Рихард Ротге: Жизнь и богословское наследие

Введение

Немецкий лютеранский богослов (1799–1867) и немецкий военный офицер Рихард Роте (28 января 1799 – 20 августа 1867) был немецким лютеранским богословом.

Биография

Ричард Роте родился в Позене, который тогда входил в состав Пруссии. Он изучал теологию в университетах Гейдельберга и Берлина (1817–1820) у Карла Дауба, Шлейермахера и Неандера, а также испытал значительное влияние философов и историков Г. В. Ф. Гегеля, Фридриха Крюцера и Ф. К. Шлоссера в формировании своих взглядов. С 1820 по 1822 год он обучался в духовной семинарии в Виттенберге. Осенью 1823 года он был назначен капелланом посольства Королевства Пруссия в Риме, во главе которого стоял барон Бунзен. В 1828 году он обменял эту должность на профессорство в Виттенбергской богословской семинарии, а в 1832 году стал также вторым директором и ефором, в связи с чем в 1837 году переехал в Гейдельберг в качестве профессора и директора новой духовной семинарии. В 1849 году он принял приглашение в Бонн на должность профессора и университетского проповедника, но в 1854 году вернулся в Гейдельберг в качестве профессора богословия, а затем стал членом Оберкирхенрата, оставаясь на этой должности до своей смерти. Он умер в Гейдельберге.

Теология

В юности Ротэ испытывал склонность к сверхъестественному мистицизму; его любимыми авторами были представители романтической школы, а Новалис оставался его особым фаворитом на протяжении всей жизни. В Берлине и Виттенберге он подвергся влиянию пиетизма, как он проявлялся в учении таких людей, как Рудольф Штир и Фридрих Толук, хотя Толук назвал его "современным христианином". Позже он признался, что, будучи искренним пиетистом, он никогда не был по-настоящему счастлив. В Риме, под расширяющимся влиянием классического и церковного искусства, он научился рассматривать христианство в его человеческих и универсальных аспектах и начал развивать свою главную идею – неразрывную связь религии и морали. В это же время, и особенно после Июльской революции 1830 года, он начал более четко формулировать свою специфическую точку зрения на отношения между церковью и государством. Таким образом, он разошелся с пиетистским мышлением и образом жизни Виттенберга. Его переезд в Гейдельберг и публикация его первой значительной работы, Die Anfänge der christlichen Kirche und ihrer Verfassung (1837), совпали с достижением тех ключевых богословских позиций, которые прочно связаны с его именем. В средний период своей карьеры (1837–1861) он вел жизнь уединенного ученого-филолога. В последние шесть лет жизни он выступил защитником свободной теологии и Протестантского союза. Ротэ был одним из самых глубоких и влиятельных современных немецких теологов. Подобно Шлейермахеру, он сочетал в себе острый логический ум с глубоко религиозным духом, однако его философские наклонности были ближе к Гегелю, чем к Шлейермахеру, а теософский мистицизм был ему более по душе, чем абстракции Спинозы, которому Шлейермахер был так многим обязан. Он причислял себя к теософам и утверждал, что является убежденным и счастливым сторонником сверхъестественного в научную эпоху. Его система, хотя и может содержать сомнительные или даже фантастические элементы, в целом представляет собой величественное и монументальное целое, созданное глубоким, всесторонним, бесстрашным и логичным умом. Особенностью его мышления была реалистичная природа его спиритуализма: его абстракции – это все реальные сущности; его духовные существа – реальны и телесны; его истина – это действительное бытие. Поэтому Ротэ, в отличие от Шлейермахера, придавал большое значение, например, личности Бога, реальности миров добрых и злых духов и видимому второму пришествию Христа. Следовательно, его религиозные чувства и теологические размышления требовали их воплощения в Царстве Божьем, соразмерном человеческой природе, земной истории и человеческому обществу.

As a youth Rothe had a bent towards a supernatural mysticism; his chosen authors were those of the romantic school, and Novalis remained throughout his life a special favourite. In Berlin and Wittenberg he came under the influence of Pietism as represented by such men as Rudolf Stier and Friedrich Tholuck, though Tholuck pronounced him a "very modern Christian." He afterwards confessed that, though he had been a sincere Pietist, he was never a happy one. In Rome, under the broadening influence of classical and ecclesiastical art, he learned to look at Christianity in its human and universalistic aspects, and began to develop his great idea, the inseparable relation of religion and morals. He began then, and particularly after the revolution of July 1830, likewise to give a more definite form to his peculiar view of the relations of church and state. He thus became out of harmony with the pietistic thought and life of Wittenberg. His removal to Heidelberg and the publication of his first important work, Die Anfänge der christlichen Kirche und ihrer Verfassung (1837), coincide with the attainment of the principal theological positions with which his name is associated. During the middle period of his career (1837–61) he led the life of a scholastic recluse. During the last six years of his life he came forward as the advocate of a free theology and of the Protestantenverein. Rothe was one of the most profound and influential of modern German theologians. Like Schleiermacher he combined with the keenest logical faculty an intensely religious spirit, while his philosophical tendencies were in sympathy rather with Hegel than with Schleiermacher, and theosophic mysticism was more congenial to him than the abstractions of Spinoza, to whom Schleiermacher owed so much. He classed himself among the theosophists, and claimed to be a convinced and happy supernaturalist in a scientific age. His system, though it may seem to contain doubtful or even fantastic elements, is in its general outlines a noble massive whole, constructed by a profound, comprehensive, fearless and logical mind. A peculiarity of his thought was the realistic nature of his spiritualism: his abstractions are all real existences; his spiritual entities are real and corporeal; his truth is actual being. Hence Rothe, unlike Schleiermacher, lays great stress, for instance, on the personality of God, on the reality of the worlds of good and evil spirits, and on the visible second coming of Christ. Hence his religious feeling and theological speculation demanded their realization in a kingdom of God coextensive with man's nature, terrestrial history and human society.

Теологическая этика

Таким образом, теологическая система Ротэ приобрела форму "Theologische Ethik", как он назвал одну из своих книг (3 тома, 1845–1848). Именно на этом труде основана устойчивая репутация Ротэ как богослова и писателя по этике. Первое издание оставалось не переиздаваемым в течение двенадцати лет, прежде чем появилось второе (5 томов, 1867–71). Автор намеревался полностью переработать труд, но умер, завершив лишь первые два тома. Оставшаяся часть была перепечатана из первого издания профессором Генрихом Хольцманом с добавлением некоторых заметок и исправлений, оставленных автором. "Теологическая этика" начинается с общего обзора авторской системы спекулятивной теологии в двух ее разделах: собственно теологии и космологии, при этом космология подразделяется на физику (мир природы) и этику (мир духа). Последним из этих подразделов и посвящен основной объем работы. После анализа религиозного сознания, приводящего к учению об абсолютном личном и духовном Боге, Ротэ переходит к выведению из своей идеи Бога процесса и истории творческого развития, который вечно продолжается и порождает, как свою бесконечную цель, миры духов, частично самосозидательных и разделяющих абсолютную личность Творца. Ротэ рассматривает естественного человека как итог развития физической природы и видит дух как личное достижение, с божественной помощью, тех существ, в которых продолжается дальнейший творческий процесс нравственного развития. Его теория без колебаний допускает развитие естественного человека посредством естественных процессов эволюции животных. Достижение высшей ступени развития – нравственное и религиозное призвание человека; эта высшая ступень – самоопределение, осуществление каждой человеческой функции как добровольного и разумного агента, или как личности, имеющее в качестве космического эффекта подчинение всего материального духовному бытию. Этот личностный процесс духовного преображения является продолжением вечной божественной работы творения. Таким образом, нравственная жизнь и религиозная жизнь совпадают и, будучи нормальными, тождественны; обе имеют одну и ту же цель и заняты одной и той же задачей – осуществлением духовного преображения мира. "Благочестие, чтобы стать истиной и реальностью, требует нравственности как своего исполнения, как единственного конкретного элемента, в котором идея общения с Богом реализуется; нравственность же, чтобы достичь своего совершенного раскрытия, нуждается в помощи благочестия, в свете которого лишь она может постичь свою собственную идею во всей ее полноте и глубине". Процесс развития человека, по мнению Ротэ, неизбежно принимает аномальную форму и проходит через фазу греха. Это аномальное состояние требует нового творческого акта – спасения, которое, однако, изначально было частью божественного плана. В качестве подготовки к этому спасению требовалось сверхъестественное откровение для очищения и оживления религиозного сознания, и Сам Спаситель должен был явиться в истории человечества как новое чудесное творение, рожденное женщиной, но не от мужчины. В силу Своего сверхъестественного рождения Спаситель, или второй Адам, был свободен от первородного греха. Своим собственным нравственным и религиозным развитием Он сделал возможным отношения совершенного общения между Богом и человеком, что стало новой и высшей ступенью божественного творения человечества. Эта ступень развития, начатая Спасителем, достигается посредством Его Царства, или общины спасения, которая является одновременно нравственной и религиозной, и в первую очередь и временно – лишь религиозной, то есть церковью. Когда люди достигнут полного развития своей природы и усвоят совершенство Спасителя, разделение между религиозной и нравственной жизнью исчезнет, и христианское государство, как высшая сфера человеческой жизни, представляющая все человеческие функции, заменит церковь. "По мере того, как Спаситель христианизирует государство посредством церкви, прогрессивное завершение структуры церкви должно стать причиной ее упразднения". Упадок церкви, следовательно, не следует оплакивать, а следует признать следствием независимости и полноты христианской жизни. Особенно высоко ценится и где в полной мере проявляется его сила как этического мыслителя без примеси теософских спекуляций – третий раздел его работы "Pflichtenlehre".

Thus Rothe's theological system became a Theologische Ethik, as he entitled one of his books (3 vols., 1845 1848). It is on this work that Rothe's permanent reputation as a theologian and ethical writer rests. The first edition remained twelve years out of print before the second (5 vols., 1867–71) appeared. It was the author's purpose to rewrite the whole, but he died when he had completed the first two volumes. The remainder was reprinted from the first edition by Professor Heinrich Holtzmann, with the addition of some notes and emendations left by the author. The Theologische Ethik begins with a general sketch of the author's system of speculative theology in its two divisions, theology proper and cosmology, cosmology falling into the two subdivisions of Physik (the world of nature) and Ethik (the world of spirit). It is the last subdivision with which the body of the work is occupied. After an analysis of the religious consciousness, which yields the doctrine of an absolute personal and spiritual God, Rothe proceeds to deduce from his idea of God the process and history of creative development, which is eternally proceeding and bringing forth, as its unending purpose, worlds of spirits, partially self creative and sharing the absolute personality of the Creator. Rothe regards the natural man as the consummation of the development of physical nature, and obtains spirit as the personal attainment, with divine help, of those beings in whom the further creative process of moral development is carried on. His theory leaves the natural man, without hesitation, to be developed by the natural processes of animal evolution. The attainment of the higher stage of development is the moral and religious vocation of man; this higher stage is self determination, the performance of every human function as a voluntary and intelligent agent, or as a person, having as its cosmical effect the subjection of all material to spiritual existences. This personal process of spiritualization is the continuation of the eternal divine work of creation. Thus the moral life and the religious life coincide, and when normal are identical; both have the same aim and are occupied with the same task, the accomplishment of the spiritualization of the world. "Piety, that it may become truth and reality, demands morality as its fulfilment, as the only concrete element in which the idea of fellowship with God is realized; morality, that it may find its perfect unfolding, requires the aid of piety, in the light of which alone it can comprehend its own idea in all its breadth and depth." The process of human development Rothe regards as necessarily taking an abnormal form and passing through the phase of sin. This abnormal condition necessitates a fresh creative act, that of salvation, which was, however, from the first, part of the divine plan. As a preparation for this salvation supernatural revelation was required for the purifying and revivification of the religious consciousness, and the Saviour Himself had to appear in human history as a fresh miraculous creation, born of a woman but not begotten by a man. In consequence of His supernatural birth the Saviour, or the second Adam, was free from original sin. By His own moral and religious development He made possible a relation of perfect fellowship between God and man, which was the new and highest stage of the divine creation of mankind. This stage of development inaugurated by the Saviour is attained by means of His kingdom or the community of salvation, which is both moral and religious, and in the first instance and temporarily only religious—that is, a church. As men reach the full development of their nature, and appropriate the perfection of the Saviour, the separation between the religious and the moral life will vanish, and the Christian state, as the highest sphere of human life representing all human functions, will displace the church. "In proportion as the Saviour Christianizes the state by means of the church must the progressive completion of the structure of the church prove the cause of its abolition." The decline of the church is therefore not to be deplored, but recognized as the consequence of the independence and completeness of the Christian life. It is the third section of his work—the Pflichtenlehre—which is generally most highly valued, and where his full strength as an ethical thinker is displayed, without any mixture of theosophic speculation.

Другие работы

После смерти Ротэ было опубликовано несколько томов его проповедей и лекций (по догматике, истории гомилетики) и сборник кратких эссе и религиозных размышлений под названием Stille Stunden (Виттенберг, 1872). Перевод Джейн Стоддарт его работы назывался "Тихие часы", когда он был опубликован в 1886 году.