Природа знаков и символов: от античности до современности.

Введение

Знак – это объект, качество, событие или сущность, присутствие или возникновение которых указывает на вероятное присутствие или возникновение чего-либо другого. Естественный знак имеет причинно-следственную связь со своим объектом – например, гром является признаком бури, или медицинские симптомы – признаком заболевания. Условный знак означает по соглашению, как точка означает конец предложения; подобным образом слова и выражения языка, а также телесные жесты могут рассматриваться как знаки, выражающие определенные значения. Физические объекты, наиболее часто называемые знаками (уведомления, дорожные знаки и т.п., в совокупности известные как указатели), как правило, информируют или инструктируют с использованием письменного текста, символов, изображений или их комбинации. Философское изучение знаков и символов называется семиотикой; это включает в себя изучение семиозиса, то есть способа функционирования знаков (в семиотическом смысле).

Природа

Семиотика, эпистемология, логика и философия языка исследуют природу знаков, их сущность и способы выражения значений. Природа знаков и символов, их значения, определения, элементы и типы в основном были установлены Аристотелем, Августином и Фомой Аквинским. Согласно этим классическим источникам, значение – это отношение между двумя типами сущностей: знаками и тем, что они обозначают (вызывают в сознании, выражают или подразумевают), где один элемент неизбежно порождает в уме представление о другом. Различая естественные и условные знаки, традиционная теория знаков (Августин) предлагает следующее тройное разделение: все виды указаний, свидетельств, симптомов и физических сигналов; знаки, которые всегда являются знаками (ментальные сущности, такие как идеи и образы, мысли и чувства, конструкции и намерения); и знаки, которым необходимо обрести значение (как лингвистические единицы и культурные символы). Таким образом, если естественные знаки служат источником значения, то человеческий разум является инструментом, посредством которого знаки обозначают явления, возникающие естественным образом, такие как объекты, состояния, качества, количества, события, процессы или отношения. Человеческий язык и речь, коммуникация, философия, наука, логика, математика, поэзия, теология и религия – это лишь некоторые области человеческого знания и деятельности, где понимание природы знаков и символов, а также закономерностей значения может иметь решающее значение. Коммуникация происходит не только посредством слов, но и через разум, благодаря знакам и символам; они передают сообщения человеческому разуму посредством их образного представления.

Христианство

Святой Августин был первым человеком, который синтезировал классические и эллинистические теории знаков. Для него знак – это вещь, используемая для обозначения других вещей и для того, чтобы они приходили на ум (De Doctrina Christiana (далее DDC) 1.2.2; 2.1.1). Наиболее распространенными знаками являются устные и письменные слова (DDC 1.2.2; 2.3.4 – 2.4.5). Хотя Бога нельзя полностью выразить, Августин подчеркнул возможность общения Бога с людьми посредством знаков в Писании (DDC 1.6.6). Августин поддерживал и развивал классические и эллинистические теории знаков. Среди основных теорий знаков, то есть аристотелевской и стоической, первая проникла в труды Цицерона (106–43 до н.э., De inventione rhetorica 1.30.47–48) и Квинтилиана (ок. 35–100, Institutio Oratoria 5.9.9–10), которые рассматривали знак как инструмент для вывода. В своем комментарии к «De Interpretatione» Аристотеля Аммоний сказал: «Согласно разделению философа Теофраста, отношение речи двояко: во-первых, по отношению к аудитории, для которой речь что-то означает, а во-вторых, по отношению к тому, в чем оратор намерен убедить аудиторию». Если сопоставить DDC с этим разделением, первая часть относится к Книге IV DDC, а вторая – к Книгам I–III DDC. Августин, хотя и находился под влиянием этих теорий, выдвинул свою собственную теологическую теорию знаков, с помощью которой можно вывести разум Божий из событий и слов Писания. Книги II и III DDC перечисляют все виды знаков и объясняют, как их интерпретировать. Знаки делятся на естественные (naturalia) и условные (data); последние делятся на животные (bestiae) и человеческие (homines); последние делятся на невербальные (cetera) и вербальные (verba); последние делятся на произносимые слова (voces) и письменные слова (litterae); последние делятся на неизвестные знаки (signa ignota) и двусмысленные знаки (signa ambigua); как первые, так и последние делятся соответственно на собственные знаки (signa propria) и фигуральные знаки (signa translata), среди которых неизвестные фигуральные знаки принадлежат язычникам. Помимо экзегетических знаний (Квинтилиан, Institutio Oratoria 1.4.1–3 и 1.8.1–21), которые следуют порядку чтения (lectio), текстологической критики (emendatio), толкования (enarratio) и оценки (iudicium), необходимо знать язык оригинала (еврейский и греческий) и широкую справочную информацию о Писании (DDC 2.9.14 – 2.40.60). Понимание знаков у Августина включает в себя несколько герменевтических предпосылок как важных факторов. Во-первых, толкователь должен действовать со смирением, потому что только смиренный человек может постичь истину Писания (DDC 2.41.62). Во-вторых, толкователь должен проявлять дух активного исследования и не колебаться изучать и использовать языческое образование с целью приведения к христианскому знанию, потому что вся истина – это Божья истина (DDC 2.40.60 – 2.42.63). В-третьих, сердце толкователя должно быть основано, укоренено и построено в любви, которая является конечной целью всего Писания (DDC 2.42.63). Знак не функционирует как самоцель, но его назначение заключается в его роли как значения (res significans, DDC 3.9.13). Бог дал знаки как средство для откровения Себя; христианам необходимо применять герменевтические принципы, чтобы понять это божественное откровение. Даже если текст Писания неясен, он имеет значительную пользу. Неясный текст предохраняет нас от гордости, пробуждает наш интеллект (DDC 2.6.7), укрепляет нашу веру в историю откровения (DDC 3.8.12) и очищает наш ум, делая его пригодным для святых тайн (DDC 4.8.22). При толковании знаков следует сначала искать буквальное значение, а затем фигуральное (DDC 3.10.14 – 3.23.33). Августин предлагает герменевтический принцип, согласно которому неясный стих Писания интерпретируется с помощью ясных и простых стихов, что сформировало доктрину «scriptura scripturae interpres» (Писание – толкователь Писания) в эпоху Реформации. Кроме того, он вводит семь правил Тикония Донатиста для интерпретации неясного значения Библии, что демонстрирует его понимание того, что вся истина принадлежит Богу (DDC 3.3.42 – 3.37.56). Чтобы правильно применять герменевтику знака Августина в современности, необходимо вовлечь все разделы теологии и использовать междисциплинарные подходы.

St. Augustine was the first man who synthesized the classical and Hellenistic theories of signs. For him a sign is a thing which is used to signify other things and to make them come to mind (De Doctrina Christiana (hereafter DDC) 1.2.2; 2.1.1). The most common signs are spoken and written words (DDC 1.2.2; 2.3.4 2.4.5). Although God cannot be fully expressible, Augustine gave emphasis to the possibility of God's communication with humans by signs in Scripture (DDC 1.6.6). Augustine endorsed and developed the classical and Hellenistic theories of signs. Among the mainstream in the theories of signs, i. e., that of Aristotle and that of Stoics, the former theory filtered into the works of Cicero (106 43 BC, De inventione rhetorica 1.30.47 48) and Quintilian (circa 35–100, Institutio Oratoria 5.9.9 10), which regarded the sign as an instrument of inference. In his commentary on Aristotle's De Interpretatione, Ammonius said, "according to the division of the philosopher Theophrastus, the relation of speech is twofold, first in regard to the audience, to which speech signifies something, and secondly in regard to the things about which the speaker intends to persuade the audience." If we match DDC with this division, the first part belongs to DDC Book IV and the second part to DDC Books I III. Augustine, although influenced by these theories, advanced his own theological theory of signs, with whose help one can infer the mind of God from the events and words of Scripture. Books II and III of DDC enumerate all kinds of signs and explain how to interpret them. Signs are divided into natural (naturalia) and conventional (data); the latter is divided into animal (bestiae) and human (homines); the latter is divided into non words (cetera) and words (verba); the latter is divided into spoken words (voces) and written words (litterae); the latter is divided into unknown signs (signa ignota) and ambiguous signs (signa ambigua); both the former and the latter are divided respectively into particular signs (signa propria) and figurative signs (signa translata), among which the unknown figurative signs belong to the pagans. In addition to exegetical knowledge (Quintilian, Institutio Oratoria 1.4.1 3 and 1.8.1 21) which follows the order of reading (lectio), textual criticism (emendatio), explanation (enarratio), and judgment (iudicium), one needs to know the original language (Hebrew and Greek) and broad background information on Scripture (DDC 2.9.14 2.40.60). Augustine's understanding of signs includes several hermeneutical presuppositions as important factors. First, the interpreter should proceed with humility, because only a humble person can grasp the truth of Scripture (DDC 2.41.62). Second, the interpreter must have a spirit of active inquiry and should not hesitate to learn and use pagan education for the purpose of leading to Christian learning, because all truth is God's truth (DDC 2.40.60 2.42.63). Third, the heart of interpreter should be founded, rooted, and built up in love which is the final goal of the entire Scriptures (DDC 2.42.63). The sign does not function as its own goal, but its purpose lies in its role as a signification (res significans, DDC 3.9.13). God gave signs as a means to reveal himself; Christians need to exercise hermeneutical principles in order to understand that divine revelation. Even if the Scriptural text is obscure, it has meaningful benefits. For the obscure text prevents us from falling into pride, triggers our intelligence (DDC 2.6.7), tempers our faith in the history of revelation (DDC 3.8.12), and refines our mind to be suitable to the holy mysteries (DDC 4.8.22). When interpreting signs, the literal meaning should first be sought, and then the figurative meaning (DDC 3.10.14 3.23.33). Augustine suggests the hermeneutical principle that the obscure Scriptural verse is interpreted with the help of plain and simple verses, which formed the doctrine of "scriptura scripturae interpres" (Scripture is the Interpreter of Scripture) in the Reformation Era. Moreover, he introduces the seven rules of Tyconius the Donatist to interpret the obscure meaning of the Bible, which demonstrates his understanding that all truth belongs to God (DDC 3.3.42 3.37.56). In order to apply Augustine's hermeneutics of the sign appropriately in modern times, every division of theology must be involved and interdisciplinary approaches must be taken.