Введение

Древний индоевропейский язык Хеттской империи, языки саль, распространённые в Мьянме и Бангладеш. Лувийский язык ( /ˈl//uː//w//i//ə//n/), иногда называемый лувийским или луишским, — древний язык или группа языков анатолийской ветви индоевропейской языковой семьи. Этноним «лувийский» происходит от названия региона Luwiya (также пишется Luwia или Luvia), где жили лувийцы. Luwiya упоминается, например, в хеттских законах. Две разновидности протолувийского или лувийского (в узком смысле этих названий) известны по письменности, в которой они были зафиксированы: клинописный лувийский (CLuwian) и иероглифический лувийский (HLuwian). Нет единого мнения о том, представляли ли они собой один язык или два близкородственных языка.

Классификация

Несколько других анатолийских языков, в частности карийский, ликийский и милийский (также известный как ликийский B или ликийский II), в настоящее время обычно рассматриваются как родственные лувийскому и более тесно связанные между собой, чем другие языки анатолийской ветви. Это позволяет предположить, что эти языки сформировали подветвь внутри анатолийской группы. Некоторые лингвисты, вслед за Крейгом Мелхертом, называют эту более широкую группу «лувийской», в то время как другие используют термин «лувийская группа» (и в этом смысле «лувийский» может относиться к нескольким различным языкам). Аналогично, «прото-лувийский» может означать общего предка всей группы или только предка лувийского языка (обычно, в соответствии с принципами именования ветвей, если бы ветвь называлась «лувийской», её предок следовало бы называть «прото-лувийским» или «общим лувийским»; на практике такие названия редко используются). «Лувийская» или лувийский (в широком смысле этого термина) является одной из трех основных подветвей анатолийских языков, наряду с хеттским и палийским. обычные велярные, палато-велярные и лабиовелярные. По мнению Мелхерта, PIE → лувийский z (вероятно); → k; и → ku (вероятно). Лувийский язык также привлекает внимание глаголом *kalut(t)i(ya)*, означающим «обходить, совершать обход» и, вероятно, происходящим от *kalutta/i* «круг». Предполагается, что он восходит к прото-анатолийскому слову, обозначающему «колесо», которое, в свою очередь, произошло бы от общеиндоевропейского слова «колесо», встречающегося во всех других индоевропейских семьях. Колесо было изобретено в 5-м тысячелетии до н.э., и если *kaluti* действительно происходит от него, то анатолийская ветвь отделилась от PIE после его изобретения (что подтверждает курганную гипотезу применительно к анатолийским языкам). Однако *kaluti* необязательно подразумевает «колесо» и, следовательно, не обязательно произошло от слова PIE с таким значением. Индоевропейские слова, обозначающие «колесо», вполне могли возникнуть в других индоевропейских языках после разделения анатолийской ветви.

Географическое и хронологическое распределение

Лувийский язык был одним из языков, на котором говорили в течение II и I тысячелетий до н.э. группы населения в центральной и западной Анатолии и северной Сирии. Самые ранние лувийские тексты, дошедшие до нас в клинописной традиции, связаны с Королевством Кидзуватна в юго-восточной Анатолии, а также с рядом поселений в центральной Анатолии. Начиная с XIV века до н.э., носители лувийского языка стали составлять большинство в хеттской столице Хаттусе. По-видимому, к моменту падения Хеттской империи около 1180 г. до н.э., хеттский царь и царская семья владели лувийским языком в совершенстве. После исчезновения хеттского языка лувийский продолжал использоваться в новохеттских государствах Сирии, таких как Милид и Кархемиш, а также в центральноанатолийском царстве Табаль, достигшем расцвета в VIII веке до н.э. В прошлом ряд ученых пытались доказать, что прародина лувийцев находилась в западной Анатолии. По мнению Джеймса Мелларта, самыми ранними индоевропейцами на северо-западе Анатолии были всадники, пришедшие в этот регион с севера и основавшие Демирчихойюк (провинция Эскишехир) во Фригии около 3000 г. до н.э. Они, как предполагается, были предками лувийцев, населявших Трою II, и широко распространились по Анатолийскому полуострову. В качестве одного из главных доказательств своей теории он приводил распространение нового типа керамики – краснолаковой посуды. Согласно Мелларту, протолувийские миграции в Анатолию происходили несколькими волнами на протяжении многих столетий. Однако недавний детальный анализ утверждений Мелларта показал, что его этнолингвистические выводы не могут быть подтверждены археологическими данными. Другие аргументы в пользу широкого распространения лувийцев в западной Анатолии в конце второго тысячелетия до н.э. также были выдвинуты. В старохеттской версии Хеттского кодекса некоторые, если не все, территории, где говорили на лувийском языке, назывались Лувией. Видмер (2007) предположил, что микенский термин ru-wa-ni-jo, зафиксированный в Линейном письме B, относится к той же области, однако недавно было показано, что праиндоевропейского корня *Luwan- не существует. В поврежденной поздней копии Хеттского кодекса географический термин Лувия заменен на Арзаву – западноанатолийское царство, приблизительно соответствующее Мире и земле реки Сеха. Таким образом, ряд исследователей придерживались мнения, что на лувийском языке говорили – в разной степени – на значительной части западной Анатолии, включая Трою (Вилусу), Землю реки Сеха (Sēḫa ~ Sēḫariya, то есть греческую реку Гермос и долину реки Каик), и царство Мира Кувалия, ядром которого была долина реки Меандр. Однако в ряде недавних публикаций географическая тождественность Лувии и Арзавы была отвергнута или поставлена под сомнение. В постхеттский период область Арзава стала известна как Лидия (ассирийское Luddu, греческое Λυδία), где использовался лидийский язык. Название Лидия, вероятно, происходит от названия Лувия (лидийское *lūda < *luw(i)da < luwiya, с регулярным лидийским звуковым изменением y > d). Однако лидийский язык нельзя считать прямым потомком лувийского и, возможно, даже не относится к лувийской группе (см. Анатолийские языки). Следовательно, ни один из аргументов в пользу языкового доминирования лувийцев в Западной Малой Азии не может считаться убедительным, хотя дискуссии по этому вопросу продолжаются.

Письменность и диалекты

Лувийский язык распался на множество диалектов, которые записывались двумя различными системами письма. Одной из них была клинописная лувийская, использовавшая форму древневавилонской клинописи, адаптированную для хеттского языка. Другой – иероглифическая лувийская, написанная уникальной местной иероглифической письменностью. Различия между диалектами невелики, но затрагивают словарный состав, стиль и грамматику. Различные орфографии этих двух систем письма также могут скрывать некоторые различия.

Лувийский клинописный

Клинописный лувийский (или киззуватнский лувийский) – это корпус лувийских текстов, засвидетельствованных в табличных архивах Хаттусы; это, по сути, та же система клинописного письма, что использовалась в хеттском языке. В Каталоге хеттских текстов Лароша корпус хеттских клинописных текстов с лувийскими вставками охватывает номера CTH 757–773, состоящий в основном из ритуалов. Клинописные лувийские тексты написаны на нескольких диалектах, среди которых наиболее четко выделяются киззуватнский лувийский, иштанский лувийский и имперский лувийский. Последний диалект представляет собой разговорный язык хаттусских писцов XIV–XIII веков до н.э. и в основном засвидетельствован через слова-глоссы (Glossenkeil) в хеттских текстах. По сравнению с клинописным хеттским, логограммы (знаки с фиксированным символическим значением) встречаются редко. Вместо этого большая часть письма ведется слоговыми знаками, где один символ обозначает гласную или пару согласный-гласный (либо VC, либо CV). Характерной особенностью является последовательное использование «полного письма» для обозначения долгих гласных, даже в начале слов. В этой системе долгая гласная обозначается удвоением буквы. Например, *īdi* «он идет» пишется *i i ti*, а не *i ti*, а *ānda* «в» пишется *a an ta*, а не *an ta*.

Иероглифический лувийский

Иероглифический лувийский язык – это собрание лувийских текстов, написанных на местном письме, известном как анатолийские иероглифы. Ранее считалось, что это разновидность хеттского языка, и термин "иероглифический хеттский" использовался для обозначения языка тех же надписей, но сейчас этот термин устарел. Диалект лувийских иероглифических надписей, по всей видимости, является либо имперским лувийским, либо его потомком – лувийским языком железного века. Первое сообщение о монументальной надписи относится к 1850 году, когда житель Невшехира сообщил об обнаружении рельефа во Фрактине. В 1870 году антиквары, путешествовавшие по Алеппо, обнаружили другую надпись, встроенную в южную стену мечети Аль-Кайкан. В 1884 году польский ученый Мариан Соколовский [pl] обнаружил надпись близ Кёйлютолу, в западной Турции. Самая большая известная надпись была раскопана в 1970 году в Ялбурте, к северо-западу от Коньи. Лувийские иероглифические тексты содержат ограниченное количество лексических заимствований из хеттского, аккадского и северо-западных семитских языков; заимствования из греческого языка ограничены именами собственными, хотя существительные, заимствованные в обратном направлении, существуют.

Синтаксис

Обычный порядок слов – подлежащее, дополнение, сказуемое, но слова могут быть перемещены в начало предложения для выделения или начала придаточного предложения. Относительные придаточные предложения обычно предшествуют определяемому слову, но иногда следуют за ним. Зависимые слова и прилагательные обычно стоят перед определяемым словом. Энклитические частицы часто присоединяются к первому слову или союзу. Для связи придаточных предложений используются различные союзы со временным или условным значением. Координирующего союза нет, но главные предложения могут быть соединены с помощью энклитики *ha*, которая присоединяется к первому слову следующего предложения. В повествовании предложения связываются с помощью последовательных союзов: *a* перед первым словом следующего предложения означает «и затем», а *pā* может быть самостоятельным союзом в начале предложения, а энклитика *pa* указывает на контраст или смену темы. Следующее примерное предложение демонстрирует несколько общих черт лувийского языка: сказуемое в конце, цепочка частиц во главе с союзом *a*, котирующий клитик *wa* и преверб *sarra*, добавляющий направленность к основному глаголу *awiha*.

Словарь и тексты

Известный лувийский словарный состав состоит преимущественно из слов, унаследованных от праиндоевропейского языка. Заимствования для различных технических и религиозных понятий происходят главным образом из хурритского языка и часто впоследствии передавались через лувийский язык хеттскому. Сохранившийся корпус лувийских текстов состоит главным образом из клинописных ритуальных текстов XVI и XV веков до н.э. и монументальных надписей, выполненных иероглифами. Также существуют письма и экономические документы. Большинство иероглифических надписей датируется XII–VII веками до н.э., после падения Хеттской империи. Еще одним источником для изучения лувийского языка служат иероглифические печати, датируемые XVI–VII веками до н.э. Печати времен Хеттской империи часто являются двуязычными, написанными как клинописью, так и иероглифами. Однако на печатях почти всегда используются только логограммы. Отсутствие слоговых знаков на печатях делает невозможным определение произношения имен и титулов, встречающихся на них, и даже точную атрибуцию текста к конкретному языку.

История исследований

После расшифровки хеттского языка, клинописный лувийский язык был признан отдельным, но родственным языком Эмилем Форрером в 1919 году. Дальнейший прогресс в понимании языка произошел после Второй мировой войны, с публикацией и анализом большего числа текстов. Важную работу в этот период выполнили Бернхард Розенкранц, Генрих Оттен и Эммануэль Ларош. Значительный шаг вперед был сделан в 1985 году, когда Фрэнк Старк реорганизовал весь текстовый корпус. Расшифровка и классификация иероглифического лувийского языка были гораздо сложнее. В 1920-х годах было предпринято несколько неудачных попыток. В 1930-х годах некоторые отдельные логограммы и слоговые знаки были правильно идентифицированы. На этом этапе классификация языка еще не была ясна, и поскольку считалось, что это форма хеттского, он назывался иероглифическим хеттским. После перерыва в исследованиях, вызванного Второй мировой войной, в 1947 году произошел прорыв с открытием и публикацией двуязычного финикийско-иероглифического лувийского текста Гельмутом Теодором Боссертом. Однако чтение ряда слоговых знаков оставалось ошибочным, и в результате не было осознано, что клинописные и иероглифические тексты фиксируют один и тот же язык. В 1970-х годах, благодаря фундаментальному пересмотру прочтений большого количества иероглифов, выполненному Джоном Дэвидом Хокинсом, Анной Морпурго Дэвис и Гюнтером Нойманом, стало ясно, что как клинописные, так и иероглифические тексты фиксируют один и тот же лувийский язык. Этот пересмотр был результатом открытия за пределами ареала расселения лувийцев – а именно, надписей на урартской керамике, выполненных на урартском языке с использованием иероглифического лувийского письма. Было показано, что знак, который до этого читался как ī, использовался для обозначения звука za, что вызвало цепную реакцию и привело к созданию совершенно новой системы прочтений. С тех пор исследования сосредоточены на более глубоком понимании взаимосвязи между двумя различными формами лувийского языка, чтобы получить более четкое представление о лувийском языке в целом.

Гипотеза о троянском

Лувийский язык был выведен как один из наиболее вероятных кандидатов на роль языка, на котором говорили троянцы. После обнаружения в 1995 году лувийской двояковыпуклой печати в Трое VII развернулась оживлённая дискуссия о языке, на котором говорили в Гомеровской Трое. Франк Старк из Тюбингенского университета продемонстрировал, что имя Приама, царя Трои во время Троянской войны, связано с лувийским сложным словом Priimuua, означающим "исключительно храбрый". "Растёт уверенность в том, что Вилуса/Троя принадлежала к более широкому лувийскоязычному сообществу", однако до конца не ясно, был ли лувийский прежде всего официальным языком или же использовался в повседневном общении.