрана Тьер вошел в круг оппонентов режима Бурбонов, в который также входили финансист Лаффит и маркиз де Лафайет.

In 1821, the 24 year old Thiers moved to Paris with just 100 francs in his pocket. Thanks to his letters of recommendation, he was able to get a position as a secretary to the prominent philanthropist and social reformer, the Duke of La Rochefoucalt Liancourt. He stayed only three months with the Duke, whose political views were more conservative than his own, and with whom he could see no rapid avenue for advancement. He was then introduced to Charles Guillaume Étienne, the editor of the Le Constitutionnel, the most influential political and literary journal in Paris at the time. The newspaper was the leading opposition journal against the royalist government; it had 44,000 subscribers, compared with just 12,800 subscribers for the royalist, or legitimist, press. He offered Etienne an essay on the political figure François Guizot, Thiers' future rival, which was original, polemical and aggressive, and caused a stir in Paris literary and political circles. Etienne commissioned Thiers as a regular contributor. At the same time that Thiers began writing, his friend from the law school in Aix, Mignet, was hired as a writer for another leading opposition journal, the Courier Français, and then worked for a major Paris book publisher. Within four months of his arrival in Paris, Thiers was one of the most read journalists in the city. He wrote about politics, art, literature, and history. His literary reputation introduced him into the most influential literary and political salons in Paris. He met Stendhal, the Prussian geographer Alexander von Humboldt, the famed banker Jacques Laffitte, the author and historian Prosper Mérimée, the painter François Gérard; he was the first journalist to write a glowing review for a young new painter, Eugène Delacroix. When a revolution broke out in Spain in 1822, he traveled as far as the Pyrenees to write about it. He soon collected and published a volume of his articles, the first on the salon of 1822, the second on his trip to the Pyrenees. He was very well paid by Johann Friedrich Cotta, the part proprietor of the Constitutionnel. Most important for his future career, he was introduced to Talleyrand, the famous diplomat, who became his political guide and mentor. Under the tutelage of Talleyrand, Thiers became an active member of the circle of opponents of the Bourbon regime, which included the financier Lafitte and the Marquis de Lafayette.

Историк

Он начал свою знаменитую "Историю французской революции", которая заложила основу его литературной репутации и способствовала развитию его политической карьеры. Первые два тома вышли в 1823 году, последние два (из десяти) – в 1827 году. Полное издание в десять томов было продано тиражом в десять тысяч экземпляров, что было огромным количеством для того времени. Книга выдержала четыре дополнительных издания, которые принесли ему 57 000 франков (эквивалент более миллиона франков в 1983 году). "История" Тьера пользовалась особой популярностью в либеральных кругах и среди молодой парижской публики. В ней восхвалялись принципы, лидеры и достижения революции 1789 года (однако не затрагивался период террора), а монархия, аристократия и духовенство подвергались критике за неспособность к переменам. Книга сыграла значительную роль в подрыве легитимности Бурбонской династии Карла X и подготовке Июльской революции 1830 года. Произведение было высоко оценено французскими писателями Шатобрианом, Стендалем и Сент-Бёвом, было переведено на английский (1838) и испанский (1889) языки и в 1834 году обеспечило ему место во Французской академии. Британские критики оценили его работу менее высоко, главным образом из-за его положительного отношения к Французской революции и Наполеону Бонапарту. Британский историк Томас Карлайл, автор собственной "Истории французской революции", жаловался, что она "далека от того, чтобы соответствовать своей высокой репутации", хотя и признавал, что Тьер – "энергичный человек по-своему и может многое рассказать тому, кто ничего не знает". Историк Джордж Сентсбери писал в одиннадцатом издании "Британской энциклопедии" (1911): "Исторические труды Тьера характеризуются крайней неточностью, предвзятостью, выходящей за рамки случайной несправедливости, и почти полным пренебрежением к заслугам в сравнении с успехами его героев".

Июльская революция (1830)

Новый король, Карл X, взошел на французский престол в 1824 году, твердо веря в божественное право королей и никчемность парламентского правления. Тьер планировал литературную карьеру, но в августе 1829 года, когда король назначил ультрароялиста Полиньяка своим новым премьер-министром, Тьер начал писать все более резкие нападки на королевское правительство. В знаменитой статье он написал, что «Король правит, но не управляет», и призвал к конституционной монархии. Если король не примет это, он предложил просто сменить короля, как англичане сделали в 1688 году. Когда «Конституционнель» отказался публиковать некоторые из его более энергичных атак на правительство, Тьер вместе с Арманом Каррелем, Минье, Стендалем и другими основал новую оппозиционную газету «Националь», первый номер которой вышел 3 января 1830 года. Правительство ответило, подав в суд на газету, обвинив ее в нападках на короля и королевскую семью. Газете был наложен штраф в три тысячи франков. Писатель Ламартин оставил яркое описание Тьера, с которым он обедал в то время: «Он говорил первым; он говорил последним; он едва слушал ответы; но говорил с точностью, с дерзостью, с плодородием идей, которые оправдывали его многословие. Это был его дух и сердце, которые говорили. В его характере было достаточно пороха, чтобы взорвать шесть правительств». В августе 1829 года Карл X решил продемонстрировать свою власть над непокорной Палатой депутатов и назначил своим новым премьер-министром убежденного роялиста Жюля де Полиньяка. 19 марта 1830 года он повысил накал страстей, предупредив, что если депутаты будут ставить препятствия на его пути, он «найдет силу, чтобы преодолеть их в своем решении сохранить общественный порядок, с полным доверием французов и любовью, которую они также проявили к своему королю». Он также начал заморскую экспедицию для завоевания Алжира, в уверенности, что это повысит его популярность внутри страны, и объявил о новых выборах, в победе на которых он был уверен. Французский флаг был поднят над Алжиром 5 июля 1830 года, а новые выборы состоялись с 13 по 19 июля. Выборы стали катастрофой для короля: оппозиция получила 270 мест против 145 сторонников короля. Противники в основном не были республиканцами; они просто хотели конституционную монархию. Король ответил, однако, 25 июля новыми указами, распустив Палату депутатов, изменив избирательное законодательство и введя ограничения на прессу. Король, уверенный в своей популярности, не привел армию в состояние боевой готовности и не ввел солдат для поддержания порядка. Тьер отреагировал немедленно и решительно. На первой странице своей газеты «Националь» он заявил: «Законный режим окончен; начался режим силы; в сложившейся ситуации повиновение перестало быть обязанностью». Он убедил редакторов других крупных либеральных газет опубликовать совместную декларацию оппозиции, которая была опубликована утром 27 июля. Позже в то же утро в «Националь» прибыл префект полиции с приказом закрыть газету. Он привел рабочих, которые захватили ключевые механические части печатных станков и заперли здание. Как только префект ушел, те же рабочие, которые заперли здание и вывели прессы из строя, снова открыли его и привели прессы в действие. Антироялистские демонстрации вспыхнули во многих частях Парижа. Тьер и его союзники ненадолго покинули город, чтобы избежать ареста, но вскоре вернулись. Тьер заметил, что антироялистские демонстранты нападали на магазины, на которых были вывески, указывающие, что они пользуются покровительством Карла X, но не на те, которые рекламировали, что они пользуются покровительством двоюродного брата короля, Людовика Филиппа, герцога Орлеанского, чья семья сочувствовала Французской революции. Не посоветовавшись с Людовиком Филиппом, которого он никогда не встречал, Тьер немедленно напечатал плакаты и развесил их по всему Парижу, объявляя, что герцог Орлеанский – друг народа, и он должен принять корону. Вместе с художником Ари Шеффером, другом Людовика Филиппа, он немедленно отправился верхом в резиденцию герцога в Нёйи, но обнаружил, что герцог уехал и скрывается в другом замке в Ренси. Тьер поговорил с женой герцога Мари-Амели и его сестрой мадам Аделаидой. Тьер объяснил, что они хотят представительной монархии и новой династии, и что все знают, что Людовик Филипп не амбициозен и не стремился к короне для себя. Мадам Аделаида согласилась передать это предложение герцогу. Герцог вернулся в Нёйи к десяти часам вечера и узнал о произошедшем от своей жены. Он надел трехцветную ленту, символ оппозиции, и отправился в Пале-Рояль, где его ждали Тьер, маркиз де Лафайет и Жак Лаффит. Вместе они убедили его принять трон и обсудили, как это будет сделано. Днем они отправились в Отель-де-Виль. Людовик Филипп, укутанный трехцветным флагом, был представлен огромной и ликующей толпе перед Отелем-де-Виль Лафайетом. Король Карл X отозвал предложенное новое правительство и предложил начать переговоры, но было слишком поздно. Он и его сын покинули замок Сен-Клу и отплыли из Франции в Англию в изгнании.

A new King, Charles X, had come to the French throne in 1824 with a strong belief in the divine right of kings and the worthlessness of parliamentary government. Thiers had been planning a literary career, but in August 1829, when the King appointed the ultra royalist, Polignac as his new prime minister, Thiers began to write increasingly fierce attacks on the royal government. In a celebrated article, he wrote that "The King rules, but does not govern," and called for a constitutional monarchy. If the King did not accept it, he proposed simply changing the King, as the English had done in 1688. When the Constitutionel hesitated to publish some of his more energetic attacks on the government, Thiers, with Armand Carrel, Mignet, Stendhal and others, started a new opposition newspaper, the National, whose first issue appeared on 3 January 1830. The government responded by taking the newspaper to court, charging it with attacks on the person of the King and that of the royal family. It was fined three thousand francs. The writer Lamartine left a vivid description of Thiers, with whom he had dinner at this time: "He spoke first; he spoke last; he hardly listened to the replies; but he spoke with an accuracy, with an audacity, with a fecundity of ideas, that excused his volubility of words from his lips. It was his spirit and heart which spoke There was enough gunpowder in his nature to explode six governments." In August 1829, Charles X had decided to show his authority over the unruly Chamber of Deputies, and named a fervent royalist, Jules de Polignac as his new prime minister. On 19 March 1830, he raised the temperature, warning that if the deputies put obstacles in his path, he would "find the force to overcome them in my resolution to maintain the public peace, with the full confidence of the French and the love they have also shown toward their King." He also launched an overseas expedition for the conquest of Algeria, which he was certain would increase his popularity at home, and called for new elections, which he was certain he would win. The French flag was hoisted over Algiers on 5 July 1830, and new elections were held from 13 to 19 July. The elections were a disaster for the King; the opposition won 270 seats, against 145 supporters of the King. The opponents were, for the most part, not republicans; they simply wanted a constitutional monarchy. The King responded, however, on 25 July with new decrees dissolving the Chamber of Deputies, changing the election laws, and putting restrictions on the press. The King, confident in his popularity, neglected to put the army on alert or to bring in soldiers to maintain order. Thiers reacted immediately and forcefully. On the front page of his newspaper, the National, he declared: "The legal regime is over; that of force has begun; in the situation in which we are placed, obedience has ceased to be an obligation." He persuaded the editors of the other major liberal newspapers to publish a joint declaration of opposition, which was published on the morning of 27 July. Later that morning, the prefect of police arrived at the National with orders to put the newspaper out of business. He brought workers who seized key mechanical parts of the printing presses, and locked the building. As soon as the prefect left, the same workers who had locked the building and disabled the presses re opened it and put the presses back into service. Anti royalist demonstrations broke out in many parts of Paris. Thiers and his allies briefly left the city to avoid arrest, but soon came back. Thiers noticed that the anti royalist demonstrators had attacked shops which had signs showing that they were patronized by Charles X, but not those which advertised they were patronized by the King's cousin, Louis Philippe, the Duke of Orleans, whose family had been sympathetic to the French Revolution. Without consulting with Louis Philippe, whom he had never met, Thiers immediately had posters printed and put up around Paris declaring that the Duke of Orleans was a friend of the people, and he should take the crown. With the painter Ary Scheffer, a friend of Louis Philippe, he rode on horseback immediately to the Duke's residence in Neuilly, but found that the Duke had left and was in hiding at another chateau in Raincy. Thiers talked instead to the Duke's wife, Marie Amélie, and his sister, Madame Adélaïde. Thiers explained that they wanted a representative monarchy and a new dynasty, and that everyone knew that Louis Philippe was not ambitious and had not sought the crown for himself. Madame Adelaide agreed to take the proposition to the Duke. The Duke returned to Neuilly at ten in the evening and learned what had happened from his wife. He put on a tricolor ribbon, the symbol of the opposition, and rode to the Palais Royal, where Thiers, the Marquis de Lafayette and Jacques Laffitte were waiting. Together, they persuaded him to take the throne and discussed how it would be done. That afternoon, they rode to the Hotel de Ville. Louis Philippe, wrapped in a tricolor flag, was presented to the huge and cheering crowd in front of the Hotel de Ville by LaFayette. King Charles X withdrew his proposed new government and offered to negotiate, but it was too late. He and his son departed the Chateau of Saint Cloud and left France for exile in England.

Заместитель и министр (1830-1836)

Когда было сформировано новое правительство, Тьерсу, не имевшему опыта работы в правительстве, была предоставлена менее значимая должность – заместитель государственного секретаря по финансам при Лаффитте, но он также был удостоен ордена Почётного легиона и должности государственного советника с существенным окладом. Он считался одним из радикальных сторонников новой династии, в оппозиции к партии, главным представителем которой был его соперник Франсуа Гизо, а покровителем – герцог де Брольи, её основная опора. Чтобы обрести реальное влияние и независимость, Тьер понимал, что ему необходимо место в палате депутатов, а не только правительственный пост. Однако для участия в выборах ему требовалось владеть имуществом, достаточным для уплаты налогов в размере не менее тысячи франков в год. Его близкая подруга, мадам Досн, поговорила со своим мужем, состоятельным бизнесменом. Досн организовал заём Тьерсу в сто тысяч франков, чтобы тот мог приобрести участок и построить дом в новом жилом комплексе на площади Сен-Жорж. Взамен Досн получил должность генерального получателя в Бресте. В палате депутатов было вакантно место от Экс-ан-Прованса. Теперь, когда он соответствовал требованиям, Тьер баллотировался и был избран 21 октября 1830 года. Спустя десять лет после приезда в Париж он начал свою политическую карьеру. Он произнёс свою первую речь в палате депутатов, посвящённую финансовому положению страны, через месяц после избрания. У него не было опыта публичных выступлений; из-за невысокого роста его голова едва возвышалась над трибуной, и он говорил с сильным провансальским акцентом, что вызывало улыбки у парижан. Длинная, тщательно подготовленная речь в конце была встречена молчанием, хотя её содержание было одобрено. Тьер упорно работал над улучшением своего ораторского мастерства и со временем стал весьма эффективным оратором. Новое правительство столкнулось с множеством трудностей и постепенно разделилось на две неформальные группы: так называемую Партию движения, к которой принадлежал Тьер, и которая выступала за максимально быстрые и масштабные реформы, и консервативную Партию порядка, которая, после установления нового правительства, не желала дальнейших потрясений. Людовик Филипп назначил Жака Лаффитта, сторонника быстрых реформ, своим главным министром, предвидя его скорый провал и необходимость замены, что и произошло. После четырёх с половиной месяцев нестабильности король уволил Лаффитта и заменил его сторонником порядка, Казимиром Пьери. Тьер лишился правительственной должности, сохранив лишь пост депутата, не приносившего дохода. Похороны антиправительственного деятеля, генерала Ламарка, в июне 1832 года, впоследствии увековеченные Виктором Гюго в «Отверженных», переросли в Июньское восстание против монархии, с возведением баррикад в районе Сен-Мерри. После подавления восстания Тьер был возвращён в правительство в качестве министра внутренних дел. Он помог подавить непрактичное вооружённое восстание легитимистов под предводительством герцогини де Берри, стремившейся восстановить династию Бурбонов на троне. Она скрывалась в тайной комнате за камином в Нанте и была схвачена, когда полиция, желая согреться, разжгла огонь, вынудив её сдаться. В 1833 году он заявил, что не желает быть Жозефом Фуше режима (главой тайной полиции Наполеона) и стал министром торговли и общественных работ. Будучи депутатом, он выступил против предложения о введении прогрессивного подоходного налога для богатых, утверждая, что это якобинская идея Французской революции. Эта позиция обеспечила ему поддержку растущего французского предпринимательского класса. В 1833 году он был выдвинут на вакантное место во Французской академии, основываясь на своём десятитомнике по истории Французской революции, а также других работах, посвящённых праву, государственным финансам, монархии 1830 года и Венскому конгрессу. Он был избран в первом туре, получив двадцать пять голосов; в возрасте тридцати шести лет он стал самым молодым членом Академии в XIX веке. В июле 1833 года Тьер открыл новую парижскую достопримечательность – колонну на площади Вандом. После 1833 года его карьера укрепилась благодаря женитьбе на дочери своей близкой подруги, мадам Досн, что позволило ему погасить заём в сто тысяч франков, полученный от её отца, и обрести финансовую стабильность. Однако это также создало ему проблемы, поскольку парижская аристократия отказалась принимать её, поскольку она не принадлежала к их кругу. Он вернулся в Министерство внутренних дел в 1834–1836 годах и столкнулся с недовольством растущего рабочего класса в крупных городах Франции. Рабочее восстание в Лионе 9 апреля 1834 года, вызванное сокращением заработной платы, привело к беспорядкам и гибели 170 рабочих и 130 полицейских и солдат. Вскоре после этого, 13 апреля, баррикады появились в районе Маре в Париже. Была вызвана армия, которая бросила сорок тысяч солдат на штурм баррикад. На улице Траннонен сержант был ранен выстрелом из здания. Солдаты атаковали здание, убив всех двенадцать его обитателей. После этого республиканцы и социалисты обвинили Тьера в «резне на улице Траннонен». Тьер также принимал активное участие в украшении Парижа; он расчистил пространство перед восточным колоннадой Лувра, чтобы посетители могли иметь ясный обзор, и распорядился о реставрации Зала Аполлона, который стал местом проведения знаменитых парижских художественных выставок. Он заказал барельефы для Триумфальной арки и выбрал Эжена Делакруа для росписи фресок в библиотеке Сената и на стенах церкви Сен-Сюльпис, несмотря на неприязнь Людовика Филиппа к живописи Делакруа.

When the new government was formed, Thiers, with no government experience, was given a lesser position, that of undersecretary of state for Finance, under Laffitte, but was also awarded the Legion of Honor and the position of state counselor, which had a substantial salary. He ranked as one of the Radical supporters of the new dynasty, in opposition to the party of which his rival François Guizot was the chief literary man, and Guizot's patron, the duc de Broglie, the main pillar. To have real influence and independence, Thiers knew that he needed a seat in the chamber of deputies, not just a government position. But to be eligible to run, he needed to own property important enough that he paid taxes of at least one thousand francs a year. His intimate friend, Madame Dosne, spoke to her husband, a wealthy businessman. Dosne arranged a loan of one hundred thousand francs to Thiers so that he could buy a lot and build a house in a new real estate development at Place Saint George. In return, Dosne received the position of Receiver General in Brest. A seat for Aix en Provence in the chamber of deputies was vacant. Now that he was eligible, Thiers ran and was elected on 21 October 1830. Ten years after his arrival in Paris, he began his political career. He gave his first speech in the Chamber of Deputies, on the financial situation of the country, a month after his election. He had no experience as an orator; because of his small stature, his head barely appeared over the podium, and he spoke with strong Provençal accent, which made the Parisians smile. The long, carefully prepared speech was greeted at the end with silence, though the content was approved. Thiers worked very hard to improve his speaking style, and eventually became a very effective orator. The new government faced many difficulties. It gradually divided into two informal parties: the so called Party of Movement, to which Thiers belonged, which wanted the maximum number of reforms as soon as possible; and the conservative Party of Order, who, once the new government was installed, wanted no further turbulence. Louis Philippe made Jacques Laffitte, an advocate of rapid reform, his chief minister, in the anticipation that he would soon fail and would have to be replaced, which was exactly the result. After four and half months of turmoil, The King dismissed Laffitte and replaced him with a supporter of Order, Casimir Périer. Thiers was out of the government, and left only with his position as Deputy, which had no salary. The funeral of an anti government figure, General Lamarque, in June 1832, later immortalized by Victor Hugo in Les Misérables, turned into the June Rebellion against the monarchy, with barricades raised in the Saint Merri district. After it was suppressed, Thiers was brought back into the government as Minister of the Interior. He helped put down a Quixotic armed rebellion of the Legitimists under the Duchess de Berry who wanted to put the Bourbon dynasty back on the throne. She was hiding in a secret room behind a fireplace in Nantes, and was captured when the police looking for her, wishing to stay warm, started a fire, forcing her to surrender. In 1833 he declared he did not want to be the Joseph Fouché of the regime (the name of Napoleon's chief of the secret police) and became Minister of Trade and Public Works. As a Deputy, he opposed the proposal for an income tax on the rich, arguing that it was a Jacobin idea of the French Revolution. This position won him the support of the growing French business class. In 1833, he was nominated for an open seat in the Académie française, based on his ten volume history of the French Revolution, and other books he had written on the law and public finance, and the 1830 monarchy, and the Congress of Verona. He was elected on the first ballot, with twenty five votes; at age thirty six, he was the second youngest member elected in the 19th century. In July 1833, Thiers dedicated a new Paris landmark, the column in Place Vendôme. After 1833, his career was bolstered by his marriage to the daughter of his intimate friend, Madame Dosne, which allowed him to pay off his one hundred thousand franc loan from her father, finally giving him financial security. It also caused problems for him, because the aristocracy of Paris refused to receive her, since she was not one of them. He returned to the Interior Ministry in 1834–36, and had to deal with discontent of the growing working class in France's large cities. A workers' revolt in Lyon on 9 April 1834, caused by a reduction of salaries, led to riots and the death of 170 workers and 130 police and soldiers. Shortly afterwards, on 13 April, barricades went up in the Marais district in Paris. The army was summoned and launched forty thousand soldiers against the barricades. On rue Transnonain, a sergeant was wounded by a gunshot from a building. The soldiers attacked the building, killing the twelve inhabitants. Thiers was thereafter blamed by republicans and socialists for the "Massacre of rue Transnonain." Thiers also played an active role in the decoration of Paris; he cleared the space in front of the eastern colonnade of the Louvre, so visitors could have a clear view, and ordered the restoration of the Salon of Apollo, which became the setting for the famous Paris salon art exhibitions. He commissioned the bas reliefs for the Arc de Triomphe, and selected Eugène Delacroix to paint murals for the library of the French Senate and frescoes on the walls of the church of Saint Sulpice, despite the opposition of Louis Philippe, who disliked Delacroix's painting.

Премьер-министр (1836)

В январе 1836 года непопулярное правительство герцога де Бройля потеряло большинство в Палате депутатов, и королю потребовался новый премьер-министр. Как и в 1830 году, он выбрал человека, в скорой неудаче которого был уверен: Адольфа Тьера. Луи Филипп сказал Виктору Гюго: "У него есть ум, но он испорчен духом выскочки; он проявил себя ненасытным человеком". Луи Филипп процитировал то, что, по его словам, было мнением Талейрана о Тьере: "Из Тьера вы никогда ничего не сделаете, но, тем не менее, он будет отличным инструментом. Однако он из тех людей, которых можно использовать только давая им удовлетворение; но он никогда не бывает доволен. Несчастье, и для вас, и для него, в том, что вы не можете сделать его кардиналом". Тьер принял должность и сформировал правительство, оставив за собой пост министра иностранных дел. Он заявил Палате депутатов: "Наша страна находится в эпицентре величайших опасностей, и мы должны бороться с беспорядком всей нашей силой. Чтобы спасти революцию, мы должны оградить её от собственных крайностей. Независимо от того, проявляются ли эти крайности на улицах или в злоупотреблении институтами, я буду способствовать их подавлению силой и законом". Он получил поддержку депутатов 251 голосом против 99. Его новое правительство предложило строительство первой железной дороги во Франции, от Парижа до Сен-Жермена (хотя Тьер в частном порядке назвал её "Игрушкой для парижан") и упразднило национальную лотерею по соображениям морали. Насилие против Луи Филиппа усилилось. Человек по имени Алибо предпринял попытку застрелить Луи Филиппа, которого спасли бронированные стены его кареты. Полиция связала Алибо с тайной революционной группой "Les Familles", возглавляемой Арманом Барбесом и Луи Бланки. Оба были арестованы и заключены в тюрьму, но впоследствии освобождены и приступили к гораздо более масштабным революционным проектам. В связи с новой угрозой террористических атак Луи Филипп решил не проводить торжественное открытие недавно завершенной Триумфальной арки, начатой Наполеоном. Тьер освятил памятник 29 июля 1836 года. Отношения между Тьером и Луи Филиппом становились все более напряженными. Король блокировал многие дипломатические инициативы Тьера и проводил собственную внешнюю политику. Тьер предложил королю, чтобы Франция последовала британской модели и позволила премьер-министру руководить всеми дипломатическими и военными делами. Луи Филипп отказался, настаивая на том, что Франция – это не Англия, и что он является главным дипломатом и главнокомандующим. Тьер почувствовал, что у него нет иного выхода, кроме как уйти в отставку с поста премьер-министра, что он и сделал 29 августа 1836 года. Его место занял консервативный роялист Луи Матье Моле.

In January 1836, the unpopular government of the Duke of Broglie lost its majority in the Chamber of Deputies, and the King needed a new Prime Minister. As he had done in 1830, he chose a man he was certain would soon fail; Adolphe Thiers. On the subject of Thiers, Louis Philippe told Victor Hugo, "He (Thiers) has spirit, but he is spoiled by the spirit of a parvenu; he has shown himself to be insatiable." Louis Philippe cited what he said was Talleyrand's view of Thiers: "You will never make anything of Thiers, but nonetheless he will be an excellent instrument. But he is one of those men whom you can make use of only if you give them satisfaction; but he is never satisfied. The misfortune, for you and for him, is that you cannot make him a cardinal." Thiers accepted the position, and chose a government, keeping for himself the position of Foreign Minister. He told the Chamber of Deputies, "Our country is in the middle of the greatest perils, and we must fight the disorder with all of our force. To save a revolution, we must preserve it from its own excesses. Whether these excesses are produced on the streets or in the abusive use of institutions, I will contribute, through force and by the laws, to put them down." He was given the support of the Deputies by a vote of 251 to 99. His new government proposed the construction of the first railroad in France, from Paris to Saint Germain (though Thiers privately described it as "A toy for the Parisians") and suppressed the national lottery on the grounds of morality. Violent opposition to Louis Philippe increased. A gunman named Alibaud attempted to shoot Louis Philippe, who was saved by the armored walls of his carriage. The police linked Alibaud to a secret revolutionary group called "Les Familles", by Armand Barbès and Louis Blanqui. Both were arrested and imprisoned, but later released, and went on to much more ambitious revolutionary projects. Because of the new threat of terrorist attacks, Louis Philippe decided not to inaugurate the newly completed Arc de Triomphe, begun by Napoleon. Thiers dedicated the monument on 29 July 1836. The relationship between Thiers and Louis Philippe became more and more strained. The King blocked many of Thiers' diplomatic initiatives, and conducted his own foreign policy. Thiers suggested to the King that France should follow the British model, and allow the Prime Minister to conduct all of the diplomatic and military affairs. Louis Philippe refused, insisting that France was not England and he was the chief diplomat and head of the army. Thiers felt he had no alternative but to resign as prime minister, which he did on 29 August 1836. His place was taken by a conservative royalist, Louis Mathieu Molé.

Оппозиция и снова премьер-министр (18371840)

После освобождения от должности он отправился в Италию. Сначала он посетил Рим, где его друг Ингрес, директор Виллы Медичи, устроил ему экскурсию по памятникам, затем Флоренцию, где у него возникла идея написать историю этого города. Он арендовал виллу на озере Комо и начал собирать документы для исследований. В 1837 году он еще дважды побывал в Италии, арендовав Виллу ди Кастелло и изучая архивы. В то же время Людовик Филипп становился все менее популярным. Он пережил еще три покушения, и новые выборы 4 ноября показали рост влияния левоцентристов и потерю позиций правоцентристами. Тьер вернулся в палату депутатов и в январе 1839 года выступил с серией речей, осуждающих правительство короля во главе с Моле. Правительство подверглось атакам со всех сторон – со стороны крайне правых, крайне левых и центристов. Моле был вынужден уйти в отставку и назначить новые выборы, которые состоялись 2 марта 1839 года. Оппозиция победила на выборах, но из-за разногласий в своих взглядах не смогла сформировать большинство. Три месяца Франция оставалась без правительства. Самые радикальные французские революционеры, Барбес и Бланки, увидели в этом подходящий момент для начала насильственной революции. Они создали тайную организацию, Société des Saisons, насчитывавшую около пятнадцати тысяч членов. В воскресенье, 12 марта 1839 года, когда центр Парижа был пуст, они сформировали вооруженные отряды и успешно захватили Дворец правосудия и Городскую ратушу. С балкона Городской ратуши Барбес зачитал указ об образовании революционного правительства. Но армия немедленно отреагировала, и к вечеру революция была подавлена, ограничившись несколькими баррикадами в районе Сен-Дени. Барбес и Бланки были арестованы и приговорены к пожизненному заключению в тюрьме на Мон-Сен-Мишель. Тьер ухватился за момент и баллотировался на пост президента палаты, но потерпел поражение с небольшим перевесом голосов – 213 против 206. Людовик Филипп, который к тому времени испытывал неприязнь к Тьеру, с удовлетворением заметил, что Тьер «произвел впечатление, как арбуз, ударившийся о камень». Однако Тьер все еще пользовался поддержкой в палате. Предлагая ему пост главы правительства, Людовик Филипп сказал Тьеру: «Здесь я вынужден подчиниться вам и смириться с моим унижением. Вы были навязаны мне. Вы выгоните моих детей на улицу. Но в конце концов я конституционный король, и у меня нет выбора, кроме как пойти на это». В качестве президента совета или премьер-министра Тьер сохранил за собой должность министра иностранных дел. Его самым значительным достижением стало возвращение праха Наполеона из Святой Елены, полученное от Великобритании. Эта идея особенно понравилась Тьеру, поскольку он только начал писать историю Консульства и Империи в двадцати томах. Вместо того чтобы делать эту просьбу публичной, он написал своему английскому другу, лорду Кларендону, члену британского правительства: «Удерживать труп в качестве узника недостойно вас и невозможно для такого правительства, как ваше. Возвращение этих останков – это окончательный акт, позволяющий оставить позади пятьдесят прошедших лет и станет печатью нашего примирения и тесного союза». Британский премьер-министр лорд Палмерстон рассмотрел и одобрил просьбу. Некоторые члены французского парламента, в том числе Ламартин, выступили против этого решения, опасаясь, что оно вызовет республиканские настроения во Франции, но население приветствовало его. К Святой Елене был отправлен военный корабль, и Тьер занимался деталями разработки дизайна гробницы и плана парада, который должен был доставить ее к гробнице, построенной в Ле-Инвалидах. Возвращение праха имело огромный успех и привлекло огромные толпы в Париже. Но к тому времени, когда это произошло, Тьер уже не был в правительстве. 5 августа поступили неожиданные новости: Людовик Наполеон, племянник императора, высадился в Булонье с небольшим отрядом солдат и попытался спровоцировать восстание в армии с целью свержения Людовика Филиппа. Солдаты в Булонье отказались переходить на сторону Наполеона; Людовик Наполеон был захвачен, доставлен в Консьержери в Париже и предстал перед судом. Он был приговорен к пожизненному заключению и отправлен отбывать наказание в крепость Ам. 1840 год также принес политический кризис между Францией, Россией и Великобританией из-за поддержки Францией правителя Египта Мухаммеда Али, давнего союзника. (В 1829 году он пожертвовал Люксорский обелиск, который сейчас стоит на площади Согласия). Лорд Палмерстон был убежден, что французы не будут воевать, и отправил флот для бомбардировки Бейрута и угрозы Египту. Французский кабинет министров был разделен, опасаясь, что Франция не готова к войне; французская армия уже была вовлечена в длительную и дорогостоящую военную кампанию в Алжире. Король ясно дал понять Тьеру, что он хочет мира. Тьер предложил уйти в отставку, но король отказался, утверждая, что он хочет, чтобы британцы поверили, что Франция будет воевать. Когда Тьер подготовил ноту Великобритании, предупреждающую о том, что британский ультиматум Египту нарушит мировой баланс сил, он также приказал построить новую линию крепостей вокруг Парижа. Палмерстон не напал на Египет, и кризис был разрешен. Укрепления, начатые Тьером во время кризиса, были в конечном итоге завершены и стали известны как стены Тьера, которые впоследствии (и остаются по сей день) стали границами города Парижа. После окончания кризиса напряженность между королем и Тьером сохранялась. Тьер подготовил ежегодное обращение короля к палате депутатов, добавив фразу: «Франция твердо привержена миру, но не будет покупать мир ценой, недостойной нации и ее короля», и не пожертвует «священной независимостью и национальной честью, которые Французская революция вложила в его руки». Людовик Филипп удалил эту фразу из речи, посчитав ее слишком провокационной для других европейских правителей. Тьер немедленно предложил свою отставку, и на этот раз она была принята. Месяц спустя он выступил в парламенте с осуждением внешней политики короля, заявив, что Франция потеряла свое влияние на Ближнем Востоке и обязана защищать Египет от Великобритании и Турцию от России.

Out of office, he traveled in Italy. He went first to Rome, where his friend Ingres, the Director of the Villa Medici, gave him a tour of the monuments, then to Florence, where he had the idea of writing a history of that city. He rented a villa at Lake Como and began collecting documents for his research. He went to Italy two more times in 1837, renting the Villa di Castello and going through the archives. In the meanwhile, Louis Philippe was increasingly unpopular. He survived three more assassination attempts, and new elections on 4 November showed gains for the center left, and losses for the center right. Thiers returned to the Deputies and in January 1839 delivered of series of speeches denouncing the government of the King, led by Molé. The government was assaulted from all sides, from the extreme right, extreme left, and center. Molé was forced to resign and call for new elections, which were held on 2 March 1839. The opposition won the elections, but because of their diverse views struggled to form a majority. For three months France was without a government. The most radical French revolutionaries, Barbés and Blanqui, saw this as the moment to launch a violent revolution. They had formed a secret organization, the Societé des Saisons, with about fifteen thousand members. On Sunday, 12 March 1839, when the center of Paris was deserted, they formed armed columns, and successfully seized the Palais de Justice and the Hôtel de Ville. From the balcony of the Hôtel de Ville, Barbés read a decree announcing the creation of a revolutionary government. But the army reacted immediately, and by the evening the revolution was reduced to a few barricades in the Faubourg Saint Denis. Barbés and Blanqui were arrested and sentenced to confinement for life in the prison on Mont Saint Michel. Thiers saw his moment and ran for President of the Chamber, but was narrowly defeated by a vote of 213–206. Louis Philippe, who by this time detested Thiers, said with satisfaction that Thiers "had the effect of a melon striking a stone". but Thiers still had a strong following in the chamber. In offering him the position of head of the government, Louis Philippe told Thiers, "Here I am obliged to submit to you, and accept my dishonor. You have been forced upon me. You will put my children out onto the streets. But finally I am a constitutional king, and I have no choice but to go through with it." As President of the council or Prime Minister, Thiers kept for himself the title of Foreign Minister. His most notable accomplishment was to obtain from Britain the return of Napoleon's ashes from Saint Helena. The idea was particularly pleasing to Thiers, because he had just begun writing a history of the Consulate and Empire, in twenty volumes. Rather than making the request public, he wrote to a personal English friend, Lord Clarendon, who was a member of the British government, saying: "to keep a cadaver as a prisoner is not worthy of you, nor is it possible on the part of a government such as yours. The restitution of these remains is the final act of putting behind us the fifty years that have passed, and will be the seal placed on our reconciliation, and our close alliance." The British prime minister, Lord Palmerston, considered and accepted the request. The transfer was opposed by some in the French parliament, including Lamartine, who feared that it would stir republican sentiment in France, but it was welcomed by the population. A warship was dispatched to Saint Helena, and Thiers worked on the details of the design of the tomb and the plan of the parade that would carry it to the tomb, constructed within Les Invalides. The return of the ashes was a huge success, attracting enormous crowds in Paris. But by the time it took place Thiers was no longer in the government. More unexpected news arrived on 5 August, while the remains of Napoleon were still en route from St. Helena to Paris. Louis Napoleon, the nephew of the Emperor, had landed at Boulogne with a small force of soldiers, and had tried to spark an uprising by the army to overthrow Louis Philippe. The soldiers in Boulogne refused to change sides; Louis Napoleon was captured, taken to the Conciergerie in Paris, and put on trial. He was sentenced to life in prison, and sent to serve his sentence to the fortress of Ham. The year 1840 also brought a political crisis between France, Russia and Britain because of France's support for the ruler of Egypt, Muhammad Ali, a long time ally. (In 1829 he had donated the Luxor obelisk, now standing in the Place de la Concorde.) Lord Palmerston was convinced that the French would not fight, and sent a fleet to bombard Beirut and threaten Egypt. The French cabinet was divided, fearing that France was not ready for war; the French army was already engaged in the long, expensive military conquest of Algeria. The King made it clear to Thiers that he wanted peace. Thiers offered to resign, but the King refused his resignation, arguing that he wanted the British to believe that France would fight. When Thiers drafted a note to Britain warning that a British ultimatum to Egypt would upset the global balance of power, and he ordered construction of a new ring of fortresses around Paris. Palmerston did not attack Egypt, and crisis ended. The fortifications begun by Thiers during crisis were eventually finished, and became known as the Thiers wall, which later became (and remain today) the city limits of Paris. After the end of the crisis, tensions remained between the King and Thiers, who drafted the King's annual address to the Chamber of Deputies, adding the line, "France is strongly attached to peace, but it will not purchase peace at a price unworthy of the nation and its King," and would not sacrifice the "sacred independence and national honor which the French Revolution had put into his hands." Louis Philippe removed this line from the speech, considering it too provocative to other European rulers. Thiers promptly offered his resignation, and this time it was accepted. A month later, he rose in Parliament to denounce the King's foreign policy, declaring that France had lost its influence in the Middle East, and had a duty to defend Egypt against Britain, and Turkey against Russia.

Оппозиция (18401848)

Оказавшись вне правительства, он посвятил большую часть своего времени написанию *Histoire du Consulat et de l'Empire*, первый том которого вышел в 1845 году. Книга имела огромный успех, продав двадцать тысяч экземпляров за несколько недель. Книга подверглась критике Шатобриана, который назвал её «вопиющей рекламой Бонапарта, изданной в стиле газеты». Это имело непредвиденный эффект, ещё больше возвысив престиж племянника Наполеона и будущего врага Тьера, Луи Наполеона. В декабре 1840 года Тьер помог обеспечить избрание Виктора Гюго в Академию Франции, несмотря на сопротивление более консервативных членов. Гюго был принят лишь на пятом туре голосования, всего одним голосом. После избрания Гюго прислал Тьеру экземпляр своей новой поэмы о Наполеоне, заявив Тьеру, что тот – «человек, которого я чту и люблю; ваш дух – один из тех, что пленяют мой собственный. Кажется, прежде чем войти в мир больших дел, вы прошли через мир великих идей. С полнейшим сочувствием, глубоким уважением и живым восхищением». С 1840 по 1844 год Тьер путешествовал по Европе, пересекая Голландию, Германию, Швейцарию и Испанию, посещая поля сражений, где воевал Наполеон, и встречаясь с очевидцами тех событий. Тем временем его главный политический соперник, Гизо, лидер правого крыла в Палате депутатов, возглавлял правительство. Он назначил новые выборы на июль 1846 года, которые партия Гизо выиграла с перевесом – 266 мест из 449. Однако, как зловещий знак, десять из двенадцати депутатов от Парижа выступили против правительства. По мере роста непопулярности короля, он также пережил личную трагедию, имевшую серьёзные политические последствия: его сын, наследник престола, погиб в несчастном случае. Его внук, новый наследник, был ещё ребенком. Оппозиция королю продолжала расти; в 1846 году на него было совершено ещё две неудачные попытки покушения. Весной 1846 года Луи Наполеон, переодетый каменщиком, бежал из тюрьмы в Амьене и скрылся в Англии, где ждал удобного момента для триумфального возвращения во Францию. Тьер, лидер левоцентристских депутатов, стал принимать более активное участие в работе Палаты депутатов. Он сказал одному из коллег: «Король легко поддается страху. Он обратится ко мне за помощью только в случае опасности. Я возьмусь за управление министерством только в том случае, если смогу быть его хозяином». Предложение о расширении избирательного права было отклонено Гизо и его правительством: Гизо заявил Палате, что «день всеобщего избирательного права не настанет».

Once outside of the government, he devoted much of his time to writing Histoire du Consulat et de l'Empire, the first volume of which appeared in 1845. The book was a huge success, selling twenty thousand copies in a few weeks. The book was criticized by Chateaubriand, who called it "an odious advertisement for Bonaparte, edited in the style of a newspaper" It had the unplanned effect of raising even further the prestige of Napoleon's nephew and Thiers' future enemy, Louis Napoleon. In December 1840, Thiers helped secure the election of Victor Hugo to the Académie Française, despite the opposition of the more conservative members. Hugo was accepted only on the fifth ballot, by a single vote. When elected, Hugo sent a copy of his new poem about Napoleon to Thiers, declaring to Thiers that Thiers was "a man I honor and love; your spirit is one of those that seduces my own. One feels that before you entered the world of great affairs, you traversed that of great ideas. With my full sympathy, high estime and vivid admiration." From 1840 through 1844, Thiers traveled around Europe, crisscrossing Holland, Germany, Switzerland and Spain and visiting he battlefields where Napoleon fought and meeting people who had witnessed them. In the meanwhile, his chief political rival, Guizot, the leader of the right wing in the Deputies, headed the government. He called new elections in July 1846, which Guizot's party narrowly won, with 266 seats of 449. However, in an ominous sign, ten of the twelve deputies from Paris opposed the government. As the King's unpopularity grew, he suffered also a personal tragedy with great political implications; his son, the heir to the throne, was killed in an accident. His grandson, the new heir, was only a child. Opposition to the King continued to grow; he was the target of two more unsuccessful assassination attempts in 1846. In the spring of 1846, Louis Napoleon, disguised as a stonemason, escaped from the prison at Ham and fled to England, where he waited for an opportunity to make a grand return to France. Thiers, the leader of the center left deputies, began to take a more active part in the Chamber of Deputies. He told a colleague, "The King is easily frightened. He will only call on me when he is in danger. I will only take the ministry if I can be the master of it." A proposal to make a larger number of citizens eligible to vote was rejected by Guizot and his government: Guizot declared to the Chamber, "the day will not come for universal suffrage."

Февральская революция (1848)

Последнее парламентское заседание конституционной монархии началось 28 декабря 1847 года с объявления о военной победе; сопротивление французскому правлению в Алжире было подавлено. Но немедленно начала нарастать оппозиция правительству. Поскольку политические собрания были запрещены, левая оппозиция начала организовывать банкеты – большие ужины в общественных местах, которые фактически являлись оппозиционными собраниями. Тьер заявил в Палате: «Наша страна семимильными шагами движется к катастрофе. Будет гражданская война, пересмотр Устава и, возможно, смена кадров на высшем уровне. Если бы Наполеон II был жив, он занял бы место нынешнего короля». Левая оппозиция объявила о проведении огромного банкета на площади Мадлен 22 февраля. Опасаясь беспорядков, Гизо объявил банкет незаконным, и армейскому гарнизону выдали боеприпасы, готовясь к возможным столкновениям. Тьер, полагая, что правительство слишком сильное, чтобы допустить восстание, посоветовал соблюдать осторожность и заявил, что не будет присутствовать на банкетe. Главнокомандующий армией, маршал Бужео, вывел на улицы эскадроны драгун. День начался спокойно, но к полудню группы демонстрантов начали возводить баррикады на Елисейских полях и бросать камни в солдат перед Министерством иностранных дел, на углу бульвара де Капуцины и улицы Камбон. Добровольцев из Национальной гвардии призвали поддержать армию, но откликнулось немного людей. Тьер прогуливался по улицам пешком и был узнан и приветствован многими демонстрантами. Демонстрации возобновились 23 февраля под проливным дождем. Король сохранял спокойствие, говоря своей сестре: «Парижане никогда не устраивают революцию зимой, и они не свергнут монархию из-за банкета». По мере развития событий демонстранты возводили все больше баррикад и вступали в столкновения с армией. Лидеры многих подразделений Национальной гвардии сообщили префекту полиции о том, что они требуют реформ и не будут поддерживать армию против населения. Толпа из 600–800 национальных гвардейцев угрожала штурмом здания Национальной ассамблеи. Тьер обратился к ним, напомнив, что ассамблея была избрана демократическим путем. Гвардейцы прекратили штурм и передали парламентариям петицию с требованием реформ. Внутри Тюильри король не знал, что делать. Его премьер-министр Гизо посоветовал ему сформировать новое правительство под руководством Моле, но Моле отказался и предложил кандидатуру Тьера. «Дом горит, – сказал Моле королю. – Вы должны призвать тех, кто может потушить пожар». Король неохотно согласился и послал за Тьером, но другое событие, произошедшее вечером, изменило ход революции: подразделение армии без приказа открыло огонь по демонстрантам у Министерства иностранных дел на бульваре де Капуцины, убив шестнадцать и ранив десятки. Рано утром 24 февраля Тьер прибыл в Тюильри и встретился с королем, который был в отчаянии. Он также встретился с маршалом Бужео и узнал, что в распоряжении армии было всего шестнадцать тысяч человек, им не хватало боеприпасов, и они были измотаны. За ночь по всему Парижу появились новые баррикады. Тьер предложил вывести армию в Сен-Клу, перегруппировать силы и вернуться в Париж с полной армией (стратегию, которой он придерживался в 1871 году во время Парижской коммуны), но маршал Бужео хотел немедленно атаковать баррикады; он сказал королю, что это будет стоить двадцати тысяч жизней; король ответил Бужео, что цена слишком высока, и отменил атаку. Армейские колонны начали рассыпаться, поскольку солдаты переходили на сторону демонстрантов. Тьер настоял на том, чтобы король бежал в Сен-Клу, но король настаивал на обычном завтраке в 10:30 утра, а затем надел форму генерал-лейтенанта, чтобы проинспектировать четыре тысячи регулярных солдат и два легиона Национальной гвардии, собравшихся во дворе Тюильри. Когда он проезжал мимо, регулярные солдаты приветствовали короля, но национальные гвардейцы выкрикивали: «Долой министров! Долой систему!» и потрясали оружием в сторону короля. Король резко развернулся и вернулся во дворец, где он сел в кресло, опустив голову в руки. «Все потеряно, – сказал он Тьеру, – я подавлен». Тьер холодно ответил: «Я знал это давно». Его семья уговаривала его остаться и сражаться. Король обратился к своим маршалам и генералам и к Тьеру, спрашивая, есть ли альтернатива, но они молчали. Король медленно написал и подписал акт об отречении, переоделся в гражданскую одежду и покинул Тюильри через сады. Карета вывезла его из Парижа в Сен-Клу, а вскоре после этого он переправился через Ла-Манш в изгнание в Англию.

The last parliamentary session of the constitutional monarchy began on 28 December 1847 with the announcement of a military success; the resistance to French rule in Algeria had been defeated. But immediately, opposition to the government grew. Since political meetings were forbidden, the left opposition began to organize banquets, large dinners in public places which were really opposition meetings. Thiers declared to the Chamber, "Our country is marching with giant steps toward a catastrophe. There will be a civil war, a revision of the Charter, and perhaps a change of personnel at the highest level. If Napoleon II were alive, he would take the place of the present King." The left opposition declared that they would hold an enormous banquet on the Place de la Madeleine on 22 February. Fearing trouble, Guizot declared the banquet illegal, and ammunition was given to the army garrison, and they prepared for trouble. Thiers, believing that the government was too strong to allow an uprising, advised caution and said he would not attend the banquet. The army commander, Marshal Bugeaud, put squadrons of dragoons on the streets. The day began peacefully, but by midday groups of demonstrators were raising barricades on the Champs Élysées and hurling rocks at soldiers in front of the Ministry of Foreign Affairs, at the corner of Boulevard des Capucines and rue Cambon. The volunteer members of the Garde Nationale were summoned to support the army, but few turned out. Thiers toured the streets on foot, and was recognized and cheered by many of the demonstrators. The demonstrations resumed on 23 February, under a freezing rain. The King remained calm, telling his sister, "The Parisians never make a Revolution in the winter, and they won't overthrow the Monarchy for a banquet." As the day advanced, the demonstrators raised more barricades and confronted the army. The leaders of many of the National Guard units informed the Prefect of police that they wanted reform and would not support the army against the population. A crowd of 600–800 National Guards threatened to storm the National Assembly building. Thiers addressed them, reminding them that the assembly was democratically elected. The guardsmen stopped their assault, and gave the parliament members a petition demanding reforms. Within the Tuileries, the King was uncertain what to do. His prime minister, Guizot, advised him to form a new government under Molé, but Molé declined and suggested Thiers have the job. "The house is burning," Molé told the King. "You have to call on those who can put out the fire." The King reluctantly agreed, and sent for Thiers, but another event that evening changed the course of the Revolution; a unit of the army fired without orders on demonstrators outside the Ministry of Foreign Affairs on Boulevard des Capucines, killing sixteen and wounding dozens. Early in the morning of 24 February, Thiers arrived at the Tuileries and met with the King, who was in despair. He met also with Marshal Bugeaud, and learned that the army had only sixteen thousand men available; they were short of ammunition and exhausted. During the night, more barricades had appeared all over Paris. Thiers proposed withdrawing the army to Saint Cloud, gathering his forces, and marching back into Paris with a full army (the strategy he followed in 1871 during the Paris Commune), but Marshal Bugeaud wanted to attack the barricades immediately; he told the King that it would cost twenty thousand lives; the King told Bugeaud that the price was too high, and called off the attack. The army columns began to disintegrate, as the soldiers joined the demonstrators. Thiers urged the King to flee to Saint Cloud, but the King insisted on having his regular breakfast at 10:30 a. m., and then put on the uniform of a Lieutenant General to review the four thousand regular soldiers and two legions of National Guards gathered in the courtyard of the Tuileries. As he rode by, the regular soldiers cheered the King, but the National Guardsmen called out "Down the Ministers! Down with the system!" and shook their weapons at the King. The King abruptly turned around rode back to Palace, where he sat in an armchair, head in his hands. "Everything is lost," he said to Thiers, "I am overwhelmed." Thiers responded coldly, "I've known that for a long time." His family urged him to remain and fight. The King turned to his marshals and generals and to Thiers and asked if there was any alternative, but they were silent. The King slowly wrote out and signed his act of abdication, changed from his uniform into civilian clothes, and left through the gardens of the Tuileries. A carriage took him out of Paris to Saint Cloud, and soon afterwards he crossed the Channel to exile in England.

Вторая республика

После того, как король ушел, Тьер и другие депутаты быстро перешли в Палату депутатов, чтобы решить, что делать дальше. Они не пробыли там долго, прежде чем огромная толпа ворвалась в Палату, выкрикивая: «Да здравствует Республика!» Тьер бежал пешком и вернулся домой. Новое правительство было быстро сформировано республиканцами Ламартином и Ледрю-Роллином, но Тьер не принимал в нем участия. Новое временное правительство незамедлительно объявило о свободе печати и свободе собраний и назначило новые парламентские выборы, на которых могли голосовать все мужчины старше 21 года, прожившие в своем доме не менее шести месяцев, увеличив число избирателей с 200 000 до девяти миллионов. Палата была расширена до Национального собрания, состоящего из девятисот членов. Были проведены новые выборы; Тьер баллотировался в Марселе и впервые в своей карьере потерпел поражение. Однако 15 мая более радикальные социалисты предприняли попытку захватить власть; они ворвались в палату и провозгласили новое правительство. На этот раз республиканская Национальная гвардия быстро отреагировала, защитив правительство, отвоевав зал и восстановив порядок. Социалистические депутаты, участвовавшие в этом, были исключены из Собрания, освободив места. 4 июня были проведены новые выборы на освободившиеся места, и Тьер был избран от четырех департаментов: Сены, Жиронды, Орна и Приморской Сены. Он выбрал мандат от Приморской Сены. В то же время во французской политике вновь появилось знакомое имя: Луи-Наполеон Бонапарт, племянник Наполеона Бонапарта, проживавший в Лондоне, был избран депутатом в Париже, получив 80 000 голосов, а также в трех других департаментах. Более радикальные республиканские депутаты оспорили его избрание; Луи-Наполеон немедленно снял свою кандидатуру и остался в Лондоне, дожидаясь более подходящего момента. Тьер считался левым республиканцем в правительстве Луи-Филиппа, но после политического потрясения революции 1848 года и притока новых депутатов он стал выглядеть относительно консервативным. Пока он не был в Собрании, он опубликовал эссе в защиту капитализма и частной собственности, которое завоевало ему поддержку французского делового сообщества и среднего класса. Тьер занял пост главы Финансового комитета и лидера консервативных республиканцев. В напряженной и временами жестокой политической обстановке он привык всегда носить с собой заряженный пистолет. В сентябре Луи-Наполеон Бонапарт вернулся в Париж и принял участие в законодательных выборах. Несмотря на то, что он оставался в Лондоне, был гражданином Швейцарии и не вел предвыборную кампанию, он был с огромным преимуществом избран в пяти департаментах. Он поселился на площади Вандом. Первое появление Луи-Наполеона в Собрании, его германский акцент и неуклюжий стиль речи убедили Тьера и других депутатов, что он был «minus habens» – имбецил. Такого же мнения придерживались Ледрю-Роллен и социалистические депутаты. Новое Собрание проголосовало за проведение выборов нового Президента Республики, первых, на которых могли голосовать все французы, имеющие место жительства. Выборы были назначены на 10 декабря 1848 года. Тьер подумывал о баллотировании, но сказал Фаллу, другому депутату: «Если я проиграю, это будет серьезный удар по идеям порядка; если выиграю, я буду обязан принять идеи Республики, и, честно говоря, я слишком честен, чтобы жениться на такой плохой женщине». Вместо этого он совершил главную ошибку в своей политической карьере: он решил поддержать Луи-Наполеона, будучи уверенным, что сможет его контролировать. Он полагал, что срок правления Луи-Наполеона будет неудачным, что откроет Тьеру путь к власти в 1852 году. В канун голосования Тьер пригласил Луи-Наполеона на ужин к себе домой. На выборах в декабре 1848 года умеренный республиканец Ламартин получил всего 18 000 голосов; социалист Ледрю-Роллен – 371 000, а консервативный генерал Кавиньяк – 1 448 000 голосов. Луи-Наполеон получил 5 345 000 голосов, то есть три четверти от общего числа проголосовавших. 11 декабря, вскоре после выборов, Луи-Наполеон пригласил Тьера к себе домой на ужин, и они обсудили будущее правительство. Луи-Наполеон предложил Тьеру пост президента Совета министров, но Тьер отказался. Он хотел сохранить свою независимость как депутат. Он и его жена часто обедали с Луи-Наполеоном в новой президентской резиденции – Елисейском дворце. В соответствии с новой Конституцией, новые выборы в Национальное собрание были назначены на 13 мая 1849 года. Новое Собрание состояло из 750 членов, из которых 250 были республиканцами, включая 180 радикалов или социалистов. Было 500 монархистов, примерно поровну разделенных между легитимистами, которые хотели конституционную монархию во главе с Бурбоном, и орлеанистами, которые хотели короля из семьи Луи-Филиппа. Социалисты были недовольны медленными темпами перемен; во главе с Ледрю-Ролленом они организовали восстание в Париже, которое было быстро подавлено армией. Ледрю-Роллен бежал в Лондон. В 1849 году в Париже вспыхнула эпидемия холеры; среди жертв был тесть Тьера. Тьер и его жена унаследовали значительное состояние. В своей речи в Собрании в 1849 году Тьер изложил свою политическую философию: «Неограниченная свобода ведет к варварскому обществу, где сильные угнетают других, и только самые сильные обладают неограниченной свободой. Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. Законы рождаются из этого принципа, и из них возникает цивилизованное общество. Ни один человек не в силах мгновенно достичь счастья народов». В социальных вопросах он стал более консервативным; ранее критиковавший роль церкви в образовании, он поддержал законы Фаллу 1850 года, которые учредили сочетание католических и государственных школ и впервые потребовали, чтобы в каждой коммуне с населением более пятисот человек была школа для девочек. Самой консервативной мерой, которую он предложил, было изменение избирательного законодательства, которое требовало, чтобы избиратели проживали по месту жительства не менее трех лет и имели определенный минимальный доход. Он заявил Собранию: «Наша цель не в том, чтобы исключить бедных из голосования, а в том, чтобы исключить презренную толпу, тех, кто на протяжении многих лет передавал свободу стольких республик стольким тиранам». Закон был принят, в результате чего треть избирателей во Франции была исключена из списков избирателей. Тьер не предвидел, что Луи-Наполеон, избранный всеобщим голосованием, впоследствии использует этот закон в качестве оружия против Собрания, чтобы укрепить свою власть. Когда друг Луи-Наполеона спросил его, не боится ли он потерять власть без всеобщего избирательного права, он ответил: «Ничуть. Когда Собрание будет висеть над пропастью, я перережу веревку». По мере приближения 1852 года Тьер с нетерпением ждал окончания срока полномочий Луи-Наполеона; согласно Конституции, он не мог баллотироваться снова. Тьер начал искать других кандидатов на замену Луи-Наполеону, возможно, герцога де Жуанвиль из семьи Орлеанов. Тьер и другие консервативные лидеры Собрания также восстали против высоких расходов на содержание Луи-Наполеона; он запросил 175 новых сотрудников для дворца и финансирование для двадцати грандиозных обедов и двенадцати грандиозных балов в год. Тьер и Собрание отклонили его просьбу. Луи-Наполеон также добивался внесения поправки в Конституцию, разрешающей ему баллотироваться на второй срок; голосование состоялось 21 июля 1851 года. Предложение Луи-Наполеона получило большинство голосов в Собрании, но не две трети, необходимые по Конституции. Будучи заблокированным Национальным собранием, Луи-Наполеон решил пойти другим путем. Он публично обвинил Тьера и Собрание в ограничении права голоса и в отказе изменить Конституцию для второго срока и тайно ввел лояльные армейские силы в Париж. Рано утром 2 декабря 1851 года, в результате, известного как переворот 18 декабря 1851 года, армия заняла ключевые позиции в Париже, и в шесть утра комиссия…

Once the King was gone, Thiers and the other Deputies moved quickly to the Chamber of Deputies to decide what to do next. They had not been there long before an immense crowd invaded the Chamber, shouting "Long live the Republic!" Thiers fled on foot, and made his way back to his house. A new government was quickly formed by the republicans Lamartine and Ledru Rollin, but Thiers had no part in it. The new interim government quickly decreed the freedom of the press and freedom of assembly, and called for new parliamentary elections, in which all men over the age of 21, who had been resident in their home for six months, could vote, raising the number of eligible voters from 200,000 to nine million. The Chamber was expanded to a National Assembly with nine hundred members. New elections were held; Thiers ran as a candidate in Marseille, and, for the first and only time in his career, was defeated. However, on 15 May, the more radical socialists staged effort to seize the government; they invaded the chamber and proclaimed a new government. This time, the Republican National Guard responded quickly to defend the government, recapturing the hall and the government. The socialist deputies who had taken part were expelled from the Assembly, leaving open seats. New elections for the open seats were held on 4 June, and Thiers was elected in four departments; Seine, Gironde, Orne, and Seine Inferieure. He chose to be deputy for Seine Inferieure. At the same time, a familiar name reappeared in French politics; Louis Napoleon Bonaparte, the nephew of Napoleon Bonaparte, resident in London, was elected to a seat in Paris by 80,000 votes, and also to seats in three other departments. The more radical republican deputies contested his election; Louis Napoleon promptly withdrew his candidacy and remained in London, waiting for a more opportune moment. Thiers had been considered a leftist republican in the government of Louis Philippe, but after the political earthquake of the 1848 revolution and the influx of new deputies, he appeared relatively conservative. While he was out of the Assembly, he published an essay in defense of capitalism and private property which won him the support of the French business community and middle class. Thiers took his seat as the head of the Finance Committee, and leader of the conservative republicans. In the tense and sometimes violent political climate, he took up the habit of always carrying a loaded pistol. In September Louis Napoleon Bonaparte returned to Paris and took part in the legislative elections. Though he stayed in London, was a Swiss citizen, and did not campaign, he was overwhelmingly elected in five departments. He took a residence on Place Vendôme. The first appearance of Louis Napoleon at the Assembly, his Germanic accent and awkward speaking style, persuaded Thiers and other Deputies that he was minus habens; an imbecile. This was also the view of Ledru Rollin and the socialist deputies. The new Assembly voted to hold elections for a new President of the Republic, the first in which all Frenchmen with residences could vote. Elections were set for 10 December 1848. Thiers considered running, but told Falloux, another Deputy: "If I lost it would be a grave setback for the ideas of order; if I won, I would be obliged to embrace the ideas of the Republic, and, in truth, I am too honest a lad to marry such a bad woman." Instead, he made the major mistake of his political career; he decided to support Louis Napoleon, certain that he could control him. He believed that Louis Napoleon's term would be a failure, which would open the way for Thiers to run in 1852. On the eve of the vote, Thiers hosted Louis Napoleon at his home for dinner. In the December 1848 elections, the moderate republican Lamartine received just 18,000 votes; the socialist Ledru Rollin received 371,000, and the conservative General Cavaignac received 1,448,000 votes. Louis Napoleon received 5,345,000 votes, or three quarters of the votes cast. On 11 December, shortly after the elections, Louis Napoleon invited Thiers to his home for dinner, and they discussed the future government. Louis Napoleon offered the position of President of the Council of Ministers to Thiers, but Thiers refused. He wanted to retain his independence as a deputy. He and his wife dined frequently with Louis Napoleon in the new presidential residence, the Élysée Palace. Under the new Constitution, new elections for the National Assembly were held on 13 May 1849. The new Assembly had 750 members, of whom 250 were republicans, including 180 radicals or socialists. There were 500 monarchists, divided about equally between Legitimists, who wanted a constitutional monarchy under a Bourbon king, and the Orleanists, who wanted a king from the family of Louis Philippe. The socialists were impatient with the slow pace of change; led by Ledru Rollin, they staged an uprising in Paris, which was quickly suppressed by the army. Ledru Rollin fled to London. In 1849 a cholera epidemic struck Paris; among the victims was Thiers' father in law. Thiers and his wife inherited a substantial fortune. In a speech in the Assembly in 1849 Thiers explained his political philosophy: "Unlimited liberty leads to a barbaric society, where the strong oppress the others, and only the strongest have unlimited liberty The liberty of one person stops at the liberty of other. Laws are born from this principle, and a civilized society. No one person has it in his power to instantly achieve the happiness of nations." On social issues he became more conservative; formerly a critic of the role of the church in education, he supported the Falloux Laws of 1850, which established a mixture of both Catholic and public schools, and for the first time required that each Commune of over five hundred persons have a school for girls. The most conservative measure he proposed was a change in the electoral laws, which required that voters have lived in their residences for at least three years, and required a certain minimum income. He declared to the Assembly: "Our goal is not to exclude the poor from voting, but to exclude the vile multitude, those who have handed over the liberty of so many republics to so many tyrants over the years." The law was approved, removing one third of the voters in France from the voting lists. Thiers did not foresee that Louis Napoleon, elected by universal suffrage, would later use this law as a weapon against the Assembly to reinforce his own rule. When a friend of Louis Napoleon asked him if he wasn't afraid of losing power without universal suffrage, he replied, "Not at all. When the Assembly is hanging over the precipice, I will cut the cord." As 1852 approached, Thiers looked forward to the end of the term of Louis Napoleon; under the Constitution, he could not run again. Thiers began looking for other candidates to replace Louis Napoleon, perhaps with the Duke of Joinville, from the Orleans family. Thiers and the other conservative leaders of the Assembly also rebelled against the high cost of Louis Napoleon's household; he requested 175 new staff for the Palace, and asked funding for an additional twenty grand dinners and twelve grand balls a year. Thiers and the Assembly rejected his request. Louis Napoleon also sought an amendment to the Constitution to allow him to run for a second term; the vote was held on 21 July 1851. Louis Napoleon's proposal won a majority of the Assembly, but not the two thirds required by the Constitution. Blocked by the National Assembly, Louis Napoleon decided to take a different route. In public he blamed Thiers and the Assembly for restricting the right to vote and for refusing to alter the Constitution for a second term, and secretly brought loyal army forces to Paris. Early in the morning of 2 December 1851, in what became known as the December 1851 coup d'état, the army took up positions in key positions in Paris, and at six a. m. the commissioner of police, Hubault, appeared at his residence at Place Saint Georges and placed him under arrest. "But don't you know the law?" Thiers protested. "Do you know that you're violating the Constitution?" Hubault replied, "I do not have the mission of discussing this with you, and moreover you have more knowledge than me." A carriage took Thiers to Mazas Prison. From his jail cell he could hear the sound of gunfire as the soldiers loyal to Louis Napoleon secured the city. On 9 December, he was transported to the German border and sent into exile.

Вторая империя

Тьер отправился в Брюссель, где узнал, что Людовик Наполеон организовал национальный референдум о своем правлении; более семи миллионов избирателей одобрили переворот, а 646 000 высказались против него. Лишь в Париже переворот был непопулярен; лишь 133 000 из 300 000 избирателей одобрили его. Для суда над республиканскими противниками нового режима были созданы специальные трибуналы: 5000 человек были помещены под домашний арест, почти десять тысяч были депортированы в лагеря в Алжире, а 240 – в лагеря в Гвиане. 71 республиканский депутат Ассамблеи, как и Тьер, был изгнан из Франции. Тьеру было скучно в Брюсселе, поэтому он переехал в Лондон, где к нему присоединились его жена и свекровь. Его приняли герцог Веллингтонский и Бенджамин Дизраэли, но, будучи уроженцем Прованса, он не мог вынести британского климата и вскоре отправился в длительное путешествие по Германии и Италии. Летом 1852 года Луи Наполеон решил, что Тьер больше не представляет угрозы, и 20 августа 1852 года ему разрешили вернуться в Париж. Он держался в стороне от политики. Он возобновил дружбу с художником Делакруа и скульптором Франсуа Руде, которому поручил выполнить скульптурное оформление Триумфальной арки. В течение следующих десяти лет он посвятил себя написанию истории Консульства и Империи, публикуя по два тома в год. 19-й и последний, 20-й том, были опубликованы в 1862 году. Серия имела огромный успех у публики; он продал пятьдесят тысяч экземпляров всей серии, в общей сложности миллион томов. Помимо аванса в 500 000 франков, полученного за написание труда, он получал авторские гонорары, которые увеличили его и без того значительное состояние, полученное от акций горнодобывающих предприятий и наследства от тестя. В 1863 году, когда император Наполеон III начал смягчать некоторые ограничения на политическую оппозицию, Тьера побудили вернуться в политическую жизнь его друзья и новый знакомый – прусский посол в Париже Отто фон Бисмарк. Тьер решил баллотироваться в Ассамблею. 31 мая 1863 года, в возрасте шестидесяти шести лет, он был избран депутатом от Парижа. Он вернулся в Ассамблею 6 ноября 1863 года и занял свое место, но обнаружил, что при Наполеоне III изменился протокол. Вместо выступлений с трибуны членам Ассамблеи разрешалось выступать только со своих мест. Тьер чувствовал себя некомфортно с таким способом выступлений, и его первые речи были неудачными, но он вскоре освоил эту форму. 11 января 1864 года он выступил с резкой критикой правительства Наполеона и перечислил «необходимые свободы», которых, по его словам, не хватало во Франции: «Безопасность гражданина от насилия со стороны отдельных лиц или от произвольного использования власти; свобода, но не безнаказанность, для прессы; свободные выборы; свобода народных представителей; и общественное мнение, выраженное большинством, направляющее действия правительства. Это те свободы, которые люди требуют сегодня; завтра, в совершенно ином тоне, они могут потребовать их». Эта речь вновь сделала его ведущей фигурой оппозиции; когда он вернулся домой, его приветствовала толпа у его дома. В последующие месяцы Тьер критиковал дорогостоящую и обреченную на провал экспедицию императора по завоеванию Мексики. Он также осудил принцип национальностей, применяемый Наполеоном III в Италии, поддерживающий объединение в одно государство небольших государств, население которых говорило на одном языке. «Этот принцип, – сказал Тьер, – однажды приведет к политике расовой дискриминации, которая породит будущие войны». 3 мая 1866 года, когда война между Пруссией и Австрией из-за аннексии Пруссией Гольштейна казалась неизбежной, Тьер заявил Ассамблее: «Если Пруссия добьется успеха, мы увидим создание новой Германской империи; Империя Карла V, которая когда-то находилась в Вене, теперь будет находиться в Берлине; Империя, которая будет давить на наши границы». После сокрушительного поражения Австрии от Пруссии в битве при Садове Тьер заявил: «Именно Франция была побеждена при Садове». 14 марта 1867 года он сказал Ассамблее: «У Франции больше нет союзников в Европе. Австрия побеждена, Италия ищет приключений, Англия хочет избежать континента, Россия занята своими собственными интересами, а что касается Испании, то Пиренеи никогда не были так высоки. Мы должны заключить союз с Англией и объединить малые государства. Это скромная политика, но она соответствует здравому смыслу. Мы не можем позволить себе совершить еще одну ошибку». В экономической политике он неизменно придерживался консервативных взглядов; он выступал за протекционизм в защиту французской промышленности и осуждал высокие затраты на перестройку Парижа, проведенную бароном Жоржем Эженом Оссманом, которые достигли 461 миллиона франков. Под давлением Ассамблеи Наполеон III был вынужден отправить Оссмана в отставку. Тьер столкнулся с оппозицией как слева, так и справа. На выборах 1869 года он проиграл выборы в Марселе республиканцу Гамбетте, но сохранил свое место в Париже, победив кандидата, поддержанного Наполеоном III. Национальный референдум о политике Наполеона 8 мая 1870 года подтвердил популярность императора в провинциях Франции, получив 7 386 000 голосов «за», 1 560 000 голосов «против» и 1 894 000 воздержавшихся. Он также подтвердил его непопулярность в Париже, где было подано 184 000 голосов «против» и 138 000 голосов «за».

Thiers went to Brussels, where he learned that Louis Napoleon had organized a national referendum on his rule; more than seven million voters approved the coup, while 646,000 disapproved it. Only in Paris was the coup unpopular; only 133,000 of 300,000 voters approved the coup. Special tribunals were set up to judge the republican opponents of the new regime; 5,000 were confined to house arrest, almost ten thousand were deported to prison camps in Algeria, and 240 were sent to camps in Guyana. 71 Republican deputies of the Assembly were, like Thiers, expelled from France. Thiers was bored in Brussels, so he moved to London, where his wife and mother in law joined him. He was received by the Duke of Wellington and Benjamin Disraeli, but as a native of Provence, he could not endure the British climate and soon departed for long travels in Germany and Italy. In the summer of 1852, Louis Napoleon decided that he was no longer a threat, and on 20 August 1852 he was allowed to return to Paris. He stayed out of politics. He resumed his friendship with the painter Delacroix and with the sculptor François Rude, whom he had commissioned to make sculptural decoration for the Arc de Triomphe. For the next ten years, he devoted his attention to writing his history of the Consulate and Empire, publishing two volumes a year. The 19th and final 20th volume were published in 1862. The series was an immense public success; he sold fifty thousand subscriptions to the entire series, for a total of a million volumes. In addition to the advance of 500,000 francs he received for writing the work, he received author's royalties, which added to his already substantial fortune from mining stock and the inheritance from his father in law. In 1863, the now Emperor Napoleon III began to loosen some of the restrictions on political opposition. Thiers was encouraged to re enter political life by his friends, and by a new acquaintance, the Prussian ambassador to Paris, Otto von Bismarck. Thiers decided to run for election to the Assembly. On 31 May 1863, at the age of sixty six, he was elected as a deputy for Paris. He returned to the Assembly on 6 November 1863 and took his seat, but found that under Napoleon III the protocol had changed. Instead of speaking from the tribune, members were only allowed to speak from their seats. Thiers was uncomfortable with this way of speaking, and his first few speeches were failures, but he soon mastered the form. On 11 January 1864 he delivered a blistering attack on Napoleon's government, and listed the "necessary liberties" he said were lacking in France: "Security of the citizen against violence from individuals or from the arbitrary use of power; liberty, but not impunity, for the press; free elections; freedom of the people's representatives; and public opinion expressed by the majority guiding the steps of the government. These are the liberties that the people are asking for today; tomorrow, in a tone very different, they may be demanding them." The speech made him again a leading figure of the opposition; he was cheered by a crowd outside his house when he returned home. In the months that followed, Thiers criticized the Emperor's costly and doomed expedition to conquer Mexico. He also condemned the Emperor's principle of nationalities, as applied in Italy, of supporting the unification into one country of small states whose populations spoke a common language. "This principle will lead," Thiers said, "one day or the other, to a policy of race which will generate future wars." On 3 May 1866, when war seemed likely between Prussia and Austria over the Prussian annexation of Holstein, Thiers told the assembly: "If Prussia is successful, we will see the creation of a new German Empire; the Empire of Charles V which once resided in Vienna, will now reside in Berlin; an Empire which will press against our borders " After the crushing defeat of Austria by Prussia at the Battle of Sadowa, Thiers declared, "It was France which was defeated at Sadowa." On 14 March 1867, he told the Assembly: "France has no more allies in Europe. Austria is defeated, Italy is looking for adventure, England wants to avoid the Continent, Russia is occupied with its own interests, and as far as Spain is concerned, never have the Pyrenees been so high. We have to secure an alliance with England, and rally the small states. This is a modest policy but confirms with good sense. We cannot afford to commit another error." On economic policy, he was relentlessly conservative; he called for protectionism to defend French industry, and condemned the high cost of Baron Georges Eugène Haussmann's rebuilding of Paris, which had reached 461 million francs. Under pressure from the Assembly, Napoleon III was forced to dismiss Haussmann. Thiers faced opposition from both the left and right. In the elections of 1869, he was defeated in the election for his seat in Marseille by the republican Gambetta, but, against a candidate backed by Napoleon III, he retained his seat in Paris. A national referendum on Napoleon's policies on 8 May 1870, confirmed the Emperor's popularity in the provinces of France by a vote of 7,386,000 yes, 1,560,000 no, and 1,894,000 abstentions. It also confirmed his unpopularity in Paris, which voted 184,000 no and 138,000 yes.

Война и падение империи

Новый канцлер Пруссии Отто фон Бисмарк считал Францию главным препятствием для объединения Германии под эгидой Пруссии. Он умело спровоцировал дипломатический кризис из-за испанского престола, чтобы спровоцировать войну с Францией, в победе Пруссии в которой он был уверен. В Париже пресса начала требовать войны, а маршалы Наполеона заверяли его в победе Франции. Бисмарк втайне сказал своим друзьям, что его обращение к французам по поводу кризиса "подействовало как красная тряпка на быка". Тьер хорошо знал Бисмарка и ясно видел его замысел. Премьер-министр Эмиль Оливье выступил перед Ассамблеей 15 июля, заявив, что Франция сделала все возможное, чтобы избежать войны, но теперь она неизбежна, и Франция хорошо подготовлена и победит. Тьер встал и спросил: "Вы действительно хотите сказать, что из-за формальности вы решили обрушить потоки крови?" Он потребовал доказательств того, что Пруссия действительно оскорбила Францию. Члены правых партий высмеивали Тьера и выкрикивали оскорбления, а один депутат крикнул: "Вы – антипатриотический глашатай беды!" Тьер ответил: "Я считаю эту войну крайне опрометчивой. Больше, чем кто-либо, я хочу исправить последствия Садовы, но считаю, что момент для этого крайне неудачен". Правое крыло Ассамблеи обрушило на него поток оскорблений, называя предателем, глупцом и бесполезным стариком. После заседания его оскорбляли на улицах, и толпа собралась, чтобы забросать его дом камнями. Ассамблея, уверенная в успехе, проигнорировала предостережения Тьера и 19 июля проголосовала за объявление войны. Вечером того же дня Тьер сказал своему другу, депутату Бюффе: "Я знаю состояние армии во Франции и в Германии. Мы погибли". По мере развития Франко-прусской войны предупреждения Тьера оказались верными. Из-за неэффективности железных дорог и несостоятельного плана французская армия смогла мобилизовать лишь 264 000 человек в первые недели войны, в то время как немцы – 450 000. Французская армия, возглавляемая лично Наполеоном III, обладала превосходной кавалерией, но немцы превосходили их в артиллерии и командовании. 1 сентября французская армия оказалась в окружении в Седане. Чтобы избежать кровопролития, император 2 сентября сдался в плен вместе со своей армией.

The new Chancellor of Prussia, Otto von Bismarck, saw France as the main obstacle to German unification under Prussia. He adroitly managed a diplomatic crisis over the Spanish throne to bring about a war with France, which he was confident Prussia would win. The press in Paris began clamoring for war, and Napoleon's marshals assured him that France would win. Bismarck privately told his friends that his declaration to the French on the crisis "had the effect of a red flag on a bull." Thiers knew Bismarck well and saw clearly what he was doing. The prime minister, Émile Ollivier, spoke to the Assembly on 15 July, saying that France had done all it could to avoid war, but now it was inevitable, and France was well prepared and would win. Thiers rose to speak and declared: "Do you really mean to say that, for a question of form, you have decided to release torrents of blood?" He demanded proof that Prussia had really insulted France. The members of the right wing parties jeered and hooted Thiers, and one Deputy called out, "you are the anti patriotic trumpet of disaster!" Thiers responded, "I find this war extremely imprudent. More than anyone else I want to repair the results of Sadowa, but I find the occasion extremely badly chosen." The right wing of the Assembly erupted with insults, calling him a traitor, a fool and worthless old man. After the session, he was insulted in the streets and a crowd gathered to throw stones at his house. The Assembly, confident of success, ignored Thiers and voted on 19 July to declare war. That evening Thiers told a friend, the Deputy Buffet, "I know the state of the military in France and that in Germany. We're lost." As the Franco Prussian War progressed, Thiers' warnings proved correct. Due largely to the country's inefficient railroads and a defective plan, the French Army was only able to mobilize 264,000 men in the first weeks of the war, as opposed to 450,000 Germans. The French army, led by Napoleon III in person, had a superb cavalry, but the Germans had superior artillery and leadership. On 1 September the French army was trapped and surrounded at Sedan. To avoid a slaughter, the Emperor surrendered the army on 2 September, and was taken prisoner with his army.

Правительство национальной обороны (18701871)

Новость о катастрофе достигла Парижа 2 сентября и была подтверждена на следующий день. Двести двадцать депутатов Ассамблеи собрались 4-го и, следуя формуле Тьера, объявили о возникновении вакансии власти «в силу обстоятельств». Одновременно группа республиканских депутатов, включая Леона Гамбетту и во главе с генералом Трочу, встретилась в Ратуше и сформировала временное правительство, названное Правительством национальной обороны, которое было настроено на продолжение войны. Тьер сказал монархистам: «В присутствии врага, который скоро окажется у стен Парижа, нам остается лишь одно – покинуть город с достоинством». Он закрыл сессию Ассамблеи и предложил свои услуги новому республиканскому правительству. 9 сентября министр иностранных дел нового правительства Жюль Фавр попросил Тьера поехать в Лондон, чтобы убедить англичан вступить в союз с Францией против Пруссии. Тьер, несмотря на свой семидесятичетырехлетний возраст, согласился принять это поручение и предложил посетить и другие столицы. Он отправился поездом и на лодке в Кале и Лондон, где встретился с лордом Гранвилем, министром иностранных дел Великобритании, и Уильямом Гладстоном, премьер-министром. Тьер был настолько измучен путешествием, что заснул во время выступления Гладстона. Гладстон проявил сочувствие, но объяснил, что Британия сохранит нейтралитет. Он предложил организовать встречу между Фавром и немцами, чтобы выяснить условия прекращения войны. Встреча между Бисмарком и Фавром состоялась 18–20 сентября в поместье Ротшильдов в Феррьере, недалеко от Парижа. Бисмарк объяснил Фавру, что для прекращения войны Франции необходимо уступить Эльзас, часть Лотарингии, несколько приграничных крепостей и выплатить крупную контрибуцию. Фавр отверг предложение, заявив: «Ни пяди нашей земли, ни одного камня из наших крепостей!». После завершения переговоров немецкая армия быстро приступила к окружению Парижа. Тьер продолжил свое долгое путешествие в поисках союзников. Он отправился в Вену, где встретился с канцлером Австрии, затем в Санкт-Петербург, где встретился с царем и российским премьер-министром, но не получил поддержки. Он вернулся в Вену на встречу с императором Францем Иосифом, затем отправился во Флоренцию на встречу с королем Виктором Эммануилом II, где был радушно принят, но не получил предложений о военной помощи. Тьер вернулся во Францию, убежденный в том, что правительству придется договариваться о прекращении войны. По возвращении во Францию он направился в Париж. Канцлер Бисмарк организовал для Тьера проезд через немецкие линии, чтобы он мог встретиться с французским правительством в городе, который к тому времени был полностью окружен немецкими войсками. Когда Тьер прибыл в Париж 31 октября 1870 года, ситуация была крайне напряженной. Феликс Пья, радикальный социалист и будущий лидер Парижской коммуны, организовал демонстрации против Тьера, которого он обвинил в намерении продать Францию немцам, и угрожал повесить его. Фавр настоятельно рекомендовал Тьеру отправиться в Версаль и начать переговоры с Бисмарком. Тьер вновь пересек линию фронта и встретился с Бисмарком. Переговоры продолжались четыре дня; Бисмарк требовал только Эльзас и крупную выплату. Тьер вернулся в Париж и призвал Фавра и правительство принять предложение и положить конец войне, но генерал Трочу и Фавр настаивали на том, что Париж сможет выдержать и что Франция все еще достаточно сильна, чтобы победить в войне. Французские войска, находившиеся в Париже, предприняли безуспешные попытки прорвать немецкую блокаду, в то время как немецкая армия продвигалась по долине Луары, и Правительство национальной обороны вместе с Тьером было вынуждено переехать в Бордо. 6 февраля 1871 года Гамбетта ушел в отставку из правительства, и были назначены новые выборы на 8 февраля. Правительство приняло временное перемирие, начавшееся 17 февраля. В тот же день, на грандиозной церемонии во Дворце в Версале, немцы провозгласили Вильгельма I первым императором новой Германской империи. В то время как Париж все еще хотел сопротивляться, большинство французов стремилось к скорейшему прекращению войны. Тьер был кандидатом на выборах и победил в двадцати шести департаментах, получив в общей сложности два миллиона голосов. Он выбрал место в Париже. Большинство из двухсот вновь избранных депутатов выступали за конституционную монархию, хотя в их число входила и значительная группа республиканцев, включая Виктора Гюго. На первой сессии Жюль Греви, республиканец, симпатизировавший Тьеру, был избран президентом Ассамблеи 519 голосами из 536. 14 февраля Ассамблея проголосовала за передачу полномочий Правительства национальной обороны новой Ассамблее. 17 февраля, по предложению Греви, Тьер был избран главой исполнительной власти – Chef du pouvoir exécutif. Он попросил Ассамблею добавить к его титулу слова «Французской Республики». «Я очень уважаю поваров, – сказал он Ассамблее. – Они называют себя Шефами. Вы назвали меня Шефом исполнительной власти. Вы принимаете меня за повара? Вы принимаете Францию за кухню?» Депутаты рассмеялись и согласились с добавлением. Новое правительство было немедленно признано Великобританией, Италией, Австрией и Россией. Впервые с 1852 года Франция вновь официально стала республикой.

The news of the disaster reached Paris on 2 September, and was confirmed the next day. Two hundred twenty Deputies of the Assembly gathered on the 4th and, following Thiers' formula, declared that, "due to circumstances", there was a vacancy of power. At the same time, a group of republican deputies, including Léon Gambetta and headed by General Trochu, met at the Hôtel de Ville and formed a provisional government, called the Government of National Defense, which was determined to continue the war. Thiers told the monarchist deputies, "In the presence of the enemy, who will soon be outside Paris, we have just one thing to do; to retire from here with dignity." He closed the session of the Assembly and offered his services to the new republican government. On 9 September, Jules Favre the Minister of Foreign Affairs of the new government, asked Thiers to go to London to persuade the British to join an alliance with France against Prussia. Thiers, though he was seventy four years old, agreed to accept the mission, and offered to visit other capitals as well. He traveled by train and boat to Calais and London, where he met with Lord Granville, the British Foreign Minister, and William Gladstone, the Prime Minister. Thiers was so exhausted by the voyage that he fell asleep when Gladstone was speaking. Gladstone was sympathetic, but explained that Britain would remain neutral. He did offer to arrange a meeting between Favre and the Germans to learn what the terms would be for ending the war. The meeting between Bismarck and Favre took place 18–20 September at the Rothschild estate at Ferrières, near Paris. Bismarck explained to Favre that, to end the war, France would need to surrender Alsace, part of Lorraine, several border fortresses, and a large sum of money. Favre rejected the proposal, declaring, "not an inch of our territory, not a stone of our fortresses." With the negotiations at an end, the German army moved swiftly to surround Paris. Thiers continued his long voyage in search of allies. He travelled to Vienna and met with the Chancellor of Austria, then to Saint Petersburg, where he met with the Czar and the Russian prime minister, but he received no support. He returned to Vienna to meet Emperor Franz Joseph, and went to Florence to meet King Victor Emmanuel II, and was kindly received, but received no offers of military support. Thiers returned to France, convinced that government would have to negotiate an end to the war. On his return to France, he headed to Paris. Chancellor Bismarck arranged for Thiers to pass through the German lines to meet with the French government within the city, which by this time was completely surrounded by German troops. When Thiers arrived in Paris on 31 October 1870, the situation was extremely tense. Félix Pyat, a radical socialist and a future leader of the Paris Commune, organized demonstrations against Thiers, whom he accused of threatening to sell France to the Germans, and threatened to have him hung. Favre urged Thiers to go to Versailles and negotiate with Bismarck. Thiers crossed the lines again and met Bismarck. The negotiations continued for four days; Bismarck demanded only Alsace and a large payment. Thiers returned to Paris and urged Favre and the Government to accept the offer and end the war, but General Trochu and Favre were adamant that Paris could hold out and that France was still strong enough to win the war. The French forces inside Paris made unsuccessful efforts to break the German siege, while the German army advanced through the Loire Valley, and the Government of National Defense, along with Thiers, was forced to move to Bordeaux. On 6 February 1871, Gambetta resigned from the government. and new elections were called for 8 February. The government accepted a temporary armistice beginning on 17 February. On the same day, in a grand ceremony in the Palace of Versailles, the Germans proclaimed William I the first Emperor of the new German Empire. While Paris still wanted to resist, most of France wanted an end to the war as soon as possible. Thiers was a candidate in the elections, and won in twenty six different departments, with a total of two million votes. He chose to represent a seat in Paris. The majority of the two hundred newly elected deputies favored a constitutional monarchy, though it is also included a substantial group of republicans, including Victor Hugo. At the first session, Jules Grévy, a republican sympathetic to Thiers, was elected president of the assembly, with 519 votes of the 536 voting. On 14 February the Assembly voted to pass the powers of the Government of National Defense to the new Assembly. On 17 February, on a proposition by Grévy, Thiers was elected the Chef du pouvoir executif, or Chief Executive of the government. He asked the Assembly that the words "Of the French Republic" be added to his title. "I have great admiration for cooks," he told the Assembly. "They call them Chefs. You have named me the Chef of the Executive Power. Do you take me for a cook? Do you take France for a kitchen?" The deputies laughed and agreed to the addition. The new government was promptly recognized by Britain, Italy, Austria, and Russia. For the first time since 1852, France was once again officially a republic.

Главный исполнительный директор и конец боевых действий

19 февраля Тьер объявил о формировании нового правительства из девяти министров, большинство из которых были республиканцами, включая Жюля Фавра и Жюля Симона. Первой задачей, возложенной на Ассамблею, было ведение переговоров о прекращении войны. Тьер отправился с делегацией из пяти членов Ассамблеи в Версаль, где его ждал Бисмарк. По прибытии в отель он встретил прусского фельдмаршала Мольтке, который сказал ему: «Вам повезло вести переговоры с Бисмарком. Если бы это зависело от меня, я бы оккупировал вашу страну на тридцать лет, и за это время Франции бы не существовало». На первой встрече Бисмарк потребовал провинцию Эльзас и восемь миллиардов франков. Тьер настаивал, что Франция может заплатить не более пяти миллиардов франков, и Бисмарк снизил сумму, но потребовал также часть Лотарингии и Мец. Переговоры были долгими и напряженными; в какой-то момент, измученный, Тьер разрыдался. Бисмарк помог ему сесть на диван, укрыл своим пальто и сказал: «Ах, мой бедный месье Тьер, только мы с вами по-настоящему любим Францию». Переговоры возобновились, и Тьер уступил Эльзас и часть Лотарингии в обмен на уменьшение выплаты. Он сказал другим французским делегатам: «Если мы потеряем одну-две провинции, это не так уж важно. Будет другая война, когда Франция одержит победу, и мы их вернем. Но миллиарды, которые мы отдаем Германии сейчас, мы никогда не вернем». Однако Тьер настоял на сохранении за Францией крепости Белфорт. Бисмарк уступил, при условии, что после подписания перемирия прусская армия сможет провести краткий парад победы на Елисейских полях и оставаться там до ратификации договора. Тьер понимал, что у него нет другого выбора, кроме как согласиться. Тьер и его делегация вернулись в Бордо, и 28 февраля Тьер, временами захлебываясь слезами, зачитал условия Ассамблее. В последовавших дебатах высказались пятьдесят членов – за и против мира. Депутаты от Эльзаса и Лотарингии резко возражали, а Виктор Гюго потребовал, в интересах истории и будущих поколений, продолжить войну. Заместитель Луи Блан заявил, что десять миллионов французов хотят продолжать борьбу. «А где они?» – спросил Тьер. «В этой Ассамблее, избранной всеобщим голосованием, три четверти членов выступают за мир». Как и предсказывал Тьер, 1 марта Ассамблея проголосовала за принятие условий Бисмарка 546 голосами против 107. 2 марта немцы провели свой парад на Елисейских полях. Все магазины были закрыты, и на улицах не было ни одного парижанина.

On 19 February, Thiers announced the formation of a new government with nine ministers, a majority of republicans, including Jules Favre and Jules Simon. The first task assigned by the Assembly was to negotiate an end to the War. Thiers traveled with a delegation of five members of the Assembly to Versailles, where Bismarck was waiting. When he arrived at the hotel, he met the Prussian Field Marshal Moltke, who told him, "You are lucky to be negotiating with Bismarck. If it were me, I would occupy your country for thirty years and in that time there would be no more France." At the first meeting, Bismarck demanded the province of Alsace and eight billion francs. Thiers insisted that France could pay no more than five billion francs, and Bismarck reduced the payment, but insisted that Germany must have part of Lorraine and Metz as well. The talks were long and stressful; at one point Thiers, exhausted, broke down and wept. Bismarck helped him to a sofa, covered him with his overcoat, and told him, "Ah, my poor Monsieur Thiers, there is no one but you and I who really love France." The negotiations resumed, and Thiers conceded Alsace and part of Lorraine, in exchange for a reduction in the payment. He told the other French delegates, "If we lose one or two provinces it is not of great importance. There will be another war when France will be victorious, and we will get them back. But the billions we give to Germany now we will never recover." Thiers insisted, however, that France keep the fortress town of Belfort. Bismarck conceded the town, on the condition that, when the armistice was signed, the Prussian army could hold a brief victory parade on the Champs Élysées, and could remain until the treaty was ratified. Thiers felt he had little choice but to accept. Thiers and his delegation returned to Bordeaux, and on 28 February, Thiers, sometimes breaking down in tears, read the terms to the Assembly. In the debate that followed, fifty members spoke for and against the peace. The members from Alsace and Lorraine strongly objected, and member Victor Hugo demanded, in the interest of history and posterity, to continue the war. The Deputy Louis Blanc declared that ten million Frenchmen wanted to keep fighting. "But where are they?" Thiers asked. "In this Assembly, elected by universal suffrage, three quarters of the members want peace." As Thiers predicted, the Assembly voted on 1 March by 546 votes to 107 to accept Bismarck's terms. On 2 March the Germans held their parade on the Champs Élysées. All the shops were closed and there were no Parisians on the street.

Парижская Коммуна

После окончания перемирия Национальное собрание провело свою первую сессию в Версале, а 15 марта Тьер отправился в Париж с намерением вновь открыть там правительственные министерства. Он застал город в состоянии революционного возбуждения. К моменту перемирия численность Национальной гвардии в Париже достигла 380 тысяч человек. Преимущественно рабочие, большинство членов зависели от полутора франков в день, которые им платили. Гвардия сильно радикализовалась под влиянием различных революционных и социалистических движений. После окончания войны Национальное собрание предложило отменить выплату им заработной платы. Гвардия была возмущена прусским победным маршем на Елисейских полях и требовала продолжения войны. Одна попытка свержения городского правительства уже произошла и была подавлена с большим трудом. В парижском гарнизоне находилось всего тридцать тысяч солдат регулярной армии, большая часть французской регулярной армии все еще оставалась в немецких лагерях военнопленных. В армейских складах города хранилось 450 000 винтовок и две тысячи пушек. 18 марта Тьер отправил армейские части для вывоза пушек из Парижа. Многие пушки были вывезены без затруднений, но на Монмартре, где находился крупнейший парк пушек, армия столкнулась с толпами вооруженных и враждебно настроенных гвардейцев. Завязалась перестрелка, и два генерала были захвачены и убиты гвардейцами. Началось всеобщее восстание, и революционеры захватили основные правительственные здания. Гвардейцы не знали, что Тьер все еще находится в Париже, в новом министерстве иностранных дел на набережной Орсе; если бы они знали, он, несомненно, был бы захвачен и, вероятно, убит. Вместо этого он бежал из города через Булонский лес и добрался до Версаля. Затем Тьер последовал тому же плану, который он предлагал Людовику-Филиппу во время революции 1848 года, но который король отверг: вместо немедленного подавления восстания в Париже имеющимися войсками, он приказал регулярной армии отступить в Версаль, сосредоточить свои силы, а затем, когда она будет готова, отвоевать город. Пока Тьер собирал свои силы, включая французских солдат, только что освобожденных из немецких лагерей военнопленных, парижане 26 марта избрали радикальное республиканское и социалистическое городское правительство – Парижскую коммуну. 224 000 парижан проголосовали, в то время как 257 000 воздержались. Более умеренные члены, включая Жоржа Клемансо, покинули город, оставив Коммуну под контролем самых радикальных революционных движений. Подобные коммуны были быстро провозглашены в Лионе, Марселе и других городах, но были быстро подавлены армией. Центральный комитет Коммуны заявил, что если французское правительство больше не признает Париж столицей Франции, Париж и окружающий его департамент Сены станут независимой республикой. 27 марта Тьер созвал Ассамблею в Версале и заявил: «Есть некоторые враги порядка, которые утверждают, что мы пытаемся свергнуть Республику. Я формально отрицаю это, они лгут Франции. Мы приняли эту миссию – защитить порядок и реорганизовать страну. Когда порядок будет восстановлен, страна получит свободу выбирать, как она пожелает, свою будущую судьбу». Тьер заявил, что страна должна объединиться вокруг Республики, и сформулировал свою знаменитую формулу: «Республика – это форма правления, которая меньше всего нас разделяет». Тьер назначил маршала Патриса Мак-Магона, командовавшего французской армией во время победоносной войны за освобождение частей Италии от австрийцев, командовать новой Армией Версаля. В начале апреля произошли первые столкновения между армией и солдатами Коммуны в окрестностях Парижа. В Париже Коммуна начала брать заложников, в том числе Жоржа Дарбуа, архиепископа Парижа, священника церкви Мадлен и около двухсот священников. Они предложили обменять их на Луи Бланки, революционного лидера, заключенного в тюрьму на Мон-Сен-Мишель. Тьер, при поддержке Национального собрания, отказался, заявив, что «не будет вести переговоры с убийцами», и опасался, что обмен просто приведет к дальнейшему захвату заложников. В ответ толпа напала на пустой дом Тьера, забрала все его личные вещи и позже подожгла его. 21 мая французская армия, насчитывавшая 120 000 солдат, вошла в город через незащищенные ворота. К концу 22-го армия захватила западную часть города и Монмартр, а 23-го – большую часть центра. Солдаты Коммуны превосходили по численности в четыре-пять раз, не имели единого военного лидера, плана обороны и не могли рассчитывать на помощь извне. Отступая, они подожгли правительственные здания, включая дворец Тюильри, Государственный совет в Пале-Рояле, Министерство финансов, Префектуру полиции, Дворец правосудия и ратушу, уничтожив городские архивы. 24 мая архиепископ Парижа и многие из захваченных священников были выведены и расстреляны. Солдаты Коммуны создали новую линию обороны 25 мая, и бои усилились. Тьер и Мак-Магон разместили свой штаб на набережной Орсе. Несмотря на приказы Тьера и Мак-Магона, многие армейские части систематически расстреливали захваченных коммунаров. 26 мая бои шли в Бельвилле и вокруг площади Трона (ныне площади Нации). В этот день Коммуна приказала расстрелять тридцать шесть полицейских и десять священников на улице Аксо. Бои продолжались до 28 мая, пока не был захвачен кладбище Пер-Лашез и ратуша 11-го округа. 29-го последнего оплота Коммуны, форта Венсенн, сдался. Потери армии составили 873 убитых и 6424 раненых. 6562 коммунара были похоронены в братских могилах, а затем перенесены на городские кладбища. 43 522 предполагаемых коммунара и сторонника Коммуны, в том числе 819 женщин, были захвачены и доставлены в Версаль для суда военных трибуналов. Большинство были немедленно освобождены, но после судебных разбирательств военными трибуналами девяносто три были приговорены к смертной казни (из которых 23 были казнены, а остальные отправлены за пределы Франции), и около десяти тысяч – к депортации или тюремному заключению. Тысячи участников Коммуны, в том числе большинство членов совета Коммуны, бежали в изгнание. Всем была предоставлена амнистия в 1879 и 1880 годах, и им было разрешено вернуться домой. Некоторые, в том числе известная анархистка Луиза Мишель, быстро вернулись к политической деятельности.

Once the armistice was finished, the National Assembly held its first session in Versailles, and Thiers traveled to Paris on 15 March with the intention of reopening the government ministries there. He found the city in a state of revolutionary fever. At the time of the armistice, the National Guard in Paris had grown to 380,000. Predominantly working class, most members depended on the 1.5 francs a day they were paid. The Guard had become deeply radicalized by several revolutionary and socialist movements. With the war over, the National Assembly proposed ending their salary. The Guard had also been outraged by the Prussian victory march on the Champs Élysées; they demanded that the war continue. One attempt to overthrow the city government had already taken place, and had been put down with great difficulty. There were just thirty thousand regular army soldiers in the Paris garrison; a large part of the French regular army was still held in German prison camps. Army depots in the city held 450,000 rifles and two thousand cannons. On 18 March, Thiers sent army units to move the cannons out of Paris. Many cannons were removed without difficulty, but on Montmartre, where the largest park of cannons was located, the army encountered crowds of armed and hostile guardsmen. Fighting broke out, and two army generals were seized and killed by the Guardsman. A general uprising began, and the revolutionaries seized the major government buildings. The guardsmen did not know that Thiers was still in Paris, at the new foreign ministry on the Quai d'Orsay; if they had known he certainly would have been captured and probably killed. Instead, he escaped the city via the Bois de Boulogne and made his way to Versailles. Thiers then followed the same plan that he had proposed to Louis Philippe during the 1848 Revolution, but which the King had rejected; Instead of fighting the insurrection immediately in Paris with the troops he had, he ordered regular army to withdraw to Versailles, to gather its forces, and then, when it was ready, to recapture the city. While Thiers assembled his forces, including French soldiers just released from the German prison camps, Parisians elected a radical republican and socialist city government on 26 March: the Paris Commune. 224,000 Parisians voted, while 257,000 abstained. The more moderate members elected, including Georges Clemenceau, departed, leaving the Commune under the control of the most militant revolutionary movements. Similar Communes were quickly declared in Lyon, Marseille, and other cities, but were rapidly suppressed by the army. The Central Committee of the Commune declared that, if the French government no longer recognized Paris as the capital of France, Paris and the surrounding Department of the Seine would become an independent republic. Thiers summoned the Assembly in Versailles on 27 March and declared, "There are some enemies of order who claim that we are trying to overthrow the Republic. I give them a formal denial; they are lying to France We have accepted this mission, to defend order and to re organize the country. When order has been re established, the country will have the liberty to choose as it wishes whatever will be its future destiny." Thiers declared that the country needed to unite behind the Republic; he stated his famous formula, "The Republic is the form of government that divides us the least." Thiers named Marshal Patrice MacMahon, who had led the French Army during the victorious war to liberate parts of Italy from the Austrians, to command the new Army of Versailles. In early April, the first skirmishes between the army and Commune soldiers took place in the vicinity of Paris. Within Paris, the Commune began to take hostages, including Georges Darboy, the Archbishop of Paris, the curate of the Madeleine and about two hundred priests. They proposed to exchange them for Louis Blanqui, the revolutionary leader imprisoned at Mont Saint Michel. Thiers, with the support of the National Assembly, refused, saying he "would not negotiate with murderers", and he feared that the exchange would simply lead to more hostage taking. In response, a mob attacked Thiers' empty house, taking all his personal belongings and later setting fire to the house. On 21 May, the French army, with 120,000 soldiers, entered the city through an undefended gate. By the end of the 22nd the Army had captured the west of the city and Montmartre, and on the 23rd, they captured most of the center. The Commune soldiers were outnumbered four or five to one, had no single military leader, no plan of defense, and no possibility of aid from the outside. As they retreated, they set fire to the government buildings, including the Tuileries Palace, the State Council at the Palais Royal, the Ministry of Finance, the Prefecture of Police, the Palace of Justice, and the Hôtel de Ville, destroying the city archives. On 24 May the Archbishop of Paris and many of the hostage priests were taken out and shot. The Commune soldiers set up a new defensive line on 25 May and the fighting intensified. Thiers and MacMahon set up their headquarters at the Quai d'Orsay. Despite orders from Thiers and MacMahon, many army units systematically shot the Communard prisoners they had captured. On 26 May, the fighting was centered in Belleville and around the Place du Trône (now Place de la Nation). That day the Commune ordered the execution of thirty six policemen and ten priests on Rue Haxo. The fighting continued through 28 May, until the capture of Père Lachaise cemetery and the city hall of the 11th arrondissement. On the 29th the last bastion of the Commune, the fort of Vincennes, surrendered. The army casualties numbered 873 dead and 6,424 wounded. 6,562 Commune fighters were buried in common graves, and later transferred to city cemeteries. 43,522 alleged Communards and Commune supporters, including 819 women, were captured and taken to Versailles for trial by military courts. Most were released immediately, but after trials by military tribunals, ninety three were sentenced to death (of whom 23 were executed; the others were sent outside of France), and about ten thousand more sentenced to deportation or prison. Thousands more Commune participants, including a majority of the members of the Commune council, escaped to exile. All were given amnesty in 1879 and 1880, and allowed to return home. Some, including the famous anarchist Louise Michel, quickly returned to political agitation.

Примириться

Во время драматических событий Коммуны Франция все еще официально находилась в состоянии войны с Пруссией, а затем с новой Германской империей. Боевые действия прекратились, но немецкие солдаты оккупировали около половины территории Франции. Бисмарк и правительство Германии были обеспокоены парижским восстанием и опасались, что Франция возобновит войну. Бисмарк заявил, что Германия не выведет свои войска из Франции, пока французское правительство не будет прочно установлено, и дважды предлагал Тьеру немецких солдат для подавления восстания, но Тьер отказался. После падения Коммуны французской армией Тьер обратил свое внимание на освобождение французской территории от немецкой оккупации. Он потерял Эльзас и часть Лотарингии, с общим населением 1,6 миллиона из 36,1 миллиона жителей Франции; правительство имело дефицит почти в три миллиарда франков, Франция задолжала Германии пять миллиардов франков по условиям мирного договора, которые должны были быть выплачены преимущественно в золоте; а разрушения, вызванные Парижской Коммуной, потребовали 232 миллиона франков на восстановление. Тьер использовал свои значительные финансовые навыки, чтобы найти необходимые средства. Он взял займы у Банка Франции и банка Моргана в Лондоне, и в июне 1871 года выпустил облигации, которые принесли более четырех миллиардов франков. В июле 1871 года Тьер смог выплатить первые пятьсот миллионов франков Германии. В обмен, как и было обещано, немцы вывели свои войска из трех департаментов: Эры, Соммы и Нижней Сены.

Президент Республики (18711873)

Несмотря на успех в управлении национальными финансами, Тьер находился в шатком политическом положении. Франция была преимущественно сельской, религиозной и консервативной, и Национальное собрание это отражало. Большинство членов Ассамблеи поддерживали ту или иную форму конституционной монархии, хотя они были примерно поровну разделены между сторонниками короля из бывшей династии Бурбонов и орлеанистами, желавшими потомка Людовика Филиппа. Было даже несколько депутатов, выступавших за потомка Наполеона III на троне. В июне 1871 года, вопреки воле Тьера, Ассамблея 472 голосами против 97 разрешила изгнанным членам семей Бурбонов и Орлеанов вернуться во Францию. Возглавлял их Генрих, граф Шамбор, наследник престола Бурбонов, который заявил о своей готовности править Францией как Генрих V. Вначале он пользовался значительной поддержкой, но потерял ее, когда объявил о намерении заменить французский триколор белым флагом Бурбонов. Тьер возражал, что невозможно сочетать конституционную монархию с тремя претендующими на трон династиями: Бурбонами, Орлеанами и Бонапартами. Республиканцы в Ассамблее, включая Леона Гамбетту, объединились вокруг Тьера как защитника республики. Появление графа Шамбора спровоцировало политический кризис, который пошел на пользу Тьеру. Он убедил республиканцев в том, что он наименее монархист из монархистов, а монархистов – в том, что он наименее республиканец из республиканцев. 30 августа 1871 года Ассамблея 494 голосами против 94 изменила титул Тьера с Главы исполнительной власти на Президента Республики под контролем Национального собрания. Это было выдающимся политическим достижением: Третья Республика была создана голосами антиреспубликанских монархистов. В частных беседах он не проявлял особого уважения к Ассамблее, сказав другу: «У меня есть Ассамблея из 150 мятежников [республиканцев] и четырехсот подхалимов (трусов). Можно сказать, что настоящим основателем Республики является граф Шамбор». Тьер быстро приступил к созданию сильной и консервативной республики. Ассамблея и правительство оставались в Версале, пока здания правительства в Париже не будут отремонтированы. Тьер жил в префектуре Версаля. Он подумывал о переезде в официальную президентскую резиденцию в Париже, Елисейский дворец, но его жена отвергла эту идею, заявив: «Мы будем в Париже всего пятнадцать дней, прежде чем месье Тьера убьют». Он проводил приемы и мероприятия в Елисейском дворце, совершая поездки туда и обратно в Париж с большим полицейским эскортом. Ассамблея выделила средства на восстановление его дома на площади Сен-Жорж в Париже, сожженного коммунарами, и на замену его имущества, коллекции произведений искусства и библиотеки, которые были разграблены. Его первоочередной задачей было полное освобождение страны от немецкой оккупации восточной и северной Франции. К концу сентября 1871 года, после выплаты 1,5 миллиарда франков, были освобождены еще шесть департаментов, но двенадцать оставались оккупированными до полной выплаты долга. Эта сумма составляла одну шестую всего бюджета Республики. В Ассамблее республиканцы усиливали свои позиции за счет конституционных монархистов, но сами также были разделены на несколько фракций, причем Тьер обычно принадлежал к умеренным республиканцам, а Леон Гамбетта возглавлял крайних левых. Правые также были разделены на фракции, одни выступали за конституционную монархию под руководством Орлеанского графа Парижа, другие – под руководством Бурбонского графа Шамбора. Это была крайне нестабильная смесь. В начале своего президентства Тьер заявил: «В целом страна мудра, но политические партии – нет. Только их, и только их, мы должны бояться. Только от них мы должны оберегаться». В конце своих мемуаров Тьер писал, что предпочел бы конституционную монархию, но понимал, что это невозможно в данный момент, учитывая сильное большинство республиканцев, а поддержка монархии была бы «нарушением моих обязанностей перед Францией; моя миссия заключалась в том, чтобы умиротворить и предотвратить конфликты между партиями». В январе 1872 года на частичных выборах в Национальное собрание Виктор Гюго баллотировался в Национальное собрание от Парижа как радикальный республиканец против умеренного республиканца, поддержанного Тьером. Гюго потерпел поражение со счетом 121 000 против 93 000 голосов. Из шестнадцати мест, выставленных на выборы, республиканцы выиграли одиннадцать, а монархисты – только четыре. Тьер писал: «Подавляющее большинство среднего класса, предпринимателей и сельских жителей, не говоря прямо о своей поддержке республики, говорили: "мы за правительство Тьера"». Тьер также завоевал поддержку среднего класса и предпринимателей, выступив против предложенного подоходного налога, который, по его словам, был совершенно произвольным, «вдохновленным политической ненавистью и страстями». Налог был отклонен. Он был убежденным сторонником протекционизма, стремясь защитить французскую промышленность от свободной торговли и иностранной конкуренции. По этому вопросу он был в меньшинстве: Ассамблея 367 голосами против 297 проголосовала за снижение тарифов на импортные товары. Тьер предложил свою отставку, которую Ассамблея отклонила; лишь восемь депутатов проголосовали против, настаивая на том, чтобы он оставался президентом. Тьер выступал за обязательную длительную военную службу и провел закон, требующий обязательной пятилетней службы для французских мужчин. Монархисты видели в нем все больше республиканца. Он сказал им: «Я обнаружил, что Республика уже создана. Монархия невозможна, потому что на один трон претендуют три династии». В 1873 году монархисты Ассамблеи во главе с герцогом де Брольи начали искать способ его свержения. Главной целью Тьера в 1873 году была выплата долга Германии и освобождение последней французской территории, оккупированной немцами. Франция все еще должна была три миллиарда франков, что превышало национальный бюджет, а окончательный платеж должен был состояться в августе 1875 года. Он заключил соглашения с пятьюдесятью пятью крупнейшими банками Европы и выпустил облигации, которые, благодаря хорошей кредитной истории Франции, принесли больше, чем требовалось. Тьер подписал новое соглашение с Германией 15 марта 1873 года, в котором Германия обязалась покинуть последние четыре французских департамента, которые она удерживала – Арденны, Вогезы, Мерт и Мозель и Мез, к июлю 1873 года, на два года раньше срока. Германия сохранила только крепость Верден и территорию в радиусе трех километров вокруг нее. Национальное собрание приняло специальную резолюцию, чтобы поблагодарить Тьера за освобождение французской территории досрочно. Депутаты правого крыла воздержались, но она была принята при полной поддержке республиканцев. После принятия резолюции Тьера поздравил его давний друг и союзник Жюль Симон: «Теперь тебе нужно назначить преемника». Тьер ответил: «Но его нет!» Симон ответил: «У них есть маршал Мак-Магон». «О, насчет этого, – ответил Тьер, – не беспокойтесь, он никогда не согласится».

Despite his success with the national finances, Thiers was in a precarious political position. France was predominantly rural, religious and conservative, and the National Assembly reflected this. A majority of the Assembly members supported some form of constitutional monarchy, though they were about equally divided between those who wanted a king from the former Bourbon monarchy, and the Orleanists, who wanted a descendant of Louis Philippe. There were even a few deputies who wanted a descendant of Napoleon III on the throne. In June 1871, against the wishes of Thiers, the Assembly voted by 472 to 97 to allow exiled members of the Bourbons and Orleans families to return to France. They were led by Henri, Count of Chambord, the heir to the Bourbon throne, who declared his willingness to rule France as Henry V. He received considerable support in the beginning, but lost much of it when he declared that he would replace the French tricolor with the white flag of the Bourbons. Thiers protested that it was not possible to have constitutional monarchy with three different royal dynasties, the Bourbons, the Orleans, and the Bonapartes, all claiming the throne. The republicans in the Assembly, including Léon Gambetta, rallied around Thiers as a defender of the republic. The appearance of the Count of Chambord provoked a political crisis, which worked to the advantage of Thiers. He persuaded the republicans that he was the least monarchist of the monarchists, and persuaded the monarchists that he was the least republican of the republicans. On 30 August 1871, the Assembly voted 494 to 94 to change the title of Thiers from Chief of the Executive Power to President of the Republic, under the authority of the National Assembly. It was a remarkable political achievement; the Third Republic had been created with the votes of the anti republican monarchists. In private, he was not very kind to the assembly; he told a friend that "I have an Assembly of 150 insurgents [the republicans] and four hundred poltrons (chicken hearts). One could say that the real founder of the Republic is the Count of Chambord." Thiers moved quickly to set up a strong and conservative republic. The Assembly and government remained in Versailles, until the government buildings in Paris could be repaired. Thiers lived in the Prefecture building of Versailles. He considered moving into the official presidential residence in Paris, the Élysée Palace, but his wife rejected the idea, declaring that "we would be in Paris fifteen days before Monsieur Thiers would be assassinated." He did hold receptions and events in the Élysee, travelling back and forth to Paris with a large escort of police. The Assembly voted funds to rebuild his house on Place Saint Georges in Paris, which had been burned by the Communards, and gave him money to replace his belongings, art collection, and library, which had been looted. His first priority was to rid the country entirely of the German occupation of the east and north of France. By the end of September 1871, after the payment of 1.5 billion francs, six more departments were liberated, but twelve were still occupied, until the debt could entirely be paid off. The sum amounted to one sixth of the entire budget of the Republic. Within the Assembly, the republicans were gaining at the expense of the constitutional monarchists, but they were also divided into several factions, with Thiers usually among the moderate republicans while Léon Gambetta led the far left. The right was also divided into factions, some wishing a constitutional monarchy under the Orleanist Count of Paris, others under the Bourbon Count of Chambord. It was a very unstable mixture. Early in his presidency, Thiers declared, "In general, the country is wise, but the political parties are not. It is these, and only these, that we have to fear. It is only these which we have to guard against." Thiers wrote late in his memoirs that he would have preferred a constitutional monarchy, but he knew it was impossible at that moment, given the strong majority of republicans, and supporting a monarchy would have been "a violation of my duties toward France; I had as my mission to pacify and to prevent the conflicts of parties." In January 1872, in partial elections for the National Assembly, Victor Hugo ran for a seat in the National Assembly for Paris as a radical republican against a moderate republican backed by Thiers. Hugo was defeated by 121,000 to 93,000 votes. Of sixteen seats up for election, republicans won eleven and only four were won by monarchists. Thiers wrote, "The great majority of the middle class, businessmen, and country people, without saying expressly that they were for the republic, said "we are for the government of Thiers". Thiers further won the support of the middle class and businessmen by opposing a proposed income tax, which he declared was entirely arbitrary, "inspired by political hatreds and passions." The tax was rejected. He was a convinced protectionist, wishing to shelter French industry against free trade and foreign competition. On this issue he was in a minority; the Assembly voted 367 to 297 to reduce tariffs on imported goods. Thiers offered his resignation, which was rejected by the Assembly; with only eight dissenting voices, they insisted that he remain as president. Thiers was an advocate of obligatory long military service; he pushed through a law requiring obligatory service of five years for French men. To the monarchists, he seemed more and more like a republican. He told them, "I found the Republic already made. A monarchy is impossible because there are three dynasties for a single throne." In 1873, the monarchists of the Assembly, led by the Duke de Broglie, began looking for a way to bring about his downfall. The primary goal of Thiers in 1873 was to pay off the debt to Germany, to liberate the last French territory occupied by the Germans. France still owed three billion francs, more than the national budget, with final payment due in August 1875. He made agreements with the major fifty five banks of Europe, and issued bonds which, based on the good credit of France, brought in more than the amount required. Thiers signed a new convention with Germany on 15 March 1873, calling for the Germans to leave the last four French departments they held, Ardennes, Vosges, Meurthe et Moselle and Meuse by July 1873, two years ahead of schedule. Germany retained only the fortress of Verdun, and the territory of a radius of three kilometers around it. The National Assembly voted a special resolution to thank Thiers for liberating French territory ahead of schedule. The right wing deputies abstained, but it passed with the full support of the republicans. After the resolution passed, Thiers was congratulated by his longtime friend and ally, Jules Simon: "Now you just have to name a successor." Thiers responded, "but there's no one!" Simon replied, "They have Marshal MacMahon." "Oh, about that," Thiers responded, "Don't worry, he would never accept."

Падение (1873)

Герцог де Бройль тщательно разрабатывал план свержения Тьера. Он изменил регламент Ассамблеи, наделив президента правом вето на законы, принятые Ассамблеей, но одновременно потребовав, чтобы президент запрашивал разрешение у председателя Ассамблеи перед выступлением перед ней. 2 апреля умеренный республиканский президент Ассамблеи Жюль Греви был вынужден уйти в отставку из-за личного скандала и был заменен депутатом правоцентристского толка Буффе, сторонником конституционной монархии. Вскоре после этого, 27 апреля, в Париже состоялись выборы для заполнения вакантного места в Ассамблее. Кандидат монархистов и умеренный республиканец, поддерживаемый Тьером, потерпели поражение от более радикального республиканца по имени Бароде, которого поддерживали Леон Гамбетта и левое крыло республиканцев. Последующие выборы 11 мая принесли победу республиканцам на пяти из шести открытых мест. Правое крыло Ассамблеи встревожилось тем, что страна движется слишком далеко влево, и решило, что пришло время избавиться от Тьера. Герцог де Бройль обратился к маршалу Макмахону, заслуженному военачальнику, одержавшему победу над австрийцами в битве при Мадженте, раненому в боях с немцами и подавившему Коммуну. Макмахон сначала отказался, но под настойчивыми уговорами Бройля заявил, что не имеет политических амбиций, однако если Тьер уйдет в отставку, он не желает оставлять Францию без правительства. В последовавших парламентских дебатах Тьер заявил: "Разумеется, я за республику, но вне республики – лишь хаос". Тьера немедленно поддержал Гамбетта, лидер левых республиканцев, заявив: "Тьер – лучшая защита от монархистов в Ассамблее". Его союзник Жюль Симон предостерег его: "Вы раздражаете левых, но не успокаиваете правых", однако Тьер был уверен в победе, сказав Симону: "У меня есть поддержка народа, страна на моей стороне". Тьер предложил новый кабинет, но де Бройль и правые возразили, что новое правительство недостаточно консервативно. Дебаты и голосование по вопросу доверия к правительству были назначены на 23 мая. В зале присутствовал дипломатический корпус, семья Тьера и маршал Макмахон в гражданской одежде. Де Бройль начал дебаты, предупредив, что стране необходимо твердое правительство правого толка, поскольку без него победит радикальная партия, которая так и не отказалась от Коммуны. "Потомки безжалостны, – сказал он, – к правительствам и министрам, которые из-за слабости предают врагу законы и общество, которое им поручено защищать". Согласно новым правилам Ассамблеи, Тьер, как президент, не имел права отвечать непосредственно на заседании Ассамблеи. Однако он потребовал и получил право на ответное слово. Он долго и эмоционально говорил, объясняя, что он, давний сторонник монархии, пришел к выводу, что "учитывая сложившуюся ситуацию в современном цивилизованном мире, монархия для нас с вами на практике абсолютно невозможна". Он описал свои достижения и политику и заключил: "То, что я описываю, – это политика консерватизма; наш курс – это путь между двумя крайностями". Затем Ассамблея проголосовала, объявив о недоверии правительству Тьера 362 голосами против 348. На следующий день, 24 мая, Тьер подал в отставку с поста президента. В тот же день Ассамблея проголосовала за замену Тьера маршалом Макмахоном. Де Бройль стал главой совета министров нового президента. Де Бройль заявил, что приоритетами нового правительства будут "предотвращение проникновения радикальных элементов" и "укрепление основ социального порядка".

The Duke de Broglie was carefully preparing a way to bring down Thiers. He modified the rules of the Assembly so that the President had the power to veto laws passed by the Assembly, but also requiring that the President ask permission from the head of the Assembly before he spoke to the body. On 2 April, the moderate republican president of the Assembly, Jules Grévy, was forced to resign by a personal scandal and was replaced by a deputy of the center right, Buffet, who supported a constitutional monarchy. Soon afterwards, on 27 April, an election was held in Paris to fill a vacant seat in the Assembly. Both the candidate of the monarchists and the moderate republican candidate supported by Thiers was defeated by a more radical republican named Barodet, who was supported by Léon Gambetta and the left wing of the republicans. Further elections were held on 11 May: five of the six open seats were won by republicans. The right wing of the Assembly became alarmed that the country was moving too far to the left and decided it was time to get rid of Thiers. The Duke de Broglie turned to Marshal MacMahon, a veteran soldier who had defeated the Austrians at the Battle of Magenta, had been wounded fighting the Germans and had defeated the Commune. MacMahon declined at first, but as Broglie persisted, he said that he had no political ambitions, but that if Thiers retired, he did not want to leave France without a government. In the parliamentary debate that soon followed, Thiers declared: "Of course I am for a republic outside of a republic, there is nothing but chaos." Thiers was immediately supported by Gambetta, leader of the left republicans, who said, "Thiers is the best shield against the monarchists in the Assembly." His ally Jules Simon warned him: "You irritate the left but you don't appease the right", but Thiers was confident of victory; he told Simon, "I have the popularity; the country is with me." Thiers proposed a new cabinet, but de Broglie and the right wing objected that the new government was not conservative enough. A debate and vote of confidence in his government was scheduled for 23 May. The diplomatic corps was in the audience, along with the Thiers family, and Marshal MacMahon, in civilian clothes. De Broglie began the debate, warning that the country needed a firm government of the right because without it the radical party, which had never repudiated the Commune, would win. "Posterity is merciless", he said, "to governments and ministers who by weakness surrender to the enemy the laws and societies they are charged to defend." Under the new rules of the Assembly, Thiers, as president, was not allowed to respond directly on the floor of the Assembly. However, he demanded and received the right to reply. He spoke emotionally at length, explaining that he, a longtime supporter of the monarchy, had decided that, "considering the way of things today in the civilized world, for you and me, in practice a monarchy is absolutely impossible." He described accomplishments and policies, and concluded, "What I am describing is a policy of conservatism; the path of our policy is the policy between two extremes." The Assembly then voted, resulting in a declaration of no confidence in the Thiers government by a vote of 362 to 348. The next day, on 24 May, Thiers submitted his resignation as president. The same day, the Assembly voted to replace Thiers with Marshal MacMahon. De Broglie became the head of the new President's council of ministers. De Broglie proclaimed that the new government's priorities would be "to prevent the invasion of the radical element", and "to strengthen the base of the social order."

Последние годы

После своего падения Тьер продолжал занимать место в Ассамблее в качестве депутата от Парижа, хотя он выступил лишь однажды, 27 марта 1874 года, против предложения о строительстве дополнительных фортов вокруг Парижа. Вместо того чтобы вновь превратить Париж в поле битвы, Тьер предпочел направить средства на увеличение численности армии. Несмотря на его возражения, эта мера была принята консервативным правительством. Тьер испытал удовлетворение от провала де Бройля в его попытках установить во Франции конституционную монархию; монарх, предложенный де Бройлем, граф Шамбор, вновь отказался принять трехцветный флаг и признать определенные ограничения своей власти. План реставрации был отклонен в Ассамблее, и де Бройль подал в отставку 16 мая 1874 года. Граф Шамбор вернулся в изгнание и больше никогда не возвращался во Францию. Новые выборы состоялись 20 февраля 1876 года. Тьер был переизбран депутатом от Парижа, и победу одержали республиканцы. Новая Ассамблея состояла из 360 республиканцев, 120 роялистов и 80 сторонников нового режима Бонапартов. Тьер, которому к моменту ухода с поста правительства исполнилось семьдесят шесть лет, был нездоров. Он стал реже посещать заседания Ассамблеи, посвятив время надзору за восстановлением своего дома и путешествиям по Швейцарии и Италии. Он был избран в новый французский Сенат в качестве представителя города Белфор, который он отказался передать Германии, но предпочел оставаться депутатом Ассамблеи, а после роспуска старой Ассамблеи в 1876 году – в новой Палате депутатов.

В последнюю парламентскую сессию он оказался на стороне республиканцев против монархического правительства. В одном из правых журналов Тьера назвали «зловещим стариком». Во время одной из дискуссий член правительства заявил, что Ассамблея, а не Тьер, несет ответственность за освобождение французской территории от немцев. Тьер присутствовал, когда лидер республиканцев Леон Гамбетта поднялся, чтобы выступить. Он указал на Тьера и сказал: «Я не стану отнимать у выдающегося государственного деятеля, который стоит передо мной, которого никто не чтит больше меня, честь и славу, которые ему принадлежат, но которые он не желает приписывать только себе. То, что он не может сделать, сделает история». Палата одарила Тьера продолжительными овациями, и старик заплакал от волнения. 15 апреля 1877 года Тьер отметил свое 80-летие; он получил телеграммы с поздравлениями со всей Европы, в том числе дружеское послание от Бисмарка. Президент Макмахон, не имевший политического опыта, испытывал трудности с формированием правительства. Он вновь призвал де Бройля занять пост премьер-министра. 16 мая 1877 года Тьер был одним из 363 депутатов, проголосовавших за вотум недоверия де Бройлю. Правительство пало, и были назначены новые выборы, но Тьер не дожил до их проведения. Он скончался от инсульта 3 сентября в Сен-Жермен-ан-Ле, работая над предвыборным манифестом для республиканцев. Похороны Тьера 8 сентября были одновременно государственным и политическим событием. Президент Макмахон хотел организовать государственные похороны и лично сопровождать гроб, но мадам Тьер отказалась; она не желала участия монархистов в церемонии. Вместо этого Тьер был похоронен с полными военными почестями; кортеж сопровождали три батальона пехоты, эскадрон кавалерии и батарея артиллерии. Магазины в Париже были закрыты, здания были украшены черным крепом. Кортеж до кладбища Пер-Лашез возглавила группа из 363 республиканских депутатов, которые голосовали вместе с Тьером против правительства. Возглавляли процессию Леон Гамбетта и Виктор Гюго. Историк Жюль Ферри описал похоронную процессию: «От улицы Ле Пельтье до Пер-Лашез, по всему маршруту кортежа, миллион людей собрались плотными массами, стояли, снимали шляпы, приветствуя гроб, который был усыпан горами цветов, привезенных со всей Франции. Толпа с обеих сторон бульваров раздала один единственный, серьезный, решительный, грозный крик: «Да здравствует Республика!»

In his last parliament session, he found himself on the side of the republicans against the monarchist government. A right wing journal referred to Thiers as a "sinister old man". During one debate a member of the government claimed that the Assembly, not Thiers, was responsible for liberating French territory from the Germans. Thiers was present when the republican leader, Léon Gambetta, rose to speak. He pointed out to Thiers and said: "I will not take away from the illustrious man of state who is before me, whom no one honors more than me, the honor and glory which belongs to him, but which he does not want to claim for himself alone. That which he cannot do, history will do." The Chamber gave a long ovation to Thiers, and the old man wept with emotion. On 15 April 1877, Thiers celebrated his 80th birthday; he received telegrams of congratulations from all over Europe, including a friendly message from Bismarck. President MacMahon, a political novice, was having difficulties forming a government. He recalled de Broglie to be his prime minister. On 16 May 1877, Thiers was one of 363 deputies voted no confidence in de Broglie. The government fell and new elections were scheduled, but Thiers did not live to see them. He succumbed to a fatal stroke on 3 September at St. Germain en Laye while writing an election manifesto for the republicans. The funeral of Thiers on 8 September was both a state and a political event. President MacMahon wanted to organize a state funeral, and to personally follow the casket, but Madame Thiers refused; she wanted no monarchists to take part in the ceremony. Instead, Thiers was buried with full military honors; the cortège was accompanied by three battalions of infantry, a squadron of cavalry and a battery of artillery. Shops in Paris were closed, buildings were covered with black crepe. The cortege to Père Lachaise, was led by the group of 363 republican deputies who had voted with Thiers against the government. It was headed by Léon Gambetta and Victor Hugo. The historian Jules Ferry described the funeral procession: "From rue Le Pelletier to Père Lachaise, a million people were packed in masses along the route of the cortege, standing up, hats off, saluting the casket, which was covered with mountains of flowers carried from all of France. The crowd gave one single rolling cry, grave, resolute, formidable, from both sides of the boulevards: Vive la Republique!"

Семейная и личная жизнь

Отец Адольфа, Луи Тьер, имел чрезвычайно бурную карьеру; его отец запер в монастырь на год после накопления неоплаченных долгов; он несколько раз был арестован и заключен в тюрьму, но защищен связью с Люсьеном Бонапартом, младшим братом Наполеона Бонапарта, которого он спас от заключения в тюрьму. В 1785 году Луи Тьер женился на Мари Клер Фугассе, у них родился сын, но большую часть времени он проводил со своими любовницами. Мария Клер Фугассе умерла 3 марта 1797 года. Шесть недель спустя, 15 апреля 1797 года, родилась Мария-Жозеф Луи Адольф Тьер, дочь Мари-Мадлен Амик, одной из любовниц его отца. Четыре недели спустя, 13 мая 1797 года, Пьер Луи женился на Мари-Мадлен Амик, что узаконило Адольфа. Через несколько дней Пьер Луи исчез, не оставив адреса. Оставив жену и ребенка, Луи Тьер продолжил карьеру, полную взлетов и падений. Люсьен Наполеон назначил его поставщиком продовольствия для Итальянской армии Наполеона, что принесло ему большое состояние. Он привёз из Италии двух любовниц, получил еще одну прибыльную должность в правительстве, из которой, по-видимому, присвоил значительную сумму; его преследовали, арестовали, но снова освободили благодаря влиянию Люсьена Бонапарта. У него было несколько детей от любовниц, но он не поддерживал связь с Адольфом, которого воспитывала исключительно мать. В 1825 году, когда Адольф стал знаменитым, его отец написал ему, прося денег. Тьер холодно ответил, что Пьер Луи никогда не был ему отцом, и что его верность принадлежит только матери, которая его воспитала. Тем не менее, впоследствии он оказывал финансовую поддержку и отцу, и сводным братьям. Мать Адольфа происходила из семьи поэта Андре Шенье. Дед Адольфа по материнской линии был купцом из Марселя, а бабушка по материнской линии – из Греции. Будучи студентом в Экс-ан-Провансе, Тьер, вероятно, был помолвлен с Эмили Боннефо, из состоятельной семьи Экса. Он оставил ее, когда переехал в Париж, но ее брат преследовал Тьера в Париж и вызвал его на дуэль. Тьер не был ранен и отказался стрелять в противника, и дело было улажено. Эмили вышла замуж за другого мужчину два года спустя. Вскоре после прибытия в Париж Тьер встретил Эвридику Досне, жену богатого бизнесмена и спекулянта недвижимостью. К моменту знакомства с Тьером она была замужем пятнадцать лет и имела двоих детей. Она была всего на три года старше Тьера. Они стали близки, и весьма вероятно, что она стала его любовницей. Ее муж оказывал Тьеру важную финансовую поддержку на протяжении всей его политической карьеры. 7 ноября 1833 года Тьер женился на ее дочери, Элизе Досне, которой было шестнадцать лет, на двадцать лет моложе Тьера. Свадьба позволила Тьеру погасить долги и купить дом на площади Сен-Жорж. Его враги утверждали, что его новая жена – его собственная дочь, но Элиза родилась, когда Тьер еще был студентом-юристом в Экс-ан-Провансе. Тьер посещал все официальные мероприятия в сопровождении жены и свекрови, которую он называл "Мои дамы" (Mes Dames). Это оскорбляло парижское аристократическое общество, которое считало Тьера, даже будучи правительственным министром, выскочкой и парии. В начале своей парижской жизни Тьер, как и другие политические и литературные деятели того времени, имел несколько любовниц. Летом 1835 года он был вовлечен в небольшой скандал, будучи женатым, министром внутренних дел и членом Французской академии. Он и несколько министров и чиновников устроили шумную вечеринку в замке Гранво под Парижем. Одна группа министров, будучи в состоянии опьянения, образовала хор и пела серенаду Тьеру под его окном. Он открыл окно и показал им свою заднюю часть. Сообщения об этом событии вскоре появились в прессе во Франции и Европе, что не улучшило репутацию Тьера в парижской аристократии. Внешне Тьер был очень невысоким, едва возвышаясь над трибуной в Ассамблее. Когда он стал президентом, трибуну немного опустили, чтобы сделать его более заметным. Его голос был резким, и он говорил с выраженным провансальским акцентом. Однако, после долгих тренировок, он выработал разговорный, прямой стиль и стал очень эффективным оратором. Его противники всячески пытались помешать ему выступать, но безуспешно.

The father of Adolphe, Louis Thiers, had an extremely turbulent career; he was confined to a monastery by his father for a year after running up unpaid debts; he was arrested and imprisoned several times, but protected by a connection with Lucien Bonaparte, the younger brother of Napoleon Bonaparte, whom he saved from imprisonment. Louis Thiers was married to Marie Claire Fougasse in 1785, and had a son, but spent most of his time with his mistresses. Marie Claire Fougasse died on 3 March 1797. Six weeks later, on 15 April 1797, Marie Joseph Louis Adolphe Thiers was born to Marie Madeleine Amic, one of his father's mistresses. Four weeks later, on 13 May 1797, Pierre Louis married Marie Madeleine Amic, making Adolphe legitimate. A few days later, Pierre Louis disappeared, without leaving an address. After leaving his wife and child, Louis Thiers continued to have a career of ups and downs. He was appointed by Lucien Napoleon as a providers of rations for Napoleon's Army of Italy, which brought him a large fortune. He brought back two mistresses from Italy, obtained another lucrative government post, from which he seems to have embezzled a large sum; he was chased down, arrested, but again released through the influence of Lucien Bonaparte. He had several children from his mistresses, but had no contact with Adolphe, who was raised entirely by his mother. In 1825, when Adolphe was becoming famous, his father wrote to him, asking for money. Thiers responded coldly that Pierre Louis had never been a father to him, and that his only loyalty was to his mother, who had raised him. Nonetheless, he later provided financial support to both his father and to his half brothers. Adolphe's mother belonged to the family of the poet André Chénier. Adolphe's maternal grandfather was a merchant from Marseille and his maternal grandmother was from Greece. While he was a student in Aix en Provence, Thiers probably became engaged to a young woman, Emilie Bonnefaux, from a prosperous Aix family. He left her behind when he moved to Paris, but her brother pursued Thiers to Paris, and fought a duel with him. Thiers was not hit and refused to fire on his opponent, and the matter was considered settled. Emilie married another man two years later. Not long after he arrived in Paris, Thiers met Eurydice Dosne, the wife of a wealthy businessman and real estate speculator. When she met Thiers, she had been married fifteen years and had two children. She was just three years older than Thiers. They became very close and it is very probable that she became his mistress. Her husband provided important financial support to Thiers throughout his political career. On 7 November 1833, Thiers married her daughter, Elise Dosne, who was sixteen years old, twenty years younger than Thiers. The wedding allowed Thiers to pay off his debts, and to buy the house on Place Saint Georges. His enemies claimed that his new wife was his own daughter, but Elise was born while Thiers was still a law student in Aix en Provence. Thiers attended all official events accompanied by both his wife and his mother in law, whom he called "My ladies" (Mes Dames). This offended the aristocratic society of Paris, who considered Thiers, even as a government minister, a social climber and parvenu. In the earlier part of his life in Paris, Thiers, like other political and literary figures of the time, had several mistresses. He was involved in one minor scandal in the summer of 1835, when he was married, Minister of the Interior and member of the Academie Française. He and several ministers of government officials had a very rowdy party at the Chateau of Grandvaux, outside Paris. One group of ministers, intoxicated, formed a chorus and serenaded Thiers outside his window. He opened the window and showed them his rear end. Reports of the event soon appeared in the press in France and across Europe, and did not improve Thiers' reputation with the Paris aristocracy. In appearance, Thiers was very short, barely appearing over the tribune in the Assembly. It was lowered slightly when he became president to make him more visible. His voice was harsh, and he spoke with a pronounced Provençal accent. Despite this, after a great deal of practice, he developed a conversational, direct style, and became a very effective public speaker. His opponents tried every way they could to prevent him from speaking, with little success.

Литературная карьера

Тьер был лишь одним из примеров французских писателей XIX века, которые также сделали выдающуюся политическую карьеру. Среди них были Виктор Гюго, Альфонс де Ламартин и Алексис де Токвиль; однако Тьер был единственным писателем, достигшим высшей ступени во французском государстве. Его главными литературными трудами стали его десятитомная история Французской революции и двадцатитомная история последовавшего периода – Консульства и Империи Наполеона I. Обе работы были насыщены личными взглядами и суждениями Тьера, но также извлекали выгоду из его личного доступа ко многим участникам событий, включая его политического наставника Талейрана и выживших генералов Наполеона. Первая работа, посвященная Французской революции, была опубликована в период с 1823 по 1827 год и получила высокую оценку французской критики. Это была первая масштабная история Революции на французском языке, благодаря которой Тьер занял место второго по молодости избранного члена Французской академии и добился значительного коммерческого успеха. В ней осуждалось насилие эпохи Террора и наиболее радикальные лидеры, такие как Марат, Робеспьер и Сен-Жюст, а также прославлялись идеалы и более умеренные деятели Французской революции, включая Мирабо, Бейли и Лафайета, хотя на момент публикации книги Франция все еще оставалась монархией, и исполнение Марсельезы было по-прежнему запрещено. Эти книги во многом способствовали подрыву общественной поддержки последнего короля Бурбонов, свергнутого в революции 1830 года. Его вторым крупным трудом стала его обширная «История Консульства и Империи» в двадцати томах, опубликованная между 1845 и 1862 годами. Как и история Революции, она имела успех у критиков и читателей во Франции, появившись в то время, когда французская публика искала героев. Было продано 50 000 полных комплектов книги. Американский профессор французской литературы О. Б. Супер написал предисловие к американскому изданию книги Тьера о битве при Ватерлоо, опубликованной в 1902 году. Он писал: «Стиль Тьера характеризуется блестящими и драматичными описаниями, а также либеральным и толерантным духом, но порой ему не хватает строгого исторического соответствия действительности, и из-за сильного национального чувства писателя его восхищение Наполеоном иногда берет верх над его рассудком. Тьер сделал больше, чем любой другой француз, для сохранения во Франции «наполеоновской легенды», что сделало возможным создание Второй империи со всеми ее катастрофическими последствиями для Франции». Описание Тьером французского вторжения в Россию подверглось резкой критике Льва Толстого за фактические неточности и «общий высокопарный, помпезный стиль, лишенный какого-либо конкретного смысла». Тьер также написал историю революции 1830 года, в которой он сыграл заметную роль, и мемуары под названием «Сувениры». Речи Тьера были собраны его вдовой и опубликованы после его смерти.

Thiers was just one example of 19th century French writers who also had prominent political careers. Others were Victor Hugo, Alphonse de Lamartine, and Alexis de Tocqueville; but Thiers was the only writer who reached the highest level of the French state. His major literary works were his ten volume history of the French Revolution, and his twenty volume history of the following period, the Consulate and Empire of Napoleon I. Both works were filled with Thiers' personal opinions and judgments, but also benefited from his personal access to many of the participants, including his political mentor, Talleyrand, and Napoleon's surviving generals. The first work, on the French Revolution, published between 1823 and 1827, was highly praised by French critics. It was the first major history in French of the Revolution, and won Thiers a seat as the second youngest elected member of the Académie Française, and in addition was a major commercial success. It condemned the violence of the Terror and the most radical leaders, including Marat, Robespierre, and Saint Just, and glorified the ideals and the more moderate leaders of the French Revolution, including Mirabeau, Bailly and Lafayette, though at the time the book was published France was still a monarchy, and the singing of the Marseillaise was still forbidden. The books did much to undermine public support for the last Bourbon king, overthrown in the Revolution of 1830. His second major work was his enormous History of the Consulate and the Empire, in twenty volumes, published between 1845 and 1862. Like the history of the Revolution, it was a critical and popular success in France, published at a time when the French public was looking for heroes. It sold 50,000 complete sets of the book. An American professor of French literature, O. B. Super, wrote a foreword to an American edition of the volume of Thiers' book on the Battle of Waterloo, published in 1902. He wrote: "Thiers' style is characterized by brilliant and dramatic descriptions and a liberal and tolerant spirit, but he is at times deficient in rigorous historical accuracy, and owing to the intense national feeling of the writer, his admiration for Napoleon sometimes gets the better of his judgement. Thiers did more than any other Frenchman to keep alive in France "la légende napoléonienne", which made possible the second empire with all its disastrous consequences for France." Thiers' account of the French invasion of Russia was sharply criticized by Leo Tolstoy for its factual inaccuracies and "general high flown, pompous style, devoid of any direct meaning." Thiers also wrote a history of the 1830 Revolution, in which he played an important part, and a memoir, called Souvenirs. His speeches were collected by his widow and published after his death.

Место в истории

Современные оценки места Тьерса в истории во многом зависели от политических взглядов оценивающих. Самым яростным критиком Тьерса, безусловно, был Карл Маркс, который был вынужден покинуть Париж, когда Тьерс возглавлял французское правительство. В 1871 году он описал Тьера следующим образом: «Тьер, этот чудовищный гном, очаровал французскую буржуазию почти полвека, поскольку он – наиболее полное интеллектуальное выражение их классовой коррупции. Тьер был последователен лишь в своей жадности к богатству и ненависти к тем, кто его производит». Виктор Гюго щедро хвалил Тьера, когда тот поддержал его в избрании в Французскую академию, но позже, когда кандидат, поддержанный Тьером, обошел Гюго в выборах в Ассамблею, Гюго написал: «Я всегда испытывал к этому знаменитому государственному деятелю, выдающемуся оратору, этому посредственному писателю, этому человеку с узким и малым сердцем, неопределенное чувство восхищения, неприязни и презрения». Тем не менее, Гюго вместе с Леоном Гамбеттой возглавили похоронную процессию на похоронах Тьера. Тьер занял место во французской литературе как прототип Эжена де Растиньяка, одного из главных персонажей в «Человеческой комедии» Оноре де Бальзака. Этот персонаж появляется в двадцати восьми романах Бальзака. Быстрый взлет Растиньяка из бедности к успеху в финансах и политике, а также его необычная семейная жизнь, перекликаются с судьбой Тьера. После смерти Тьера Гюстав Флобер написал об огромном стечении народа на его похоронах. «Эта поистине национальная демонстрация сильно меня поразила. Мне не нравился этот король буржуазии, но это неважно. По сравнению с окружавшими его людьми, он был гигантом, и к тому же обладал одним великим достоинством – патриотизмом. Никто не воплощал Францию лучше, чем он. Именно поэтому его смерть произвела такой эффект». Другой историк, Максим дю Камп, написал после похорон Тьера: «Безусловно, люди смеялись над его противоречиями, и при жизни он не избежал насмешек, но он продолжал пользоваться уважением, потому что страстно любил Францию. В дни процветания он мечтал о великой, сильной и уважаемой Франции, а когда Франция была сломлена под бременем несчастий, вызванных ее ошибками, он приложил сверхчеловеческие усилия, чтобы спасти ее и облегчить ее страдания. Это говорит в его пользу и должно заслужить ему снисхождение будущего». Историк Джордж Сентсбери дал следующую оценку Тьеру: «Его постоянная склонность разжигать агрессивный и шовинистический дух своей страны не основывалась на разумной оценке относительной мощи и интересов Франции и не раз приводила страну на грань великой катастрофы. В оппозиции, как при Людовике Филиппе, так и при империи, и даже в некоторой степени в последние четыре года его жизни, его худшие качества всегда были очевидны. Но, несмотря на все эти недостатки, он победил и сохранит место в, возможно, самом высоком, а безусловно, самом узком классе государственных деятелей: в классе тех, к кому их страна обращается в великое бедствие, кто проявил постоянство, мужество, преданность и умение в преодолении этого бедствия и был вознагражден успехом, насколько позволяла ситуация». После студенческих и рабочих волнений в Париже в мае 1968 года и во время президентства социалиста Франсуа Миттерана в 1980-х и 1990-х годах репутация Тьера достигла своего самого низкого уровня; новое правительство переименовало несколько парижских улиц, площадей и станций метро в честь революционных лидеров Парижской Коммуны, а левые историки обвиняли Тьера в недостатке внимания к социальным проблемам и особенно в подавлении Коммуны. В 1983 году историк Рене де Ла Круа де Кастрис подвел итог карьере Тьера следующим образом: «Тьер был по сути амбициозным человеком и эгоистом. Он никогда не думал ни о чем, кроме своей карьеры, и представлял себе достижение самых высоких вершин. Он хотел быть на вершине, что с самого начала естественно привело его к желанию однажды стать главой государства; мечта, которая долгое время была нереалистичной, поскольку существовала монархия или империя. Когда в 1848 году у него появился шанс попробовать, он посчитал более разумным поддержать Луи Наполеона. Так сложились обстоятельства, что он смог осуществить свою мечту в 1871 году, в возрасте семидесяти четырех лет, в возрасте, значительно превышающем среднюю продолжительность жизни того времени. В деятельности Тьера не было ни одного социального закона. В этом отношении он был истинным буржуа XIX века, нечувствительным к страданиям рабочего класса и не колеблясь открывать огонь по массам, когда была угроза общественному порядку. Ему принадлежит заслуга прекращения немецкой оккупации и возвращения к жизни униженной Франции. Но если он заслужил восхищение, то не вызвал особой симпатии. Тьер был не чем иным, как квинтэссенцией французской политики XIX века». Историк Пьер Гираль написал в 1986 году в книге «Адольф Тьер, или, О необходимости в политике»: «Он был основателем, Вашингтоном Франции, человеком, полным слабостей, но неоспоримым патриотом. Он изгнал пруссаков из Франции (в Франко-прусской войне). От Июльской революции, когда он основал журнал «Националь», до 1871 года, когда он защищал нацию от раскола, угрожавшего ее уничтожением, он был национальным лидером».

Contemporary judgements about the place of Thiers in history depended largely upon the politics of those doing the judging. The most virulent critic of Thiers was certainly Karl Marx, who had been forced to leave Paris when Thiers was head of the French government. In 1871 he described Thiers as follows: "Thiers, that monstrous gnome, has charmed the French bourgeoisie for almost half a century, because he is the most consummate intellectual expression of their own class corruption. Thiers was consistent only in his greed for wealth and his hatred of the men that produce it." Victor Hugo lavishly praised Thiers when Thiers supported him in gaining a seat in the Académie Française, but later, when a candidate backed by Thiers defeated Hugo for a seat in the Assembly, Hugo wrote: "I have always felt for that celebrated statesman, eminent orator, that mediocre writer, that man with a narrow and small heart, an undefinable sentiment of admiration, aversion and disdain." Nonetheless, Hugo, along with Léon Gambetta, led the procession of mourners at Thiers' funeral. Thiers achieved a place in French literature as the model for Eugène de Rastignac, one of the main characters in the La Comédie humaine of Honoré de Balzac. The character appears in twenty eight of Balzac's novels. Rastignac's rapid rise from poverty to success in finance and politics, and his unusual family life, parallel those of Thiers. Following the death of Thiers, Gustave Flaubert wrote about the massive crowds that appeared at his funeral. "This truly national demonstration greatly struck me. I did not like this king of the bourgeois, but it doesn't matter. Compared with the others who surrounded him, he was a giant, and in addition he had one great virtue; patriotism. No one better summed up France better than he did. That was the reason for the huge effect of his death." Another historian, Maxime du Camp wrote after Thiers' funeral: "Certainly people laughed at his contradictions, and during his lifetime he was not spared mockery, but he continued to be respected, because he passionately loved France. In times of good fortune, he dreamed of a France that was great, strong, and respected; and when France was bent under the weight of misfortune which its faults had brought upon it, he made a superhuman effort to save it and to make it less miserable. This pleads in his favor and should earn him the indulgence of the future. The historian George Saintsbury gave this assessment of Thiers: "His constant tendency to inflame the aggressive and chauvinistic spirit of his country was not based on any sound estimate of the relative power and interests of France, and led his country more than once to the verge of a great calamity. In opposition, both under Louis Philippe and under the empire, and even to some extent in the last four years of his life, his worst qualities were always evident. But with all these drawbacks he conquered and will retain a place in what is perhaps the highest, as it is certainly the smallest, class of statesmen: the class of those to whom their country has had recourse in a great disaster, who have shown in bringing her through that disaster with constancy, courage, devotion and skill and have been rewarded by as much success as the occasion permitted." After the student worker uprising in Paris of May 1968, and during the presidency of the socialist François Mitterrand in the 1980s and 1990s, Thiers' reputation reached a low point; the new government renamed several Paris streets, squares and metro station for the revolutionary leaders of the Paris Commune, while historians of the left blamed Thiers for lack of attention to social issues and especially for the suppression of the Commune. In 1983 the historian René de La Croix de Castries summarized the career of Thiers this way: "Thiers was essentially an ambitious man and an egoist. He never thought of anything except his own career, and he imagined reaching the highest level. He wanted to be at the top, which from the very beginning led him naturally to desire one day to be head of state; a dream that for a long time was not practical, because there was a monarchy or an empire. When he did have a chance to try in 1848, he thought it was more judicious to support Louis Napoleon. It was thus an extraordinary circumstance that he could actually achieve his dream in 1871, at the age of seventy four, an age which considerably passed the average life expectancy of that time The work of Thiers did not include a single social law. On this point, he was truly a bourgeois of the 19th century, insensible to the miseries of the working class and not hesitant to open fire on the masses when the public order was threatened. To him belongs the glory of having brought an end to the German occupation, and to have given to a humiliated France the desire to live again. But if he earned admiration, he did not inspire much sympathy. Thiers was nothing less than the summary of French politics in the 19th century." The historian Pierre Guiral wrote in: "Adolphe Thiers, ou, De la nécessite en politique" in 1986: "He was a founder, the Washington of France, a man full of weaknesses but an uncontested patriot. He expelled the Prussians from France (in the Franco Prussian War). From the July Revolution, when he founded the journal called "The National", to 1871, when he defended the nation against divisions which threatened to destroy it, he was national."

Наследие

Реконструированный отель Тьер на площади Сен-Жорж в Париже стал после его смерти штаб-квартирой Фонда Досне Тьер, который теперь является частью Института Франции. В нем находятся его библиотека, архив и коллекция личных вещей. Ознакомиться с ними можно, запросив разрешение у Института Франции. Дом также регулярно служит площадкой для концертов камерной музыки. Тьер руководил строительством гробницы Наполеона в Лес-Инвалиде, завершением колонны на площади Вандом и Триумфальной арки, обе из которых он освятил. Тьер также построил кольцо укреплений вокруг Парижа, известное как Стена Тьера, от которого сохранились отдельные фрагменты. Линия расположения стены сейчас соответствует границам Парижа. В 16-м округе Парижа в честь Тьера названа небольшая улица и площадь. Улицы и площади, названные в честь Тьера, есть в Бордо, Нанси, Туре, Фонтенбло, Мелуне, Медоне, Шомоне, Грайоне и его родном Экс-ан-Провансе, а также лицей Тьера в Марселе. Ранее в ряде французских городов, включая Нанси и Сен-Жермен-ан-Лайе, стояли статуи Тьера, но некоторые из них были демонтированы в 1970-х и 1980-х годах.