Введение

Греческий поэт Паллад (; активен в IV веке н. э.) — греческий поэт, живший в Александрии, Египет.

Жизнь

Все, что известно о Палладе, было выведено из 151 эпиграммы, сохранившихся в Греческой антологии (Anthologia graeca); еще двадцать три эпиграммы встречаются в этой коллекции под его именем, однако подлинность их авторства вызывает сомнения. Его стихи изображают образ языческого учителя, примирившегося с жизнью в христианском городе и испытывающего горечь из-за своей склочной жены.

Работы

Одна из эпиграмм, приписываемых ему по авторитету Максима Плануда, – это панегирик знаменитой Гипатии, дочери Теона Александрийского, скончавшейся в 415 году. Другая, согласно схолию в Палатинской рукописи (важнейшему источнику для наших знаний о греческой эпиграмме), была написана в период правления соимператоров Валентиниана и Валента (364–375). Третья эпиграмма о разрушении Бейрута (Anth. Gr. 9.27) предполагает альтернативную хронологию, относящую деятельность Палладаса ко времени Константина Великого. Она основана на его издании папирусного кодекса, поступившего из частного собрания в библиотеку Бейнеке Йельского университета в 1996 году. Однако некоторые из его аргументов в пользу этой новой хронологии были подвергнуты сомнению. Анонимная эпиграмма (Anth. Gr. 9.380) свидетельствует о высокой поэтической репутации Палладаса. Однако Исаак Казобон отвергает его всего двумя презрительными словами – *versificator insulsissimus* («самый бездарный стихотворец»). Джон Уильям Маккейл согласен с Казобоном, отмечая, что «это справедливо для большей части его творчества и, возможно, для всего, если бы не яростное негодование, которое воспламеняет его стихи, не в пламя поэзии, а в тусклое тление». В его эпиграммах мало прямых отсылок к борьбе с наступлением христианства. Одна эпиграмма смутно упоминает о разрушении александрийских «идолов», популярных во время архиепископства Феофила в 389 году; другая, в еще более загадочной форме (Anth. Gr. 10.90), кажется резкой критикой доктрины Воскресения; а насмешливый двустишие против египетских монахов вполне могло быть написано реформатором XVI века. В основном его симпатии к греко-римской языческой традиции проявляются лишь в его унынии по поводу всего сущего. Но сила Палладаса заключается в его критике жизни: с беспощадностью, подобной Джонатану Свифту, он срывает покров с человеческой слабости, обнажая ее низость и несчастье. Строки о падении человека (Anth. Gr. 10.45) с одинаковой тяжестью обрушиваются на неоплатонического мученика и на христианского преследователя и по сей день остаются одними из самых язвительных и сокрушительных сарказмов, когда-либо обрушившихся на человечество.

Вопрос о половом признаке

В этом переводе опущено прямое упоминание в эпиграмме роли грамматики и, соответственно, грамматического рода в мышлении. Для сравнения: "Дочь грамматика прелюбодействовала и затем родила / Сына и дочь и существо неопределённого пола". Упоминание в эпиграмме созидательной роли грамматики подчеркивает, что она "вероятно, довольно мрачная: [дочь] родила близнецов (мальчика и девочку), и по крайней мере один из них умер, дав таким образом три падежа".

Дата

Маккейл относит Паладаса к тому же периоду, что и Эзопа и Гликона, каждый из которых авторство одного эпиграмма в Греческой антологии. Все трое относятся к эпохе византийских переводчиков, когда прилагались огромные усилия для переработки известных стихотворений или фрагментов в различных размерах, например, перекладывая Гомера в элегические стихи или ямбы, а также создавая эпиграммы на основе отрывков из Еврипида или Менандра.