Дело «Больная курица»: Решение Верховного суда о неконституционности «Нового курса» Рузвельта

Введение

Дело Верховного суда США 1935 года, в котором ключевые части «Нового курса» были признаны неконституционными.

Дело A. L. A. Schechter Poultry Corp. против Соединенных Штатов, 295 U. S. 495 (1935), стало решением Верховного суда США, признавшим недействительными нормативные акты, регулирующие птицеводческую отрасль, на основании доктрины неделегации полномочий и как неправомерное использование полномочий Конгресса в соответствии с Положением о торговле. Это было единогласное решение, объявившее неконституционными части Национального закона о восстановлении промышленности 1933 года (NIRA) – ключевого компонента «Нового курса» президента Франклина Д. Рузвельта. Дело, послужившее основанием для вынесения решения, получило прозвище «Дело о больном цыпленке».

Факты

Эти правила были приняты в соответствии с Законом о восстановлении промышленности 1933 года (National Industrial Recovery Act, NIRA). В их числе – установление цен и заработной платы, а также требования, касающиеся продажи целых кур, в том числе нездоровых. Правительство утверждало, что братья Шехтер продавали больную птицу, что привело к тому, что дело стало известно как «дело о больном цыпленке». В решение также включены положения NIRA относительно максимального рабочего времени и права профсоюзов на организацию. Это решение стало одним из ряда решений, отменивших элементы законодательства «Нового курса» президента Франклина Д. Рузвельта в период с января 1935 года по январь 1936 года, пока позиция суда в отношении экономического регулирования не изменилась после дела West Coast Hotel Co. v. Parrish. Закон о восстановлении промышленности позволял частным торговым и промышленным группам разрабатывать местные кодексы для торговли. Президент мог придать некоторым кодексам силу закона. Противодействие Верховного суда активному федеральному вмешательству в местную экономику побудило Рузвельта попытаться укомплектовать суд судьями, поддерживающими «Новый курс». Первоначально против Schechter Poultry было предъявлено 60 обвинений, которые были сокращены до 18 обвинений, а также обвинений в сговоре к моменту рассмотрения дела Верховным судом США. Среди 18 обвинений, предъявленных Schechter Poultry, были «продажа мяснику непригодной курицы» и продажа двух неинспектированных цыплят. Десять обвинений касались нарушения кодексов, требующих «прямого убоя». Прямой убой запрещал покупателям выбирать куриц по своему усмотрению; вместо этого покупатель должен был опустить руку в клетку и выбрать первую попавшуюся курицу. Во время устных прений в зале суда раздался смех, когда судья Джордж Сазерленд спросил: «А что, если все куры переберутся к одному концу клетки?» Братья Шехтер были евреями (фамилия Шехтер означает «бойня» на идише и конкретно относится к ритуальному скотобою). Согласно материалам дела, по крайней мере некоторые из их клиентов предпочитали выбирать отдельных кур, полагая, что это облегчит получение сертификата кошерности от их раввина, хотя это, возможно, и не было всеобщим убеждением. Однако решение Верховного суда не касалось вопросов религиозной свободы.

The regulations at issue were promulgated under the authority of the National Industrial Recovery Act (NIRA) of 1933. These included price and wage fixing, as well as requirements regarding the sale of whole chickens, including unhealthy ones. The government claimed the Schechter brothers sold sick poultry, which has led to the case becoming known as "the sick chicken case". Also encompassed in the decision were NIRA provisions regarding maximum work hours and a right of unions to organize. The ruling was one of a series which overturned elements of President Franklin D. Roosevelt's New Deal legislation between January 1935 and January 1936, until the Court's intolerance of economic regulations shifted with West Coast Hotel Co. v. Parrish. The National Industrial Recovery Act allowed local codes for trade to be written by private trade and industrial groups. The President could choose to give some codes the force of law. The Supreme Court's opposition to an active federal interference in the local economy caused Roosevelt to attempt to pack the Court with judges who were in favor of the New Deal. There were originally 60 charges against Schechter Poultry, which were reduced to 18 charges plus charges of conspiracy by the time the case was heard by the U. S. Supreme Court. Among the 18 charges against Schechter Poultry were "the sale to a butcher of an unfit chicken" and the sale of two uninspected chickens. Ten charges were for violating codes requiring "straight killing". Straight killing prohibited customers from selecting the chickens they wanted; instead a customer had to place his hand in the coop and select the first chicken that came to hand. There was laughter during oral arguments when Justice George Sutherland asked, "Well suppose however that all the chickens have gone over to one end of the coop?" The Schechter brothers were Jewish (the surname Schechter means "slaughter" in Yiddish, and specifically refers to a ritual slaughterer). According to the trial record, at least some of their customers preferred to select individual chickens, believing that this made it easier to have their rabbi certify the chicken as kosher, though this may not have been a universal belief. The Supreme Court decision did not address any issue of religious liberty, however.

Суждение

Главный судья Хьюз написал от имени единогласного суда, признав недействительными промышленные "кодексы добросовестной конкуренции", которые NIRA уполномочила президента издавать. Суд постановил, что эти кодексы нарушают конституционное разделение властей, представляя собой недопустимую делегацию законодательной власти исполнительной ветви. Суд также установил, что положения NIRA выходили за рамки полномочий Конгресса в соответствии с Положением о торговле (Commerce Clause). Суд проводил различие между прямым воздействием на межгосударственную торговлю, которое Конгресс мог законно регулировать, и косвенным воздействием, которое являлось исключительно вопросом законодательства штатов. Хотя выращивание и продажа птицы были отраслью, связанной с межгосударственной торговлей, Суд установил, что в данном случае "поток межгосударственной торговли" прекратился: курицы бойни Шехтера продавались исключительно покупателям внутри штата. Любое межгосударственное влияние Шехтера было косвенным и, следовательно, выходило за пределы юрисдикции федерального правительства. Хотя многие считали NIRA "устаревшим законом" на данном этапе политики "Нового курса", Суд использовал признание его недействительности как возможность подтвердить конституционные ограничения власти Конгресса, опасаясь, что в противном случае он мог бы распространить свою власть практически на все, что можно было бы считать "влияющим" на межгосударственную торговлю и вторгаться во многие сферы законной власти штатов. Суд постановил, что закон нарушает Десятую поправку. По словам историка Верховного суда Дэвида П. Карри, Суд полагал, что "разрешение Конгрессу регулировать заработную плату и рабочее время на крошечной бойне из-за отдаленных последствий для межгосударственной торговли не оставило бы ничего для резервирования Десятой поправкой". Карри добавил, что "судьям вряд ли могло ускользнуть от внимания, что, помимо ограничения сферы действия бизнеса, мало что отличало то, что пытался сделать Конгресс, от законодательства 1933 года, уполномочивающего Адольфа Гитлера управлять Германией посредством указов; решение о делегировании полномочий в деле Шехтера стало полезным напоминанием о решении отцов-основателей передать законодательную власть представительному собранию". В своем отдельном мнении судья Бенджамин Кардозо уточнил, что подход, основанный на спектре прямого и косвенного воздействия, предпочтительнее строгой дихотомии. Кардозо считал, что в данном случае Шехтер был слишком незначительным игроком, чтобы иметь отношение к межгосударственной торговле. Это традиционное толкование Положения о торговле впоследствии было отвергнуто Судом, который, после угроз со стороны Рузвельта, начал толковать власть Конгресса в этой области более широко, как в деле NLRB против Jones & Laughlin Steel Corp (1937). Однако более поздние дела, такие как United States v. Lopez (1995), возможно, свидетельствуют о растущем стремлении Суда вновь подтвердить ограничения в его сфере применения. В единогласном решении 2011 года по делу Bond v. United States Верховный суд ссылался на дело Шехтера в качестве прецедента.

Chief Justice Hughes wrote for a unanimous Court in invalidating the industrial "codes of fair competition" which the NIRA enabled the President to issue. The Court held that the codes violated the constitutional separation of powers as an impermissible delegation of legislative power to the executive branch. The Court also held that the NIRA provisions were in excess of congressional power under the Commerce Clause. The Court distinguished between direct effects on interstate commerce, which Congress could lawfully regulate, and indirect effects, which were purely matters of state law. Though the raising and sale of poultry was an interstate industry, the Court found that the "stream of interstate commerce" had stopped in this caseSchechter's slaughterhouse's chickens were sold exclusively to in state buyers. Any interstate effect of Schechter was indirect, and therefore beyond federal reach. Though many considered the NIRA a "dead statute" at this point in the New Deal scheme, the Court used its invalidation as an opportunity to affirm constitutional limits on congressional power, for fear that it could otherwise reach virtually anything that could be said to "affect" interstate commerce and intrude on many areas of legitimate state power. The court ruled that the law violated the Tenth Amendment. According to Supreme Court historian David P. Currie, the court believed that "to permit Congress to regulate the wages and hours in a tiny slaughterhouse because of remote effects on interstate commerce would leave nothing for the tenth amendment to reserve." Currie added that "it can hardly have escaped the Justices that apart from its limitation to business there was little to distinguish what Congress had attempted from the 1933 legislation authorizing Adolf Hitler to govern Germany by decree the delegation decision in Schechter was a salutary reminder of the Framers' decision to vest legislative power in a representative assembly." Justice Benjamin Cardozo's concurring opinion clarified that a spectrum approach to direct and indirect effects is preferable to a strict dichotomy. Cardozo felt that in this case, Schechter was simply too small a player to be relevant to interstate commerce. This traditional reading of the Commerce Clause was later disavowed by the Court, which after threats from Roosevelt, began to read congressional power more expansively in this area, in cases such as NLRB v. Jones & Laughlin Steel Corp (1937). However, more recent cases such as United States v. Lopez (1995) perhaps signal a growing inclination in the Court to once again affirm limits on its scope. In a unanimous 2011 decision, Bond v. United States, the Supreme Court cited Schechter as a precedent.

Значение

Выступая перед помощниками Рузвельта, судья Луи Брандейс заметил: «Это конец практике централизации, и я хочу, чтобы вы вернулись и доложили президенту, что мы не позволим правительству централизовать всё». В Хайд-парке, штат Нью-Йорк, спустя несколько дней после вынесения решения, Рузвельт осудил его как устаревшее толкование положения о регулировании торговли (Commerce Clause). После оглашения решения газеты сообщили об отказе от преследования по 500 делам о нарушениях кодекса NIRA.