Чарльз Винсент Массей: Генерал-губернатор Канады

Введение

Генерал-губернатор Канады с 1952 по 1959 год, канадский генерал-губернатор.

Чарльз Винсент Мэйси (20 февраля 1887 года – 30 декабря 1967 года) – канадский дипломат, занимавший пост 18-го генерал-губернатора Канады с момента Конфедерации. Мэйси был первым генерал-губернатором Канады, родившимся в Канаде. Он родился в влиятельной семье в Торонто и получил образование в Онтарио и Англии, где получил степень по истории и подружился с будущим премьер-министром Уильямом Лайоном Маккензи Кингом, будучи студентом Оксфордского университета. В 1917 году он был призван в армию на оставшийся период Первой мировой войны, а после непродолжительной работы в канадском кабинете начал дипломатическую карьеру, работая посланником в Соединенных Штатах и Соединенном Королевстве. По возвращении в Канаду в 1946 году Мэйси возглавил королевскую комиссию по вопросам искусства в период с 1949 по 1951 год, результатом которой стал доклад Мэйси, а впоследствии были созданы Национальная библиотека Канады и Совет по искусству Канады, а также другие организации, предоставляющие гранты. В 1952 году король Георг VI по рекомендации премьер-министра Луи Сен-Лорана назначил его генерал-губернатором, заменив виконта Александра Тунисского в качестве вице-короля. Он занимал этот пост до 1959 года, когда его сменил Жорж Ванье. 16 сентября 1925 года Мэйси был приведен к присяге в Королевский Тайный Совет Канады, получив соответствующий титул «Достопочтенный». Однако впоследствии, как бывший генерал-губернатор Канады, Мэйси имел право пожизненно носить более высокое звание «Правопочтенный». Он продолжил свою благотворительную деятельность, основав колледж Масси при Университете Торонто и лекции Масси, прежде чем скончался 30 декабря 1967 года.

Ранние годы, образование и карьера

Масси родился в Торонто, Онтарио, в семье Анны (урожденной Винсент) и Честера Дэниела Масси, владельца компании Massey Harris Co. (предшественника Massey Ferguson) и патриарха одной из самых богатых семей города. Его братом был канадско-американский актер Рэймонд Мэйси. Семья Мэйси, английского происхождения, иммигрировала из Чешира, Англия, в колонию Массачусетского залива в 1630 году. Клан был глубоко методистским и играл важную роль в поддержке местных религиозных, культурных и образовательных организаций, включая Университет Виктории, Масси Холл и Метрополитенскую методистскую церковь (ныне Метрополитенская объединенная церковь). Таким образом, Масси был воспитан среди элиты Торонто, что дало ему множество социальных и семейных связей на протяжении всей жизни. Однако, несмотря на их статус одной из самых богатых семей Торонто, методистские Масси не считались одними из FOOF (Fine Old Ontario Families) – слегка пренебрежительным термином, используемым для описания круга богатых англиканских семей английского и лоялистского происхождения, которые доминировали в социальной жизни Торонто с конца XVIII века и вплоть до XX века. Чтобы компенсировать свой статус выскочек, Масси и другие члены его семьи активно занимались благотворительностью. Масси вырос в семейном особняке по адресу Джарвис-стрит, 519, и учился в колледже Святого Андрея с 1902 по 1906 год, затем в Университетском колледже Торонтского университета, несмотря на тесные связи его семьи с колледжем Виктория. В Университете Торонто он поступил в Королевские собственные стрелки Канады в 1907 году и присоединился к обществу Каппа Альфа, где познакомился с будущим премьер-министром Уильямом Лайоном Маккензи Кингом, который стал его давним другом. После окончания учебы три года спустя со степенью бакалавра искусств в области истории и английского языка, Масси продолжил образование в колледже Баллиол при Оксфордском университете, где получил степень магистра искусств в области истории. В 1911 году, полагая, что в Университете Торонто не хватает помещений для внеучебной деятельности 4000 студентов, Масси пожертвовал 16 290 долларов в студенческий фонд для строительства студенческого центра и затем возглавил усилия по привлечению средств и строительству. Когда Канада вступила в Первую мировую войну в 1914 году, Масси был назначен офицером военного округа № 2 и призван на работу в военный кабинет министров. 4 июня 1915 года Масси женился на Алисе Паркин, дочери сэра Джорджа Роберта Паркина, бывшего директора Верхне-Канадского колледжа (UCC) и секретаря Фонда Родоса; благодаря этому браку Масси впоследствии стал дядей Джорджа Гранта и прадядей Майкла Игнатьева. В течение нескольких лет у Винсента и Элис родилось двое сыновей: Лайонел Масси (1916–1965) и Харт Паркин Винсент Масси II (1918–1996; пилот истребителя Spitfire времен Второй мировой войны, который летал вместе с Джоном Гиллеспи Маги, автором стихотворения "Высокий полет"). Масси был уволен с военной службы после прекращения боевых действий в 1918 году. На федеральных выборах 1935 года либералы вернулись к власти с большинством голосов, и Маккензи Кинг вновь стал премьер-министром. Масси руководил избирательной кампанией либералов на выборах 1935 года. В последний год своего пребывания в должности Беннетт резко повернул налево, приняв ряд законопроектов, известных как "Новый курс Беннетта", которые были смоделированы по образцу "Нового курса" в Соединенных Штатах и направлены на увеличение роли государства в канадской экономике. На выборах 1935 года, чтобы компенсировать недостаток харизмы Маккензи Кинга, который также был плохим оратором и чьи взгляды на вопросы были неясны, Масси стремился представить Маккензи Кинга как стабильного, компетентного и опытного лидера, который лучше всего мог справиться с Великой депрессией. Масси придумал предвыборный лозунг "Или Кинг, или хаос!", изображая Беннетта как непредсказуемого лидера, которому нельзя доверять, в отличие от Маккензи Кинга. Масси предпочел бы вернуться в политику, не в последнюю очередь потому, что считал, что он был бы лучшим премьер-министром, чем Маккензи Кинг, чью непоследовательную политику он втайне презирал, но он принял дипломатическую карьеру в качестве утешительного приза. Масси считал, что Канада – это британская нация, расположенная в Северной Америке, с французским влиянием, и что суть канадской идентичности заключается в принятии преимущественно британских традиций в североамериканской среде. Отражая свою англофилию, Масси сознательно стремился подражать манерам представителя высшего класса английского джентльмена, что ограничивало его политическую привлекательность и приводило к обвинениям в снобизме. Стиль Масси, заключавшийся в "спокойном сознании безупречного превосходства", который он перенял во время учебы в Оксфорде, раздражал многих канадцев, особенно его покровителя Маккензи Кинга, который решил, что должность верховного комиссара в Великобритании – лучшее место для него. Масси выступал против иммиграции евреев в Канаду, когда еврейские беженцы бежали из Европы. Он считал, что евреи, скорее всего, являются коммунистами и отберут работу у коренных канадцев.

Massey was born in Toronto, Ontario, to Anna (née Vincent) and Chester Daniel Massey, the owner of the Massey Harris Co. (predecessor to Massey Ferguson) and the patriarch of one of the city's wealthiest families. His brother was Canadian American actor Raymond Massey. The Massey family, of English origin, had immigrated from Cheshire, England, to the Massachusetts Bay Colony in 1630. The clan was strongly Methodist and played an important role in supporting local religious, cultural, and educational organizations, including Victoria University, Massey Hall, and the Metropolitan Methodist Church (now the Metropolitan United Church). Massey was thus raised among Toronto's elite, which gave him a number of social and familial connections throughout his life. However, despite their status as one of Toronto's richest families, the Methodist Masseys were not considered to be one of the FOOFs (Fine Old Ontario Families), the slightly disparaging term used to describe the clique of wealthy Anglican families of English and Loyalist descent who dominated the social life of Toronto from the late 18th century well into the 20th century. To compensate for their parvenus status, Massey together with other members of his family were much given to philanthropy. Massey was raised in the family mansion at 519 Jarvis Street and educated at St. Andrew's College from 1902 to 1906, then at University College at the University of Toronto, despite his family's close ties to Victoria College. At the University of Toronto, he enlisted in The Queen's Own Rifles of Canada in 1907 and joined the Kappa Alpha Society, through which he met future prime minister William Lyon Mackenzie King, who would be his long time friend. After passing matriculation three years later with his Bachelor of Arts degree in history and English, Massey continued his education at Balliol College at the University of Oxford, where he graduated Master of Arts in history. In 1911, thinking that the University of Toronto lacked a facility where its 4,000 students could engage in extracurricular activities, Massey donated $16,290 to the students' fund to build a student centre and thereafter led the endowment and construction efforts. When Canada entered the First World War in 1914, Massey was commissioned as an officer for Military District No. 2 and was called to work for the Cabinet war committee. On June 4, 1915, Massey married Alice Parkin, the daughter of Sir George Robert Parkin, who was a former principal of Upper Canada College (UCC) and secretary of the Rhodes Trust; through the marriage, Massey later became the uncle of George Grant and the great uncle of Michael Ignatieff. Within a few years, Vincent and Alice had two sons, Lionel Massey (1916–1965) and Hart Parkin Vincent Massey II (1918–1996; a WWII Spitfire pilot who flew with John Gillespie Magee, author of "High Flight"). Massey was discharged at the cessation of hostilities in 1918. In the 1935 federal election, the Liberals returned to office with a majority and Mackenzie King was once again prime minister. Massey managed the Liberal campaign in the 1935 election. In his last year in office, Bennett had swung sharply to the left, passing a set of bills known as "Bennett's New Deal" that were modelled after the New Deal in the United States that sought to increase state involvement in the Canadian economy. In the 1935 election, to make up for Mackenzie King's lack of charisma who was additionally a poor speaker and whose views on the issues were inscrutable, Massey sought to portray Mackenzie King as a steady, competent, experienced leader who could best manage the Great Depression. Massey coined the election slogan "It's either King or Chaos! ", portraying Bennett as an erratic leader whose judgement could not be trusted, unlike Mackenzie King. Massey would have preferred to return to politics, not the least because he thought he would make a better prime minister than Mackenzie King, whose muddled politics Massey privately held in contempt, but he accepted a diplomatic career as a consolation prize. Massey believed that Canada was a British nation located in North America that also had a French infusion and that the essence of being a Canadian was to adopt primarily British traditions to a North American settling. Reflecting his Anglophilia, Massey quite consciously sought to model his mannerisms after those of an upper class "English gentleman", which limited his political appeal as it led to accusations of snobbery. Massey's style of convoying a "tranquil consciousness of effortless superiority" that he picked up during his time at Oxford annoyed many Canadians, most notably his patron Mackenzie King, who decided that being a high commissioner to Britain would be the best place for him. Massey advocated excluding Jews from immigrating to Canada while Jewish refugees were fleeing Europe. He believed Jews were likely Communists and would steal jobs from native born Canadians.

Дипломатическая карьера

Позже, 25 ноября 1926 года, генерал-губернатор маркиз Уиллингдон, по совету Маккензи Кинга, назначил Масси первым канадским чрезвычайным посланником и полномочным министром в Соединенные Штаты от правительства Его Величества в Канаде, сделав Масси первым канадским представителем с полными дипломатическими полномочиями в иностранной столице. В 1930 году Масси вернулся в Канаду, поскольку Маккензи Кинг предложил его кандидатуру на должность Верховного комиссара в Соединенном Королевстве. Однако, через пять дней после того, как Масси покинул свой пост в Вашингтоне, Либеральная партия Маккензи Кинга потерпела поражение на федеральных выборах, и Ричард Беннетт стал премьер-министром. Беннетт возражал против назначения Масси представителем правительства в Великобритании, мотивируя это тем, что, будучи бывшим членом либерального кабинета министров, Масси не пользовался политическим доверием нового консервативного правительства, которое требовалось для человека, занимающего эту должность.

Верховный комиссар в Лондоне

8 ноября 1935 года Масси был назначен Верховным комиссаром в Соединенном Королевстве при правительстве Его Величества в Канаде и прибыл в Канада-хаус, где обнаружил в качестве своего секретаря человека, который впоследствии станет его преемником на посту генерал-губернатора Канады. Хотя эти утверждения исторически оспаривались как преувеличения, Ирвинг Абелла и Гарольд Тропер в своей книге «Никто не слишком много: Канада и евреи Европы 1933–1948» утверждали, что Масси был горячим сторонником Мюнхенского соглашения и действовал в координации с различными избранными и не избранными должностными лицами в правительстве, включая Маккензи Кинга и Эрнеста Лапойнта, чтобы создавать препятствия для еврейских беженцев, спасавшихся из Европы в Канаду, или даже использовать Канаду как перевалочный пункт на пути в другие страны. Однако канадская иммиграционная политика того времени отдавала предпочтение квалифицированным фермерам, что исключало большинство евреев, которые в основном были горожанами, а кабинет Маккензи Кинга уже сопротивлялся изменениям в законодательстве. Спустя семь десятилетий эти обвинения в адрес Масси привели к кампании в Виндзоре, Онтарио, по переименованию средней школы, первоначально названной в его честь. 24 апреля 1938 года начался Судетский кризис, когда лидер судетских немцев Конрад Хенлейн в своей речи в Карлсбаде (современный Карловы Вары) представил так называемую Карлсбадскую программу, восемь пунктов которой предоставили бы Судетской области значительную автономию в составе Чехословакии. Карлсбадская программа была разработана в Берлине, и правительство Германии незамедлительно поддержало ее, заявив, что в случае отклонения Чехословакией Карлсбадской программы Германия начнет войну. В ходе майского кризиса 1938 года Масси обвинил президента Чехословакии Эдварда Бенеша, а не Гитлера, сообщив в телеграмме Маккензи Кингу, что именно Чехословакия является агрессором, а Германия – жертвой. 28 мая 1938 года британский министр иностранных дел лорд Галифакс на встрече со всеми верховными комиссарами Доминионов заявил им, что британское правительство убеждено в том, что Чехословакия с ее смешением чехов, словаков, немцев, венгров, поляков и украинцев не может существовать как унитарное государство, и наилучшим решением было бы преобразование Чехословакии в федерацию. Галифакс считал, что Карлсбадская программа, хотя и проблематична в некоторых аспектах, предлагает отправную точку для преобразования Чехословакии в федерацию. После встречи Галифакс отвел Масси в сторону для беседы, выразив большой интерес к тому, как английским и французским канадцам удается хорошо ладить в канадской федерации, и заявив, что он предвидит «канадское решение» проблем Чехословакии. Галифакс сказал Масси, что хотел бы видеть Чехословакию преобразованной в федерацию по канадскому образцу, чтобы чехи и судетские немцы действовали больше как английские и французские канадцы, а не как они сами. Тот факт, что Бенеш до начала сентября 1938 года отвергал британский совет о проведении конституционных изменений для преобразования Чехословакии в федерацию, стоил ему значительной поддержки в Лондоне и усилил представление о том, что именно Бенеш представляет опасность для мира. Во время Судетского кризиса 1938 года Масси очень надеялся на вмешательство президента США Франклина Д. Рузвельта в качестве посредника и был разочарован, когда премьер-министр Невилл Чемберлен сказал ему, что не очень высоко оценивает этот план, выразив сомнение в готовности Рузвельта играть роль посредника. Масси рассматривал Судетский кризис как вопрос «спасения цивилизации», поскольку считал, что новая мировая война станет концом западной цивилизации. 12 сентября 1938 года кризис резко обострился, когда Гитлер в своей речи на партийном митинге в Нюрнберге объявил, что принятие Карлсбадской программы недостаточно и вместо этого потребовал, чтобы Судетская область «вернулась на родину в Рейх», заявив, что теперь он хочет включения Судетской области в состав Германии, требование, которое президент Бенеш немедленно отклонил. Тот факт, что Гитлер в своей речи подверг Бенеша резкой личной критике, не способствовал миру, как сообщил Масси Маккензи Кингу, но он все же придерживался мнения, что проблема заключалась в Бенеше, а не в Гитлере. Масси считал, что требования Гитлера в отношении Судетской области были морально оправданными, что за Чехословакию не стоит бороться, и что именно Франция, отказываясь отказываться от союза с Чехословакией, является главной причиной проблем. Масси считал, что Великобритания должна вступить в войну только в том случае, если Гитлер будет стремиться к мировому господству, и поскольку он не верил, что это относится к Судетской области, он выступал против войны с Германией в 1938 году. 14 сентября 1938 года Масси встретился с те Ватер, где оба согласились, что «это удивительный эпизод», поскольку Великобритания находится на грани войны, не должен привести к войне, и что Великобритания должна оказать давление на Чехословакию, чтобы она уступила Судетскую область. 19 сентября 1938 года секретарь Доминиона Малькольм Макдональд встретился со всеми верховными комиссарами Доминионов, чтобы сообщить им, что Чемберлен согласился с требованием Гитлера о том, чтобы Судетская область «вернулась на родину в Рейх», и что Великобритания предложит «гарантии» остальной части Чехословакии в качестве вознаграждения за уступку Судетской области. Брюс поддержал идею «гарантий» и даже предложил, чтобы Австралия присоединилась к «гарантиям» Чехословакии; те Ватер категорически возражал, заявив, что Южная Африка не сможет присоединиться; а Масси в своем отчете Маккензи Кингу не прокомментировал свои чувства, кроме того, что другие верховные комиссары настаивали на этом. Масси добавил, что по-прежнему считает Бенеша главной угрозой миру, выразив опасение, что Бенеш может отклонить британский мирный план. К большому облегчению Масси, Бенеш принял британский план. 24 сентября 1938 года все верховные комиссары Доминионов встретились с Макдональдом. Как обычно, те Ватер выступил в качестве их представителя и резко раскритиковал Чемберлена за отклонение ультиматума Гитлера в Бад-Годесберге, заявив, что Чемберлен должен попытаться изменить условия Гитлера, но если дело дойдет до крайности, лучше уступить требованиям Гитлера, чем идти на войну. Вскоре после этого возник раскол среди верховных комиссаров Доминионов, при этом Брюс утверждал, что Чемберлен все-таки прав, отклонив ультиматум Бад-Годесберга, заявив, что это вопрос британской «чести», что Соединенному Королевству нельзя позволять казаться запуганным, и что в Судетской области следует провести референдум, чтобы определить, какие районы хотят «вернуться на родину в Рейх», а какие районы хотят остаться частью Чехословакии. Напротив, Масси, те Ватер и ирландский верховный комиссар Джон Дуланты поддержали удовлетворение требования Гитлера о том, чтобы Рейх мог оккупировать Судетскую область до 1 октября 1938 года. 28 сентября 1938 года и Брюс, и Масси поддержали заявление те Ватера о том, что «психологически неправильно» винить Гитлера в кризисе, и потребовали от Чемберлена найти способ заставить замолчать «военно настроенных» депутатов, таких как Уинстон Черчилль, которые критиковали политику его правительства в Палате общин. На другой встрече с Макдональдом 29 сентября и те Ватер, и Масси протестовали против обращения Великобритании к Бенешу с просьбой «не связывать руки» Чемберлену, жалуясь на то, что это подразумевает, что Бенеш имеет такую власть. Когда Чемберлен покинул аэропорт Хестон, чтобы отправиться на Мюнхенскую конференцию 29 сентября 1938 года, и те Ватер, и Масси были там, чтобы пожелать ему успехов в спасении мира в Мюнхене. В марте 1939 года Европа погрузилась в новый кризис, на этот раз касающийся города-государства вольного города Данциг (современная Гданьск, Польша), поскольку Гитлер объявил, что хочет, чтобы вольный город «вернулся на родину в Рейх», требование, которое, как ожидалось, приведет к войне с Польшей, которая имела определенные права в Данциге и всегда занимала позицию, что любая попытка вернуть Данциг Германии будет casus belli. На Масси сильно повлиял те Ватер,...

On November 8, 1935, Massey was appointed the High Commissioner to the United Kingdom for His Majesty's Government in Canada and arrived at Canada House to find as his secretary the man who would be his successor as Governor General of Canada, Though these allegations were historically challenged as exaggerations, Irving Abella and Harold Troper claimed in their book None Is Too Many: Canada and the Jews of Europe 1933–1948 that Massey was an enthusiastic supporter of the Munich Agreement and worked in concert with various elected and non elected people in government, including Mackenzie King and Ernest Lapointe, to put obstacles in the way of Jewish refugees fleeing Europe for Canada, or even using Canada as a stopover en route to some other country. However, Canadian immigration policy at the time favoured trained farmers, which excluded most Jews, who were largely city dwellers, and the Cabinet of Mackenzie King was already resistant to changes in the law. Seven decades later, these accusations against Massey resulted in a campaign in Windsor, Ontario, to rename a high school that had originally been named in his honour. On 24 April 1938, the Sudetenland crisis began when the Sudeten German leader Konrad Henlein in a speech in Karlsbad (modern Karlovy Vary) put forward the so called Karlsbad programme, whose eight points would have given the Sudetenland much autonomy within Czechoslovakia. The Karlsbad programme had been written in Berlin, and the German government promptly endorsed the Karlsbad programme, saying it would go to war if Czechoslovakia rejected the Karlsbad programme. In the May crisis of 1938, Massey blamed President Edvard Beneš of Czechoslovakia rather than Hitler, writing in a cable to Mackenzie King that it was Czechoslovakia that was the aggressor and Germany the victim. On 28 May 1938, the British Foreign Secretary Lord Halifax in a meeting with all the Dominion high commissioners told them that the British government was convinced that Czechoslovakia with its mixture of Czechs, Slovaks, Germans, Magyars, Poles and Ukrainians could not last as a unitary state, and the best solution would be to turn Czechoslovakia into a federation. Halifax felt the Karlsbad programme, through problematic in certain respects, offered the starting point to turn Czechoslovakia into a federation. After the meeting, Halifax took Massey aside for a talk, saying he was very interested in learning how English Canadians and French Canadians got along well in the Canadian federation, saying he envisioned a "Canadian solution" to the problems of Czechoslovakia. Halifax told Massey he wanted to see Czechoslovakia turned into a Canadian style federation so that the Czechs and the Sudeten Germans would act more like English Canadians and French Canadians and less like themselves. The fact that Beneš rejected the British advice to engage in constitutional changes to make Czechoslovakia into a federation until early September 1938 cost him much sympathy in London, and added to the perception that it was Beneš who was the danger to peace. During the Sudetenland crisis of 1938, Massey very much wanted President Franklin D. Roosevelt of the United States to step in as a mediator, and was disappointed when Prime Minister Neville Chamberlain told him that he did not think much of this plan, saying he much doubted that Roosevelt was willing to play the role of the mediator. Massey saw the Sudetenland crisis as a matter of "saving civilization" as he believed that another world war would be the end of Western civilization. On 12 September 1938, the crisis dramatically escalated when Hitler in his speech at the Nuremberg Party Rally announced that the acceptance of the Karlsbad programme was not enough and instead demanded the Sudetenland "go home to the Reich", saying he now wanted the Sudetenland incorporated into Germany, a demand that President Beneš promptly rejected. The fact that Hitler engaged in much personal abuse of Beneš in his speech was not helpful to peace as Massey reported to Mackenzie King, but he still clung to his belief that it was Beneš who was the problem, not Hitler. Massey believed that Hitler's demands for the Sudetenland were moral and just, that Czechoslovakia was not worth fighting for, and it was France that by refusing to renounce its alliance with Czechoslovakia was the principle trouble maker. Massey believed that Britain should only go to war if Hitler was seeking world domination, and as he did not believe that this was the case with the Sudetenland, he was opposed to war with Germany in 1938. On 14 September 1938, Massey met with te Water where both men agreed that "this astonishing episode" as they deemed it with Britain on the brink of the war must not be allowed to come to war, and that Britain should pressure Czechoslovakia to cede the Sudetenland. On 19 September 1938, the Dominion secretary Malcolm MacDonald met with all of the Dominion high commissioners to tell them that Chamberlain had agreed to Hitler's demand that the Sudetenland "go home to the Reich" and that Britain would offer a "guarantee" of the rest of Czechoslovakia as the reward for ceding the Sudetenland. Bruce supported the idea of the "guarantee" and even offered to have Australia join in with "guaranteeing" Czechoslovakia; te Water was categorically opposed, saying there was no possibility of South Africa joining in; and Massey in his report to Mackenzie King offered no comment about his feelings other than to say the other high commissioners had insisted upon it. Massey added that he still felt that Beneš was the main danger to the peace, saying his main fear was that Beneš might reject the British peace plan. Much to Massey's relief, Beneš accepted the British plan. On 24 September 1938, all of the Dominion high commissioners met with MacDonald. As was usually the case, te Water acted as their spokesman and he sharply criticised Chamberlain for rejecting Hitler's Bad Godesberg ultimatum, saying that Chamberlain should try to modify Hitler's terms, but if matters came to in extremis, it was better to yield to Hitler's terms than go to war. Shortly afterwards, a split emerged with the Dominion high commissioners with Bruce arguing that Chamberlain was correct after all to reject the Bad Godesberg ultimatum, saying it was a matter of British "honour" that the United Kingdom not be allowed to be seen to be bullied, and that a referendum should be held in the Sudetenland to determine what districts wanted to "go home to the Reich" and what districts wanted to remain part of Czechoslovakia. By contrast, Massey, te Water and the Irish high commissioner John Dulanty all supported accepting Hitler's demand that the Reich be allowed to occupy the Sudetenland prior to 1 October 1938. On 28 September 1938, both Bruce and Massey supported te Water's statement that it was "psychologically wrong" to blame Hitler for the crisis and with te Water's demand that Chamberlain find a way to silence the "bellicose" MPs like Winston Churchill who were criticizing his government's policies in the House of Commons. At another meeting with MacDonald on 29 September, both te Water and Massey protested against the British appeal to Beneš to "not tie" Chamberlain's hands, complaining that it implied that Beneš had the power to do so. When Chamberlain left Heston airport to attend the Munich conference on 29 September 1938, both te Water and Massey were there to offer him their best wishes to save the peace at Munich. In March 1939, Europe was plunged into a new crisis, this time concerning the city state of the Free City of Danzig (modern Gdańsk, Poland) as Hitler now announced that he wanted the Free City to "go home to the Reich", a demand that was felt certain to cause a war with Poland, which had certain rights in Danzig and always taken the position that any attempt to return to Danzig to Germany would be a casus belli. Massey was greatly influenced by te Water, and usually followed whatever line te Water was taking with regard to the British. Following the German occupation of the Czech half of Czecho Slovakia on 15 March 1939, the policy of the Chamberlain government notably altered. In a speech in Birmingham on 17 March 1939, Chamberlain announced that if Hitler was seeking world domination, Britain would go to war. At a meeting with the Dominions Secretary Sir Thomas Inskip, te Water, supported by Massey, assailed the change of policy, saying that Germany still deserved "one more chance of saving face". On 31 March 1939, Chamberlain in a speech in the House of Commons announced the famous British "guarantee" of Poland, stating that Britain would go to war to defend Polish independence, through Chamberlain notably left out Polish territory from the "guarantee", thereby implying that Britain was still open to having the Polish corridor and Upper Silesia returned to Germany. Later that same day in a meeting at 10 Downing Street, te Water and Massey both told Chamberlain that Germany "had a genuine claim to Danzig", which made it an "extremely bad reason" to risk a war over. For Massey, his main concern in the spring of 1939 was not the Danzig visit, but rather organizing the royal visit of King George VI and Queen Elizabeth to Canada, which took place in June–July 1939. Massey had been planning the visit ever since the coronation, and spent much time corresponding with the Governor General, Lord Tweedsmuir about the preparations for the visit, as the impeding royal visit had less interest for Mackenzie King. Much to Massey's delight, he found himself regularly having dinner with the royal family at Windsor Castle to discuss details for the visit. The royal visit was a great success with the king being cheered whatever he went as he visited all nine provinces, leading Massey to write: "The Royal visit to Canada was an event so happy in its conception, so gloriously successful in its achievement, and so fragrant in its memory, that any comment seems both inadequate and superfluous". Over the course of the summer of 1939, Massey came to break away from te Water's influence, helped by the fact that te Water had taken a holiday in Ireland for much of the summer. Through Massey was not enthusiastic about the possibility of Britain going to war, he came to increasingly accept that it might be inevitable unless Hitler could be persuaded to back down in the Danzig crisis. An additional pressure for a change in views came from Lord Lothian, who had a volte face in his thinking about Nazi Germany, and was by the spring of 1939 was now convinced that Hitler was seeking world domination. Over the course of the summer of 1939, Lothian sought to convince Massey that Hitler's aims went beyond revising the Treaty of Versailles towards the domination of the entire world, an effort that Lothian was successful in.

Вторая мировая война

Тем не менее, Масси был канадским и британским патриотом и работал не только над максимизацией военных усилий Канады после начала Второй мировой войны, но также в 1936 году служил канадским делегатом в Лиге Наций, с 1941 по 1945 год – доверенным лицом Национальной и Тейтской галерей, а также председателем совета управляющих Тейтской галереи с 1943 по 1945 год. За эту работу Масси был удостоен Георгом VI Ордена Почетных товарищей в 1946 году. После объявления Великобританией войны 3 сентября 1939 года верховные комиссары сформировали нечто вроде "младшего военного кабинета", представлявшего их интересы перед британским правительством. Поскольку 7 сентября 1939 года Чарльз Те Уотер был отправлен в отставку за несогласие с вступлением Южной Африки в войну, Брюс и Масси стали считаться сопредседателями среди верховных комиссаров. Вопреки ожиданиям, верховный комиссар Новой Зеландии Билл Джордан, выходец из рабочего класса, бывший лондонский полицейский, эмигрировавший в Новую Зеландию в 1904 году, пользовался наибольшей симпатией у британцев, после него – Брюс. Масси, с его аристократическими манерами, считался надменным снобом, излишне гордившимся тем, что семья Масси была одной из самых богатых в Канаде. В сентябре 1939 года Масси и Брюс встретились с секретарем по делам доминионов Энтони Иденом, чтобы предложить план обучения летчиков в Канаде и Австралии, который стал основой Плана подготовки военно-воздушных сил Британского Содружества. Масси всегда считал свою работу по созданию этого плана одним из своих главных достижений. Однако Масси был дискредитирован Маккензи Кингом, который в необычном шаге заявил британцам, что Масси не выражает позицию Канады, что привело британцев в замешательство относительно истинной цели роли Масси в Лондоне. Маккензи Кинг лишь неохотно объявил войну Германии 10 сентября 1939 года и стремился минимизировать роль Канады в войне, желая, чтобы Канада делала как можно меньше, опасаясь повторения кризиса призыва 1917 года. После начала войны глубоко англофил Масси хотел, чтобы Канада делала все возможное для помощи "материнской стране", что привело к тому, что Маккензи Кинг отстранил его, поскольку взгляды Масси на роль Канады в войне не совпадали с его собственными. Масси приветствовал назначение Черчилля премьер-министром 10 мая 1940 года королем Георгом VI, хотя он никогда полностью не избавлялся от сомнений в пригодности Черчилля на этом посту, считая его авантюристом с сомнительной рассудительностью. В конце мая 1940 года Масси сообщил британцам, что Канада отправляет все эсминцы Королевского канадского флота в Великобританию для помощи в обороне в случае капитуляции Франции. В 1940 году Масси и Брюс были крайне недовольны назначением Черчиллем Инскипа на должность секретаря по делам доминионов вместо Эдена, сообщив новому южноафриканскому верховному комиссару Сидни Фрэнку Уотерсону, что Инскип был одним из самых некомпетентных министров в кабинете Чемберлена, однажды уснувшим на важном заседании в апреле 1939 года. И Масси, и Брюс рассматривали назначение Инскипа секретарем по делам доминионов как личное оскорбление, полагая, что это демонстрирует пренебрежительное отношение Черчилля к доминионам. Тот факт, что Инскипу не разрешалось посещать заседания военного кабинета и, следовательно, он не мог информировать верховных комиссаров о решениях, принятых военным кабинетом, усилил негодование Масси, которое он выразил в письме Черчиллю 3 июля 1940 года. Лишь с назначением лорда Кранборна на должность секретаря по делам доминионов в 1943 году Масси почувствовал, что на этом посту находится компетентный человек, понимающий проблемы доминионов. В июле 1940 года Масси поддержал декларацию о британских военных целях, предложенную Брюсом, в которой говорилось, что "мы ясно даем понять, что выступаем не только за свободу, но и за экономическую и социальную справедливость", поскольку это "даст нам все возможности для мобилизации революционного движения в Европе на основе идеалов Британской империи". Масси выступал против жесткой линии Великобритании в отношении Виши, полагая, что маршал Филипп Пете́н подписал перемирие с Германией 21 июня 1940 года лишь для спасения своей страны и что его можно было бы убедить вернуться к войне на стороне союзников, если бы британцы проявили тактичность. Напротив, Масси испытывал лишь презрение к Французскому национальному комитету в Лондоне во главе с Шарлем де Голлем, человека, которого он ненавидел и которому не доверял. На взгляды Масси на Виши во многом влияли внутренние соображения, поскольку революция Петена пользовалась популярностью у католических консерваторов в Квебеке, и Масси опасался, что действия Великобритании, такие как нападение на французский флот в Мерс-эль-Кебире, усилят антивоенные настроения в Квебеке. Во время лондонского блица Масси жил в отеле "Дорчестер", где чувствовал себя в большей безопасности от немецких бомб. Масси решительно выступал против сделки "Разрушители в обмен на базы", в рамках которой Великобритания предоставила Соединенным Штатам 99-летнюю аренду на различные британские военно-воздушные и военно-морские базы в Британской Вест-Индии, Британской Гвиане (современной Гайане), Бермудах и Ньюфаундленде в обмен на 50 старых американских эсминцев, некоторые из которых едва держались на плаву. Масси особенно возражал против передачи Соединенным Штатам военно-морских и военно-воздушных баз в Ньюфаундленде, который он рассматривал как будущую канадскую провинцию. Масси считал, что американские базы в Ньюфаундленде – это первый шаг к аннексии Ньюфаундленда Соединенными Штатами, и в марте 1941 года вручил официальную ноту протеста, заявив, что Черчилль подписал сделку "Разрушители в обмен на базы" без консультаций с Канадой. С 1942 года Масси был вовлечен в полувоенное расширение своих обязанностей, представляя интересы канадского военного штаба в Лондоне, где он тесно сотрудничал с Дж. Л. Ралстоном, министром национальной обороны; генералом Эндрю Макно́тоном, командующим 1-й канадской армией; и его заместителем генералом Гарри Крарером. Масси был ближе к Крареру, чем к Макно́тону, с которым у него были сложные отношения, и все больше разделял убеждение Крарера в том, что Макно́тон, в типичном случае принципа Питера, был повышен до уровня своей некомпетентности. Макно́тон заслужил отличную репутацию в Первой мировой войне как один из выдающихся "артиллеристов" в мире и оставался известным во время Второй мировой войны как великий канадский ученый-солдат, человек, освоивший две совершенно разные области. Тот факт, что Макно́тон был харизматичным и очень популярен среди канадцев, также добавлял ему привлекательности. Однако Крарер чувствовал, и Масси пришел к тому же мнению, что, какими бы ни были таланты Макно́тона как "артиллериста", он не способен командовать армией в полевых условиях. Масси, по-видимому, не заметил, что Крарер был интриганом, всегда плетущим заговоры с целью продвижения по службе, и что по крайней мере часть его неприязни к Макно́тону была вызвана его желанием командовать 1-й канадской армией. Лестер Пирсон во время визита в Лондон сообщил, что Макно́тон предпочитал иметь дело с ним, а не с Масси, сообщив Маккензи Кингу: "Их темпераменты были диаметрально противоположны, и ни один из них на раннем этапе не чувствовал себя комфортно и расслабленно друг с другом". Весной 1943 года Маккензи Кинг, который до этого почти всегда выступал против участия канадской армии в войне, внезапно изменил свою позицию, поскольку его охватил страх, что война закончится без каких-либо побед Канады, что, по его мнению, погубит его политическую карьеру. Маккензи Кинг теперь настаивал на том, чтобы 1-я канадская пехотная дивизия приняла участие в операции "Хаски", вторжении на Сицилию, запланированном на июль 1943 года, несмотря на то, что британцы не хотели видеть 1-ю дивизию на Сицилии. Макно́тон решительно выступал против потери дивизии из 1-й канадской армии, что привело к нарастанию напряженности...

Nevertheless, Massey was a Canadian and British patriot and worked not only to maximize Canada's war effort once the Second World War broke out, but also served through 1936 as the Canadian delegate to the League of Nations, between 1941 and 1945 as a trustee of the National and Tate galleries, and as chair of the Tate's board of governors from 1943 to 1945. For this work Massey was inducted by George VI into the Order of the Companions of Honour in 1946. After Britain declared war on 3 September 1939, the high commissioners set themselves up as a "junior war cabinet" that represented their interests with the British government. As Charles te Water was fired on 7 September 1939 for opposing South Africa's entry into the war, Bruce and Massey were regarded as the co leaders of the high commissioners. In a reversal of the expected roles, the New Zealand high commissioner Bill Jordan, a working class British man and a former London policeman who had immigrated to New Zealand in 1904 was the high commissioner best liked by the British, followed up by Bruce. Massey with his aristocratic airs was considered to be a pompous snob who was too overtly proud of the fact that the Masseys were one of Canada's richest families. In September 1939, Massey and Bruce met with the Dominions Secretary, Anthony Eden, to suggest a plan to train airmen in Canada and Australia, which became the genesis of the British Commonwealth Air Training Plan. Massey always regarded his work as in helping to create the British Commonwealth Air Training Plan as one of his great achievements. However, Massey was undercut by Mackenzie King who in an extraordinary move told the British not to regard Massey as speaking for Canada, leaving the British confused about what was the precise purpose of Massey's role in London. Mackenzie King had only very reluctantly declared war on Germany on 10 September 1939 and was keen to minimize Canada's role in the war, wanting Canada to do as little as possible, as he feared a repeat of the conscription crisis of 1917. Once the war began, the deeply Anglophile Massey wanted Canada to do as much as possible to help the "mother country", leading Mackenzie King to marginalize him as Massey's views about Canada's role in the war were not his views. Massey welcomed the appointment of Churchill as prime minister on 10 May 1940 by King George VI, though he never lost his doubts about the fitness of Churchill to be prime minister, regarding him as an adventurer with a questionable sense of judgement. In late May 1940, Massey informed the British that Canada was sending all of the Royal Canadian Navy's destroyers to Britain to assist with the defense of Britain if France surrendered. In 1940, Massey together with Bruce were extremely unhappy when Churchill appointed Inskip as the dominions secretary to replace Eden, telling the new South African high commissioner Sidney Frank Waterson that Inskip was one of the most incompetent ministers in the Chamberlain cabinet who had once fallen asleep during a crucial cabinet meeting in April 1939. Both Massey and Bruce regarded the appointment of Inskip as dominions secretary as a personal insult, saying that this showed how little Churchill valued the dominions. The fact that Inskip was not allowed to attend the meetings of the War Cabinet, and thus would not be able to inform the high commissioners of the decisions of the war cabinet added to Massey's rancor, which he expressed in a letter to Churchill on 3 July 1940. It was only with appointment of Lord Cranborne as Dominions Secretary in 1943 that Massey finally felt there was a competent Dominions Secretary who understood the concerns of the dominions. In July 1940, Massey supported a declaration of proposed British war aims written by Bruce which stated that "we make it abundantly clear that we stand not only for liberty, but for economic and social justice" because that would "give us every chance of mobilising a revolutionary movement in Europe behind the ideals of the British empire". Massey was opposed to Britain taking a hardline with Vichy France, as he believed that Marshal Philippe Pétain had only signed the armistice with Germany on 21 June 1940 to save his nation and that Pétain could be persuaded to reenter the war on the Allied side, provided the British were tactful with him. By contrast, Massey had nothing but contempt for the French National Committee in London headed by Charles de Gaulle, a man whom Massey detested and distrusted. Massey's views towards Vichy France were to a certain extent governed by domestic considerations as Pétain's révolution nationale was popular with Catholic conservatives in Quebec, and Massey feared that British actions such as attacking the French fleet at Mers el Kébir would increase anti war feelings in Quebec. During the London blitz, Massey lived in the Dorchester hotel, where he felt he would be safer from German bombs. Massey was strongly opposed to the Destroyers for bases deal, under which Britain gave the United States 99 year leases on various British air and naval bases in the British West Indies, British Guiana (modern Guyana), Bermuda and Newfoundland in exchange for 50 elderly American destroyers, some of which were barely seaworthy. Massey was especially opposed to the United States taking over naval and air bases in Newfoundland, which he viewed as a future Canadian province. Massey felt that the American bases in Newfoundland were the first step towards the United States annexing Newfoundland, and in March 1941 delivered a formal note of protest, saying that Churchill signed the Destroyers for bases deal without consulting Canada. From 1942 onward, Massey was involved in a semi military extension of his duties, representing the interests of the Canadian military headquarters in London, in which capacity, he worked very closely with J. L. Ralston, the minister of national defense; General Andrew McNaughton, the commander of the 1st Canadian Army; and his deputy General Harry Crerar. Massey was closer to Crerar than to McNaughton, with whom he had difficult relations, and increasingly came to share Crerar's conviction that McNaughton in a classic case of the Peter principle had been promoted to his level of incompetence. McNaughton had earned a sterling reputation in the First World War as one of the outstanding "gunners" (artillerymen) in the entire world, and still famous in Second World War as the great Canadian soldier scientist, a man who had mastered two very different fields. The fact that McNaughton was highly charismatic and very popular with the Canadian people also added to his appeal. However, Crerar felt and Massey came to feel likewise that whatever McNaughton's gifts as a "gunner" that was not capable of commanding an army in the field. Massey seems to have missed that Crerar was an intriguer who was always plotting to secure himself a promotion, and that at least part of his animosity against McNaughton was his desire to command the 1st Canadian Army. Lester Pearson during a visit to London reported that McNaughton preferred to deal with him rather than with Massey, reporting to Mackenzie King: "Their temperaments [Massey and McNaughton] were at opposite poles and neither felt at that early stage very comfortable and relaxed with one another". In the spring of 1943, Mackenzie King, who until then, had been almost always opposed to the Canadian Army actually fighting in the war, suddenly did a volte face on the issue as he became consumed with the fear that the war might end with Canada winning no victories, which he believed would be the ruin of his political career. Mackenzie King now insisted that the 1st Canadian Infantry Division take part in Operation Husky, the invasion of Sicily planned for July 1943, despite the fact that the British did not want the 1st Division in Sicily. McNaughton was strongly opposed to losing a division from the 1st Canadian Army, which brought tensions with Massey to the fore as the latter on the behalf of Mackenzie King insisted that the 1st Division take part in Operation Husky. As McNaughton was very popular with both the troops under his command and with the Canadian people, Mackenzie King did not want McNaughton to resign in protest. After much haggling, it was agreed that the 1st Division would be detached from the 1st Canadian Army to serve as part of the British 8th Army in Sicily and would return to Britain to rejoin the 1st Army once the Sicilian campaign was over. Upon his return to Canada Massey continued in the same cultural fields. He sat as chair of the National Gallery of Canada from 1948 to 1952 and served as Chancellor of the University of Toronto from 1948 to 1953.

Генерал-губернатор Канады

Масси был первым уроженцем Канады, назначенным на пост генерал-губернатора; все его предшественники родились в других частях Британской империи или Британского Содружества. Будучи вдовцом (его жена умерла в 1950 году), он также был единственным человеком, не состоявшим в браке, кто когда-либо проживал в Ридо-холле до назначения Джули Пайетт в 2017 году. Обычно жена генерал-губернатора является вице-королевской супругой и выполняет функции хозяйки и распорядительницы дома; во время пребывания Масси в должности эту роль исполняла его невестка Лилиас Масси, хотя ей и не был присвоен титул Ее Превосходительства, который обычно дается вице-королевской супруге.

Как назначенный генерал-губернатор

1 февраля 1952 года канцелярия премьер-министра Канады объявила, что король Георг VI одобрил кандидатуру Луи Сен-Лорана на должность представителя короля, предложенную премьер-министром. Однако через пять дней король скончался, и Масси, после принесения присяги, стал первым уроженцем Канады, представлявшим дочь Георга, королеву Елизавету II. В связи с трауром по поводу смерти короля, назначение Масси не получило широкой огласки; лорд Александр незаметно покинул Канаду вскоре после объявления о назначении Масси своим преемником, оставив на своем месте главного судью Тибодо Ринфрета в качестве администратора правительства, поскольку в то время Масси находился в Лондоне. Будучи членом Тайного совета Великобритании, он присутствовал на Совете по восшествию на престол новой королевы 7 февраля. В Канаде появилось немало комментариев относительно нового представителя монарха. Идея о генерал-губернаторе, родившемся в Канаде и не принадлежащем к пэрам, вызывала подозрения у сторонников традиций. Таким образом, Масси должен был стать компромиссной фигурой: хотя было известно о его тесных связях с Либеральной партией, где он был председателем в 1930-х годах, назначенный генерал-губернатор был канадцем по рождению, но также воплощал в себе верность, достоинство и формальность, ожидаемые от вице-короля. Масси заявил, что в своей роли генерал-губернатора он черпал вдохновение у одного из своих предшественников, человека, которого он знал на протяжении десятилетий: барона Твидсмура, которым, по словам Масси, он "глубоко восхищался" и у которого "многому научился" во время его пребывания на посту генерал-губернатора. Журнал Life опубликовал статью о Масси, в которой маркиз Солсбери описал его как элегантного человека, приведя в качестве примера его образование в Оксфорде и одежду, сшитую на заказ, и подчеркнув его канадскую идентичность, хотя и отметил, что "Винсент – прекрасный малый, но он заставляет чувствовать себя немного варваром". Он также считал, что искусство – это способ утверждения канадского суверенитета и что все сферы искусства должны быть доступны всем канадцам.

On February 1, 1952, the Office of the Prime Minister of Canada announced that George VI had approved Prime Minister Louis St. Laurent's choice of Massey to succeed the Viscount Alexander of Tunis as the King's representative. Five days later, however, the King was dead and Massey, upon his swearing in, became the first Canadian born representative of George's daughter, Queen Elizabeth II. In the bustle over the king's death, there was little fanfare around Massey's appointment; Lord Alexander quietly departed Canada shortly after the announcement of Massey as his successor, leaving Chief Justice Thibaudeau Rinfret as administrator of the government in his place, as Massey was, at the time, in London. As he was a member of the Privy Council of the United Kingdom, he attended the new queen's Accession Council on February 7. In Canada, there was some commentary on the new representative of the monarch. The notion of a Canadian born Governor General, and one not belonging to the peerage, was viewed with suspicion by traditionalists. Massey, thus, was to be a compromise: while it was known he was closely associated with the Liberal Party, having been the group's chairman during the 1930s, the governor general designate was a Canadian by birth but he also embodied loyalty, dignity, and formality, as expected from a viceroy. Massey stated that, for his role as governor general, he looked for inspiration to one of his predecessors and a man Massey had known for decades: the Baron Tweedsmuir, whom Massey said he "greatly admired" and had "learnt much from" during his tenure as governor general. Life magazine ran a profile piece on Massey in which the Marquess of Salisbury described Massey as an elegant individual—citing Massey's Oxford schooling and tailored clothing as illustrations—and thoroughly Canadian, though noting that "Vincent's a fine chap, but he does make one feel like a bit of a savage." He similarly believed that the arts were a way to assert Canadian sovereignty and that the various artistic fields should be accessible to all Canadians.

На должности

28 февраля 1952 года. Лишь после коронации Елизаветы II 2 июня 1953 года Масси был привлечен к организации национальных торжеств. Для этого случая он возродил использование государственной кареты, прибыв в ней с сопровождением Королевской канадской конной полиции от королевской и вице-королевской резиденции Ридо-Холл до Парламентского холма, где он представил собравшейся толпе речь о коронации королевы, транслировавшуюся по радио на весь мир. Он также дарил серебряную ложку каждому ребенку, родившемуся в этот день. 13 ноября 1953 года он принимал ряд иностранных глав государств, включая президента Соединенных Штатов Дуайта Эйзенхауэра. В знак благодарности Масси был приглашен Эйзенхауэром в Вашингтон, где 4 мая 1954 года выступил на совместном заседании Конгресса Соединенных Штатов. Будучи генерал-губернатором, Масси стремился объединить многообразие культур Канады. Он путешествовал по стране, используя все доступные виды транспорта, включая каноэ и собачьи упряжки, и произносил речи, пропагандирующие двуязычие, за 20 лет до того, как оно стало официальной государственной политикой. Среди его важных церемониальных обязанностей были открытие в 1955 году нового здания Королевского музея Саскачевана и, с его речью в День Доминиона в 1958 году, начало первых национальных телевизионных трансляций Канадской радиовещательной корпорации. Масси также много путешествовал по канадской Арктике, посещая такие места, как Фробишер-Бэй и Холл-Бич в Северо-Западных территориях, встречаясь с местными жителями – инуитами, участвуя в их жизни и наблюдая за их представлениями. В период исполнения обязанностей генерал-губернатора Масси активно участвовал в жизни Верхнеканадского колледжа, жертвуя средства и время учебному заведению, и в ответ увидел, как ряд объектов в колледже были названы в его честь. В рамках своих усилий по объединению канадцев Масси хотел учредить полностью канадскую систему государственных наград. Хотя при его вице-королевском пребывании в должности это так и не было реализовано, он заложил основу для системы, которая была внедрена его преемником, и в 1967 году, за несколько месяцев до своей смерти, Масси был удостоен звания одного из первых компаньонов Ордена Канады. Непосредственно перед окончанием срока своих полномочий генерал-губернатора королева написала Масси: «Я хочу выразить вам свои поздравления и искреннюю благодарность за то, как вы исполняли свои обязанности. Я знаю, что как мой личный представитель вы всегда стремились поддерживать правильные отношения между Короной и народом Канады. Я благодарна вам за это, поскольку считаю это самой важной функцией среди множества обязанностей, которые вы выполняли с таким отличием». Королева хотела назначить Масси рыцарем Ордена Подвязки, но премьер-министр Джон Дифенбейкер, посоветовавшись с остальными членами кабинета, не рекомендовал королеве присудить ему эту награду. Его пожертвование Дома Харта Университету Торонто предусматривало, что здание будет доступно только для мужчин, и лишь после его смерти условия дарения были изменены, чтобы женщины могли стать полноправными членами в 1972 году. Помимо внимания и финансирования Дома Харта, Масси расширил сферу своих пожертвований Университету Торонто, учредив в 1963 году Колледж Масси, первым мастером которого был назначен протеже Масси, Робертсон Дэвис. В 1961 году были также инициированы Лекции Масси, задуманные как платформа для обсуждения важных современных проблем ведущими мыслителями, и они по-прежнему считаются важнейшей серией публичных лекций в Канаде.

On February 28, 1952, It was not until the coronation of Elizabeth II on June 2, 1953, that Massey was called upon to take charge of any national celebration. For the occasion, he revived the use of the state carriage when he rode in it, with an accompanying guard of Royal Canadian Mounted Police, from the royal and viceroyal residence of Rideau Hall to Parliament Hill, where he introduced to the gathered crowd the Queen's coronation speech, broadcast around the world via radio. He also gave a silver spoon to each child born on that day. He also hosted a number of foreign heads of state, including United States president Dwight D. Eisenhower on November 13, 1953. As a return gesture, Massey was invited by Eisenhower to Washington, D. C., where, on May 4, 1954, he addressed a joint session of the United States Congress. It was Massey's intent as governor general to work to unite Canada's diverse cultures. He travelled across the country, using any and all available transportation, including canoe and dog sled, and delivered speeches promoting bilingualism, some 20 years before it became an official national policy. Some of his notable ceremonial duties included opening in 1955 the new home of the Royal Saskatchewan Museum and, with his 1958 Dominion Day speech, inaugurating the Canadian Broadcasting Corporation's first national televised broadcast. Massey also toured the Canadian arctic extensively, journeying to such places as Frobisher Bay and Hall Beach in the Northwest Territories, meeting with local Inuit residents, participating in their activities, and watching their performances. During his governor generalship, Massey also became actively involved with Upper Canada College, donating funds and his time to the school and seeing a number of spaces there named in his honour in return. As part of his effort to unify Canadians, it was Massey's desire to see established an entirely Canadian honours system. Though such a thing was never realised during his viceregal tenure, he helped lay the groundwork for the system that would be implemented by his successor, and in 1967, just months before his death, Massey was inducted as one of the first companions of the Order of Canada. Just prior to the end of his time as governor general, the Queen wrote to Massey: "I wish to send you my congratulations and my sincere thanks for the manner in which you have discharged [your] duties. I know that as my personal representative you have always sought to maintain the right relationship between the Crown and the people of Canada. I am grateful to you for this because I regard it as the most important function among the many duties of the appointment which you have held with such distinction." The Queen had wanted to appoint Massey as a Knight of the Order of the Garter, but Prime Minister John Diefenbaker, after consulting the rest of Cabinet, advised the Queen against conferring the honour. His donation of Hart House to the University of Toronto stipulated that the building be restricted to men only, and it was not until after his death that the deed of gift was altered to allow for women becoming full members in 1972. While Hart House continued as one of the recipients of Massey's attention and funds, Massey also expanded the scope of his donations to U of T with the establishment in 1963 of Massey College, to which Massey's protégé, Robertson Davies, was appointed as the college's first master. In 1961, the Massey Lectures were also initiated, conceived as a focus on important contemporary issues by leading thinkers, and they remain considered as the most important public lecture series in Canada.