Операция «Анадырь»: Секретная миссия СССР на Кубу 1962 года

Введение

1962 Советская секретная операция периода холодной войны. Операция «Анадырь» (Анадырь) — кодовое название, использованное Советским Союзом для своей секретной операции 1962 года по развертыванию на Кубе баллистических ракет, бомбардировщиков средней дальности и дивизии механизированной пехоты с целью создания группировки войск, способной предотвратить вторжение на остров силами Соединенных Штатов. Планировалось развернуть около 60 000 военнослужащих для поддержки основной ракетной группировки, состоявшей из трех ракетных полков Р-12 и двух ракетных полков Р-14. Однако часть плана была сорвана после того, как Соединенные Штаты обнаружили его, что привело к Карибскому кризису.

Мотивация

Согласно мемуарам Никиты Хрущева, советского лидера того времени, он и его министр обороны Родион Малиновский гуляли по пляжу Черного моря в апреле 1962 года и обсуждали угрозу, исходящую от малого времени полета американских ракет "Юпитер", развернутых в Турции, которым требовалось около 10 минут, чтобы достичь территории Советского Союза. Одновременно обсуждалось и превосходство Запада в количестве боеголовок, когда идея размещения ракет на Кубе прочно закрепилась в сознании Хрущева как способ уравновесить сложившееся положение. Как выразился Хрущев, он рассматривал размещение советских ракет на Кубе как "посадить американцам в штаны одного из наших ежей".

Дипломатический обман

Советские власти использовали столь же широкий спектр дипломатических уловок, чтобы скрыть свою деятельность на Кубе. Хрущев отправился в турне по советским республикам в Центральной Азии на протяжении большей части операции «Анадырь». В это время он явно избегал любых враждебных упоминаний о Соединенных Штатах. Советский посол в Соединенных Штатах, Анатолий Добрынин, был ключевым инструментом в передаче дипломатических заверений о том, что на Кубу поставляется исключительно оборонительное вооружение. Например, 4 сентября 1962 года Добрынин лично попросил генерального прокурора Роберта Ф. Кеннеди сообщить президенту Кеннеди, что на Кубу не было доставлено ни баллистических ракет, ни другого наступательного оружия. Добрынин повторял сообщение, полученное от самого Хрущева. Позже он вновь отрицал присутствие советских ракет на Кубе. Еще одним источником дезинформации был офицер КГБ, работавший в советском посольстве, Георгий Болшаков. Болшаков регулярно встречался с Робертом Кеннеди, который считал его честным дипломатом и конфиденциальным каналом связи с Хрущевым. Роберт Кеннеди, казалось, лично доверял Болшакову, и президент Кеннеди стал полагаться на его информацию. На протяжении всей операции «Анадырь» Болшаков заверял братьев Кеннеди, что у Москвы нет намерений превратить Кубу в плацдарм для нанесения ударов. Он потерял их доверие лишь тогда, когда президенту были показаны фотографии, сделанные разведывательным самолетом Lockheed U-2, советских баллистических ракет на кубинской земле. Советские СМИ также распространяли дезинформацию среди общественности и мировых лидеров. 11 сентября Телеграфное агентство Советского Союза заявило, что СССР поставляет на Кубу исключительно оборонительное оружие для сдерживания американской агрессии и не нуждается в размещении наступательного оружия за пределами своей территории. «Правда», официальная газета Советской коммунистической партии, даже подвергла цензуре некоторые фрагменты речи кубинского лидера Фиделя Кастро, в которых намекалось на возможность нанесения Советским Союзом удара по Соединенным Штатам с Кубы. Кеннеди был не единственным президентом, которого пытались ввести в заблуждение советские власти. Они также предоставляли ложную информацию Коммунистической партии Кубы, преувеличивая американскую угрозу, чтобы убедить кубинских лидеров разрешить развертывание советского ядерного оружия на острове. Однако некоторые лица, не связанные с советской стороной, обладали достоверной информацией как об американской угрозе, так и о советских намерениях. КГБ развернул кампанию дезинформации в поддержку «Анадыря», которая включала в себя передачу частично или полностью правдивой информации кубинской эмигрантской общине в Майами, штат Флорида. Советские власти знали, что информация от кубинских организаций эмигрантов воспринимается американскими спецслужбами как крайне ненадежная. Они правильно предположили, что американцы будут игнорировать предупреждения общины, считая их ложью, которую кубинские эмигранты надеялись использовать для провокации американского вторжения на Кубу и свержения режима Кастро. Эта оценка горько запомнилась кубинской общине в изгнании в Соединенных Штатах. Кубинские эмигранты, особенно Комитет «Правда о Кубе», впоследствии осудили администрацию Кеннеди за то, что она не смогла распознать советскую деятельность на Кубе, несмотря на достоверные сообщения. Наконец, 14 октября американский разведывательный самолет U-2 сфотографировал советские баллистические ракеты на Кубе. Президент Кеннеди получил эти снимки через два дня. 23 октября шесть разведывательных самолетов Vought F-8 Crusader сделали более четкие снимки с меньшей высоты, предоставившие окончательное доказательство развертывания советского ядерного оружия. На следующее утро президент Кеннеди санкционировал блокаду, которая положила начало кризису.

The Soviets employed an equally extensive array of diplomatic ruses to disguise their activities in Cuba. Khrushchev embarked on a tour of the Soviet republics in Central Asia for much of the duration of Anadyr. During this time, he explicitly avoided all hostile references to the United States. The Soviet ambassador to the United States, Anatoly Dobrynin, was a primary instrument in transmitting diplomatic assurances that only defensive weaponry was being supplied to Cuba. On September 4, 1962, for instance, Dobrynin personally asked Attorney General Robert F. Kennedy to inform President Kennedy that no ballistic missiles or other offensive armaments had been transported to Cuba. Dobrynin was repeating a message from Khrushchev himself. Later, he would again deny the presence of Soviet missiles in Cuba. A KGB officer posted at the Soviet embassy, Georgi Bolshakov, was another source of disinformation. Bolshakov met regularly with Robert Kennedy, who believed him to be an honest diplomat and a discreet communications channel to Khrushchev. Robert Kennedy seemed to personally trust Bolshakov, and President Kennedy came to rely on his information. Throughout the duration of Operation Anadyr, Bolshakov assured the Kennedy brothers that Moscow had no aspirations of turning Cuba into a forward strike base. Bolshakov lost their trust only when the president was shown photographs, taken by a Lockheed U 2 surveillance aircraft, of Soviet ballistic missiles on Cuban soil. The Soviet media also disseminated misinformation to the public and the world's political leaders. On September 11, the Telegraph Agency of the Soviet Union claimed that the USSR was supplying exclusively defensive weaponry to Cuba to deter American aggression, and that it had no need to place offensive weapons outside of its own soil. Pravda, the official newspaper of the Soviet Communist Party, even censored elements of a speech made by Cuba's leader, Fidel Castro, that hinted at the Soviets' ability to strike the United States from Cuba. Kennedy was not the only president whom the Soviets attempted to deceive. They also fed false information to the Communist Party of Cuba, overstating the American threat to Cuba, to persuade Cuban leaders to allow Soviet nuclear weapons to be deployed to the island. Some non Soviets, however, were privy to accurate information regarding both the American threat and Soviet intentions. The KGB waged a deception campaign in support of Anadyr that involved feeding partially or even wholly correct information to the Cuban émigré community in Miami, Florida. The Soviets knew that information from Cuban exile organizations was perceived by the American intelligence services as highly unreliable. They assumed, correctly, that the Americans would discount warnings from the community as lies that the Cuban émigrés hoped would prompt an American invasion of Cuba and an overthrow of the Castro regime. This assessment was bitterly remembered by the Cuban exile community in the United States. Cuban expatriates, particularly the Truth About Cuba Committee, later condemned the Kennedy administration for its failure to perceive Soviet activities in Cuba despite accurate reports. Finally, on October 14, an American U 2 reconnaissance aircraft photographed Soviet ballistic missiles in Cuba. President Kennedy received the images two days later. On October 23, six Vought F 8 Crusader reconnaissance aircraft gathered clearer images from a lower altitude that provided definitive proof of the deployment of Soviet nuclear weapons. The following morning, President Kennedy authorized the blockade that began the actual crisis.

Операция Кама

Одной из частей операции «Анадырь» была операция «Кама» — план размещения семи советских подводных лодок с баллистическими ракетами в Мариэле (Куба), аналогично тому, как США размещали подводные лодки с баллистическими ракетами в Холи-Лохе (Шотландия). Операция началась 1 октября 1962 года с выхода в Карибское море четырех дизель-электрических торпедных подводных лодок для обеспечения прохода. Все четыре подводные лодки были проектом 641, известным на Западе как класс «Фоксрот». Это были лодки B-4 (известная как «Челябинский комсомолец»), B-36, B-59 и B-130. Операция «Кама» провалилась независимо от «Анадыря», ни одна из первоначально отправленных торпедных подводных лодок не достигла Кубы. Все четыре торпедные подводные лодки были обнаружены в Саргассовом море в ходе морской блокады Кубы и подверглись плотному преследованию американских эсминцев и противолодочных самолетов. (Экипажи некоторых эсминцев провоцировали советские подводные лодки, сбрасывая за борт ручные гранаты, демонстрируя возможность применения глубинных бомб в любой момент. У одной подводной лодки было повреждено рулевое управление, и её пришлось буксировать обратно в СССР.) В отчете о результатах операции, подготовленном штабом Северного флота СССР, обнаружение и преследование B-36 было приписано эсминцу Charles P. Cecil, а обнаружение и преследование B-59 — множеству эсминцев и самолётам, взлетавшим с авианосцев. Три из четырех подводных лодок были вынуждены всплыть под давлением кораблей ВМС США. B-4 была обнаружена противолодочными самолетами, но, в отличие от остальных, имела свежезаряженные аккумуляторные батареи, что позволило ей оставаться под водой до тех пор, пока она не уклонилась от преследования эсминцев. Все советские подводные лодки столкнулись с широким спектром неисправностей оборудования, включая проблемы с системами охлаждения и повреждения корпусов. В дневниковых записях Анатолия Петровича Андреева описывается постоянная дегидратация и обильное потоотделение при температуре от 37 °C до 57 °C, а также инфекционные высыпания, зафиксированные у 100% личного состава из-за недостатка воды для соблюдения гигиены. Бортовые морозильники не справлялись с объемом продуктов, что привело к порче значительной части продовольственных запасов подводных лодок. Некоторые из них частично всплывали в попытке облегчить эти проблемы, что увеличивало риск обнаружения. Операция «Кама» завершилась неудачей: три подводные лодки были вынуждены всплыть в пределах видимости американских кораблей, а четвертая смогла лишь избежать захвата.

One part of Operation Anadyr was Operation Kama, a plan to station seven Soviet ballistic missile submarines in Mariel, Cuba, much like the United States stations ballistic missile submarines in Holy Loch, Scotland. The operation began on October 1, 1962, with the departure of four diesel electric attack submarines to the Caribbean Sea to clear the way. All four submarines were Project 641 boats, known to NATO as the Foxtrot class. The boats were the B 4 (known as Chelyabinski Komsomolets), the B 36, the B 59, and the B 130. Kama failed independently of Anadyr, with none of the initially deployed attack submarines reaching Cuba. All four of the attack submarines were detected by the blockade of Cuba in the Sargasso Sea and followed closely by American destroyers and ASW aircraft. (Some of the destroyer crews harassed the Soviet submarines by dropping hand grenades overboard, making it clear that depth charges could follow at any time. One submarine had its rudder damaged and had to be towed back to the USSR.) The after action report prepared by the Soviet Union's Northern Fleet Headquarters attributed the detection and pursuit of B 36 to the destroyer Charles P. Cecil, and the detection and pursuit of B 59 to a multitude of destroyers and carrier launched planes. Three of the four submarines were forced to the surface by U. S. Navy ships. B 4 was detected by anti submarine aircraft, but, unlike the other submarines, it had freshly recharged accumulator batteries. Because of this, it was able to remain submerged until it had evaded the pursuing destroyers. All of the Soviet submarines experienced a wide range of equipment failures, with faulty cooling systems and damage to the ships themselves. Anatoly Petrovich Andreyev's diary entries describe constant dehydration and sweating in temperatures ranging from 37 °C to 57 °C , and infected rashes—due to lack of water for hygiene—were reported in 100% of personnel. The onboard freezers were overwhelmed, compromising much of the submarines' food supply. Some of them partially surfaced in an attempt to alleviate these problems, which increased the likelihood of detection. Operation Kama ended ignominiously, with three submarines forced to surface within visual range of American ships and the fourth unable to do anything beyond avoid capture.