Бантустаны: Территории апартеида в Южной Африке

Введение

Территория, созданная режимом апартеида в Южной Африке

Бантустан (также известный как родина банту, черная родина, черное государство или просто родина) — это территория, которую администрация Национальной партии Южной Африки выделила для черного населения Южной Африки и Юго-Западной Африки (ныне Намибия) в рамках своей политики апартеида. Термин, впервые использованный в конце 1940-х годов, образован от слова «банту» (означающего «люди» в некоторых языках банту) и суффикса «стан» (означающего «земля» в персидском языке и некоторых языках, испытавших персидское влияние в Западной, Центральной, Южной Азии и Восточной Европе). Впоследствии некоторые критики политики родины правительства эпохи апартеида стали считать этот термин пренебрежительным. Правительство Претории создало десять бантустанов в Южной Африке и десять в соседней Юго-Западной Африке (тогда под управлением Южной Африки) с целью концентрации членов определенных этнических групп, что должно было сделать каждую из этих территорий этнически однородной и послужить основой для создания автономных национальных государств для различных черных этнических групп Южной Африки. В соответствии с Законом о гражданстве стран Банту 1970 года правительство лишило чернокожих южноафриканцев южноафриканского гражданства, лишив их немногих оставшихся политических и гражданских прав в Южной Африке и объявив их гражданами этих родин. Правительство Южной Африки объявило четыре южноафриканских бантустана независимыми — Транскей, Бофутасвана, Венда и Сискей (так называемые «государства ТБВК»), однако это объявление не было признано силами, выступавшими против апартеида в Южной Африке, или каким-либо международным правительством. Другим бантустанам (таким как Квазулу, Лебова и Кваква) была предоставлена «автономия», но «независимость» не была предоставлена. В Юго-Западной Африке Овамболанд, Каванголанд и Восточная Каприви были объявлены самоуправляемыми, а ряд других предполагаемых родин так и не получили автономии. Новая конституция фактически упразднила бантустаны с полным окончанием апартеида в Южной Африке в 1994 году.

A Bantustan (also known as a Bantu homeland, a black homeland, a black state or simply known as a homeland; ) was a territory that the National Party administration of South Africa set aside for black inhabitants of South Africa and South West Africa (now Namibia), as a part of its policy of apartheid. The term, first used in the late 1940s, was coined from Bantu (meaning "people" in some of the Bantu languages) and stan (a suffix meaning "land" in the Persian language and some Persian influenced languages of western, central, southern Asia and Eastern Europe). It subsequently came to be regarded as a disparaging term by some critics of the apartheid era government's homelands. The Pretoria government established ten Bantustans in South Africa, and ten in neighbouring South West Africa (then under South African administration), for the purpose of concentrating the members of designated ethnic groups, thus making each of those territories ethnically homogeneous as the basis for creating autonomous nation states for South Africa's different black ethnic groups. Under the Bantu Homelands Citizenship Act of 1970, the government stripped black South Africans of their South African citizenship, depriving them of their few remaining political and civil rights in South Africa, and declared them to be citizens of these homelands. The government of South Africa declared that four of the South African Bantustans were independent—Transkei, Bophuthatswana, Venda, and Ciskei (the so called "TBVC States"), but this declaration was never recognised by anti apartheid forces in South Africa or by any international government. Other Bantustans (like KwaZulu, Lebowa, and QwaQwa) were assigned "autonomy" but never granted "independence". In South West Africa, Ovamboland, Kavangoland, and East Caprivi were declared to be self governing, with a handful of other ostensible homelands never being given autonomy. A new constitution effectively abolished the Bantustans with the complete end of apartheid in South Africa in 1994.

Международное признание

Бантустаны в пределах Южной Африки классифицировались как "самоуправляющиеся" или "независимые". В теории, самоуправляющиеся бантустаны имели контроль над многими аспектами своего внутреннего функционирования, но еще не являлись суверенными государствами. Независимые бантустаны (Транскей, Бофутасвана, Венда и Цискеи; также известные как государства TBVC) предполагалось сделать полностью суверенными. Однако эти территории не пользовались особым вниманием со стороны колониальных и последующих правительств Южной Африки и оставались крайне неразвитыми. Это существенно ослабило способность этих государств к управлению и сделало их сильно зависимыми от правительства Южной Африки. На протяжении всего существования независимых бантустанов Южная Африка оставалась единственной страной, признавшей их независимость. Правительство Южной Африки активно добивалось их международного признания. В 1976 году, перед рассмотрением резолюции Палаты представителей США, призывающей президента не признавать Транскей, правительство Южной Африки интенсивно лоббировало законодателей с целью противодействия принятию законопроекта. Для независимых государств были созданы произвольные и непризнанные позывные радиолюбителей, операторы использовали их для отправки QSL-карточек, но Международный союз электросвязи так и не признал эти станции легитимными. Каждое государство TBVC признало другие независимые бантустаны, а Южная Африка продемонстрировала свою поддержку идеи суверенитета TBVC, построив посольства в столицах этих государств.

Жизнь в бантустанах

Бантустаны были в целом бедными, с ограниченным количеством местных рабочих мест. Однако некоторые возможности для продвижения по службе для чернокожих всё же существовали, а также были достигнуты определенные успехи в образовании и инфраструктуре. Четыре бантустана, получившие номинальную независимость (Транскей, Бофутасвана, Венда и Цискей), отменили всё законодательство об апартеиде. Законы в бантустанах отличались от законов собственно Южной Африки. Южноафриканская элита часто пользовалась этими различиями, например, строя крупные казино, такие как Sun City на территории Бофутасваны. Бофутасвана также располагала месторождениями платины и другими природными ресурсами, что делало её самым богатым из бантустанов. Однако существование этих «государств» обеспечивалось исключительно за счет масштабных субсидий от правительства Южной Африки; к примеру, к 1985 году в Транскее 85% доходов поступало в виде прямых денежных переводов из Претории. Правительства бантустанов неизменно были коррумпированы, и лишь небольшая часть богатств доходила до местного населения, которое вынуждено было искать работу в качестве «гастарбайтеров» в собственно Южной Африке. Миллионы людей работали в часто ужасающих условиях, месяцами находясь вдали от дома. С другой стороны, лишь 40% населения Бофутасваны работали за пределами «родной земли», поскольку бантустан смог создать промышленные зоны, такие как Зона 15 и Бабелеги. Бантустаны были крайне непопулярны среди городского чернокожего населения, многие из которых жили в нищете и трущобах. Их условия труда также часто были плохими, поскольку им отказывали в каких-либо значимых правах и защите в Южной Африке. Распределение людей по конкретным бантустанам часто было совершенно произвольным. Многие люди были приписаны к бантустанам, откуда они не происходили, а определение этнической принадлежности человека часто было произвольным, особенно для людей со смешанным происхождением. Лидеры бантустанов широко воспринимались как коллаборационисты с режимом апартеида, хотя некоторым удавалось завоевать поддержку населения. Большинство лидеров бантустанов занимали двойственную позицию в отношении независимости своих территорий: большинство относились к этому скептически, оставались осторожными и избегали окончательного решения, некоторые прямо отвергали независимость из-за неприятия политики «раздельного развития» и заявленной приверженности «борьбе с апартеидом изнутри системы», в то время как другие считали, что номинальная независимость может помочь укрепить их власть (даже в большей степени, чем статус, которым они пользовались как правители самоуправляемых бантустанов) и предоставить возможность построить общество, относительно свободное от расовой дискриминации. Лидеры бантустанов, несмотря на сотрудничество с режимом апартеида, время от времени критиковали расовую политику правительства Южной Африки и призывали к отмене или смягчению законов апартеида (большинство из которых были отменены в номинально независимых государствах). Различные планы федеративного устройства время от времени обсуждались как правительствами бантустанов, так и оппозиционными партиями в Южной Африке, а также в кругах правящей Национальной партии белых.

The Bantustans were generally poor, with few local employment opportunities. However, some opportunities did exist for advancement for blacks and some advances in education and infrastructure were made. The four Bantustans which attained nominal independence (Transkei, Bophuthatswana, Venda, and Ciskei) repealed all apartheid legislation. Laws in the Bantustans differed from those in South Africa proper. The South African elite often took advantage of these differences, for example by constructing large casinos, such as Sun City in the homeland of Bophuthatswana. Bophuthatswana also possessed deposits of platinum, and other natural resources, which made it the wealthiest of the Bantustans. However, the homelands were only kept afloat by massive subsidies from the South African government; for instance, by 1985 in Transkei, 85% of the homeland's income came from direct transfer payments from Pretoria. The Bantustans' governments were invariably corrupt and little wealth trickled down to the local populations, who were forced to seek employment as "guest workers" in South Africa proper. Millions of people had to work in often appalling conditions, away from their homes for months at a time. On the other hand, only 40% of Bophuthatswana's population worked outside the 'homeland' because the homeland was able to create industrial sites like Zone 15 and Babelegi. The homelands were extremely unpopular among the urban black population, many of whom lived in squalor in slum housing. Their working conditions were often equally poor, as they were denied any significant rights or protections in South Africa proper. The allocation of individuals to specific homelands was often quite arbitrary. Many individuals were assigned to homelands they did not originate from, and the designation of an individual as part of a particular ethnic group was often arbitrary, especially for individuals with mixed ancestry. Bantustan leaders were widely perceived as collaborators with the apartheid system, although some were successful in acquiring a following. Most homeland leaders had an ambivalent stance regarding the independence of their homelands: a majority was sceptical, remained cautious and avoided a definite decision, some outright rejected it due to their rejection of "separate development" and a professed commitment to "opposing apartheid from within the system", whilst others believed that nominal independence could serve to consolidate their power bases (to an even higher degree than the status they enjoyed as rulers of self governing homelands) and presented an opportunity to build a society relatively free from racial discrimination. The leaders of the Bantustans, despite their collaboration with the apartheid regime, occasionally criticized the South African government's racial policies and called for the repeal or softening of apartheid laws (most of which were repealed in nominally independent states). Various plans for a federal solution were at times mooted, both by the Bantustan governments and by opposition parties in South Africa as well as circles inside the white ruling National Party.

Позднее развитие

В январе 1985 года государственный президент П. В. Бота заявил, что чернокожие жители собственно Южной Африки больше не будут лишены южноафриканского гражданства в пользу гражданства бантустанов и что чернокожие граждане в независимых бантустанах могут повторно подать заявление на получение южноафриканского гражданства; Ф. В. де Клерк заявил от имени Национальной партии во время всеобщих выборов 1987 года, что «любые усилия остановить поток [чернокожих рабочих], направляющийся в городские районы, оказались безуспешными. Не стоит тешить себя иллюзиями. Экономика требует постоянного присутствия большинства чернокожих в городских районах. Они не могут оставаться в Южной Африке из года в год без политического представительства». В марте 1990 года де Клерк, сменивший Боту на посту государственного президента в 1989 году, объявил, что его правительство не будет предоставлять независимость каким-либо другим бантустанам. Однако эти заявления ни в коем случае не означали отказа от системы бантустанов в целом: целью режима апартеида во второй половине 1980-х годов было «модернизировать» организационную структуру апартеида, не меняя его основополагающих принципов (включая территории родных народов). Правительство было вынуждено признать постоянное присутствие чернокожих в городских районах, а также практическую неосуществимость до сих пор действовавших очень строгих форм «контроля за притоком» (заменив их более мягкими методами контроля), не говоря уже о невозможности полного переселения всех чернокожих на территории родных народов даже в долгосрочной перспективе. Оно надеялось «умиротворить» черное городское население, разработав различные планы по предоставлению им ограниченных прав на местном уровне (но не на высших уровнях власти). Кроме того, городские (и сельские) жилые районы оставались разделенными по расовому признаку в соответствии с Законом о групповых районах. Принцип «раздельного развития» оставался в силе, и режим апартеида продолжал рассматривать бантустаны как один из основных столпов своей политики в отношении черного населения. До 1990 года продолжались попытки убедить самоуправляемые территории родных народов добиваться независимости (например, Лебова, Газанкулу и Квазулу), а иногда правительства этих территорий (например, Квандебеле) сами выражали заинтересованность в получении независимости. В кругах правящей Национальной партии также рассматривалась возможность создания дополнительных номинально независимых образований в городских районах в форме «независимых» черных «городов-государств». Долгосрочным видением в то время было создание той или иной формы многорасовой «конфедерации южноафриканских государств» с общим гражданством, но разделенной на территории, определенные по расовому признаку. Были разработаны планы (лишь немногие из которых были реализованы) по созданию различных «совместных» институтов, которым были бы поручены взаимные консультации, обсуждения и ряд исполнительных функций в отношении «общих дел», общих для всех групп населения, при условии, что эти институты не представляли бы угрозы апартеиду и сохранению общего господства белых. Эта «конфедерация» включала бы так называемую «общую территорию», то есть основную часть территории Южной Африки за пределами территорий родных народов, под постоянным правлением белого меньшинства и с ограниченными договоренностями о разделе власти с сегрегированными группами населения цветных и индийского/азиатского происхождения, независимыми и самоуправляемыми территориями родных народов, а также возможными дополнительными черными образованиями в городских районах. С 1990 по 1994 год эти «конфедеративные» идеи в принципе все еще поддерживались значительной частью Национальной партии (и в различных формах также некоторыми партиями и группами белой либеральной оппозиции), но их явно выраженная расовая основа постепенно становилась менее выраженной в ходе переговоров о прекращении апартеида, и акцент сместился на обеспечение «прав меньшинств» (имея в виду прежде всего белое население в частности) после ожидаемой передачи власти черному большинству. Федералистские планы также получили поддержку со стороны некоторых правительств и партий территорий родных народов, в первую очередь Партии свободы Инкаты, которая была правящей партией Квазулу. Но поскольку Африканский национальный конгресс четко дал понять, что принципы «один человек – один голос» и унитарное государство не подлежат обсуждению, (конфедеративные) схемы в конечном итоге были отклонены. В связи с этим Партия свободы Инкаты пригрозила бойкотировать апрельские выборы 1994 года, положившие конец апартеиду, и приняла решение участвовать в них лишь в последнюю минуту после предоставления ей уступок, а также правящей Национальной партии и нескольким группам белой оппозиции. В период, предшествовавший выборам 1994 года, несколько лидеров независимых и самоуправляемых территорий родных народов (например, в Бопутатсване), не желавших отказываться от своей власти, яростно выступали против ликвидации бантустанов и, таким образом, получали поддержку со стороны правых белых партий, структур апартеида и радикальных проапартеидных групп, таких как Afrikaner Weerstandsbeweging.

In January 1985, State President P. W. Botha declared that blacks in South Africa proper would no longer be deprived of South African citizenship in favour of Bantustan citizenship and that black citizens within the independent Bantustans could reapply for South African citizenship; F. W. de Klerk stated on behalf of the National Party during the 1987 general election that "every effort to turn the tide [of black workers] streaming into the urban areas failed. It does not help to bluff ourselves about this. The economy demands the permanent presence of the majority of blacks in urban areas They cannot stay in South Africa year after year without political representation." In March 1990, de Klerk, who succeeded Botha as State President in 1989, announced that his government would not grant independence to any more Bantustans. These remarks were however by no means meant as a rejection of the Bantustan system in general: the goal of the apartheid regime during the second half of the 1980s was to "modernize" the organisational framework of apartheid while leaving its fundamental principles (including the homelands) unchanged. The government was forced to accept the permanent presence of blacks in urban areas as well as the practical unfeasibility of the hitherto very strict forms of "influx control" (replacing it by "softer" means of control), not to mention the impossibility of a total removal of all blacks to the homelands even in the long run. It was hoping to "pacify" the black urban population by developing various plans to confer upon them limited rights at the local level (but not the upper levels of government). Furthermore, the urban (and rural) residential areas remained segregated based on race in accordance with the Group Areas Act. "Separate development" as a principle remained in force, and the apartheid regime went on to rely on the Bantustans as one of the main pillars of its policy in dealing with the black population. Until 1990, attempts continued to urge self governing homelands to opt for independence (e. g. Lebowa, Gazankulu and KwaZulu) and on occasion the governments of self governing homelands (e. g. KwaNdebele) themselves expressed interest in obtaining eventual independence. It was also contemplated in circles of the ruling National Party to create additional nominally independent entities in the urban areas in the form of "independent" black "city states". The long term vision during this time was the creation of some form of a multi racial "confederation of South African states" with a common citizenship, but separated into racially defined areas. Plans were made (of which only very few were realised) for the development of different "joint" institutions charged with mutual consultation, deliberation and a number of executive functions in relation to "general affairs" common to all population groups, insofar as these institutions would pose no threat to apartheid and the preservation of overall white rule. This "confederation" would include the so called "common area"—meaning the bulk of South African territory outside of the homelands—under continued white minority rule and limited power sharing arrangements with the segregated Coloured and Indian/Asian population groups, the independent and self governing homelands as well as possible additional black entities in urban areas. From 1990 to 1994, these "confederational" ideas were in principle still entertained by large parts of the National Party (and in various forms also by certain parties and groups of the white liberal opposition), but their overtly race based foundations gradually became less pronounced in the course of the negotiations to end apartheid, and the focus shifted to securing "minority rights" (having in mind primarily the white population in particular) after an expected handover of power to the black majority. Federalist plans also met with support from some homeland governments and parties, most importantly the Inkatha Freedom Party, which was the ruling party of KwaZulu. But since especially the African National Congress made it clear that the principles of "one man one vote" and a unitary state were non negotiable, (con )federal schemes were eventually dropped. Because of this, the Inkatha Freedom Party threatened to boycott the April 1994 elections that ended apartheid and decided only in the last minute to participate in them after concessions had been made to them and as well as to the still ruling National Party and several white opposition groups. In the period leading up to the elections in 1994, several leaders in the independent and self governing homelands (e. g. in Boputhatswana), who did not wish to relinquish their power, vehemently opposed the dismantling of the Bantustans and, in doing so, received support from white far right parties, sections of the apartheid state apparatus and radical pro apartheid groups like the Afrikaner Weerstandsbeweging.

Роспуск

С концом режима апартеида в Южной Африке в 1994 году все бантустаны (как номинально независимые, так и самоуправляющиеся) были демонтированы, а их территории были вновь включены в состав Южно-Африканской Республики с 27 апреля 1994 года (день, когда вступила в силу Временная конституция, которая официально положила конец апартеиду, и начались первые демократические выборы) в соответствии с разделом 1 и Приложением 1 к Конституции Южно-Африканской Республики 1993 года ("Временная конституция"). Попытки достичь этого были возглавлены Африканским национальным конгрессом (АНК) как центральный элемент его программы реформ. Воссоединение в основном достигалось мирным путем, хотя было некоторое сопротивление со стороны местных элит, которые рисковали потерять возможности для богатства и политической власти, предоставляемые родиной. Особенно сложно было разобрать территории родных земель Бофутасваны и Цискеи. В марте 1994 года южноафриканским силам безопасности пришлось вмешаться в Цискее, чтобы разрешить политический кризис. С 1994 года большая часть страны была конституционно переделена на новые провинции. Тем не менее, многие лидеры бывших бантустанов или отечеств продолжали играть роль в южноафриканской политике после их упразднения. Некоторые создали собственные партии для участия в первых общенациональных выборах, а другие присоединились к АНК. Мангоссуту Бутелези был главным министром своей родины Квазулу с 1976 по 1994 год. В пост-апартеидной Южной Африке он занимал пост президента Партии свободы Инката и министра внутренних дел. Бантубонке Холомиса, который с 1987 года был генералом в родине Транскей, с 1997 года является президентом Объединенного демократического движения. Генерал Констанд Вильюен, африканер, служивший начальником Южноафриканских сил обороны, направил 1500 своих ополченцев для защиты Лукаса Мангопе и противодействия прекращению существования Бофутасваны как родины в 1994 году. Он основал Фронт Свободы в 1994 году. Лукас Мангопе, бывший вождь племени моцведа ба хурутше бу Маняне из народа тсвана и глава Бофутасваны, является президентом Объединенной христианско-демократической партии, фактически являющейся продолжением правящей партии родины. Оупа Гкозо, последний правитель Цискея, участвовал со своим Африканским демократическим движением в выборах 1994 года, но не добился успеха. Партия Дикванкветла, правившая Кваквой, по-прежнему является влиятельной силой в совете Малути а Фуфунг, где она является крупнейшей оппозиционной партией. Партия Ximoko, правившая Газанкулу, представлена в органах местного самоуправления в Гияни. Аналогичным образом, бывший главный министр Квандебеле Джордж Малангу и другие основали Прогрессивную партию Синдавоне, которая является одной из основных оппозиционных партий в местном муниципалитете Тэмбисиле Хани и местном муниципалитете доктора Дж. С. Морока (охватывающем территорию бывшей родины).

With the demise of the apartheid regime in South Africa in 1994, all Bantustans (both nominally independent and self governing) were dismantled and their territories reincorporated into the Republic of South Africa with effect from 27 April 1994 (the day on which the Interim Constitution, which formally ended apartheid, came into force and the first democratic elections began) in terms of section 1(2) and Schedule 1 of the Constitution of the Republic of South Africa, 1993 ("Interim Constitution"). The drive to achieve this was spearheaded by the African National Congress (ANC) as a central element of its programme of reform. Reincorporation was mostly achieved peacefully, although there was some resistance from the local elites, who stood to lose out on the opportunities for wealth and political power provided by the homelands. The dismantling of the homelands of Bophuthatswana and Ciskei was particularly difficult. In Ciskei, South African security forces had to intervene in March 1994 to defuse a political crisis. From 1994, most parts of the country were constitutionally redivided into new provinces. Nevertheless, many leaders of former Bantustans or Homelands have had a role in South African politics since their abolition. Some had entered their own parties into the first non racial election while others joined the ANC. Mangosuthu Buthelezi was chief minister of his KwaZulu homeland from 1976 until 1994. In post apartheid South Africa he has served as president of the Inkatha Freedom Party and Minister of Home Affairs. Bantubonke Holomisa, who was a general in the homeland of Transkei from 1987, has served as the president of the United Democratic Movement since 1997. General Constand Viljoen, an Afrikaner who served as chief of the South African Defence Force, sent 1,500 of his militiamen to protect Lucas Mangope and to contest the termination of Bophuthatswana as a homeland in 1994. He founded the Freedom Front in 1994. Lucas Mangope, former chief of the Motsweda Ba hurutshe Boo Manyane tribe of the Tswana and head of Bophuthatswana is president of the United Christian Democratic Party, effectively a continuation of the ruling party of the homeland. Oupa Gqozo, the last ruler of Ciskei, entered his African Democratic Movement in the 1994 elections but was unsuccessful. The Dikwankwetla Party, which ruled Qwaqwa, remains a force in the Maluti a Phofung council where it is the largest opposition party. The Ximoko Party, which ruled Gazankulu, has a presence in local government in Giyani. Similarly, the former KwaNdebele chief minister George Mahlangu and others formed the Sindawonye Progressive Party which is one of the major opposition parties in Thembisile Hani Local Municipality and Dr JS Moroka Local Municipality (encompassing the territory of the former homeland).

Бантустаны в Южной Африке

Родины перечислены ниже с указанием этнической группы, для которой каждая из них была предназначена. Четыре из них были номинально независимыми (так называемые государства TBVC – Транскей, Бофутасвана, Венда и Цискей). Остальные шесть имели ограниченное самоуправление.

Представительные органы

В июле 1980 года система была изменена на систему отдельных правительств ("представительные органы") как административные единицы второго уровня (ответственные за ряд вопросов, таких как землепользование, сельское хозяйство, образование до уровня подготовки учителей начальной школы, здравоохранение, социальное обеспечение и пенсии), основываясь исключительно на этнической принадлежности и больше не привязанные к географически определенным районам. Опираясь на институты, существовавшие с 1925 и 1962 годов соответственно, представительные органы были также учреждены для белого и цветного населения. Для народов Химба и Сан (в основном проживающих на территории их бывших родины Каоколенда и Бушманленда) такие представительные органы не были созданы. Эти этнические органы власти второго уровня были де-факто приостановлены в мае 1989 года, в начале перехода к независимости, и де-юре упразднены 21 марта 1990 года (в день обретения Намибией независимости) в соответствии с Графиком 8 Конституции Намибии. Бастеры безуспешно добивались сохранения автономного статуса Рехобота и Бастерленда, которые ранее пользовались автономией во времена немецкого правления. В бывшем бантустане Восточный Каприви в 1999 году лози-националисты предприняли неудачную попытку вооруженного восстания с целью обретения независимости от Намибии. Земли на территории бывших бантустанов перешли в собственность Намибии и сегодня называются "Общинными землями".

Использование в контексте, не связанном с Южной Африкой

Термин "бантустан" стал общеупотребительным для обозначения в неодобрительном смысле любой территории, где люди вынуждены жить без полноценных гражданских и политических прав. Этот термин используется по отношению как к предлагаемым районам на Западном берегу реки Иордан, предназначенным для палестинцев в рамках различных предложений США и Израиля по урегулированию израильско-палестинского конфликта, так и к существующим 165 "островам", которые впервые приобрели официальный статус в виде зон А и Б согласно Осло II соглашению 1995 года. Израильско-американские мирные планы, включая план Аллона, план Всемирной сионистской организации Дроблеса, план Менахема Бегина, план Бенджамина Нетаньяху "Аллон плюс", саммит в Кэмп-Дэвиде 2000 года и видение Шарона палестинского государства, предлагали территорию анклавного типа, как и более поздний мирный план Трампа. Это подвергается критике как "бантустанский сценарий".

Другие примеры

На Индийском субконтиненте сингальское правительство Шри-Ланки обвиняется в превращении тамильских районов в "бантустаны". Этот термин также используется для описания условий жизни далитов в Индии. В Юго-Восточной Европе увеличивающееся число небольших государств на Балканах, возникших после распада Югославии, стали называть "бантустанами". В Нигерии католический епископ Мэтью Хассан Кука назвал южный штат Кадуна "огромным бантустаном, возникшим из-за пренебрежения со стороны правительства". В Канаде и Соединенных Штатах индейские резервации и территории резервирования часто сравнивают с бантустанами из-за схожего характера систем расовой сегрегации в этих странах.