Дело Creighton: Объективная предвидимость риска и уголовная ответственность за непредумышленное убийство.

Введение

R v Creighton, [1993] 3 S. C. R. 3 – это дело Верховного суда Канады, в котором Суд постановил, что для некоторых преступлений стандарт установления уголовной ответственности может быть снижен без нарушения Устава прав и свобод. Это дело стало заключительным в серии дел, начатой делом R. v. Tutton, касающихся применения объективного критерия для определения виновности (mens rea) при совершении уголовных преступлений.

Предыстория

Днем 27 октября 1989 года Марк Крейтон, Фрэнк Кэддеду и мисс Мартин употребили большое количество кокаина и алкоголя. Крейтон ввел себе и двум добровольно согласившимся компаньонам кокаин. Мартин немедленно начала испытывать судороги и перестала дышать. Попытки ее реанимировать оказались безуспешными. Кэддеду пытался вызвать службу 911, но угрозы Крейтона помешали ему это сделать. Они устранили следы отпечатков пальцев в доме, а затем покинули место происшествия. Кэддеду вернулся через несколько часов и вызвал полицию. Крейтону было предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве по пунктам 222(5)(a) и (b) Уголовного кодекса. Вопрос, рассматриваемый судом, заключался в том, соответствует ли применение нормы об убийстве по неосторожности (ст. 222) общему праву требованиям статьи 7 Хартии прав и свобод.

Мотивы суда

Большинство было написано судьей МакЛачлин (как она тогда именовалась) при согласии судей L'Heureux Dube, LaForest, Gonthier и Cory. Суд признал конституционным требование общего права о наличии умысла в виде "объективной предвидимости риска причинения телесных повреждений, не являющихся ни незначительными, ни временными, в контексте опасного действия". Незаконное действие должно быть объективно опасным, а отклонение от разумной осмотрительности – существенным. Большинство отвергло акцент судьи Ламера на "клейме" как на показателе необходимости наличия умысла. Сам факт того, что убийство по неосторожности имеет иное наименование, чем убийство умышленное, указывает на то, что оно должно рассматриваться как менее тягкое преступление. Это отражается и в наказании, которое не имеет минимального срока. Кроме того, это соответствует принципу, согласно которому умышленные преступления наказываются строже, чем неумышленные. Большинство также отвергло предположение о необходимости симметрии между всеми объективными элементами состава преступления и элементами вины. Симметрия потребовала бы наличия элемента вины в отношении последствий действия, а именно, чтобы обвиняемый мог предвидеть смерть. Это потребовало бы от судов отказаться от правила "тонкого черепа", которое уже было подтверждено в делах об убийстве (R. v. Smithers), и поэтому требовать симметрии во всех случаях было бы неразумно. Скорее, симметрия остается правилом с четкими исключениями и не может быть принципом фундаментальной справедливости. Было рассмотрено несколько соображений политического характера, которые подтвердили вывод большинства. Во-первых, для достижения эффекта сдерживания требуется более широкий стандарт. Он сообщает людям, что если они действуют опасным образом, даже если смерть не предвидится, они могут быть привлечены к ответственности за любую причиненную смерть. Во-вторых, более широкий стандарт соответствует чувству справедливости: агрессор должен принимать свою жертву такой, какая она есть. Уголовное право должно учитывать интересы жертвы и общества, когда жертва погибает. В-третьих, более широкий стандарт устраняет необходимость проводить различие между предвидимостью вреда или смерти, что потенциально может вызвать проблемы в будущем. Большинство критиковало предложенный судьей Ламером тест. Тест Ламера настолько персонализирует объективный тест, что он начинает напоминать субъективный. Разумный человек не должен наделяться "недостатками" и характеристиками обвиняемого. Политика и принципы требуют единого, унифицированного правового стандарта для таких преступлений. В теории уголовного права нет оснований полагать, что морально невиновные защищены путем изучения индивидуальных обстоятельств. Характеристики должны учитываться только в случаях недееспособности. Стандарт остается следующим: что сделал бы разумно осмотрительный человек при всех обстоятельствах. Следовательно, действия, представляющие большую угрозу или требующие большей квалификации, потребуют более высокого уровня осмотрительности. Лицо может не соответствовать этому стандарту, совершая действие, к которому оно не подготовлено, что приведет к виновной халатности, или квалифицированное лицо может по неосторожности не проявить особой осторожности, необходимой для данного действия. Большинство предлагает трехэтапный тест для определения состава преступления в случае убийства по неосторожности. Установите *actus reus*. Действие должно представлять собой существенное отклонение от стандарта разумной осмотрительности при всех обстоятельствах дела. Это включает в себя совершение действия опасным образом или совершение действия, которое по своей природе является опасным. Установите *mens rea*. Действие должно быть совершено при наличии объективной предвидимости вреда, которую можно сделать выводом из фактов. Стандарт – разумный человек в обстоятельствах обвиняемого. Установите дееспособность. Учитывая личные характеристики обвиняемого, был ли он способен осознавать риск, вытекающий из его поведения?

The majority was written by McLachlin J. (as she was then known) with L'Heureux Dube, LaForest, Gonthier, and Cory JJ. concurring. The Court found that the common law requirement for mens rea of manslaughter of "objective foreseeability of the risk of bodily harm which is neither trivial nor transitory, in the context of a dangerous act" to be constitutional. The unlawful act must be objectively dangerous and the unreasonableness must be a marked departure from the standard of care of a reasonable person. The majority dismissed Lamer's focus on "stigma" as indicator for the requirement of mens rea. The very fact that manslaughter is named differently from murder indicates that it is to be treated as less blameworthy. The punishment reflects this in that it has no minimum sentence. As well, this is in line with the principle that intentional crimes are to be punished more severely than unintentional crimes. The majority further dismissed the proposition that there must be symmetry between all the external elements of the offence and the fault elements. Symmetry would require that there be a fault element for the consequences of the act, namely, that the accused could foresee death. This would require the courts to abandon the thin skull rule which has already been affirmed in cases of homicide (R. v. Smithers), thus it would not be reasonable to require symmetry in all cases. Rather symmetry remains a rule with clear exceptions and cannot be a principle of fundamental justice. Several policy considerations were discussed which supported the majority's conclusion. First, a broader standard is required for deterrence. It tells people that if they act in a dangerous manner even where death is not foreseeable, they may be held liable for any deaths that are caused. Second, the broader standard accords with the sense of justice. An aggressor must take their victims as they find them. Criminal law must reflect the concerns of the victim and society when a victim is killed. Third, the broader standard removes the hassle of making distinctions between foreseeability of harm or death which could potentially cause problems in the future. The majority made a point of criticizing the test proposed by Lamer. Lamer's test personalizes the objective test to a point where it resembles a subjective test. The reasonable person should not be vested with the "frailties" and characteristics of the accused. Policy and principle demands a single, uniform legal standard for such offences. There is no support in criminal law theory that suggests that the morally innocent are protected through examination of individual circumstances. It is only in cases of incapacity that characteristics should be considered. The standard remains as to what a reasonably prudent person would have done in all the circumstances. Consequently, activities that pose a greater threat or require greater expertise will require a greater standard of care. A person may fail that standard by undertaking an act they are not qualified in resulting in culpable negligence, or a person who is qualified may negligently fail to exercise the special care required by the activity. The majority suggests a three step test for unlawful act manslaughter. Establish the actus reus. The activity must constitute a marked departure from the standard of care of a reasonable person in all circumstances of the case. This includes carrying out an act in a dangerous manner or carrying out an inherently dangerous act. Establish the mens rea. The activity must have been done while there was objective foresight of harm that can be inferred from the facts. The standard is that of the reasonable person in the circumstances of the accused. Establish capacity. Given the personal characteristics of the accused, were they capable of appreciating the risk flowing from their conduct?

Не согласен

Леймер Си Джей. (Сопинка, Якобуччи и Мейджор JJ. согласно результату большинства, но расходясь в обосновании) согласился с итогом большинства, но не с их доводами. Диссиденты полагали, что критерием для непредумышленного убийства должна быть "объективная предвидимость риска смерти", и что объективный стандарт должен учитывать особенности обвиняемого, его опыт и его индивидуальные "человеческие слабости". Леймер применил доктрину "клейма", разработанную им в деле R. v. Vaillancourt. Клеймо, связанное с непредумышленным убийством, меньше, чем при убийстве, но все же достаточно серьезно, чтобы требовать как минимум объективной предвидимости риска смерти. Преступления, основанные на незаконном действии, как правило, требуют симметрии. Нет смягчающих обстоятельств, указывающих на необходимость исключения. Таким образом, более широкий стандарт предвидения телесных повреждений не может быть использован, поскольку он асимметричен по отношению к последствиям. Леймер предлагает трехэтапный тест для определения состава непредумышленного убийства, совершенного в результате незаконного действия. 1. Установить наличие незаконного действия. Обвинение должно доказать, что обвиняемый совершил объективно опасное незаконное действие, то есть разумный человек мог бы предвидеть риск причинения вреда. (R. v. DeSousa). 2. Установить наличие mens rea основного преступления. 3. Установить предвидимость риска смерти. Необходимо доказать, что разумный человек, находясь в аналогичных обстоятельствах и обладая характеристиками обвиняемого, мог бы предвидеть, что данное действие создает риск смерти. Леймер подробно остановился на последнем этапе. Необходимо выяснить, обладал ли обвиняемый какими-либо специальными знаниями, связанными с его поведением, которые могли бы усилить его способность к предвидению. Или же обвиняемый не осознавал последствий, потому что не задумывался о них, либо из-за отсутствия способности к этому, вызванной его "человеческими слабостями"? Если да, то следует выяснить, осознал бы разумный человек в ситуации обвиняемого последствия незаконного действия. Ключ к данному анализу заключается в том, имел ли обвиняемый какой-либо контроль над своей "слабостью", которая лишила его возможности предвидеть риск. Именно контроль определяет степень моральной вины. Если человек способен действовать осмотрительно и не подвергать опасности жизнь других, он будет нести ответственность за бездействие. Человек должен быть морально и уголовно ответственным за свои действия, соответствующие его возможностям, чтобы не причинять вреда, даже непреднамеренного. Напротив, неспособность контролировать определенную слабость, которая привела к созданию риска, может служить моральным оправданием за возникновение этого риска.

Lamer C. J. (Sopinka, Iacobucci, and Major JJ. concurring) agreed with the majority's result, but differed in their reasons. The dissent was of the opinion that the standard for manslaughter should be "objective foreseeability of the risk of death", and that the objective standard should take into account the experiences of the accused and their particular "human frailties". Lamer applied his "stigma" doctrine that he developed in R. v. Vaillancourt. The stigma of manslaughter is less than murder but is nevertheless serious enough to require at least objective foreseeability of the risk of death. Crimes involving an underlying unlawful act generally require symmetry. There are no extenuating circumstances that suggest an exception should be made. Thus, a broader standard of foresight of bodily harm cannot be used as it is asymmetric to the consequences. Lamer suggests a three part test to approach unlawful act manslaughter. Establish unlawful act. The crown must show that the accused performed an unlawful act that was objectively dangerous. That is, a reasonable person would foresee the risk of harm. (R. v. DeSousa)
Establish mens rea of predicate offence. Establish foresight of risk of death. Must show that a reasonable person in the circumstances and possessing the characteristics of the accused would foresee the act creating a risk of death. Lamer went into great detail on this last step. It must be asked whether the accused had any special knowledge related to their conduct that would enhance their foresight. Alternatively, was the accused unaware because they did not turn their mind to the consequences or because they lacked capacity to do so due to their "human frailties"? If so, it must be asked whether, in the context of the accused, would a reasonable person have made themselves aware of the consequences of the unlawful act. The key to this analysis rests on whether the accused had any control over their "frailty" which rendered them unable to foresee the risk. It is the control that produces the moral culpability. if one is able to act prudently and not endanger the life of others, one will be held liable for failing to do so. One must be morally and criminally responsible to act according to his or her capacities not to inflict harm, even unintentional harm. By contrast, the inability to control a particular frailty which resulted in the creation of the risk may offer a moral excuse for having brought about that risk.