Морское сражение при Слёйсе во время Столетней войны.

Введение

Морское сражение во время Столетней войны

Слюйсское сражение (англ. Battle of Sluys, также известное как битва при л’Эклюзе) — морское сражение, произошедшее 24 июня 1340 года между Англией и Францией. Оно состоялось в рейде порта Слюйс (фр. Écluse), в впоследствии заросшем илом заливе между Зеландией и Западной Фландрией. Английский флот, состоявший из 120–150 кораблей, возглавлял Эдуард III Английский, а французский флот, насчитывавший 230 кораблей, — бретонский рыцарь Хьюг Кьерэ, адмирал Франции, и Николя Бехуше, констебль Франции. Сражение стало одним из первых столкновений Столетней войны. Эдуард отплыл с реки Оруэлл 22 июня и столкнулся с французами, которые блокировали его путь в гавань Слюйс. Французы сцепили свои корабли в три линии, образовав большие плавучие боевые платформы. Английский флот некоторое время маневрировал, чтобы получить преимущество от ветра и прилива. За это время французские корабли были сдвинуты к востоку от своих исходных позиций и запутались друг в друге. Бехуше и Кьерэ приказали разъединить корабли, и флот попытался вернуться на запад, против ветра и прилива. Пока французы находились в таком дезорганизованном состоянии, англичане атаковали. Англичанам удалось маневрировать против французов и разбить их по частям, захватив большинство их кораблей. Французы потеряли 16 000–20 000 человек. Битва обеспечила английскому флоту господство в Ла-Манше. Однако англичане не смогли извлечь из этого стратегическую выгоду, и их успех лишь незначительно прервал французские набеги на английские территории и торговое судоходство. С оперативной точки зрения, сражение позволило английской армии высадиться и затем осадить французский город Турне, хотя и безуспешно.

Причина войны

С момента нормандского завоевания 1066 года английские монархи владели титулами и землями во Франции, что делало их вассалами французских королей. Французские монархи систематически стремились ограничить рост английской власти, отбирая земли при любой возможности. На протяжении столетий английские владения во Франции менялись в размерах, но к 1337 году остались лишь Гасконь на юго-западе Франции и Понтье на севере Франции. Независимые гасконцы имели свои обычаи и язык. Значительная часть производимого ими красного вина экспортировалась в Англию в рамках прибыльной торговли. Налог с этой торговли обеспечивал английского короля значительной частью доходов. Гасконцы предпочитали отношения с отдалённым английским королем, который не вмешивался в их дела, отношениям с французским королем, который бы в них вмешивался. После ряда разногласий между Филиппом VI Французским и Эдуардом III Английским, 24 мая 1337 года Большой совет Филиппа в Париже постановил, что герцогство Аквитания, фактически Гасконь, должно быть возвращено под контроль Филиппа, поскольку Эдуард нарушил свои вассальные обязательства. Это ознаменовало начало Столетней войны, которая продолжалась 116 лет.

Противные флоты

В начале войны французы имели преимущество на море. Галлеи давно использовались средиземноморскими державами, и французы переняли их для использования в Ла-Манше. Будучи судами с малой осадкой, приводимыми в движение банками вёсел, галеры могли проникать в мелкие гавани и были весьма маневренными, что делало их эффективными для совершения набегов и ведения корабельного боя при встрече. Французские галеры дополнялись галерами, нанятыми у Генуи и Монако. Французы смогли нарушить английскую торговлю, в основном торговлю гасконским вином и фламандской шерстью, а также совершать набеги на южное и восточное побережье Англии по своему усмотрению. Управление галерами требовало специальных навыков и высококвалифицированных экипажей, которые обычно набирались из Генуи, Монако и, в меньшей степени, других средиземноморских портов. У англичан не было флота, построенного специально для военных целей; Эдуард владел всего тремя военными кораблями. Король полагался на реквизицию ког, торговых судов английских купцов. Коги имели большую осадку, округлый корпус и приводились в движение одним большим парусом, установленным на мачте в центре корабля. Они переоборудовались в военные корабли путем добавления деревянных "надстроек" на носу и корме, а также установки платформ для наблюдательных вышек на мачте. Коги имели водоизмещение и могли перевозить большое количество воинов. Их высокий борт делал их превосходящими гребные суда в ближнем бою, особенно когда они были оснащены надстройками, с которых можно было вести стрельбу из луков или арбалетов, либо сбрасывать камни на вражеские корабли. По английскому общему праву, корона обязана была компенсировать владельцам судов, реквизированных для службы, но на практике король платил мало и с задержкой, что вызывало нежелание судовладельцев откликаться на призывы к оружию.

Предыдущая деятельность

В марте 1338 года английский город Портсмут был захвачен и сожжен французскими галерами. В сентябре пять английских кораблей, перевозивших шерсть, были захвачены у Валхерена после ожесточенной битвы, известной как сражение при Арнемёйдене. Среди потерянных кораблей были два из трех военных кораблей Эдуарда: «Кристофер» и «большой ког» «Ког Эдуарда». В октябре главный порт Саутгемптон был захвачен и сожжен. В следующем году на очереди был Гастингс. В 1339 году среди генуэзских наемников, нанятых французами, возникло недовольство, поскольку их командир не выплачивал им заработную плату. Считая виновными своих французских плательщиков, делегация в августе добилась аудиенции у французского короля. Делегаты были заключены в тюрьму, что вызвало мятеж генуэзских экипажей и их возвращение в Средиземноморье. Вернувшись в Геную, мятежные моряки подняли восстание, свергнув правящих патрициев. Новый режим не стремился к заключению новых контрактов с французами. Когда нескольких капитанов кораблей удалось убедить заключить такие контракты, английские агенты подкупили их, чтобы они отказались от сделки. В январе 1340 года англичане успешно совершили рейд на порт Булонь, где основная часть французского галерного флота стояла на пляже в гавани и была недостаточно охраняема. Воспользовавшись туманом, англичане застали французов врасплох и уничтожили 18 галерей, 24 других корабля, большие запасы морского снаряжения и значительную часть портового района, прежде чем были отброшены. У французов осталось всего 6 галерей, которые они пополнили 22 гребными баржами. Потеря галерей уменьшила угрозу, исходящую от французов для южного побережья Англии, и освободила английские корабли для проведения наступательных операций. Зимой и весной 1340 года были успешно разграблены французские порты Дипп, Ле-Трепор и Мерс. Французы прибегли к английской практике реквизиции торговых судов. Филипп приказал собрать 200 кораблей, преимущественно нормандских, в «Великую морскую армию». Современные французские документы указывают размер флота в 202 судна: 6 галерей, 7 королевских военных кораблей, 22 гребные баржи и 167 торговых судов. Экипаж насчитывал более 19 000 человек, но включал всего 150 воинов в доспехах и 500 арбалетчиков. Командовали флотом бретонский рыцарь Юг Кьерэ, адмирал Франции, и Николя Бешё, великий констебль Франции, высшее должностное лицо во французской военной иерархии. Шестью галеями командовал Пьетро Барбавера, который получил морское образование в Средиземноморье в качестве корсара. Хотя причиной войны была Гасконь, Эдуард смог выделить немного ресурсов на нее и решил вести кампанию с основными силами в северо-восточной Франции в 1340 году. Он намеревался высадить свою армию и соединиться со своими континентальными союзниками: несколькими государствами Священной Римской империи и фламандцами, которые восстали против Франции зимой и начали апрельское наступление, закончившееся неудачей. Французское наступление против этих сил началось 18 мая и имело неоднозначные результаты; союзники Эдуарда, уступавшие противнику численностью, отчаянно нуждались в подкреплении английской армией.

In March 1338, the English town of Portsmouth was captured and razed by French galleys. Five English ships carrying wool were captured off Walcheren in September after a fierce fight known as the Battle of Arnemuiden. The lost ships included two of Edward's three warships: the Christopher and the "great cog" Cog Edward. In October the major port of Southampton was captured and burnt down. The following year it was the turn of Hastings. In 1339, there had been discontent among the Genoese mercenaries hired by the French, whose commander had not been passing on their pay. Believing the fault lay with their French paymasters, a deputation sought an audience with the French king in August. The deputation was jailed, causing the Genoese crews to mutiny and return to the Mediterranean. When the mutinous sailors arrived back in Genoa, they led an uprising that overthrew the ruling patricians. The new regime was disinclined to enter into new contracts with the French. When several ship captains were persuaded to do so, they were bribed by English agents to renege. In January 1340 the English successfully raided the port of Boulogne, where the majority of the French galley fleet was drawn up on the harbour beach and was inadequately guarded. Taking advantage of mist, the English surprised the French and destroyed 18 galleys, 24 other ships, large stocks of naval equipment and much of the harbour district before being driven off. The French were left with only 6 galleys, which they supplemented with 22 oared barges. The loss of their galleys reduced the threat posed by the French to the English southern coast and freed the English ships for offensive operations. During the winter and the spring of 1340, the French ports of Dieppe, Le Treport and Mers were successfully raided. The French fell back on the English expedient of requisitioning merchant ships. Philip ordered the collection of 200 ships, mostly Norman, into a "Great Army of the Sea". Contemporary French documents record the fleet's size as 202 vessels: 6 galleys, 7 royal warships, 22 oared barges and 167 merchant vessels. The crew complement was over 19,000, but they only included 150 men at arms and 500 crossbowmen. It was commanded by the Breton knight Hugues Quiéret, the Admiral of France, and Nicolas Béhuchet, the Grand Constable of France, the senior figure in the French military hierarchy. The six galleys were commanded by Pietro Barbavera, who had learnt his trade in the Mediterranean as a corsair. Although Gascony was the cause of the war, Edward was able to spare few resources for it, and determined to campaign with his main force in north eastern France in 1340. He wished to land his army and link up with his continental allies: several states of the Holy Roman Empire; and the Flemings, who had revolted against France during the winter and launched an April offensive, which had failed. A French offensive against these forces commenced on 18 May, meeting with mixed fortunes; Edward's outnumbered allies were desperate for the English army to reinforce them.

Прелюдия

Эдуард планировал отправить свою армию в Слюйс (современный Слюйс), в Фламандской Зеландии, в середине апреля, но большинство английских купеческих судов, зная, что вряд ли получат положенные им выплаты, отказывались выставляться. Во многих случаях они, вероятно, подкупали чиновников, чтобы те отворачивались. Дата отплытия неоднократно переносилась. 4 июня Королевский совет решил отплыть на имеющихся судах, хотя они могли перевезти лишь 600 вооруженных людей. 10 июня совет с тревогой узнал, что Великая морская армия прибыла в Слюйс, главный порт Фландрии, 8 июня. Кьерет и Бехуше перерезали английские коммуникации с континентом. Пока они блокировали рейд, к ним присоединились еще 11 кораблей, увеличив общую численность французского флота до 213. После битвы все устье Звина заилилось, и современный Слюйс находится в 8 км от моря. Состоялось бурное заседание Совета. Старший советник, Джон де Стратфорд, архиепископ Кентерберийский, настаивал на том, что выход в море рискует потерей короля, и экспедицию следует отменить. Стратфорд вышел из Совета в гневе. Чиновники, отвечавшие за организацию перевозок, были подвергнуты личным оскорблениям со стороны короля после того, как поддержали мнение Стратфорда. В ярости Эдуард заявил: «Пусть те, кто боится, остаются дома». Последовала серия инструкций. Береговая оборона была ослаблена. Королевским офицерам были даны строгие приказы не принимать оправданий от запоздалых моряков. Эдуард лично обрушился с упреками на судовладельцев Ярмута, крупнейшего порта Англии. Тем временем лошади, уже загруженные на суда, были выгружены, а бывшие транспорты быстро переоборудовались в военные корабли путем добавления надстроек в носовой и кормовой частях, а также вороньих гнезд. Современный историк Джонатан Сампшн описывает этот подвиг как «поистине замечательный» – к 20 июня в Оруэлле был собран внушительный флот. Ведомости о выплатах английскому флоту утеряны, поэтому историки полагаются на оценки летописцев, чтобы определить его численность. Из кораблей, участвовавших в походе, 66 были идентифицированы по именам, и считается, что их общее число составляло от 120 до 150 судов. На борту находилось 1300 вооруженных людей и 1000 длиннолуковых стрелков. Лейтенантами Эдуарда были графы Нортгемптон и Хантингдон. Флот отплыл рано утром 22 июня 1340 года и к полудню следующего дня оказался в поле зрения рейда у Слюйса. Эдуард бросил якорь у Бланкенберга и вечером отправил для разведки французского флота Реджинальда Кобэма, сэра Джона Чандоса и Стивена Ламбкина. Намерения Эдуарда были хорошо известны: он намеревался подняться по Звину к Брюгге и высадить свою армию для поддержки своих союзников, находившихся в тяжелом положении. Когда англичане были замечены, французы маневрировали, чтобы преградить Эдуарду путь в порт Слюйс. Их флот выстроился в три линии, одна за другой, каждая из которых простиралась на 5 км вдоль устья Звина. Корабли каждой линии были связаны цепями и канатами, чтобы не допустить прохода вражеских судов, «словно линия замков». Впереди линии были размещены несколько крупных кораблей, в том числе очень большой захваченный английский приз, «Кристофер». Это была обычная средневековая тактика для флота, ведущего оборонительный бой. Барбавера, опытный командир галер, был обеспокоен этим, понимая, что галеры будут лишены маневренности на якоре и станут легкой мишенью для английских лучников с кораблей. Он посоветовал французским командирам выйти в море и занять выгодное положение по ветру, чтобы атаковать англичан во время высадки или хотя бы угрозой нападения воспрепятствовать ей. Бехуше, который как констебль осуществлял общее командование, мало разбирался в морском деле. Он считал Барбаверу выскочкой и почти пиратом и, не желая рисковать, чтобы англичане ускользнули, настоял на удержании позиции, блокирующей вход в залив.

Edward had planned to ship his army to Sluys (modern Sluis), in Flemish Zeeland, in mid April, but most English merchantmen, aware they were unlikely to receive the payments they were entitled to, were refusing to muster. In many cases they were probably bribing officials to turn a blind eye. The departure date was repeatedly postponed. On 4June the King's Council decided to sail with what ships they had, even though they could only carry 600 men at arms. On 10 June the council received with consternation news that the Great Army of the Sea had arrived at Sluys, the main port of Flanders, on the 8th. Quiéret and Béhuchet had cut English communications with the continent. As they blocked the roadstead a further 11 ships reinforced them, bringing the total French strength to 213 ships. The entire Zwin estuary has silted up since the battle, and modern Sluis is 5 mile (8 km) from the sea. An acrimonious meeting of the Council took place. A senior adviser, John de Stratford, Archbishop of Canterbury, insisted that putting to sea would risk the loss of the King and the whole expedition should be cancelled. Stratford stormed out of the council. The men in charge of the shipping arrangements were then personally abused by the King after they supported Stratford's opinion. In a fury Edward declared "Those who are afraid can stay at home". A string of instructions went out. Coastal defences were stripped. Peremptory orders were sent to royal officers to brook no excuses from tardy mariners. Edward personally harangued the shipowners of Yarmouth, the largest port in England. Meanwhile, the horses which had already been loaded were unloaded and the erstwhile transports were rapidly converted to warships by having forecastles, aftercastles and crow's nests added. In a feat which the modern historian Jonathan Sumption describes as "truly remarkable" a sizeable fleet had been assembled at the Orwell by 20 June. The payroll records for the English fleet have been lost, so historians have relied on the estimates of chroniclers to ascertain the size of the fleet. Of the ships which sailed with it, 66 have been identified by name and it is believed it totalled between 120 and 150 ships. It carried 1,300 men at arms and 1,000 longbowmen. Edward's lieutenants were the Earls of Northampton and Huntingdon. The fleet set sail early on 22 June 1340 and was in sight of the roadstead at Sluys by the afternoon of the following day. Edward anchored at Blankenberge and in the evening sent ashore Reginald Cobham, Sir John Chandos and Stephen Lambkin to reconnoitre the French fleet. Edward's intentions were well known; he wished to sail up the Zwin to Bruges and land his army to support his hard pressed allies. When the English were sighted the French manoeuvred to bar Edward's way to the port of Sluys. Their fleet organised itself in three lines, one behind the other, each stretching across the 3 mile (5 km) estuary of the Zwin. The ships of each line were bound together with chains and ropes to prevent the passage of enemy ships, "like a line of castles". Several large ships were stationed in the front of the line, including the very large captured English prize the Christopher. This was a normal medieval tactic for a fleet fighting on the defensive. Barbavera, the experienced commander of the galleys, was concerned about this, realising they would lack manoeuvrability in their anchorage and be open to attack from the ship based English archers. He advised the French commanders to put to sea and gain the weather gage, so as to be able to attack the English while they were disembarking, or deter this by the threat of an attack. Béhuchet, who as constable exercised overall command, knew little of naval operations. He viewed Barbavera as a mere commoner and near pirate, and wishing to take no chances of the English slipping past, insisted on holding a position blocking the inlet.

Битва

Кобхэм доложил поздним вечером о состоянии французского флота. Эдвард вошел в рейд на следующий день, 24 июня, маневрируя, чтобы атаковать с преимуществом ветра и прилива и с солнцем за спиной. Общепринятое мнение состоит в том, что атака началась в 15:00. После почти суток, проведенных в сцеплении цепями и канатами, и под воздействием ветра и дождя, французские корабли были отнесены к востоку от своих исходных позиций и запутались друг в друге. Бехуше и Кьерэ приказали разъединить корабли, но это оказалось затруднительно, и флот попытался отступить на запад, против ветра и прилива. В таком дезорганизованном состоянии они вступили в контакт с англичанами. Эдвард направил свои корабли против французского флота группами по три: два корабля с лучниками, фланкирующие корабль с воинами. Английские корабли с лучниками подходили к французскому кораблю и выпускали стрелы со скоростью более десяти в минуту с каждого лука по палубе; затем воины высаживались на борт и захватывали судно. Современные историки Джонатан Сампшн и Роберт Харди независимо утверждают, что английские лучники с длинными луками имели скорострельность в два-три раза выше, чем у французских арбалетчиков, и значительно превосходили их по дальности: Харди полагает, что эффективная дальность стрельбы из длинного лука составляла против для арбалетов. Битва напоминала сухопутный бой на море. Два вражеских корабля сцеплялись, и воины вступали в рукопашную схватку, в то время как поддерживающие войска стреляли стрелами или болтами. По мере развития битвы тактика Бехуше, заключавшаяся в сцеплении кораблей цепями, оказалась для французов катастрофической, поскольку она позволяла англичанам атаковать отдельные корабли или небольшие группы кораблей превосходящими силами, в то время как остальные французы были обездвижены. Большее количество воинов на английских кораблях, особенно лучников, также сыграло свою роль. Один лондонский лучник сообщил, что английские стрелы были "как зимний град". После ожесточенных боев многие французские корабли были взяты на абордаж и захвачены. Барбавера отказался сцепить свои маневренные галеры с французскими кораблями, и им удалось взять на абордаж и захватить два английских судна. Несколько английских дворянок погибли, когда их корабль был либо взят на абордаж, либо потоплен. Когда стало ясно, что битва складывается в пользу англичан, их фламандские союзники выступили из близлежащих портов и обрушились на французский тыл. В письме к сыну Эдвард написал, что французы "оказали благородное сопротивление весь день и всю ночь после". Поздней ночью французская тыловая линия попыталась прорваться. Кроме галер, спастись удалось лишь 17 другим французским кораблям. Англичане захватили 166 французских торговых судов. Оставшиеся 24 корабля французского флота были потоплены или сожжены. Пленных было мало, если вообще были, и вода была наполнена кровью и трупами. Французские потери составили от 16 000 до 20 000 убитых, значительная часть из которых утонула. Оба французских командира были взяты в плен, Бехуше был повешен на мачте своего корабля, а Кьерэ был обезглавлен в отместку за резню, которую они устроили в Арнемёйдене два года назад, и за их набеги на английское побережье. Французы, которым удалось выплыть на берег, были забиты до смерти фламандскими зрителями. Погибло всего четыре английских рыцаря, а также большее число других английских воинов; современники оценивали их число в 400–600. Англичане шутили, что если бы рыба в гавани Слёйс могла говорить, она бы говорила по-французски, наевшись французских тел. В течение нескольких дней приливы выбрасывали на берег трупы. Эдвард был ранен в бедро стрелой или арбалетным болтом. Сампшн заключает: "Французы потерпели морскую катастрофу небывалого масштаба до наших дней".

Cobham reported back late that night on the state of the French fleet. Edward entered the roadstead at high tide the next day, 24 June, manoeuvring to be able to attack with the advantage of wind and tide and with the sun behind them. The traditional view is that the attack took place at 3:00 pm. After nearly a day linked by chains and ropes, and with wind and rain working against them, the French ships had been driven to the east of their starting positions and become entangled with each other. Béhuchet and Quiéret ordered the ships to be separated, although in the event this proved difficult, and the fleet attempted to move back to the west, against the wind and the tide. In this disorganised state they made contact with the English. Edward sent his ships against the French fleet in units of three, two ships carrying archers flanking one with men at arms. The English ships with the archers would approach a French ship and loose arrows at a rate of more than ten per minute from each archer onto its decks; the men at arms would then board and take the vessel. The modern historians Jonathan Sumption and Robert Hardy separately state that the English archers, with their longbows, had a rate of fire two or three times greater than the French crossbowmen and significantly outranged them: Hardy reckons the longbows had an effective range of compared with for the crossbows. The battle resembled a land engagement at sea. Two opposing ships would be lashed together and the men at arms would then engage in hand to hand fighting while supporting troops shot arrows or bolts. As the battle progressed Béhuchet's tactic of chaining his ships together proved disastrous for the French, as it allowed the English to attack single ships or small groups of ships with overwhelming force while the rest of the French were immobilised. The greater number of fighting men in the English ships, especially archers, also told. A London longbowman reported that the English arrows were "like hail in winter". Many French ships were boarded and captured after fierce fighting. Barbavera had refused to tie his highly manoeuvrable galleys in with the French ships and they managed to board and capture two English ships. Several English noblewomen were killed when their ship was either boarded or sunk. As it became clear that the battle was going the way of the English, their Flemish allies sallied from the nearby ports and fell upon the French rear. In a letter to his son, Edward said the French "made a most noble defence all that day and the night after". Late at night the French rear line attempted to break out. Apart from the galleys only 17 other French ships escaped. The English captured 166 French merchant ships. The remaining 24 ships of the French fleet were sunk or burnt. Few, if any, prisoners were taken and the water was thick with blood and corpses. French losses were between 16,000 and 20,000 killed, a high proportion of these by drowning. The two French commanders were both captured and Béhuchet was hanged from the mast of his own ship, while Quiéret was beheaded, in vengeance for the massacre they had overseen at Arnemuiden two years earlier and for their raids on the English coast. Frenchmen who managed to swim ashore were clubbed to death by Flemish spectators. Only four English knights were killed, along with a larger number of other English combatants; chroniclers of the time estimated 400–600. The English joked that if the fish in Sluys harbour could speak, it would be in French, from the feast of French bodies they had dined on. For days the tides washed up bodies. Edward was wounded in the thigh by either an arrow or a crossbow bolt. Sumption summarises: "The French had suffered a naval catastrophe on a scale unequalled until modern times".

Последствия

Тактически сражение позволило Эдуарду высадить свою армию, которая затем осадила Турне, город во Фландрии, верный Филиппу VI, хотя кампания закончилась неудачей. После сражения французы опасались вторжения и спешно перебросили войска к своим прибрежным районам. Филипп приказал арестовать Барбаверу за дезертирство. Стратегически победа не имела существенного значения. Она обеспечила английскому флоту господство в Ла-Манше, но Филипп располагал большими ресурсами, чем Эдуард, и смог быстро восстановить французский флот, используя корабли, которым удалось уйти, и те, что не участвовали в битве. В течение месяца французская эскадра под командованием нового адмирала Роберта де Гудето захватила 30 торговых судов из английского шерстяного конвоя и сбросила экипажи за борт. Французские корабли продолжали захватывать английские торговые суда в Северном море и перевозить людей и боеприпасы своим союзникам – шотландцам. Тем не менее, военно-морской историк Грэм Кушвей утверждает, что потеря моряков нанесла экономический ущерб морской торговле Нормандии и Пикардии. В Лёре (недалеко от Арфлёра) был основан приют для оказания помощи выжившим, слишком пострадавшим, чтобы продолжать работать моряками. Английские прибрежные общины радовались победе и облегчению от французских набегов, которого, как они полагали, она принесет. Они ошибались: позднее в том же году французы совершили набег на остров Уайт, Портленд, Тейнмут, Плимут и Нормандские острова. В сентябре англичане ответили набегом на Брест, захватив множество кораблей, включая шесть полностью загруженных генуэзских торговых судов. В 1341 году французские, кастильские и португальские эскадрильи успешно прервали английские коммуникации с Гасконью. Эдуард предпринял некоторые усилия по отстранению наиболее коррумпированных чиновников и лишил некоторых портов, не выполнивших обязательства по поставке кораблей, определенных привилегий. Битва позднее была увековечена на золотой монете Эдуарда – нобле, на которой был изображен король, сидящий на корабле. Надпись гласит: IHC TRANSIENS PER MEDIUM ILLORUM IBAT ("Иисус, проходя среди них, шел дальше"), антифон, основанный на Евангелии от Луки 4:30, текст, который в то время часто использовали для защиты от опасности в бою.

Tactically the battle allowed Edward to land his army, which went on to besiege Tournai, a city in Flanders loyal to Philip VI, although the campaign ended in failure. In the aftermath of the battle, the French suffered an invasion scare and rushed troops to their coastal districts. Philip ordered that Barbavera be arrested for desertion. Strategically the victory had little effect. It gave the English fleet naval supremacy in the English Channel, but Philip had greater resources than Edward and was able to rapidly rebuild the French navy around the ships which had escaped and those which were not involved in the battle. Within a month a French squadron under their new admiral, Robert de Houdetot, captured 30 merchantmen from an English wool convoy and threw the crews overboard. French ships continued to capture English merchantmen in the North Sea and to run men and munitions to their allies, the Scots. Nevertheless, the naval historian Graham Cushway says the loss of mariners economically devastated Norman and Picard maritime trade. An almshouse was set up at Leure (near Harfleur) to care for survivors too injured to work as seamen. English coastal communities rejoiced in the victory and in the relief from French raids they supposed it brought. They were mistaken; later in the year the French raided the Isle of Wight, Portland, Teignmouth, Plymouth and the Channel Islands. The English retaliated in September by raiding Brest, capturing many ships, including six fully laden Genoese merchantmen. In 1341 French, Castilian and Portuguese squadrons successfully interdicted English communications with Gascony. Edward made some efforts to remove a few of his more corrupt officials, and revoked some privileges of some of the ports which had failed to supply ships. The battle was later commemorated on Edward's gold noble coin, which depicted the King seated in a ship. The inscription reads: IHC TRANSIENS PER MEDIUM ILLORUM IBAT ("Jesus passing through the midst of them went his way"), an antiphon based on the Gospel of Luke 4:30, a text which was commonly invoked at the time for protection against harm in battle.