Циммерманская телеграмма: План Германии и Мексики против США

Введение

1917 Предложение Германии о союзе с Мексикой

«Телеграмма Циммермана» (или «Записка Циммермана», или «Телеграмма Циммермана») — секретное дипломатическое сообщение, отправленное из Министерства иностранных дел Германии в январе 1917 года, в котором предлагался военный союз между Германской империей и Мексикой на случай вступления Соединенных Штатов в Первую мировую войну на стороне Германии. При поддержке Германии Мексика должна была вернуть себе Техас, Аризону и Нью-Мексико. Телеграмма была перехвачена британской разведкой. Публикация её содержания вызвала гнев американцев, особенно после того, как 3 марта 1917 года государственный секретарь Германии по иностранным делам Артур Циммерманн публично подтвердил подлинность телеграммы. Это способствовало росту поддержки объявления войны Германии в апреле 1917 года. Расшифровка телеграммы была названа самым значительным разведывательным успехом Великобритании во время Первой мировой войны и одним из первых случаев, когда информация, полученная в результате радиоперехвата, оказала влияние на ход мировых событий.

Предыдущие немецкие попытки продвинуть войну

Германия давно стремилась разжечь войну между Мексикой и Соединенными Штатами, что могло бы отвлечь американские войска и замедлить экспорт американского оружия союзникам. Немцы оказывали помощь в вооружении Мексики, что продемонстрировал инцидент в Ипиранге в 1914 году. Немецкий офицер военно-морской разведки Франц фон Ринтелен в 1915 году пытался спровоцировать войну между Мексикой и Соединенными Штатами, предоставив Викториано Уэрте 12 миллионов долларов для этой цели. Немецкий диверсант Лотар Вицке, базировавшийся в Мехико, заявил об ответственности за взрыв боеприпасов в марте 1917 года на военно-морской верфи острова Маре в районе залива Сан-Франциско и, возможно, причастен к взрыву в июле 1916 года в Блэк-Томе, штат Нью-Джерси. Неудача американских войск в захвате Панчо Вильи в 1916 году и поддержка президента Каррансы Германии ободрили немцев отправить ноту Циммермана. Немецкие провокации имели частичный успех. Президент Вудро Вильсон в 1914 году отдал приказ о военной интервенции в Веракрус в связи с инцидентом в Ипиранге, вопреки совету британского правительства. Война была предотвращена благодаря мирной конференции у Ниагарского водопада, организованной странами ABC, однако оккупация стала решающим фактором в нейтралитете Мексики в Первой мировой войне. Телеграмма Циммермана была частью усилий, предпринятых немцами, чтобы задержать транспортировку поставок и других военных материалов из Соединенных Штатов союзникам, воевавшим против Германии. Главной целью телеграммы было заставить мексиканское правительство объявить войну Соединенным Штатам в надежде отвлечь американские войска и замедлить экспорт американского оружия. Немецкое командование полагало, что сможет разгромить британцев и французов на Западном фронте и установить блокаду Великобритании посредством неограниченной подводной войны до того, как американские войска будут обучены и переброшены в Европу в достаточном количестве для оказания помощи союзникам. Успехи на Восточном фронте убедили немцев в том, что они смогут перебросить значительные силы на Западный фронт для достижения своих целей.

Germany had long sought to incite a war between Mexico and the United States, which would have tied down American forces and slowed the export of American arms to the Allies. The Germans had aided in arming Mexico, as shown by the 1914 Ypiranga incident. German Naval Intelligence officer Franz von Rintelen had attempted to incite a war between Mexico and the United States in 1915, giving Victoriano Huerta $12 million for that purpose. The German saboteur Lothar Witzke, who was based in Mexico City, claimed to be responsible for the March 1917 munitions explosion at the Mare Island Naval Shipyard in the San Francisco Bay Area, and was possibly responsible for the July 1916 Black Tom explosion in New Jersey. The failure of United States troops to capture Pancho Villa in 1916 and the movement of President Carranza in favor of Germany emboldened the Germans to send the Zimmermann note. The German provocations were partially successful. President Woodrow Wilson ordered the military invasion of Veracruz in 1914 in the context of the Ypiranga incident and against the advice of the British government. War was prevented thanks to the Niagara Falls peace conference organized by the ABC nations, but the occupation was a decisive factor in Mexican neutrality in World War I.]] The Zimmerman Telegram was part of an effort carried out by the Germans to postpone the transportation of supplies and other war materials from the United States to the Allies, which were at war against Germany. The main purpose of the telegram was to make the Mexican government declare war on the United States in hopes of tying down American forces and slowing the export of American arms. The German High Command believed that it could defeat the British and French on the Western Front and strangle Britain with unrestricted submarine warfare before American forces could be trained and shipped to Europe in sufficient numbers to aid the Allies. The Germans were encouraged by their successes on the Eastern Front to believe that they could divert large numbers of troops to the Western Front in support of their goals.

Мексиканский ответ

Президент Мексики Венустиано Карранса назначил военную комиссию для оценки возможности мексиканского захвата бывших территорий, которые Германия рассматривала как потенциальные для возврата. Генералы пришли к выводу, что такая война была бы проиграна по следующим причинам: Мексика находилась в разгаре гражданской войны, и положение Каррансы было крайне неустойчивым (сам Карранса был убит позднее, в 1920 году). Начало войны с Соединенными Штатами привело бы к поддержке США одного из его соперников. Соединенные Штаты значительно превосходили Мексику в военной мощи. Даже если бы мексиканские вооруженные силы были полностью объединены и лояльны единому правительству, не существовало бы реалистичного сценария, при котором Мексика могла бы вторгнуться и выиграть войну против Соединенных Штатов. Фактически, большая часть военной техники Мексики в 1917 году лишь незначительно усовершенствовалась со времен мексикано-американской войны 70-летней давности, которую выиграли США. Обещания немецкого правительства о "щедрой финансовой поддержке" были крайне ненадежны. Уже в июне 1916 года Германия уведомила Каррансу о невозможности предоставить необходимое золото для создания полностью независимого мексиканского национального банка. Даже получив финансовую поддержку, Мексике все равно пришлось бы закупать оружие, боеприпасы и другие военные материалы у стран ABC (Аргентина, Бразилия и Чили), что привело бы к ухудшению отношений с ними, как будет объяснено ниже. Даже если бы Мексика каким-то образом обладала военными средствами для победы в конфликте с Соединенными Штатами и возвращения спорных территорий, ей было бы крайне сложно завоевать и умиротворить многочисленное англоязычное население, которое долгое время пользовалось самоуправлением и было лучше вооружено, чем большинство других гражданских лиц. После военного вторжения в Веракрус в 1914 году Мексика не участвовала ни в одной военной операции совместно с Соединенными Штатами во время Первой мировой войны. Это гарантировало, что нейтралитет Мексики был наилучшим результатом, на который могли рассчитывать Соединенные Штаты, даже если они позволят немецким компаниям продолжать свою деятельность в Мексике.

Mexican President Venustiano Carranza assigned a military commission to assess the feasibility of the Mexican takeover of their former territories contemplated by Germany. The generals concluded that such a war was unwinnable for the following reasons:

Mexico was in the midst of a civil war, and Carranza's position was far from secure. (Carranza himself was later assassinated in 1920.) Picking a fight with the United States would have prompted the U. S. to support one of his rivals. The United States was far stronger militarily than Mexico was. Even if Mexico's military forces had been completely united and loyal to a single government, no serious scenario existed under which it could have invaded and won a war against the United States. Indeed, much of Mexico's military hardware of 1917 reflected only modest upgrades since the Mexican American War 70 years before, which the U. S. had won. The German government's promises of "generous financial support" were very unreliable. It had already informed Carranza in June 1916 that it could not provide the necessary gold needed to stock a completely independent Mexican national bank. Even if Mexico received financial support, it would still need to purchase arms, ammunition, and other needed war supplies from the ABC nations (Argentina, Brazil, and Chile), which would strain relations with them, as explained below. Even if by some chance Mexico had the military means to win a conflict against the United States and to reclaim the territories in question, it would have had severe difficulty conquering and pacifying a large English speaking population which had long enjoyed self government and was better supplied with arms than were most other civilian populations. After the military invasion of Veracruz in 1914, Mexico did not participate in any military excursion with the United States in World War I. That ensured that Mexican neutrality was the best outcome that the United States could hope for even if it allowed German companies to keep their operations in Mexico open.

Британское перехват

Офис Циммермана отправил телеграмму в германское посольство в Соединенных Штатах для пересылки Экардту в Мексику. Традиционно считается, что телеграмма была отправлена по трем маршрутам. Она передавалась по радио и телеграфному кабелю внутри сообщений, отправленных дипломатами двух нейтральных стран (Соединенных Штатов и Швеции). Прямая телеграфная передача телеграммы была невозможна, поскольку британцы перерезали германские международные кабели в начале войны. Однако Германия могла связываться беспроводным способом через завод Telefunken, работавший под управлением Atlantic Communication Company в Вест-Сейвилле, Нью-Йорк, где телеграмма передавалась в мексиканское консульство. Иронично, но станция находилась под контролем ВМС США, которые управляли ею для Atlantic Communication Company, американской дочерней компании германского предприятия. Кроме того, Соединенные Штаты разрешили ограниченное использование своих дипломатических кабелей с Германией для связи со своим послом в Вашингтоне. Эта привилегия должна была использоваться для сообщений, связанных с мирными предложениями Вильсона. Шведское дипломатическое сообщение, содержащее телеграмму Циммермана, шло из Стокгольма в Буэнос-Айрес по британским подводным телеграфным кабелям, а затем из Буэнос-Айреса в Мексику по кабельной сети американской компании. Весь трафик, проходящий через британские руки, поступал в британскую разведку, в особенности к дешифровщикам и аналитикам в комнате 40 Адмиралтейства. После перерезания германских телеграфных кабелей германский МИД обратился к Соединенным Штатам с просьбой разрешить использование их дипломатических телеграфных сообщений для мирных сообщений. Президент Вильсон согласился, полагая, что такое сотрудничество будет способствовать поддержанию хороших отношений с Германией и что более эффективная германо-американская дипломатия может помочь в достижении цели Вильсона – заключении мирного соглашения. Немцы передавали сообщения в американское посольство в Берлине, которые пересылались в посольство в Дании, а затем в Соединенные Штаты американскими телеграфными операторами. Соединенные Штаты установили условия для германского использования, в частности, требование, чтобы все сообщения были в открытом тексте (незашифрованными). Однако позже Вильсон отменил это распоряжение и смягчил правила беспроводной связи, разрешив отправку зашифрованных сообщений. Немцы полагали, что этот маршрут безопасен, и поэтому широко его использовали. К 1917 году дипломатический код 13040 использовался на протяжении многих лет. Поскольку у "Комнаты 40" было достаточно времени для криптоаналитического восстановления кода, он был в значительной степени читаемым. "Комната 40" получила немецкие криптографические документы, включая дипломатический код 3512 (захваченный во время Месопотамской кампании), который был более поздней обновленной версией кода, похожей на, но не связанной с кодом 13040, и военно-морской код SKM (Signalbuch der Kaiserlichen Marine), который был бесполезен для дешифровки телеграммы Циммермана, но ценен для дешифровки военно-морского трафика, извлеченного из затонувшего крейсера SMS Magdeburg русскими, которые передали его британцам. Публикация телеграммы могла бы повлиять на американское общественное мнение против Германии, если бы британцам удалось убедить американцев в подлинности текста, но глава "Комнаты 40" Уильям Реджинальд Холл не решался ее обнародовать, поскольку это могло бы раскрыть взломанные в "Комнате 40" германские коды и британское прослушивание дипломатического трафика Соединенных Штатов. Холл ждал три недели, в течение которых де Грей и криптограф Уильям Монтгомери завершили дешифровку. 1 февраля Германия объявила о возобновлении "неограниченной" подводной войны, что привело к разрыву дипломатических отношений между США и Германией 3 февраля. Для первой публикации британцы получили зашифрованный текст телеграммы из мексиканского коммерческого телеграфного офиса. Британцы знали, что поскольку германское посольство в Вашингтоне будет пересылать сообщение коммерческим телеграфом, мексиканское телеграфное отделение будет иметь зашифрованный текст. Британский агент в Мексике, известный как "Мистер Х", подкупил сотрудника коммерческой телеграфной компании, чтобы получить копию сообщения. Сэр Томас Холер, британский посол в Мексике, позже утверждал в своей автобиографии, что он был "Мистером Х" или, по крайней мере, был вовлечен в перехват. Затем зашифрованный текст можно было показать американцам без смущения. Более того, пересылка была зашифрована старым кодом 13040, и к середине февраля британцы получили полный текст и возможность опубликовать телеграмму, не раскрывая степень взлома последних германских кодов. (В худшем случае немцы могли бы понять, что код 13040 был скомпрометирован, но этот риск стоило принять ради возможности вступления Соединенных Штатов в войну). Наконец, поскольку копии текста кода 13040 также были бы сохранены в записях американской коммерческой телеграфной компании, британцы могли бы доказать подлинность сообщения правительству США. Пейдж доложил об этой истории Вильсону 24 февраля 1917 года, предоставив детали, которые необходимо было проверить в файлах телеграфной компании в Соединенных Штатах. Вильсон испытывал "сигнательное негодование" по отношению к немцам и хотел немедленно опубликовать телеграмму Циммермана после ее получения от британцев, но он отложил публикацию до 1 марта 1917 года.

Zimmermann's office sent the telegram to the German embassy in the United States for retransmission to Eckardt in Mexico. It has traditionally been understood that the telegram was sent over three routes. It went by radio, and passed via telegraph cable inside messages sent by diplomats of two neutral countries (the United States and Sweden). Direct telegraph transmission of the telegram was impossible because the British had cut the German international cables at the outbreak of war. However, Germany could communicate wirelessly through the Telefunken plant, operating under Atlantic Communication Company in West Sayville, New York, where the telegram was relayed to the Mexican Consulate. Ironically, the station was under the control of the US Navy, which operated it for Atlantic Communication Company, the American subsidiary of the German entity. Also, the United States allowed limited use of its diplomatic cables with Germany to communicate with its ambassador in Washington. This privilege was supposed to be used for messages connected with Wilson's peace proposals. The Swedish diplomatic message holding the Zimmerman Telegram went from Stockholm to Buenos Aires over British submarine telegraph cables, and then moved from Buenos Aires to Mexico over the cable network of a United States company. All traffic passing through British hands came to British intelligence, particularly to the codebreakers and analysts in Room 40 at the Admiralty. After the Germans' telegraph cables had been cut, the German Foreign Office appealed to the United States for use of their diplomatic telegraphic messages for peace messages. President Wilson agreed in the belief both that such co operation would sustain continued good relations with Germany and that more efficient German–American diplomacy could assist Wilson's goal of a negotiated end to the war. The Germans handed in messages to the American embassy in Berlin, which were relayed to the embassy in Denmark and then to the United States by American telegraph operators. The United States placed conditions on German usage, most notably that all messages had to be in cleartext (uncoded). However, Wilson later reversed the order and relaxed the wireless rules to allow coded messages to be sent. The Germans assumed that this route was secure and so used it extensively. By 1917, the diplomatic code 13040 had been in use for many years. Since there had been ample time for Room 40 to reconstruct the code cryptanalytically, it was readable to a fair degree. Room 40 had obtained German cryptographic documents, including the diplomatic code 3512 (captured during the Mesopotamian campaign), which was a later updated code that was similar to but not really related to code 13040, and naval code SKM (Signalbuch der Kaiserlichen Marine), ⁠which was useless for decoding the Zimmermann Telegram but valuable to decode naval traffic, which had been retrieved from the wrecked cruiser SMS Magdeburg by the Russians, who passed it to the British. Disclosure of the telegram would sway American public opinion against Germany if the British could convince the Americans that the text was genuine, but the Room 40 chief William Reginald Hall was reluctant to let it out because the disclosure would expose the German codes broken in Room 40 and British eavesdropping on United States diplomatic traffic. Hall waited three weeks during which de Grey and cryptographer William Montgomery completed the decryption. On February 1, Germany announced resumption of "unrestricted" submarine warfare, an act that led the United States to break off diplomatic relations with Germany on February 3. For the first story, the British obtained the coded text of the telegram from the Mexican commercial telegraph office. The British knew that since the German embassy in Washington would relay the message by commercial telegraph, the Mexican telegraph office would have the coded text. "Mr. H", a British agent in Mexico, bribed an employee of the commercial telegraph company for a copy of the message. Sir Thomas Hohler, the British ambassador in Mexico, later claimed to have been "Mr. H" or at least to have been involved with the interception in his autobiography. The coded text could then be shown to the Americans without embarrassment. Moreover, the retransmission was encoded with the older code 13040 and so by mid February, the British had the complete text and the ability to release the telegram without revealing the extent to which the latest German codes had been broken. (At worst, the Germans might have realized that the 13040 code had been compromised, but that was a risk worth taking against the possibility of United States entry into the war.) Finally, since copies of the 13040 code text would also have been deposited in the records of the American commercial telegraph company, the British had the ability to prove the authenticity of the message to the American government. Page then reported the story to Wilson on February 24, 1917, including details to be verified from telegraph company files in the United States. Wilson felt "much indignation" toward the Germans and wanted to publish the Zimmermann Telegraph immediately after he had received it from the British, but he delayed until March 1, 1917.

Ответ США

Многие американцы в то время испытывали антимексиканские, а также антигерманские настроения. Мексиканцы, в свою очередь, питали значительную антиамериканскую неприязнь, отчасти вызванную американской оккупацией Веракруса. Генерал Джон Першинг долгое время преследовал революционера Панчо Вилью за рейды на американскую территорию и провел несколько трансграничных экспедиций. Новость о телеграмме еще больше обострила напряженность между Соединенными Штатами и Мексикой. Однако многие американцы, особенно имевшие немецкие или ирландские корни, стремились избежать конфликта в Европе. Поскольку общественности ложно сообщили, что телеграмма была украдена и расшифрована в Мексике, сообщение поначалу широко воспринималось как тщательно продуманная подделка, созданная британской разведкой. Эта вера, не ограничивавшаяся пацифистскими и прогерманскими кругами, поддерживалась немецкими и мексиканскими дипломатами, а также некоторыми американскими антивоенными газетами, особенно принадлежавшими медиаимперии Херста. 1 февраля 1917 года Германия начала неограниченную подводную войну против всех судов в Атлантике, ходивших под американским флагом, включая пассажирские и торговые суда. В феврале были потоплены два корабля, и большинство американских судоходных компаний оставили свои суда в портах. Помимо крайне провокационного предложения о войне с Мексикой, в телеграмме также упоминалось о "беспощадном применении наших подводных лодок". Общественное мнение требовало решительных действий. Уилсон отказался назначать экипажи и вооружение ВМС США на торговые суда, но после обнародования записки Циммермана призвал к их вооружению, хотя антивоенно настроенные члены Сената США заблокировали его предложение. Администрация Уилсона, тем не менее, столкнулась с дилеммой. Доказательства, конфиденциально предоставленные Соединенным Штатам британцами, убедили Уилсона в подлинности сообщения, но он не мог обнародовать эти доказательства, не раскрыв британскую операцию по дешифровке. Однако эта проблема была решена, когда любые сомнения в подлинности телеграммы развеял сам Циммерман. На пресс-конференции 3 марта 1917 года он заявил американскому журналисту: "Я не могу это отрицать. Это правда". Затем 29 марта 1917 года Циммерман выступил с речью в Рейхстаге, в которой признал подлинность телеграммы. Циммерман надеялся, что американцы поймут, что Германия не будет финансировать войну Мексики с Соединенными Штатами, если американцы вступят в Первую мировую войну. Тем не менее, в своей речи Циммерман поставил вопрос о том, каким образом правительство Вашингтона получило доступ к телеграмме. По сообщению агентства Рейтер, Циммерман заявил Рейхстагу, что "инструкции попали к нему не совсем законным путем". Уилсон рассматривал возможность повторного военного вторжения в Веракрус и Тампико в 1917–1918 годах с целью стабилизации перешейка Техуантепек и нефтяных месторождений Тампико, а также обеспечения их непрерывной добычи во время гражданской войны, но на этот раз недавно вступивший в должность президент Мексики Венустиано Карранса пригрозил уничтожить нефтяные месторождения в случае высадки американских морских пехотинцев.

Many Americans then held anti Mexican as well as anti German views. Mexicans had a considerable amount of anti American sentiment in return, some of which was caused by the American occupation of Veracruz. General John J. Pershing had long been chasing the revolutionary Pancho Villa for raiding into American territory and carried out several cross border expeditions. News of the telegram further inflamed tensions between the United States and Mexico. However, many Americans, particularly those with German or Irish ancestry, wished to avoid the conflict in Europe. Since the public had been told falsely that the telegram had been stolen in a decoded form in Mexico, the message was at first widely believed to be an elaborate forgery created by British intelligence. That belief, which was not restricted to pacifist and pro German lobbies, was promoted by German and Mexican diplomats alongside some antiwar American newspapers, especially those of the Hearst press empire. On February 1, 1917, Germany began unrestricted submarine warfare against all ships in the Atlantic bearing the American flag, both passenger and merchant ships. Two ships were sunk in February, and most American shipping companies held their ships in port. Besides the highly provocative war proposal to Mexico, the telegram also mentioned "ruthless employment of our submarines". Public opinion demanded action. Wilson had refused to assign US Navy crews and guns to the merchant ships, but once the Zimmermann note was public, Wilson called for arming the merchant ships although antiwar members of the US Senate blocked his proposal. The Wilson administration nevertheless remained with a dilemma. Evidence the United States had been provided confidentially by the British informed Wilson that the message was genuine, but he could not make the evidence public without compromising the British codebreaking operation. This problem was, however, resolved when any doubts as to the authenticity of the telegram were removed by Zimmermann himself. At a press conference on March 3, 1917, he told an American journalist, "I cannot deny it. It is true." Then, on March 29, 1917, Zimmermann gave a speech in the Reichstag in which he admitted that the telegram was genuine. Zimmermann hoped that Americans would understand that the idea was that Germany would not fund Mexico's war with the United States unless the Americans joined World War I. Nevertheless, in his speech Zimmermann questioned how the Washington government obtained the Telegram. According to Reuters news service, Zimmermann told the Reichstag, "the instructions came into its hands in a way which was not unobjectionable." Wilson considered another military invasion of Veracruz and Tampico in 1917–1918, to pacify the Isthmus of Tehuantepec and Tampico oil fields and to ensure their continued production during the civil war, but this time, Mexican President Venustiano Carranza, recently installed, threatened to destroy the oil fields if the US Marines landed there.

Японская реакция

Японское правительство, еще одна страна, упомянутая в телеграмме Циммермана, уже участвовало в Первой мировой войне на стороне Антанты против Германии. Позднее правительство выступило с заявлением о том, что Япония не заинтересована в переходе на другую сторону или в нападении на США.

Открытие автографа

В октябре 2005 года сообщалось, что оригинальная машинопись расшифрованной телеграммы Циммермана была недавно обнаружена безымянным историком, который исследовал и готовил историю Правительственного центра связи Великобритании (GCHQ). Считается, что этот документ – та самая телеграмма, показанная американскому послу в Лондоне в 1917 году. В верхней части документа рукой адмирала Холла сделана надпись: "Это экземпляр, переданный доктору Пейджу и обнародованный президентом". Поскольку многие секретные документы по этому делу были уничтожены, ранее предполагалось, что оригинальный расшифрованный текст утрачен навсегда. Однако после обнаружения этого документа официальный историк GCHQ заявил: "Я полагаю, что это действительно тот самый документ, который Балфур передал Пейджу". По состоянию на 2006 год в Национальном архиве в Кью (ранее PRO) хранилось шесть "закрытых" не рассекреченных дел, касающихся телеграммы Циммермана.