Введение

Американский писатель (1900–1948)

Зельда Фицджеральд (24 июля 1900 года – 10 марта 1948 года) – американская писательница, художница, драматург и светская львица. Родилась в Монтгомери, штат Алабама, в зажиточной семье южан и прославилась на местном уровне своей красотой и живостью характера. В 1920 году она вышла замуж за писателя Ф. Скотта Фицджеральда после успеха его дебютного романа «Этот берег рая». Роман мгновенно сделал молодую пару знаменитой, а в национальной прессе она стала известна как первая американская флэппер. Из-за их бурных выходок и бесконечных вечеринок они с мужем стали в глазах газет enfant terrible эпохи джаза. Однако нет никаких доказательств, подтверждающих, что Зельда была жертвой инцеста. К моменту рождения Зельды её семья была влиятельным и известным кланом на Юге, владевшим рабами до Гражданской войны. По словам биографа Нэнси Милфорд, «если в глубоком Юге существовало оплот Конфедерации, Зельда Сайр вышла из его самого сердца». Дедом Зельды по материнской линии был Уиллис Бенсон Мачен, сенатор Конфедерации, а затем сенатор США от штата Кентукки. Дядей её отца был Джон Тайлер Морган, генерал Конфедерации и второй Великий Дракон Ку-клукс-клана в Алабаме. Морган, открыто выступавший за линчевание и прослуживший шесть сроков в Сенате США, сыграл ключевую роль в создании основ эпохи Джима Кроу на американском Юге. Помимо значительного влияния в национальной политике, расширенная семья Зельды владела Первым Белым домом Конфедерации. По словам биографа Салли Клайн, «в детстве Зельды призраки Конфедерации бродили по тихим улицам, засаженным дубами», и сама Зельда утверждала, что черпала силу из конфедеративного прошлого Монтгомери. В беззаботную юность Зельды её состоятельная семья на Юге содержала полудюжины слуг, многие из которых были афроамериканцами. Поэтому Зельда не привыкла к домашнему труду или каким-либо обязанностям. Будучи привилегированным ребенком богатых родителей, она танцевала, брала уроки балета и наслаждалась природой. В юности семья проводила лето в Салуде, Северная Каролина, деревне, которая десятилетия спустя появилась на её картинах. В 1914 году Зельда поступила в среднюю школу имени Сидни Ланье. Она была способной, но не проявляла интереса к учебе. В средней школе она продолжила заниматься балетом. Она также пила джин, курила сигареты и много времени проводила, флиртуя с мальчиками. В одной из газетных статей о её танцевальном выступлении она заявила, что её интересуют только «мальчики и плавание». Она стремилась к вниманию, активно нарушая общепринятые нормы – то танцем, то облегающим купальником телесного цвета, порождавшим слухи о том, что она плавает обнаженной. Репутация её отца служила своеобразной защитой, предохраняя её от социального позора. Поскольку от южных женщин того времени ожидалось, что они будут нежными и покорными, выходки Зельды шокировали местное общество, и она, вместе со своей подругой детства и будущей голливудской звездой Таллулой Бэнкхед, стала предметом сплетен в Монтгомери. Её жизненная философия была отражена под фотографией на выпускном альбоме: «Зачем вся жизнь должна быть работой, когда мы все можем брать в долг? Давайте думать только о сегодняшнем дне и не беспокоиться о завтрашнем». По окончании средней школы она была признана «самой красивой» и «самой привлекательной» в своём классе.

"Захождение" Ф. Скотта Фицджеральда

В июле 1918 года Зельда Сэйр впервые встретила начинающего романиста Ф. Скотта Фицджеральда в Монтгомери Кантри Клубе. В то время Фицджеральд был недавно отвергнут своей первой любовью, чикагской светской львицей и наследницей Гиневрой Кинг, из-за отсутствия финансовых перспектив. Потрясенный этим отказом, Скотт бросил Принстонский университет и добровольно поступил на службу в армию Соединенных Штатов во время Первой мировой войны. Ожидая отправки на Западный фронт, проходя мимо могильных плит, Фицджеральд, по-видимому, не проявил должного уважения, и Зельда сказала Фицджеральду, что он никогда не поймет, что она чувствует по отношению к павшим конфедератам. Первоначально Фицджеральд не планировал жениться на Зельде, но пара постепенно стала считать себя неформально обрученными, хотя Зельда отказывалась выйти за него замуж, пока он не докажет свою финансовую состоятельность. 14 февраля 1919 года он был демобилизован и отправился на север, чтобы начать жизнь в Нью-Йорке. В это время Зельда ошибочно заподозрила себя в беременности. Скотт прислал ей таблетки для вызова аборта, но Зельда отказалась их принимать и ответила в письме: «Я просто не могу и не стану принимать эти ужасные таблетки. Я предпочту иметь целую семью, чем пожертвовать своим достоинством. Я чувствовала бы себя отвратительной шлюхой, если бы приняла хотя бы одну». Они часто переписывались, и к марту 1920 года Скотт прислал Зельде кольцо своей матери, и они обручились. Однако, когда попытки Скотта опубликовать свои произведения потерпели неудачу в течение следующих четырех месяцев, Зельда убедилась, что он не сможет обеспечить ей привычный уровень жизни, и разорвала помолвку во время «Красного лета» 1919 года. Отвергнутый и Зельдой, и Гиневрой за последний год из-за отсутствия финансовых перспектив, Скотт испытывал глубокое отчаяние и носил с собой револьвер, размышляя о самоубийстве. Вскоре после этого, в июле 1919 года, Фицджеральд вернулся в Сент-Пол. Вернувшись в родной город как неудачник, Фицджеральд стал отшельником и жил на верхнем этаже дома своих родителей по адресу 599 Саммит-авеню, на Соборном холме. Он решил предпринять последнюю попытку стать романистом и поставить все на успех книги. Воздерживаясь от алкоголя и вечеринок, он работал день и ночь, перерабатывая «Романтического эгоиста» в «Этот мир – рай» – автобиографический рассказ о его годах в Принстоне и его романах с Джиневрой, Зельдой и другими. В то время чувства Фицджеральда к Зельде были на пределе, и он заметил другу: «Мне было бы все равно, если бы она умерла, но я не мог бы вынести, чтобы кто-то другой женился на ней».

Брак и знаменитость

К сентябрю 1919 года Скотт закончил свой первый роман, "Этот берег рая", и редактор Максвелл Перкинс из издательства Charles Scribner's Sons принял рукопись для публикации. Скотт попросил ускорить выпуск, чтобы вернуть веру Зельды в него: "От успеха книги зависит так много, включая, конечно, девушку". После того, как Скотт сообщил Зельде о предстоящей публикации романа, потрясенная Зельда с извинениями ответила: "Не хочу этого говорить, но, кажется, я не очень-то в тебя верила поначалу. Как приятно знать, что ты действительно можешь все – что угодно – и мне нравится думать, что, возможно, я могу хоть немного помочь". Зельда согласилась выйти замуж за Скотта, как только Скрибнер опубликует роман; в свою очередь, Фицджеральд пообещал привезти ее в Нью-Йорк с "всем сиянием начала мира". Издательство Scribner's опубликовало "Этот берег рая" 26 марта 1920 года, а Зельда прибыла в Нью-Йорк 30 марта. Через несколько дней, 3 апреля 1920 года, они поженились на небольшой церемонии в соборе Святого Патрика. Позже Фицджеральд утверждал, что на момент свадьбы ни он, ни Зельда уже не любили друг друга, и первые годы их брака в Нью-Йорке оказались разочарованием. По словам биографа Эндрю Тернбулла, "победа была сладка, хотя и не такой, как могла бы быть шесть месяцев назад, до того, как Зельда отвергла его. Фицджеральд не смог вернуть волнение их первой любви". Когда чувства между Зельдой и Скоттом остыли, ее муж продолжал мучиться из-за потери своей первой любви, Гвиневры Кинг, и на протяжении всего брака Скотт не мог думать о Гвиневре "без слез на глазах". Несмотря на охлаждение их чувств, Скотт и Зельда быстро стали нью-йоркскими знаменитостями, не меньше благодаря своему буйному поведению, чем успеху "Этого берега рая". Им приказали покинуть отели "Билтмор" и "Коммодор" за беспокойство других гостей. Их повседневная жизнь состояла из дерзких розыгрышей и пьяных выходок. В полной одежде они прыгнули в фонтан перед отелем "Плаза" в Нью-Йорке. Они часто нанимали такси и ездили на капоте. Однажды вечером, будучи пьяными, они решили посетить окружной морг, где осматривали неопознанные трупы, а в другой вечер Зельда настояла на том, чтобы спать в собачьей будке. Алкоголь все больше подпитывал их ночные приключения. Публично это проявлялось лишь в том, что они дремали на вечеринках, но в частном порядке все чаще приводило к ожесточенным ссорам. К их взаимному удовольствию, нью-йоркские газеты изображали Зельду и Скотта как поучительный пример молодежи и излишеств – enfants terribles гедонистической эпохи джаза. После месяца выселений из отелей Фицджеральды переехали в коттедж в Вестпорте, штат Коннектикут, где Скотт работал над черновиками своего второго романа. Из-за привилегированного воспитания с множеством слуг афроамериканцев Зельда не могла выполнять домашние обязанности в Вестпорте. В первые месяцы их брака немытая одежда Скотта начала исчезать. Однажды он открыл шкаф и обнаружил, что его грязные вещи свалены до потолка. Не зная, что делать с немытой одеждой, Зельда никогда не отправляла ее в прачечную: она просто бросала все в шкаф. Вскоре после этого Скотт нанял двух горничных и прачку. Полная зависимость Зельды от слуг стала комедийной темой журнальных статей. Когда Harper & Brothers попросили Зельду поделиться своими любимыми рецептами для статьи, она написала: "Посмотрите, есть ли бекон, и если есть, спросите повара, на какой сковороде его жарить. Затем спросите, есть ли яйца, и если да, попробуйте уговорить повара приготовить два яйца пашот. Лучше не пытаться тостировать, так как он очень легко горит. Кроме того, если вы готовите бекон, не ставьте огонь слишком сильным, иначе вам придется выходить из дома на неделю. Подавайте желательно на фарфоровых тарелках, хотя золото или дерево подойдут, если под рукой". Пока Скотт пытался написать свой следующий роман в их доме в Вестпорте, Зельда объявила, что скучает по югу. В частности, ей не хватало южной кухни, такой как персики и печенье на завтрак. Она предложила им поехать в Монтгомери, штат Алабама. 15 июля 1920 года пара отправилась в туристическом автомобиле, который Скотт презрительно прозвал "развалюхой", в дом ее родителей в Монтгомери. После нескольких недель посещения семьи Зельды они бросили ненадежную машину и вернулись на поезде в Вестпорт, штат Коннектикут. Родители Зельды вскоре после этого посетили их коттедж в Вестпорте, но ее отец, судья Энтони Сэйр, негативно отнесся к постоянным вечеринкам и скандальному образу жизни пары. После этого визита Фицджеральды переехали в квартиру по адресу 38 West 59th Street в Нью-Йорке.

Беременность и Скоти

В феврале 1921 года, когда Скотт работал над черновиками своего второго романа «Прекрасные и проклятые», Зельда обнаружила, что беременна. Она попросила, чтобы ребенок родился на южной земле в Алабаме, но Фицджеральд категорически отказался. Зельда в отчаянии написала подруге: «Скотт изменился. Раньше он говорил, что любит Юг, а теперь хочет уехать от него как можно дальше». К большому огорчению Зельды, ее муж настоял на том, чтобы ребенок родился в его северном доме в Сент-Поле, штат Миннесота. 26 октября 1921 года она родила Фрэнсис «Скотти» Фицджеральд. Когда она пришла в себя после анестезии, Скотт записал слова Зельды: «О, Боже, я пьяна. Марк Твен. Она умная — у нее икота. Надеюсь, она красивая и глупая… красивая маленькая дурочка». Многие из ее слов нашли отражение в романах Скотта: в «Великом Гэтсби» персонаж Дейзи Бьюкенен выражает схожую надежду на свою дочь. Работая над «Прекрасными и проклятыми», Скотт использовал «фрагменты» из дневника Зельды и ее писем. Он создал образы Энтони Пэтча, вдохновляясь собой, а Глории Пэтч — по его словам, — хладнокровием и эгоизмом Зельды. Перед публикацией Зельда вычитала черновики и настоятельно попросила мужа убрать церемонный финал, сосредоточенный на утраченном идеализме главных героев. После публикации Бертон Раско, недавно назначенный литературный редактор New York Tribune, обратился к Зельде с просьбой написать сатирический обзор последней работы Скотта, чтобы привлечь читателей в качестве рекламного хода. Хотя Зельда тщательно вычитала черновики романа, в своем обзоре она притворилась, что читает его впервые, и написала, отчасти в шутку, что «на одной странице я узнала часть своего старого дневника, а также обрывки писем, которые, хотя и значительно отредактированы, кажутся мне смутно знакомыми. На самом деле, мистер Фицджеральд — кажется, так он пишет свою фамилию — полагает, что плагиат начинается дома». В том же обзоре Зельда пошутила, что надеется на коммерческий успех романа мужа, поскольку «в магазине на Сорок второй улице есть восхитительное платье из золотой парчи всего за 300 долларов». Сатирический обзор привел к тому, что Зельде стали поступать предложения от других журналов писать рассказы и статьи. По словам их дочери, Скотт «много часов редактировал рассказы, которые она продавала журналам College Humor и Scribner’s Magazine». В июне 1922 года журнал Metropolitan Magazine опубликовал эссе Зельды Фицджеральд под названием «Элегия о флэппере». В то время флэпперы обычно были молодыми, современными женщинами, которые коротко стригли волосы и носили короткие юбки. Они также пили алкоголь и вступали в пребрачные половые отношения. Хотя эссе, казалось, было посвящено упадку стиля флэпперов после его расцвета в начале 1920-х годов, биограф Зельды Нэнси Милфорд написала, что эссе Зельды служило «защитой ее собственного образа жизни». В статье Зельда описала мимолетное явление флэппера:

После публикации «Прекрасных и проклятых» в марте 1922 года Фицджеральды отправились в Нью-Йорк или Сент-Пол, чтобы Зельда сделала аборт. В конечном итоге, Зельда сделала три аборта во время их брака, и ее сестра Розалинд позже задалась вопросом, не было ли позднее психическое расстройство Зельды связано с побочными эффектами этих небезопасных процедур. Мысли Зельды о прерывании второй беременности неизвестны, но в первом черновике «Прекрасных и проклятых» Скотт написал сцену, в которой Глория Гилберт считает, что она беременна, а Энтони Пэтч предлагает ей «поговорить с какой-нибудь женщиной и узнать, что лучше сделать. Большинство из них как-то это решают». Предложение Энтони было удалено из окончательной версии, и это существенное изменение сместило акцент с моральной дилеммы, связанной с абортом, на поверхностную обеспокоенность Глории тем, что ребенок испортит ее фигуру. После финансового провала пьесы Скотта «Рассадник» Фицджеральды оказались в долгах. Хотя Скотт усердно писал рассказы, чтобы оплатить счета, он выгорел и впал в депрессию. В этот период, пока Скотт писал рассказы дома, полиция Нью-Йорка задержала Зельду возле моста Куинсборо по подозрению в том, что она была «Боббовым бандитом» — печально известным грабителем, позже идентифицированным как Селия Куни. После этого инцидента в апреле 1924 года супруги отправились в Париж, Франция, в надежде жить более скромно за границей в Европе.

Выезд в Европу

Прибыв в Париж, супруги вскоре переехали в Антиб на Французской Ривьере. Пока Скотт работал над черновиками «Великого Гэтсби», Зельда увлеклась французским военно-морским летчиком Эдуардом Жозаном. Точные детали предполагаемого романа не поддаются проверке и противоречивы, а сам Жозан утверждал, что Фицджеральды выдумали весь эпизод. Согласно различным свидетельствам, Зельда проводила дни, купаясь на пляже, а вечера – танцуя в казино с Жозаном. Через несколько недель она попросила Скотта о разводе. По слухам, Скотт вызвал Жозана на дуэль и запер Зелду в их вилле, намереваясь убить его. Однако, прежде чем могла произойти смертельная схватка, Жозан – не имевший намерения жениться на Зельде – бежал с Ривьеры, и Фицджеральды больше никогда его не видели. Вскоре после этого Зельда, возможно, предприняла попытку передозировки снотворным. Со своей стороны, Жозан отверг всю историю как чистую выдумку, утверждая, что между ним и Зельдой никогда не было романа: «Оба они нуждались в драме, сами ее создали и, возможно, стали жертвами своего неустойчивого и несколько нездорового воображения». В более поздних пересказах как Зельда, так и Скотт приукрасили эту историю, а Зельда позже солгала Эрнесту Хемингуэю и его жене Хэдли Ричардсон, заявив, что роман закончился самоубийством Жозана. На самом деле Жозан был переведен французской армией в Индокитай. Независимо от того, был ли у Зельды роман с Жозаном, этот эпизод подорвал доверие в их браке, и Фицджеральд записал в своей тетради: «Я знал, что произошло нечто, что уже невозможно исправить». Этот инцидент, вероятно, повлиял на написание Фицджеральдом «Великого Гэтсби», и он использовал множество элементов своих бурных отношений с Зельдой, включая потерю уверенности в ее любви. В августе он написал своему другу Ладлоу Фаулеру: «Я тоже чувствую себя старым этим летом, вся тяжесть этого романа – потеря тех иллюзий, которые придают миру такой цвет, что неважно, правда это или ложь, лишь бы они участвовали в магическом сиянии». Скотт завершил работу над «Великим Гэтсби» в октябре 1924 года. Супруги попытались отпраздновать это событие путешествием в Рим и на Капри, но оба были несчастны и нездоровы. Получив корректурные оттиски своего романа, Скотт колебался в выборе названия: «Тримальхио в Вест-Эгге», просто «Тримальхио», «Гэтсби», «Гэтсби в золотой шляпе» или «Возвышенный скачущий любовник». Редактор Макс Перкинс убедил Фицджеральда, не одобрявшего название «Тримальхио в Вест-Эгге», что эта отсылка слишком туманна и люди не смогут ее произнести. После того как Зельда и Перкинс выразили предпочтение названию «Великий Гэтсби», Фицджеральд согласился. Во время этой же поездки, будучи болен колитом, Зельда начала заниматься живописью.

Встреча с Эрнестом Хемингуэем

Вернувшись в Париж в апреле 1925 года, Зельда встретила Эрнеста Хемингуэя, чью карьеру ее муж во многом способствовал продвижению. Благодаря Хемингуэю Фицджеральды познакомились с Гертрудой Стайн, Элис Б. Токлас, Робертом МакАльмоном и другими. Скотт и Хемингуэй стали близкими друзьями, но Зельда и Хемингуэй невзлюбили друг друга с первой же встречи. Она открыто называла его гомофобными оскорблениями и презирала как "фею с шерстью на груди". Она считала, что доминирующая маскулинность Хемингуэя – лишь поза, призванная скрыть его гомосексуальность; в свою очередь, Хемингуэй сказал Скотту, что Зельда "безумна". В своих мемуарах «Праздник, который всегда с тобой» Хемингуэй утверждает, что понял, что у Зельды психическое расстройство, когда она настаивала на том, что джазовый певец Эл Джолсон превосходит Иисуса Христа. Хемингуэй утверждал, что Зельда стремилась уничтожить своего мужа, и она якобы насмехалась над Фицджеральдом из-за размера его пениса. Осмотрев его в общественном туалете, Хемингуэй подтвердил, что пенис Фицджеральда был среднего размера. Хемингуэй утверждал, что Зельда подталкивала мужа писать прибыльные рассказы, а не романы, чтобы поддерживать ее привычный образ жизни. Чтобы пополнить свой доход, Фицджеральд часто писал рассказы для таких журналов, как The Saturday Evening Post, Collier's Weekly и Esquire. «Я всегда считала, что публикация в "Посте" – это вершина», – вспоминала позже Зельда, – «Но Скотт не мог заставить себя их писать. Он был совершенно интеллектуален, понимаете? Только разум». Скотт писал свои истории «подлинно», а затем переписывал их, добавляя сюжетные повороты, которые повышали их коммерческую привлекательность для журналов. Это «продажное» поведение ради Зельды – как Хемингуэй назвал эти сделки – стало яблоком раздора в их дружбе. После прочтения «Великого Гэтсби» Хемингуэй поклялся отложить все разногласия с Фицджеральдом и помочь ему любым способом, хотя и опасался, что Зельда сорвет карьеру Фицджеральда. В письме Фицджеральду Хемингуэй предупредил его, что Зельда разрушит его карьеру. Более серьезный разрыв в браке Фицджеральдов произошел, когда Зельда заподозрила, что Скотт – скрытый гомосексуалист, и утверждала, что Фицджеральд и Хемингуэй вступали в гомосексуальные отношения. В последующие месяцы она часто унижала Скотта гомофобными оскорблениями во время их публичных выходов. Биограф Мэтью Бруколи полагает, что чрезмерная озабоченность Зельды сексуальным поведением других людей, вероятно, указывала на начало ее параноидальной шизофрении. Однако сексуальность Фицджеральда была популярной темой для обсуждения среди его друзей и знакомых. В юности Фицджеральд поддерживал близкие отношения с отцом Сигурни Фэем, возможно, геем, католическим священником, и позже использовал его фамилию для идеализированного романтического персонажа Дейзи Фэй Бьюкенен. После колледжа Фицджеральд переодевался во время поездок по Миннесоте и флиртовал с мужчинами на светских мероприятиях. Во время пребывания в Париже среди американской эмигрантской общины ходили слухи, что Фицджеральд – гей. После возвращения Фицджеральдов в Европу летом 1928 года Скотт оплатил обучение Зельды у русской балерины Любови Егоровой в Париже. В сентябре 1929 года балетная труппа "Опера Сан-Карло" в Неаполе пригласила ее присоединиться к своей балетной школе. В подготовку Зельда ежедневно занималась до восьми часов, "изнуряя свое тело в упорных усилиях, чтобы улучшить себя". По словам дочери Зельды, хотя Скотт "очень ценил и поощрял необычные таланты и буйное воображение своей жены", он встревожился, когда ее "танцы превратились в круглосуетную одержимость, которая разрушала ее физическое и психическое здоровье". Вскоре после этого Зельда рухнула от физического и психического истощения. Однажды вечером Скотт вернулся домой и обнаружил измученную Зельду, сидящую на полу и зачарованную кучей песка. Когда он спросил, что она делает, она не смогла ответить. Он вызвал французского врача, который осмотрел Зельду и сообщил ему, что "ваша жена безумна". Вскоре после физического и психического срыва состояние Зельды еще больше ухудшилось. В октябре 1929 года во время автомобильной поездки в Париж по горным дорогам Гранде-Корниша Зельда выхватила руль автомобиля и попыталась покончить с собой, своим мужем и девятилетней дочерью Скотти, сбросив их с обрыва. После этого суицидального инцидента Зельда обратилась за психиатрической помощью. 23 апреля 1930 года клиника Мальмезон под Парижем приняла ее для наблюдения. 22 мая 1930 года она переехала в санаторий Вальмон в Монтрё, Швейцария. Клиника в основном лечила заболевания желудочно-кишечного тракта, и из-за ее глубоких психологических проблем ее снова перевели в психиатрическое отделение в Пранжине на берегу Женевского озера 5 июня 1930 года. В Пранжине в июне доктор Оскар Форель поставил предварительный диагноз – шизофрения, но опасался, что ее психологическое состояние может быть гораздо хуже. Биограф Зельды Нэнси Милфорд приводит полный диагноз доктора Фореля:

После пяти месяцев наблюдения доктор Эуген Блёйлер – один из ведущих психиатров Европы – подтвердил диагноз доктора Фореля о шизофрении у Зельды 22 ноября 1930 года. (После смерти Зельды более поздние психиатры предположили, что у нее вместо этого было биполярное расстройство). Она была выписана из Пранжина в сентябре 1931 года. В попытке оградить свою жену от психиатрической больницы Скотт нанял медсестер и сиделок, чтобы постоянно заботиться о Зельде. Хотя бывали периоды, когда ее поведение было просто эксцентричным, она часто могла представлять опасность для себя и окружающих. В одном случае она попыталась броситься под движущийся поезд, а в другом напала на гостя, посетившего их дом, без всякой провокации. Несмотря на ее нестабильное психическое здоровье, пара отправилась в Монтгомери, штат Алабама, где умирал ее отец, судья Энтони Сэйр. После смерти отца ее психическое здоровье снова ухудшилось, и у нее случился новый срыв.

Спасите меня от вальса

В феврале 1932 года, после приступа истерии, Зельда настояла на повторной госпитализации в психиатрическую клинику. Несмотря на возражения мужа, 12 февраля 1932 года Зельду приняли в клинику Фиппса при больнице Джона Хопкинса в Балтиморе. Лечением руководил доктор Адольф Майер, эксперт в области шизофрении. В рамках ее режима восстановления она ежедневно посвящала написанию рукописи не менее двух часов. В клинике Фиппса у Зельды сложились близкие отношения с доктором Милдред Сквайрс, ординатором. Когда доктор Сквайрс попросила Скотта высказать предположения о причинах ухудшения психического здоровья Зельды, Фицджеральд ответил:

К концу февраля 1932 года Зельда поделилась с доктором Сквайрс отрывками из своей рукописи, которая, по словам доктора Сквайрс, написавшей об этом Скотту, была яркой и очаровательной. Зельда написала Скотту из больницы: «Я горжусь своим романом, но мне с трудом удается сдержать себя, чтобы его закончить. Тебе он понравится — это определенно в стиле Фицджеральда, хотя и более экстатичном, чем твой — возможно, даже слишком». Зельда закончила роман 9 марта и отправила неизменную рукопись редактору Скотта, Максуэллу Перкинсу, в издательство «Скрибнер». Перкинс, удивленный получением романа от Зельды по почте, внимательно изучил рукопись и пришел к выводу, что в работе присутствует «слегка болезненная отстраненность, которая создала впечатление, будто автору трудно отделить вымысел от реальности». Он отметил, что рукопись содержит несколько удачных фрагментов, но ее общий тон казался безнадежно «устаревшим» и стилистически напоминал роман Фицджеральда 1922 года «Прекрасные и проклятые». Перкинс надеялся, что муж сможет улучшить общее качество романа своими замечаниями. Узнав, что Зельда передала рукопись Перкинсу, Скотт возмутился тем, что она не показала ее ему заранее. Прочитав рукопись, он упрекнул ее в плагиате своего главного героя из романа «По эту сторону рая». Его еще больше расстроило то, что в романе Зельды использовались те же сюжетные элементы, что и в его готовящемся романе «Нежность ночи». Получив от Скотта письма с изложением этих возражений, Зельда извинительно написала ему, что «боится, что они могли затронуть один и тот же материал». Несмотря на первоначальное раздражение, погрязший в долгах Фицджеральд понял, что книга Зельды может принести неплохую прибыль. Следовательно, его запрошенные правки были «относительно немногочисленными», и «несогласие было быстро разрешено, и Скотт рекомендовал роман Перкинсу». Через несколько недель Скотт написал Перкинсу: «Вот роман Зельды. Сейчас это хороший роман, возможно, даже очень хороший — мне трудно судить. В нем есть достоинства и недостатки первого романа. Он должен заинтересовать многие тысячи любителей танцев. Он о чем-то новом и должен продаваться». Хотя Перкинс не был впечатлен, он согласился опубликовать работу, чтобы Фицджеральд мог погасить свой финансовый долг перед «Скрибнер». Перкинс договорился, чтобы половина гонораров Зельды направлялась на погашение долга Скотта перед «Скрибнер» до тех пор, пока не будет выплачено не менее 5000 долларов. В марте 1932 года Зельду выписали из клиники Фиппса, и она присоединилась к мужу Скотту и дочери в поместье Ла-Пей в Балтиморе, штат Мэриленд. Несмотря на выписку, она оставалась психически нестабильной. Месяц спустя Фицджеральд взял ее на обед с критиком Х. Л. Менкеном, литературным редактором журнала The American Mercury. В своем дневнике Менкен отметил, что Зельда «сошла с ума в Париже около года назад и до сих пор явно не совсем в себе». На протяжении всего обеда она проявляла признаки психического расстройства. Год спустя, в последний раз встретив Зельду, Менкен описал ее психическое заболевание как очевидное для любого наблюдателя, а ее разум — как «только наполовину вменяемый». Он сожалел, что Ф. Скотт Фицджеральд не может писать романы, поскольку ему приходилось писать рассказы для журналов, чтобы оплачивать психиатрическое лечение Зельды. 7 октября 1932 года издательство «Скрибнер» опубликовало «Спаси меня, вальс» тиражом 3010 экземпляров — не слишком низким для первого романа в разгар Великой депрессии — на дешевой бумаге с обложкой из зеленого льна. По словам Зельды, название книги было взято из каталога виниловых пластинок Victor и вызывало ассоциации с романтическим блеском образа жизни, который она и Ф. Скотт Фицджеральд пережили во времена бурной эпохи джаза. Параллели с жизнью Фицджеральдов были очевидны: главная героиня романа — Алабама Беггс, как и Зельда, дочь южного судьи, — выходит замуж за Дэвида Найта, начинающего художника, который внезапно становится знаменитым благодаря своим работам. Они ведут бурную жизнь в Коннектикуте, прежде чем переехать во Францию. Недовольная своим браком, Алабама посвящает себя балету. Несмотря на то, что ей говорят, что у нее нет шансов, она упорно занимается и через три года становится ведущей танцовщицей в оперной труппе. Однако Алабама заболевает от изнеможения, и роман заканчивается их возвращением к ее семье на Юге, где умирает ее отец. Отражая разочарования Зельды, роман изображает борьбу Алабамы за утверждение своей независимости от мужа и за признание своих достижений. В отличие от лаконичного стиля Скотта, стиль письма Зельды в романе «Спаси меня, вальс» изобилует словесными украшениями и сложными метафорами. Роман также глубоко чувственный; как отметила литературный критик Жаклин Тавернье Курбен в 1979 году, «чувственность исходит из осознания Алабамой жизненной энергии внутри себя, осознания тела, естественных образов, через которые выражаются не только эмоции, но и простые факты, подавляющего присутствия чувств, особенно осязания и обоняния, в каждом описании». Рецензии на роман «Спаси меня, вальс» литературных критиков были подавляюще негативными. Критики разгромили цветистый стиль письма Зельды, назвав его перегруженным, раскритиковали ее вымышленных персонажей как неинтересных и высмеяли ее трагические сцены как гротескную «комедию дель арте». В The New York Times вышла особенно резкая рецензия, в которой подвергли критике редактора Зельды Макса Перкинса: «Дело не только в том, что ее издатели не сочли нужным обуздать почти нелепую пышность письма, но и не предоставили книге элементарные услуги грамотного корректора». Подавляющее количество негативных отзывов ошеломило и расстроило Зельду.

Живопись и более поздние годы

С середины 1930-х годов Зельда периодически госпитализировалась в санаториях в Балтиморе, Нью-Йорке и в Ашвилле, Северная Каролина, на протяжении всей своей жизни. Когда Скотт навещал Зельду в санаториях, она все чаще проявляла признаки психической неустойчивости. Однажды, во время визита, Скотт и друзья повезли Зельду на прогулку в близлежащий дом в Трайоне, Северная Каролина. За обедом она замкнулась в себе и перестала разговаривать. По дороге обратно в санаторий она резко открыла дверь машины и выпрыгнула из движущегося автомобиля, пытаясь покончить с собой. В другом случае, неожиданное поражение Зельды в теннисном матче в санатории Ашвилла привело к тому, что она набросилась на своего соперника и избила его теннисной ракеткой по голове. Несмотря на ухудшение психического здоровья, она продолжала стремиться к своим художественным амбициям. После критического и коммерческого провала романа «Спасите меня вальсом», осенью 1932 года она попыталась написать фарсовую пьесу под названием «Скандалабра». Однако после того, как рукопись была представлена агенту Гарольду Оберу, бродвейские продюсеры отклонили ее пьесу. После этого отказа Скотт организовал постановку ее пьесы «Скандалабра» в Малом театре в Балтиморе, штат Мэриленд, и часами присутствовал на репетициях. Год спустя, во время групповой терапии с мужем и психиатром, Фицджеральд заметила, что она «писательница третьего сорта и балерина третьего сорта». После этого Зельда пыталась рисовать акварелью, находясь в санаториях и выходя из них. В марте 1934 года Скотт Фицджеральд организовал первую выставку работ Зельды — 13 картин и 15 рисунков — в Нью-Йорке. Как и в случае с прохладным приемом ее книги, нью-йоркские критики отнеслись к ее картинам без особого энтузиазма. В журнале «Нью-Йоркер» они были описаны просто как «картины почти мифической Зельды Фицджеральд; с любыми эмоциональными оттенками или ассоциациями, которые могли остаться от так называемой эпохи джаза». В рецензии не было предоставлено никакого фактического описания картин. После провала выставки ее работ, однажды утром Скотт обнаружил, что Зельда пропала. После прибытия врача и нескольких санитаров в Нью-Йорке началась ее поиски. В конечном итоге они нашли Зельду в Центральном парке, копающей могилу. Вскоре после этого она стала еще более агрессивной и замкнутой. В 1936 году Скотт поместил ее в больницу Хайленд в Ашвилле, Северная Каролина, и писал друзьям: Зельда оставалась в больнице, а Скотт вернулся в Голливуд на работу в MGM с оплатой 1000 долларов в неделю в июне 1937 года. Отдалившись от Зельды, он попытался воссоединиться со своей первой любовью, Джиневрой Кинг, когда она посетила Калифорнию в октябре 1938 года, но его неконтролируемый алкоголизм сорвал их короткую встречу. Когда разочарованная Кинг вернулась в Чикаго, Фицджеральд завязал тайные отношения с голливудской сплетницей Шейлой Грэм. На протяжении их отношений Грэм утверждала, что Фицджеральд постоянно чувствовал вину за психическое заболевание Зельды и ее заключение в больницу. Он неоднократно пытался бросить пить, страдал депрессией, проявлял вспышки гнева и пытался покончить с собой. В течение следующих нескольких лет подавленный Скотт продолжал писать сценарии на Западном побережье и навещать госпитализированную Зельду на Восточном побережье. В апреле 1939 года группа пациентов психиатрической больницы Зельды планировала поехать на Кубу, но Зельда пропустила поездку. Фицджеральды решили поехать самостоятельно. Поездка оказалась катастрофой. Во время этой поездки зрители на петушиных боях избили Ф. Скотта Фицджеральда, когда он попытался вмешаться против жестокого обращения с животными. Он вернулся в Соединенные Штаты настолько измученным и пьяным, что ему потребовалась госпитализация. Фицджеральды больше никогда не виделись. Скотт вернулся в Голливуд, чтобы оплатить постоянно растущие счета за продолжение госпитализации Зельды. Она добилась некоторого прогресса в Ашвилле, и в марте 1940 года, спустя четыре года после поступления, ее выписали под опеку матери. Ей было почти сорок, ее друзья давно ушли, и у Фицджеральдов почти не осталось денег. Они часто переписывались и планировали встретиться в декабре 1940 года. В письме, которое Зельда написала Фицджеральду незадолго до его смерти от сердечного приступа, она сказала: «Мне жаль, что вас встречает лишь пустая оболочка. Я все равно люблю тебя. Даже если нет никакого «я» или любви или даже жизни. Я люблю тебя». Их запланированная встреча не состоялась из-за смерти Скотта от окклюзионного атеросклероза коронарных артерий в возрасте 44 лет в декабре 1940 года. Из-за ее хрупкого психического здоровья Зельда не смогла присутствовать на его похоронах в Роквилле, штат Мэриленд. После смерти Скотта Зельда прочитала его неоконченный рукопись под названием «Любовь последнего магната». Она написала его другу Эдмунду Уилсону, который согласился отредактировать книгу и произнести речь в память о его наследии. Зельда считала, что в работе Скотта присутствует «американский темперамент, основанный на вере в себя и «воле к жизни», которую его современники утратили. Скотт, по ее мнению, не утратил ее. Его работа обладала жизненной силой и выносливостью благодаря его непоколебимой вере в себя». Прочитав «Последнего магната», Зельда начала работу над новым романом под названием «Вещи Цезаря». Поскольку она пропустила похороны Скотта из-за своего психического здоровья, она также пропустила свадьбу Скотти. К августу 1943 года она вернулась в больницу Хайленд. Она работала над своим романом, находясь в больнице и выходя из нее. Ей не становилось лучше, и она не закончила роман.

Пожар в больнице и смерть

К концу жизни Зельда периодически находилась в санаториях. В сентябре 1946 года Зельда вновь поступила в больницу, а затем вернулась жить к матери Минни в их доме в Алабаме. К этому времени она уже более десяти лет подвергалась электросудорожной терапии и инсулиновому шоку. В результате она "страдала от сильной потери памяти и апатичного характера из-за постоянных шоковых терапий". Вероятно, из-за этих методов лечения или ухудшения психического состояния, она увлеклась фашизмом как политической идеологией. По словам биографа Нэнси Милфорд, Зелду "захватила идея фашизма как способа удержать всё вместе, навести порядок среди масс". Зельда и Скотт были похоронены в Роквиле, штат Мэриленд, изначально на кладбище Роквиля, отдельно от семейного участка его семьи. Существует только одна известная фотография оригинального места захоронения, сделанная в 1970 году исследователем творчества Фицджеральда Ричардом Андерсоном и опубликованная в 2016 году. По просьбе дочери Скотти, Зельда и Скотт были перезахоронены вместе с другими членами семьи Фицджеральдов на католическом кладбище Святой Марии. На их надгробии выгравирована последняя фраза из романа "Великий Гэтсби": "И мы гребем против течения, неустанно уносимые в прошлое".

Критическая переоценка

Во время своего третьего и смертельного сердечного приступа в декабре 1940 года ее муж, Скотт Фицджеральд, умер, считая себя неудачником как писатель. Два года спустя, после вступления Соединенных Штатов во Вторую мировую войну, объединение издательских директоров создало Совет по книгам в военное время, который распространил 155 000 экземпляров романа «Великий Гэтсби» среди американских солдат за границей, и книга оказалась популярной среди измученных войск. К 1944 году произошло полномасштабное возрождение интереса к Фицджеральду. Несмотря на вновь возникший интерес к творчеству Скотта, смерть Зельды в марте 1948 года почти не была отмечена в прессе. В 1950 году знакомый и сценарист Бадд Шульберг написал роман «Разочарованные», в котором персонажи, основанные на Фицджеральдах, предстают в образе забытых знаменитостей: он погряз в алкоголе, а она сбита с толку психическим расстройством. В 1951 году последовала книга профессора Корнелльского университета Артура Мизенера «Дальняя сторона рая» – биография Ф. Скотта Фицджеральда, которая вновь пробудила интерес к паре среди ученых. Биография Мизенера была опубликована в журнале The Atlantic Monthly, а статья о книге появилась в журнале Life. Скотт был изображен как очаровательный неудачник; психическое здоровье Зельды во многом винили в его нереализованном потенциале. Однако в 1970 году история брака Зельды и Скотта претерпела наиболее глубокий пересмотр в книге Нэнси Милфорд, аспирантки Колумбийского университета. «Зелда: Биография», первая книга, посвященная жизни Зельды, стала финалистом Национальной книжной премии и на протяжении нескольких недель оставалась в списке бестселлеров газеты «Нью-Йорк Таймс». В книге Зельда предстает как художница, чьи таланты принижались контролирующим мужем. Зельда посмертно стала иконой феминистского движения 1970-х годов – женщиной, чей недооцененный потенциал был подавлен патриархальным обществом. После успеха биографии Милфорд 1970 года ученые начали рассматривать творчество Зельды в новом свете. До биографии Милфорд ученый Мэтью Бруколи в 1968 году писал, что роман Зельды «Спаси меня вальсом» «стоит прочитать хотя бы потому, что все, что проливает свет на карьеру Ф. Скотта Фицджеральда, стоит прочтения, и потому, что это единственный опубликованный роман смелой и талантливой женщины, которую помнят за ее поражения». Однако в связи с биографией Милфорд появилась новая перспектива, и ученый Жаклин Тавернье Курбин написала в 1979 году: «„Спаси меня вальсом“ – это трогательный и увлекательный роман, который следует читать сам по себе, наравне с „Нежной ночью“. Ему не нужно никаких дополнительных оправданий, кроме его собственного превосходства». После биографии Милфорд 1970 года роман «Спаси меня вальсом» стал объектом многочисленных литературных исследований, в которых рассматривались различные аспекты ее творчества: как роман контрастирует с изображением брака Скоттом в «Нежной ночи», и как потребительская культура, возникшая в 1920-х годах, оказывала давление на современных женщин. В 1991 году собрание сочинений Зельды, включая роман «Спаси меня вальсом», было отредактировано и опубликовано Мэтью Бруколи. В рецензии на сборник литературный критик The New York Times Мичико Какутани написала: «Удивительно, что роман был написан всего за два месяца. И еще более удивительно, что, несмотря на все свои недостатки, он все еще способен очаровать, развлечь и тронуть читателя. Зелде Фицджеральд в этом романе удалось передать свое собственное героическое отчаяние добиться успеха в чем-то своем, и она также сумела проявить себя как писатель с, как однажды сказал о ее муже Эдмунд Уилсон, „даром превращать язык во что-то переливающееся и удивительное“». Помимо критической переоценки ее романа, художественные работы Зельды также были переоценены как интересные сами по себе. Проведя большую часть 1950-х и 1960-х годов на чердаках семейных домов, мать Зельды даже сожгла многие произведения искусства, потому что они ей не нравились. Ее работы вновь привлекли внимание ученых. После смерти ее акварели были выставлены в Соединенных Штатах и Европе. В рецензии на выставку куратор Эверл Адейр отметил влияние Винсента ван Гога и Джорджии О’Кифф на ее картины и заключил, что ее сохранившийся корпус работ «представляет собой творчество талантливой, дальновидной женщины, которая преодолела огромные трудности, чтобы создать захватывающий корпус работ, который вдохновляет нас ценить жизнь, какой она могла бы быть». Ученые продолжают спорить о роли, которую Зельда и Скотт могли сыграть во вдохновении и подавлении творчества друг друга. Биограф Салли Клайн написала, что эти два лагеря могут быть «настолько диаметрально противоположными, как лагеря Плат и Хьюза» – отсылка к ожесточенным спорам об отношениях поэтов-супругов Теда Хьюза и Сильвии Плат. В частности, сторонники Зельды часто изображают Скотта Фицджеральда как властного мужа, который свел свою жену с ума. В ответ на эту интерпретацию дочь Зельды, Скотти Фицджеральд, написала эссе, опровергающее такие «неточные» толкования. Она особенно возражала против пересмотра, изображающего ее мать как «классическую „подавленную“ жену, чьи попытки выразить свою художественную натуру были сорваны типичным мужским шовинизмом». Напротив, Скотти настаивала: «Мой отец очень ценил и поощрял необычные таланты и буйную фантазию своей жены. Он не только организовал первую выставку ее картин в Нью-Йорке в 1934 году, но и часами сидел на репетициях ее единственной пьесы „Скандалабра“, поставленной театральной группой в Балтиморе; он потратил много часов, редактируя рассказы, которые она рассказывала College Humor и Scribner’s Magazine». Под конец жизни Скотти написала окончательное послесловие о своих родителях для биографа: «Я никогда не мог поверить в то, что именно пьянство моего отца привело ее в психиатрическую лечебницу. И я не думаю, что она довела его до пьянства».

Наследие и влияние

Зельда была вдохновением для песни "Witchy Woman" о соблазнительных колдуньях, написанной Доном Хенли и Берни Лидоном для группы Eagles, после того как Хенли прочитал биографию Зельды; музы, частично гениальной благодаря своему мужу Ф. Скотту Фицджеральду, дикой, очаровательной, завораживающей, воплощения "флэппера" эпохи джаза. Имя Зельды послужило вдохновением для принцессы Зельды, одноименного персонажа серии видеоигр "The Legend of Zelda". В 2003 году дикую индейку, бродившую по Баттери-парку в Нью-Йорке, назвали Зельдой из-за известного случая, когда во время одного из её нервных срывов она пропала и была найдена в Баттери-парке, предположительно пройдя пешком несколько миль в центр города. В 1989 году в Монтгомери, штат Алабама, открылся музей Ф. Скотта и Зелды Фицджеральд. Музей расположен в доме, который они ненадолго арендовали в 1931 и 1932 годах. Это одно из немногих мест, где можно увидеть некоторые картины Зельды. В 1992 году Зельда и её дочь Скотти были посмертно включены в Зал славы женщин штата Алабама. В 2023 году компании Hatteras Sky и Lark Hotels запланировали строительство трёх бутик-отелей в Ашвилле, Северная Каролина, два из которых будут оформлены в стиле Зелды Фицджеральд. Zelda Dearest, с 20 номерами, будет отражать "красоту и оптимизм" ранней жизни Зельды. Салон "Зелда", названный в честь дома Гертруды Стайн во Франции, будет располагать 35 номерами, дизайн которых будет основан на местах, где останавливались Фицджеральды в 1920-х годах.

Онлайн источники

Переопубликовано в сети летом 2017 года.