Введение

Гало-романский язык Швейцарии – специфический язык.

Романшский язык – гало-романский язык, на котором преимущественно говорят в швейцарском кантоне Граубюнден (Гризоны). Романшский язык признан национальным языком Швейцарии с 1938 года, а с 1996 года – официальным языком в переписке с гражданами, говорящими на романшском языке, наряду с немецким, французским и итальянским. Он также имеет официальный статус в кантоне Граубюнден наряду с немецким и итальянским языками и используется в качестве средства обучения в школах в романшскоязычных районах. Иногда лингвисты относят его к рето-романским языкам вместе с ладинским и фриульским языками, хотя это оспаривается. Романшский язык является одним из языков, произошедших от разговорной латыни Римской империи, которая к V веку н.э. вытеснила кельтские и ретийские языки, ранее распространенные в этом регионе. Романшский язык сохранил небольшое количество слов из этих языков. Романшский язык также подвергся сильному влиянию немецкого языка в плане словарного запаса и морфосинтаксиса. На протяжении веков язык постепенно отступал к своей нынешней территории, уступая место алеманнским и баварским диалектам в других регионах. Самые ранние письменные памятники, идентифицированные как романшские, датируются X или XI веком, однако значительные произведения появились лишь в XVI веке, когда начали развиваться несколько региональных письменных вариантов. В XIX веке территория распространения языка сократилась из-за индустриализации Швейцарии, но носители романшского языка пережили литературное возрождение и начали языковое движение, направленное на предотвращение упадка их языка. Согласно переписи населения Швейцарии 2000 года, 35 095 человек (из которых 27 038 проживают в кантоне Граубюнден) указали романшский язык как язык "наилучшего владения", а 61 815 – как язык, на котором они "регулярно говорят". В 2010 году Швейцария перешла на ежегодную систему оценки, использующую комбинацию муниципальных записей граждан и ограниченное количество опросов. В 2019 году 40 074 жителя Швейцарии основным языком считали романшский язык; в 2017 году 28 698 жителей кантона Граубюнден (14,7% населения) использовали его как основной язык. Романшский язык делится на пять различных региональных диалектных групп (сурсильванский, валладерский, путерский, сурмиранский и суцильванский), каждая из которых имеет свой стандартизированный письменный язык. Кроме того, в 1982 году был введен общерегиональный вариант под названием Rumantsch Grischun, который вызывает споры среди носителей романшского языка.

Диалекты

Романшский язык включает в себя группу близкородственных диалектов, которые чаще всего делятся на пять различных разновидностей, каждая из которых имеет стандартизированную форму. Эти региональные стандарты называются идиомами в романшском языке, чтобы отличать их от местных разговорных языков, которые называются диалектами. Эти диалекты образуют диалектный континуум без четких границ. Исторически это была единая языковая область, но эта преемственность была нарушена распространением немецкого языка, в результате чего романшский язык теперь географически разделен как минимум на две несмежные части. Сурсильванский (Sursilvan: ; происходит от названия региона Сурсельва, которое, в свою очередь, происходит от sur «выше» и selva «лес») – распространен в долине Вордеррайн (Sursilvan: Rein Anteriur), включая Лумнестию, Фопу и Кади. Это наиболее распространенная разновидность, на которой говорит 17 897 человек, или 54,8% населения в пределах своего исторического региона (включая Имбоден/Плаун, где пишется сурсильванский, но говорят на сутсильванском, за исключением говорящих на сурсильванском в Флимсе/Флеме), указавших романшский язык как язык, на котором они обычно говорят, в швейцарской переписи населения 2000 года. Сутсильванский (Sutsilvan, Rumantsch Grischun: sutsilvan; Vallader: suotsilvan; Putèr: suotsilvaun; происходит от sut «ниже» и selva «лес») – распространен в долине Хинтеррайн (Sutsilvan: Ragn Posteriur), включая Шамс/Шонс, Домлешг/Тумлеастга и Хайнценберг/Мантонья. В Имбодене/Плауне, за исключением говорящих на сурсильванском в Флимсе/Флеме, говорят на сутсильванском, но пишут на сурсильванском. Сутсильванский – наименее распространенная разновидность романшского языка, на которой говорит 1111 человек, или 15,4% населения в его исторической области (за исключением Имбодена/Плауна), указавших романшский язык как язык, на котором они обычно говорят. Он практически исчез на большей части своей исторической территории с начала XX века. Сурмиранский (Surmiran: surmiran; происходит от sur «выше» и meir «стена») – распространен в долинах Гелгия и Альбула/Альвра, включая Сурсес и Сутсес. В переписи населения 2000 года 3038 человек в исторически сурмиранской области письма (44%) указали романшский язык как язык, на котором они обычно говорят. Путерский (Romansh: Putèr; вероятно, первоначально прозвище, происходящее от put «каша», означающее «едоки каши») – распространен в Верхнем Энгадине (Putèr и Vallader: Engiadin'Ota), а также в деревне Брайль в Зернезе, где, однако, пишут на валладерском. В переписи населения 2000 года 5497 человек, или 30% населения Верхнего Энгадина и Бергюн-Филисура (где пишется путерский, но говорят на диалекте, не относящемся к путерскому), указали романшский язык как язык, на котором они обычно говорят. Валладерский (Vallader: ; происходит от val «долина») – распространен в Нижнем Энгадине (Vallader и Putèr: Engiadina Bassa), за исключением говорящих на путерском в Брайле, где, тем не менее, пишут на валладерском, и в Валь-Мюстайре. Это второй по распространенности вариант романшского языка, на котором говорит 6448 человек в Нижнем Энгадине и Валь-Мюстайре (79,2%), указавших романшский язык как язык, на котором они обычно говорят, в переписи населения 2000 года. Помимо этих пяти основных диалектов, часто выделяют два дополнительных варианта. Один из них – диалект Валь-Мюстайра, который тесно связан с валладерским, но часто отдельно называется Яуэр (Romansh: jauer; происходит от личного местоимения jau «я», то есть «говорящие яу»). Менее часто выделяется диалект Туджеч и Валь-Медель, который заметно отличается от сурсильванского и называется Туатчин. Кроме того, в 1982 году была введена стандартизированная разновидность Руманш Грищун, предназначенная для общерегионального использования. Диалект Валь-Брегалья обычно считается разновидностью ломбардского языка, и говорящие на нем используют итальянский язык в качестве письменного языка, хотя диалект имеет много общих черт с соседним путерским диалектом романшского языка. Поскольку эти разновидности образуют континуум с небольшими переходами от каждой деревни к следующей, не существует прямой внутренней группировки романшских диалектов. Романшскую языковую область лучше всего описать как состоящую из двух широко расходящихся разновидностей: сурсильванского на западе и диалектов Энгадина на востоке, при этом сутсильванский и сурмиранский образуют переходную зону между ними. Энгадинские разновидности путерский и валладерский часто упоминаются как один специфический вариант, известный как ладинский (Ladin, Sursilvan, Surmiran и Rumantsch Grischun: ; Sutsilvan: ladegn), который не следует путать с близкородственным языком в итальянских Доломитовых горах, также известным как ладинский. Сутсильванский и Сурмиранский иногда объединяются в группу как Центральный романшский (rm. Grischun central), а затем группируются вместе с Сурсильванским как «Рейнский романшский» (на немецком языке, «Rheinischromanisch»). Одной из особенностей, отличающих рейнские разновидности от ладинского, является сохранение округленных передних гласных и (пишется ü и ö) в ладинском, которые в других диалектах стали неокругленными, например, в ладинском , Сурсильванском , Сурмиранском meir «стена» или ладинском к Рейнскому . Другая особенность – развитие латинского CT, которое в рейнских разновидностях превратилось в /tɕ/, как в détg «сказал» или fatg «сделал», а в ладинском – в /t/ (dit и fat). Однако особенностью, отличающей сурсильванский от центрального романшского, является степень палатализации латинского /k/ перед /a/, которая редко встречается в сурсильванском, но распространена в других разновидностях.

Диалекты романшского языка не всегда взаимопонятны. Говорящие на сурсильванском и ладинском, в частности, обычно не могут понимать друг друга изначально. Поскольку говорящие обычно идентифицируют себя в первую очередь со своим региональным диалектом, многие не прилагают усилий, чтобы попытаться понять незнакомые диалекты, и предпочитают говорить на швейцарском немецком с говорящими на других разновидностях. Общая романшская идентичность не распространена за пределами интеллектуальных кругов, хотя это меняется среди молодого поколения.

Истоки и развитие до современности

Романшский язык происходит от разговорной латыни, принесенной в регион римскими солдатами, торговцами и чиновниками после завоевания римлянами территории современной области Гризоны в 15 году до н.э. До этого местные жители говорили на кельтских и ретийских языках, причем ретийский, по всей видимости, был распространен преимущественно в долине Нижнего Энгадина. Следы этих языков сохранились главным образом в топонимах, включая названия деревень, такие как Цхлин, Скуол, Савогнин, Глион, Брейль/Бригельс, Бриенц/Бринзаулс, Пуртенца и Трун. Кроме того, в романшском языке сохранилось небольшое количество долатинских слов, в основном обозначающих животных, растения и геологические образования, уникальные для Альп, например, *camutsch* – «серна» и *grava* – «осыпь». Неизвестно, насколько быстро происходила романизация кельтских и ретийских жителей после завоевания Ретии. Некоторые лингвисты предполагают, что регион быстро романизировался после римского завоевания, в то время как другие считают, что этот процесс завершился лишь в IV или V веке, когда более романизированные кельты с севера бежали на юг, чтобы избежать вторжений германских племен. К V–VI векам этот процесс завершился, а доримские языки вымерли, когда Ретия стала частью Остроготского королевства. Около 537 года н.э. остготы передали провинцию Ретия Прима Франкской империи, которая продолжала иметь местных правителей, управляющих так называемым Герцогством Чур. Однако после смерти последнего правителя из рода Викторидов, епископа Телло, около 765 года н.э., Карл Великий назначил германского герцога для управления регионом. Кроме того, в 843 году Римско-католическая церковь (до раскола) перевела епархию Чура из Миланской архиепископии в Майнцскую епархию. В совокупности это привело к культурной переориентации на немецкоязычный север, особенно учитывая, что правящая элита теперь почти полностью состояла из носителей немецкого языка. В то время романшский язык был распространен на гораздо большей территории, простираясь на север в современные кантоны Гларус и Санкт-Галлен, до Вальнзее на северо-западе и Рюти и долины Альпийского Рейна на северо-востоке. На востоке романшским языком говорили в некоторых частях современной Форарльберга, а также в некоторых частях Тироля. Северные районы, известные как Нижняя Ретия, к XII веку перешли на немецкий язык, а к XV веку долина Рейна в Санкт-Галлене и районы вокруг Вальнзее полностью стали немецкоязычными. Этот языковой сдвиг был долгим и постепенным процессом: крупные центральные города первыми перешли на немецкий язык, в то время как более периферийные районы вокруг них дольше сохраняли романшский язык. Переход на немецкий язык был обусловлен, в частности, влиянием местных немецкоязычных элит и немецкоязычных иммигрантов с севера, при этом низшие и сельские классы дольше сохраняли романшский язык. Кроме того, начиная с 1270 года, немецкоязычные вальзеры начали селиться в малонаселенных или необитаемых районах в романскоязычном ядре. Вальзеры иногда расширяли свое присутствие в романскоязычные районы из своих первоначальных поселений, которые затем часто становились немецкоязычными, например, Давос, Шанфигг, Праттигау, Шамс и Валендас, которые к XIV веку стали немецкоязычными. В редких случаях эти поселения в конечном итоге ассимилировались со своими романскоязычными соседями, например, Оберхальбштайн, Медель и Туйетш в регионе Сурсельва. Германизация Чура имела важные долгосрочные последствия. Хотя город давно перестал быть культурным центром романшского языка, разговорный язык столицы епархии Чура оставался романшским до XV века. После пожара в 1465 году, который практически уничтожил город, многие немецкоязычные ремесленники, вызванные для помощи в восстановлении, поселились там, в результате чего немецкий язык стал языком большинства. В хронике, написанной в 1571–72 годах, Дюрих Чиампель упоминает, что романшский язык все еще использовался в Чуре примерно сто лет назад, но с тех пор быстро уступил место немецкому языку и теперь не пользовался особым уважением у жителей города. Многие лингвисты считают потерю Чура как немецкоязычного города решающим событием. Например, по мнению Сильвии Освальд, это произошло именно в то время, когда введение книгопечатания могло привести к принятию романшского диалекта столицы в качестве общего письменного языка для всех носителей романшского языка. Однако другие лингвисты, такие как Яхен Курдин Аркинт, скептически относятся к этой точке зрения и предполагают, что различные романскоязычные регионы все равно разработали бы свои собственные письменные нормы. Вместо этого в XVI веке начали появляться различные региональные письменные варианты романшского языка. Джан Траверс написал первое сохранившееся произведение на романшском языке, *Chianzun dalla guerra dagl Chiaste da Müs*, на путерском диалекте. Эта эпическая поэма, написанная в 1527 году, описывает первую Мусскую войну, в которой сам Траверс принимал участие. Траверс также перевел на романшский язык многочисленные библейские пьесы, хотя сохранились только их названия. Другой ранний писатель, Джакем Бифрун, также писавший на путерском диалекте, написал первую напечатанную книгу на романшском языке – катехизис, опубликованный в 1552 году. В 1560 году он опубликовал перевод Нового Завета: *L'g Nuof Sainc Testamaint da nos Signer Jesu Christ*. Два года спустя, в 1562 году, другой писатель из Энгадина, Дюрих Чиампель, опубликовал *Cudesch da Psalms* – сборник церковных песен на валладерском диалекте. Эти ранние работы обычно хорошо написаны и показывают, что авторы располагали большим словарным запасом романшского языка, вопреки тому, что можно было бы ожидать от первых письменных произведений на этом языке. Благодаря этому лингвист Рикарда Ливер предполагает, что эти письменные работы опирались на более раннюю, предшествующую литературе традицию использования романшского языка в административных и юридических ситуациях, свидетельств о которой не сохранилось. В своих предисловиях авторы часто упоминают новизну написания на романшском языке и обсуждают, по-видимому, распространенное предрассудки, что романшский язык нельзя писать. Первые произведения на сурсильванском и сутсильванском диалектах появляются в XVII веке. Как и в Энгадине, эти ранние работы обычно были посвящены религиозным темам, в частности борьбе между протестантами и контрреформаторами. Даниэль Бонифачи создал первое сохранившееся произведение в этой категории – катехизис *Curt mussameint dels principals punctgs della Christianevla Religiun*, опубликованный в 1601 году на сутсильванском диалекте. Второе издание, опубликованное в 1615 году, ближе к сурсильванскому, однако, и произведения на сутсильванском диалекте не появляются вновь до XX века. В 1611 году Стефан Габриэль опубликовал *Igl Vêr Sulaz da pievel giuvan* («Истинные радости юношей»), серию религиозных наставлений для протестантской молодежи. Четыре года спустя, в 1615 году, в ответ был опубликован католический катехизис *Curt Mussament*, написанный Джоном Антонио Кальвенцано. Первый перевод Нового Завета на сурсильванский язык был опубликован в 1648 году сыном Стефана Габриэля, Лучи Габриэлем. Первый полный перевод Библии, *Bibla da Cuera*, был опубликован между 1717 и 1719 годами. Таким образом, сурсильванский диалект имел два отдельных письменных варианта: один, используемый протестантами, с культурным центром вокруг Иланца, и католический вариант с аббатством Дисентис в качестве центра. Энгадинский диалект также был написан в двух вариантах: путерский в Верхней долине и валладерский в Нижней долине. В сутсильванских районах либо использовался протестантский вариант сурсильванского языка, либо просто немецкий язык в качестве основного письменного языка. Регион Сурмиран начал разрабатывать свой собственный вариант в начале XVIII века, катехизис был опубликован в 1703 году, хотя католический вариант сурсильванского языка или путерский язык чаще использовались там до XX века. В XVI веке языковая граница между романшским и немецким языками в значительной степени стабилизировалась и оставалась практически неизменной до конца XIX века. За этот период только изолированные районы стали немецкоязычными, в основном…

Руманч Грищун

Ранние попытки создать единый письменный язык для романшского включают в себя Romonsch fusionau Джиона Антонио Бюлера в 1867 году и Interrumantsch Лезы Уффера в 1958 году. Ни один из них не смог получить значительной поддержки, и их создатели в основном оставались единственными, кто активно их использовал. В то же время, движение за романшский язык стремилось продвигать различные региональные варианты, одновременно способствуя постепенной сходимости пяти вариантов, называемых "avischinaziun". Однако в 1982 году тогдашний секретарь Lia Rumantscha, социолингвист, запустил проект по разработке общерегионального варианта. Лингвист Хайнрих Шмид представил Lia Rumantscha в том же году правила и директивы для этого стандартного языка под названием Rumantsch Grischun (Rumantsch Grischun: rumantsch grischun). Подход Шмида заключался в создании языка, максимально приемлемого для носителей различных диалектов, путем выбора форм, встречающихся в большинстве из трех наиболее сильных вариантов: Сурсильван, Валладер и Сурмиран (у Путера больше носителей, чем у Сурмирана, но на нем говорит меньший процент населения в его регионе). Разработку нового стандарта поддержал Швейцарский национальный фонд и осуществила команда молодых лингвистов-романцев под руководством Жоржа Дармса и Анны Алисы Дацци Гросс. Затем Lia Rumantscha начала представлять Rumantsch Grischun общественности, объявив, что он будет в основном внедрен в областях, где использовался только немецкий язык, таких как официальные формы и документы, рекламные щиты и объявления. В 1984 году собрание делегатов головной организации Lia Rumantscha решило использовать новый стандартный язык при обращении ко всем романшскоязычным районам Граубюндена. С самого начала внедрение Rumantsch Grischun осуществлялось только на основании решения отдельных учреждений. В 1986 году федеральная администрация начала использовать Rumantsch Grischun для отдельных текстов. Однако в том же году несколько влиятельных фигур начали критиковать введение Rumantsch Grischun. Донат Кадруви, в то время президент кантонального правительства, утверждал, что Lia Rumantscha пытается навязать этот вопрос. Романшский писатель Тео Кандинас также призвал к публичным дебатам по этому вопросу, назвав Rumantsch Grischun "чумой" и "смертельным ударом" по романшскому языку, а его введение – "Романской Кристальной ночью", тем самым запустив крайне эмоциональные и ожесточенные дебаты, которые продолжались несколько лет. В следующем году Кандинас опубликовал еще одну статью под названием Rubadurs Garmadis, в которой он сравнил сторонников Rumantsch Grischun с нацистскими головорезами, совершающими набег на романшскую деревню и оскверняющими, разрушающими и сжигающими романшское культурное наследие. Сторонники ответили, назвав оппонентов небольшой группой архаичных и узколобых сурсильванцев и политиков из Христианско-демократической народной партии. Дебаты характеризовались активным использованием метафор, противники описывали Rumantsch Grischun как "ребенок из пробирки" или "кастрированный язык". Они утверждали, что это искусственное и бесплодное творение, лишенное сердца и души, в отличие от традиционных диалектов. С другой стороны, сторонники призывали романшский народ взращивать "новорожденного", чтобы он мог расти, а романшский писатель Урсицин Дерунгс назвал Rumantsch Grischun "лунгатг-девичьим", "девственным языком", который теперь нужно было соблазнить и превратить в цветущую женщину. Противостояние Rumantsch Grischun также стало очевидным в ходе переписи населения в Швейцарии в 1990 году, когда некоторые муниципалитеты отказались распространять анкеты на Rumantsch Grischun, запросив немецкую версию вместо этого. После опроса общественного мнения романшского населения по этому вопросу правительство Граубюндена решило в 1996 году, что Rumantsch Grischun будет использоваться при обращении ко всем носителям романшского языка, но региональные варианты могут продолжать использоваться при обращении к отдельному региону или муниципалитету. В школах Rumantsch Grischun не должен был заменять региональные диалекты, а только изучаться пассивно. Компромисс был в основном принят обеими сторонами. В 1999 году была выпущена рекомендация, известная как "концепция Холтингера", в которой предлагалось, чтобы региональные варианты оставались основой романшских школ, а Rumantsch Grischun вводился в средней и старшей школе. Правительство Граубюндена затем предприняло шаги по укреплению роли Rumantsch Grischun как официального языка. Поскольку кантональная конституция явно называла Сурсильван и Энгадинский как языки для голосования, был запущен референдум о внесении изменений в соответствующую статью. На референдуме, состоявшемся 10 июня 2001 года, 65% проголосовали за то, чтобы назвать Rumantsch Grischun единственным официальным романшским вариантом кантона. Противники Rumantsch Grischun, такие как Рената Корай и Маттиас Грюнерт, однако утверждают, что если бы учитывались только муниципалитеты с не менее чем 30% романшского населения, референдум был бы отклонен 51%, а с еще большим перевесом, если бы учитывались только муниципалитеты с не менее чем 50% романшского населения. Таким образом, они интерпретируют результаты как то, что романшское меньшинство было переголосовано немецкоязычным большинством кантона. Значительное изменение политики произошло в 2003 году, когда кантональное правительство предложило ряд сокращений расходов, включая предложение о том, что новые учебные материалы на романшском языке будут издаваться только на Rumantsch Grischun с 2006 года, что логически приведет к отмене региональных вариантов как языков обучения. Кантональный парламент принял эту меру в августе 2003 года, даже перенеся срок на 2005 год. Это решение вызвало сильную оппозицию, особенно в Энгадине, где учителя собрали более 4300 подписей против этой меры, за которыми последовала вторая петиция, подписанная около 180 романшских писателей и деятелей культуры, включая многих, кто поддерживал Rumantsch Grischun, но выступал против его введения в качестве языка обучения. Противники утверждали, что романшская культура и идентичность передаются через региональные варианты, а не через Rumantsch Grischun, и что Rumantsch Grischun будет ослаблять, а не укреплять романшский язык, возможно, приведя к переходу в немецкоязычные школы и быстрому германизации романшских районов. Кантональное правительство, однако, отказалось снова обсуждать этот вопрос, вместо этого приняв в декабре 2004 года трехэтапный план по введению Rumantsch Grischun в качестве языка обучения, предоставив муниципалитетам возможность самим решать, когда им переходить на него. Решение не публиковать новые учебные материалы на региональных вариантах не было отменено, что поднимало вопрос о том, что произойдет в тех муниципалитетах, которые вообще откажутся внедрять Rumantsch Grischun, поскольку язык обучения определяется самими муниципалитетами в Граубюндене. Учителя Энгадина были особенно возмущены этим решением, в то время как учителя Сурмеи были в основном удовлетворены. Мало мнений было услышано из Сурсельвы, что интерпретировалось либо как поддержка, либо как смирение, в зависимости от точки зрения наблюдателя. В 2007–2008 годах 23 так называемых "пионерских муниципалитета" (Lantsch/Lenz, Brienz/Brinzauls, Tiefencastel, Alvaschein, Mon, Stierva, Salouf, Cunter, Riom Parsonz, Savognin, Tinizong Rona, Mulegns, Sur, Marmorera, Falera, Laax, Trin, Müstair, Santa Maria Val Müstair, Valchava, Fuldera, Tschierv и Lü) ввели Rumantsch Grischun в качестве языка обучения в 1-м классе, за которыми последовало еще 11 (Ilanz, Schnaus, Flond, Schluein, Pitasch, Riein, Sevgein, Castrisch, Surcuolm, Luven и Duvin) в следующем году и еще 6 (Sagogn, Rueun, Siat, Pigniu, Waltensburg/Vuorz и Andiast) в 2009–2010 годах. Однако другие муниципалитеты, включая всю долину Энгадина и большую часть Сурсельвы, продолжали использовать свои региональные варианты. Кантональное правительство стремилось ввести Rumantsch Grischun как…

Официальный статус в Швейцарии и языковая политика

В Швейцарии использование официальных языков регулируется "территориальным принципом": кантональное законодательство определяет, какой из четырех национальных языков имеет официальный статус на какой части территории. Только федеральная администрация официально является четырехъязычной. Романшский язык является официальным языком на федеральном уровне, одним из трех официальных языков кантона Граубюнден, и используется в качестве рабочего языка в различных округах и многочисленных муниципалитетах в пределах кантона.

Официальный статус на федеральном уровне

Первая конституция Швейцарии 1848 года, равно как и последующая редакция 1872 года, не упоминала романшский язык, который в то время не являлся рабочим языком кантона Граубюнден. Федеральное правительство финансировало перевод конституции на два варианта романшского языка – сурсильванский и валладерский – в 1872 году, однако отметило, что эти переводы не имеют юридической силы. Романшский язык стал национальным языком Швейцарии в 1938 году после проведения референдума. При этом было проведено различие между «национальными языками» и «официальными языками». Статус национального языка носил преимущественно символический характер, в то время как официальные языки должны были использоваться в официальных документах – такой статус был закреплен за немецким, французским и итальянским языками. Признание романшского языка четвертым национальным языком следует рассматривать в контексте «духовной обороны», предшествовавшей Второй мировой войне, целью которой было подчеркнуть особый статус Швейцарии как многонациональной страны. Кроме того, это должно было дискредитировать попытки итальянских националистов представить романшский язык как диалект итальянского и заявить права на части Граубюндена. Движение за романшский язык, возглавляемое Лией Руманча, в основном было удовлетворено статусом национального, но не официального языка. Их целью на тот момент было обеспечение символического «права на проживание» для романшского языка, а не его фактическое использование в официальных документах. Однако этот статус имел и недостатки. Например, официальные реестры имен и прав собственности должны были вестись на немецком, французском или итальянском языках. Это означало, что родители, говорящие на романшском языке, часто были вынуждены регистрировать своих детей под немецкими или итальянскими вариантами их романшских имен. Еще в 1984 году кантону Граубюнден было предписано не вносить записи в свой корпоративный реестр на романшском языке. Швейцарский национальный банк впервые планировал включить романшский язык на свои банкноты в 1956 году, при выпуске новой серии. Из-за разногласий внутри Лии Руманча относительно того, должна ли быть использована сурсильванская версия «Banca nazionala svizra» или валладерская версия «Banca naziunala svizzra», на купюрах в конечном итоге дважды была представлена итальянская версия, наряду с французской и немецкой. При выпуске новой серии банкнот в 1976/77 годах была добавлена романшская версия, достигнув компромисса между двумя крупнейшими вариантами – сурсильванским и валладерским, которая звучала как «Banca naziunala svizra», а номера на банкнотах были напечатаны на сурмиранском диалекте. После референдума 10 марта 1996 года романшский язык был признан частичным официальным языком Швейцарии наряду с немецким, французским и итальянским языками в статье 70 федеральной конституции. Согласно этой статье, немецкий, французский, итальянский и романшский языки являются национальными языками Швейцарии. Официальными языками объявлены немецкий, французский и итальянский, а романшский язык является официальным языком для переписки с носителями романшского языка. Это означает, что в принципе можно обратиться в федеральную администрацию на романшском языке и получить ответ на том же языке. Более конкретно, согласно пункту 2.6.3 Федерального закона о национальных языках и взаимопонимании между языковыми общинами, носители романшского языка могут обращаться в администрацию на любом варианте романшского языка, хотя ответ они получат на руманшском гришуне. В том, что Федеральное ведомство культуры само признает «скорее умиротворяющим и символическим использованием» романшского языка, федеральные власти время от времени переводят некоторые официальные тексты на романшский язык. Однако в целом спрос на языковые услуги на романшском языке остается низким, поскольку, по данным Федерального ведомства культуры, носители романшского языка могут не любить официальный руманшский гришунский диалект или предпочитать использовать немецкий язык, поскольку большинство из них свободно владеют обоими языками. Без единого стандартного языка романшскому языку не был бы присвоен статус официального языка Швейцарской Конфедерации. Для внедрения этой новой функции требуется время и ее продвижение. Швейцарские вооруженные силы пытались ввести романшский язык в качестве официального языка командования в период с 1988 по 1992 год. Предпринимались попытки сформировать четыре роты, полностью состоящие из говорящих на романшском языке, но эти усилия были прекращены в 1992 году из-за нехватки достаточного количества не-офицеров, владеющих романшским языком. Официальное использование романшского языка в качестве языка командования было прекращено в 1995 году в рамках реформы швейцарской армии.

Официальный статус в кантоне Гризоны

Гризоны – единственный кантон Швейцарии, где романшский язык признан официальным языком. Единственным рабочим языком Трех союзов был немецкий до 1794 года, когда собрание союзов объявило, что немецкий, итальянский, сурсильванский и ладинский (путерский и валладерский) имеют равный официальный статус. В кантональных конституциях 1803, 1814 и 1854 годов прямое упоминание о каком-либо официальном языке отсутствовало. Конституция 1880 года провозгласила, что «Три языка кантона гарантированы как национальные языки», при этом нигде не уточнялось, какие именно три языка имеются в виду. Новая кантональная конституция 2004 года признает немецкий, итальянский и романшский равными национальными и официальными языками кантона. В кантоне использовались романшские диалекты сурсильванский и валладерский до 1997 года, когда был добавлен руманш гришун, а использование сурсильванского и валладерского было прекращено в 2001 году. Это означает, что любой гражданин кантона может запросить предоставление услуг и официальных документов, таких как бюллетени, на языке по своему выбору, что все три языка могут использоваться в суде, и что член кантонального парламента свободен в использовании любого из трех языков. С 1991 года все официальные тексты кантонального парламента должны переводиться на романшский язык, а в офисах кантонального правительства должны быть вывески на всех трех языках. На практике роль романшского языка в кантональной администрации ограничена и часто носит символический характер, а рабочим языком является преимущественно немецкий. Кантональные чиновники обычно оправдывают это тем, что все носители романшского языка в совершенстве владеют двумя языками и способны понимать и говорить по-немецки. До 1980-х годов использование романшского языка депутатом кантонального парламента во время выступления обычно расценивалось как провокация. Кантональное законодательство предоставляет округам и муниципалитетам право определять язык управления и обучения. Однако, согласно статье 3 кантональной конституции, муниципалитеты должны «учитывать традиционный языковой состав и уважать автохтонные языковые меньшинства». Это означает, что языковая область романшского языка никогда не была официально определена, и любой муниципалитет может свободно менять свой официальный язык. В 2003 году романшский язык был единственным официальным языком в 56 муниципалитетах Гризоны, а 19 были двуязычными в административной деятельности. На практике даже те муниципалитеты, которые признают только романшский язык в качестве официального рабочего языка, охотно предоставляют услуги и на немецком языке. Кроме того, поскольку рабочим языком кантона является преимущественно немецкий, а многие официальные публикации кантона доступны только на немецком языке, муниципальной администрации практически невозможно функционировать исключительно на романшском языке.

Романский язык в образовании

В пределах романшских языковых областей можно найти три различных типа образовательных моделей: романшские школы, двуязычные школы и немецкие школы с романшем в качестве предмета. В романшских школах романшский язык является основным языком обучения в течение первых 3–6 лет из девяти лет обязательного школьного обучения, а немецкий – в течение последних 3–9 лет. В связи с этим этот тип школы часто называют "так называемой романшской школой". На практике объём обучения на романшском языке варьируется от половины до 4/5 обязательного школьного срока, часто в зависимости от количества учителей, владеющих романшским языком. Эта "так называемая романшская школа" была распространена в 82 муниципалитетах кантона Граубюнден по состоянию на 2001 год. Двуязычные школы функционировали только в Самедане, Понтрезине и Иланце/Шнаусе. В 15 муниципалитетах немецкий язык был единственным языком обучения по состоянию на 2001 год, при этом романшский язык преподавался как предмет. За пределами районов, где традиционно говорят на романшском языке, романшский язык не предлагается в качестве предмета, и по состоянию на 2001 год в 17 муниципалитетах исторической языковой области романшского языка романшский язык не преподавался как предмет. На уровне среднего образования языком обучения преимущественно является немецкий, а в романшскоязычных регионах романшский язык преподаётся как предмет. Вне традиционных романшскоязычных районов в столице кантона Граубюнден, городе Кур, действует двуязычная начальная школа с обучением на романшском и немецком языках. На уровне высшего образования Университет Фрибурга предлагает программы бакалавриата и магистратуры по романшскому языку и литературе. Кафедра романшского языка там существует с 1991 года. Университет Цюриха совместно с ETH Zurich с 1985 года поддерживает частичную кафедру романшского языка и литературы.

Географическое распространение

В то время как в раннем Средневековье на романшском языке говорили на севере вплоть до Боденского озера, современная языковая область романшского языка ограничена частями кантона Граубюнден; последние территории за пределами кантона, где говорили на романшском языке, – Виншгау в Южном Тироле – стали немецкоязычными в XVII веке. Внутри Граубюнден языковые границы в значительной степени стабилизировались в XVI веке и оставались практически неизменными до XIX века. Этот языковой район часто называют «Традиционной романшской территорией» – термин, введенный статистиком Жаном Жаком Фюрером на основе результатов швейцарских переписей населения. Фюрер определяет эту языковую область как муниципалитеты, в которых большинство населения указало романшский язык как родной в любой из первых четырех швейцарских переписей, проведенных в период с 1860 по 1888 год. Кроме того, он включает в нее Фюрстенау. В то время это составляло 121 муниципалитет, что соответствует 116 современным муниципалитетам. Деревни Самнаун, Зильс-им-Домлешг, Мазейн и Урмейн, где в XVII веке еще говорили на романшском языке, к 1860 году утратили большинство носителей романшского языка и не включены в это определение. Это историческое определение языковой области было использовано во многих последующих публикациях, однако Федеральное статистическое управление Швейцарии, например, определяет языковую область романшского языка как муниципалитеты, где большинство населения указало, что обычно использует романшский язык в переписи 2000 года. Распространенность романшского языка в пределах традиционной языковой территории варьируется от региона к региону. В 2000 году в 66 муниципалитетах сохранялось большинство носителей романшского языка, еще в 32 муниципалитетах как минимум 20% населения указали романшский язык как язык, которым они владеют лучше всего, или как язык, на котором они обычно говорят, в то время как в оставшихся 18 муниципалитетах в пределах традиционной языковой территории романшский язык либо исчез, либо на нем говорит небольшое меньшинство. В регионе Сурсельва 78,5% населения используют его как язык повседневного общения, а 66% считают его языком, которым они владеют лучше всего. Напротив, в регионе Сутсельва романшский язык вымер или на нем говорит небольшое количество пожилых людей, за исключением Шамса, где он все еще передается детям, и в некоторых деревнях сохраняется большинство носителей романшского языка, особенно в окрестностях Шамсерберга. В регионе Сурмиран он является основным языком в регионе Сурсес, но больше не широко распространен в долине Альбула. В долине Верхнего Энгадина 30,8% населения используют его как язык повседневного общения, а 13% считают его языком, которым они владеют лучше всего. Однако большинство детей все еще изучают романшский язык в школе, где он остается основным языком обучения, хотя дома чаще используется швейцарский немецкий язык. В Нижнем Энгадине носители романшского языка составляют большинство практически во всех муниципалитетах: 60,4% указали романшский язык как язык, которым они владеют лучше всего, в 2000 году, а 77,4% – как язык повседневного общения. За пределами традиционной романшской языковой территории на романшском языке говорят так называемые представители «романшской диаспоры», то есть люди, переехавшие из долин, где говорят на романшском языке. Значительное их количество проживает в столице Граубюнден, городе Кур, а также в швейцарских городах за пределами Граубюнден.

Синтаксис

Синтаксис романшского языка до сих пор не был тщательно изучен. Прямой порядок слов – подлежащее–сказуемое–дополнение, но в ряде случаев происходит инверсия подлежащего и вспомогательного глагола, помещающая глагол в начало предложения: для образования вопроса: Eis el aunc cheu? – "Он всё ещё там?". В утвердительных предложениях: Damaun mein nus en vacanzas – "Завтра мы уходим в отпуск". Когда после придаточного предложения следует главное: Cura ch'el ei entraus, ein tuts stai sin peis – "Когда он вошёл, все встали". А также в других стилистических вариантах. Эти особенности тесно соотносятся с немецким синтаксисом, что, вероятно, укрепило их. Однако это не обязательно означает, что они обусловлены исключительно языковым контактом. Фактически, схожие тенденции можно наблюдать и в старофранцузском языке. Отрицание предложения выражается добавлением отрицательной частицы. В сурсильванском диалекте это *buc*, ставящаяся после глагола, а в других диалектах, таких как путерский и валладерский, – *nu*, ставящаяся перед глаголом: Sursilvan: Jeu hai buc fatg quei – "Я этого не делал". Путерский: La vschinauncha nu vegn isoleda da la naiv – "Деревня не оказывается отрезанной от мира снегом". Особенностью, встречающейся только в путерском и валладерском диалектах (как и в кастильском испанском языке), является использование предлога *a* перед прямым дополнением, если это дополнение – человек или животное: test vis a Peider? – "Ты видел Петера?", eau d'he mno a spass al chaun – "Я выводил собаку на прогулку", но hest vis la baselgia? – "Ты видел церковь?".

Словарь

До сих пор не было проведено систематического синхронного описания лексики романшского языка. Существующие исследования обычно рассматривают эту тему с исторической точки зрения, уделяя особое внимание доримскому субстрату, архаизмам, сохранившимся исключительно в романшском языке, или заимствованиям из немецкого. Проект по составлению полного собрания известных исторических и современных слов романшского языка – Dicziunari Rumantsch Grischun, впервые опубликованный в 1904 году, в настоящее время готовится к выходу в 13-м издании.

Раетическая и кельтская

Влияние языков (раетического и кельтского), на которых говорили в Гризонах до прихода римлян, наиболее заметно в названиях мест, которые часто имеют доримское происхождение. Поскольку о кельтском языке, некогда распространенном в Гризонах, известно очень мало, а о раетическом – почти ничего, слова или названия мест, предположительно заимствованные из этих языков, обычно обозначаются как «доримские». Помимо названий мест, такие слова встречаются в обозначениях ландшафтных особенностей, названий растений и животных, уникальных для Альп, а также в инструментах и методах, связанных с альпийским перегонным животноводством. К таким словам относятся:

Раетический: gnieu (Surs. igniv; Suts. (a)gnieu, ugnieu; Surm. nia; Put., Val. gnieu; Jauer agnieu) – «гнездо, орлиное гнездо», ampauna (Surs. puauna; Suts. omgia, ontga; Surm. omgia; Puter ampa; Val. amp(u)a) – «малина», izun (Surs. izun; Suts. (n)izùn; Surm. izung; Put., Val. uzun; Jauer anzola) – «черника», chamutsch (Surs. camutsch; Suts., Surm. tgamutsch; Put., Val. chamuotsch) – «серна», crap (все диалекты) – «скала», gonda (Val.) – «осыпь», grip (Surs., Suts. grep; Surm. crepel, crap; Put., Val. grip) – «скальный выступ, обрыв», grusaida (Surs.; Put., Val. grusaida) – «снежная роза», panaglia (Surs.; Val. panaglia) – «маслобойка», schember (Surs. schiember; Suts., Surm. schember; Put., Val. dschember) – «сосна кедровая» (< *gimberu < Raetic *𐌊𐌉𐌌𐌓𐌖 (*kimru, *gimru)), signun (Surs.; Val. signun, Put. signun, sain) – «главный пастух на сезонном пастбище» (ср. нем. Senn), tschess (Surs. tschéss; Surm. tschess, tschissùn) – «(золотой) орел», urlaun (Surs.) – «белая куропатка»;

Кельтский: carmun (Surs. carmun) – «ласка», dischariel (Surs. derschalet; Surm. darschalet, ischier; Put., Val. dischöl) – «домовой, кошмар», draig – «сито», glitta (Surs. gliet(ta)) – «ил, грязь», grava (Surs.; Val. grava) – «осыпь», mat – «мальчик» ~ matta (Surs., Surm., Put., Val. matta; Suts. mata) – «девочка», mellen (Surs.; Surm., Put. mellen; Suts. melen) – «желтый», tegia (Surs.; Suts., Surm. tigia; Put. tegia; Val. teja) – «альпийская хижина», trutg (Surs., Suts. trutg; Surm. trotg; Put. truoch; Val. truoi) – «тропа, гонная дорога», tschigrun (Surs.; Put., Val. tschigrun) – «сырный жмых»;

Другие доримские слова включают: chalun (Surs. calun; Suts. calùn; Surm. calung; Put., Val. gialun) – «бедро» (< *galon), tschanc (Put., Val.) – «левая (рука)» (< *čaŋk, *čamp), lisüra (Put., Val.) – «соединение, звено» (< *lisura). brentina (Surs. brentina; Suts. brenta, brantgegna; Surm. brainta; Val. brenta) – «туман, дымка», cudesch – «книга», последние два из которых встречаются только в романшском языке. Неэнгадинские диалекты сохраняют anceiver ~ entschaiver – «начинать», от латинского incipere, иначе встречающееся только в румынском începe, в то время как сурмиранский и энгадинский (Putèr, Vallader) и все другие романские языки сохраняют рефлекс латинского *cuminitiāre, например, энгадинский (s)cumanzar, итальянский cominciare, французский commencer. Другие примеры: memia (нареч.) – «слишком много» от латинского nimia (прил., ж.р.) (встречается также только в староокситанском языке), vess – «трудно» от латинского vix – «редко» (ср. ст.-исп. abés, рум. abia < ad vix), и энгадинский encleger – «понимать» (в отличие от неэнгадинского capir), также встречается в румынском înțelege и албанском (n)dëgjoj, от латинского intellegere. Некоторые уникальные новообразования включают tedlar – «слушать» от латинского titulare и patertgar – «думать» от pertractare. Особенно заметны междометия, такие как schon, aber или halt, которые прочно вошли в повседневную речь. В некоторых случаях происходило семантическое изменение, например, uaffen – «инструмент», происходящее от Waffe – «оружие».

Языковые контакты

Носители романшского языка на протяжении веков находились в тесном контакте с носителями немецких диалектов, таких как алеманнский и баварский, а также в последнее время – с носителями различных итальянских диалектов и стандартного немецкого языка. Эти языки оказали влияние на романшский, прежде всего на словарный запас, в то время как влияние немецкого и итальянского языков на морфологию и синтаксис гораздо более ограничено. Это означает, что, несмотря на немецкое влияние, романшский язык сохранил романскую структуру в своей основе. Романшский лингвист Рикарда Ливер также отмечает очевидное влияние швейцарского немецкого на интонацию, особенно в сурсильванском диалекте, хотя это пока не получило лингвистического изучения. Влияние немецкого языка обычно наиболее сильно в рейнских вариантах сурсильванского, сутсильванского и вальзерского, где также более многочисленны французские заимствования (часто не заимствованные напрямую, а передаваемые через немецкий). В диалектах Энгадина, напротив, влияние итальянского языка сильнее. В письменных языках Энгадина – путерском и валладерском – ранее в изобилии встречались итальянские влияния на орфографию, заимствованные слова и словообразование, например, в словаре Закарии Паллиоппи 1895 года, но они подверглись критическому анализу в начале XX века и постепенно были исключены из письменного языка. После реформ письменных языков Энгадина многие из этих итальянских слов вышли из употребления (например, *contadin* «фермер» вместо *paur*, *nepotin* «племянник» вместо *abiadi*, *ogni* «каждый» вместо *inmincha*, *saimper* «всегда» вместо *adüna* и *abbastanza* «достаточно» вместо *avuonda*), в то время как другие сохранились как синонимы к более традиционным ладинским словам (например, *tribunal* «суд» наряду с *drettüra*, *chapir* наряду с *incleger* и *testimoni* «свидетель» наряду с *perdütta*). Помимо письменного языка, на повседневный романшский также повлиял итальянский язык из-за большого числа эмигрантов, особенно из Энгадина, в Италию, так называемых Рандулинов. Эти эмигранты часто возвращались, и на их романшский язык повлиял итальянский.

Немецкие заимствования

Немецкие заимствования проникли в романшский язык уже в период древневерхненемецкого языка в раннем Средневековье, и немецкий язык остаётся важным источником лексики с тех пор. Многие из этих слов используются в романшском языке достаточно долго, чтобы носители немецкого языка больше не узнавали в них немецкие, и для их морфологических производных появились, в частности, через суффикс -egiar ~ -iar, как в Surs. baghegiar, Sut. biagear, Surm. biagier, Put. biager, Vall. bear "строить", образованное от средневерхненемецкого bûwen. Другие примеры включают malegiar "рисовать" (← malen), schenghegiar "дарить (подарок)" (← schenken), schazegiar "оценивать" (← schätzen) или Surs. betlegiar (Sut. batlagear, Surm./Put. batlager, Vall. supetliar) "просить милостыню", образованное от швейцарского немецкого bettle с тем же значением. Существительные, образованные от этих глаголов, включают maletg "рисунок", schenghetg "подарок", schazetg "оценка" или bagetg "строение". Прилагательное flissi "трудолюбивый" дало начало существительному flissiadad "трудолюбие". Слово pur породило производные слова, такие как pura "фермерша, женщина-фермер" или puranchel "мелкий фермер", как и buob "мальчик" от швейцарского немецкого bueb "мальчик", с производными buoba "девочка" и buobanaglia "толпа детей".

Итальянские, ладинские и галло-италийские заимствования

Общие существительные итальянского происхождения включают resposta/risposta "ответ", vista/vesta "вид", proposta "предложение", surpresa/surpraisa "сюрприз" и offaisa/offesa "оскорбление". В ладинском языке многие из таких существительных заимствованы или образованы от итальянского и заканчиваются на –a, в то время как та же группа существительных в сурильванском языке часто заканчивается на –iun и заимствована либо из французского языка, либо образована по аналогии с латынью. Примеры включают pretensiun "мнение, утверждение" против pretaisa, defensiun "защита" против defaisa, или confirmaziun "подтверждение" против conferma.

Романское влияние на немецкий язык

Влияние романшского языка на местный народный немецкий не было изучено столь же тщательно, как и наоборот. Помимо названий мест в бывшей области распространения романшского, лишь немногие слова из романшского вошли в более широкое немецкое употребление. К таким словам относятся Gletscher – «ледник» и Murmeltier – «сурок» (происходит от романшского murmunt), а также блюда, такие как Maluns или Capuns. Влияние романшского языка гораздо сильнее в немецких диалектах Граубюндена. Иногда спорно утверждается, что произношение /χ/ или /ç/ в словах, таких как Khind и bahe, в отличие от /ʃ/ в других швейцарских немецких диалектах (Chind и bache), является результатом влияния романшского языка. В морфосинтаксисе использование вспомогательного глагола kho «приходить» вместо wird «будет» в таких фразах, как leg di warm a, sunscht khunscht krank («одевайся теплее, иначе заболеешь») в немецком диалекте Граубюндена, иногда приписывается романшскому языку, равно как и отсутствие различия между винительным и дательным падежами в некоторых диалектах немецкого языка Граубюндена и порядок слов в таких фразах, как i tet froge jemand wu waiss («Я спрошу кого-нибудь, кто знает»). Кроме того, некоторые слова, в большинстве немецких диалектов среднего рода, в немецком диалекте Граубюндена мужского рода. Примеры включают der Brot – «хлеб» и der Gäld – «деньги». Многие разделяли это мнение, считая влияние немецкого языка угрозой и искажением романшского языка, часто называя его болезнью, поражающей романшский. Эта точка зрения преобладала до послевоенного времени, в то время как многие современные лингвисты и активисты, напротив, рассматривают эти заимствования как совершенно естественные и неотъемлемую часть романшского языка, которую следует рассматривать как его обогащение. В настоящее время эту позицию разделяют, в частности, языковые активисты Бернард Катомас, Изо Камартин или Алекси Декуртинс, которые выступают за более спокойное отношение к заимствованиям, отмечая, что они часто являются одними из самых приземленных элементов языка, и что двойственная природа романшского языка также может рассматриваться как преимущество, позволяющее быть открытым для культурных элементов с обеих сторон. Эту позицию также разделяют несколько современных авторов, особенно из Сурсельвы, таких как Арно Камениш, который активно использует германизмы в своих произведениях.

Образец текста

Лиса снова была голодна. Там она увидела ворона на ели, держащего в клюве кусок сыра. "Это я хотел бы", – подумала она и закричала ворону: "Ты так прекрасен! Если твое пение так же прекрасно, как и твоя внешность, то ты самая красивая из всех птиц".