Севезо: Катастрофа с токсичными химикатами в Италии (1976)

Введение

Токсическая утечка химикатов в Италии в 1976 году

Катастрофа в Севесо — это промышленная авария, произошедшая около 12:37 дня 10 июля 1976 года на небольшом химическом производстве, расположенном примерно к северу от Милана в регионе Ломбардия, Италия. Она привела к самому высокому зарегистрированному уровню воздействия 2,3,7,8-тетрахлордибензо-п-диоксина (ТХДД) на население, проживающее в зоне поражения, что послужило причиной многочисленных научных исследований и разработки стандартизированных правил промышленной безопасности, включая Директиву ЕС Seveso III. В 2010 году журнал Time включил эту аварию в список восьми крупнейших техногенных экологических катастроф.

Место бедствия

Катастрофа в Севезо получила свое название по городу Севезо, наиболее пострадавшему от нее, население которого в 1976 году составляло 17 000 человек. Другими пострадавшими соседними населенными пунктами были Меда (19 000), Дезио (33 000), Чезано Мадерно (34 000) и в меньшей степени Барлассина (6 000) и Бовизио Массяго (11 000). Промышленное предприятие, расположенное в Меда, принадлежало компании Industrie Chimiche Meda Società Azionaria (Meda Chemical Industries S. A., или ICMESA), являвшейся дочерней компанией Givaudan, которая, в свою очередь, принадлежала Hoffmann La Roche (группа Roche). Здание фабрики было построено много лет назад, и местное население не считало его потенциальным источником опасности. Более того, хотя случаи воздействия диоксинов на население происходили и ранее, в основном в результате промышленных аварий, они были менее масштабными.

Химические события

Авария произошла в здании Б химического завода. Химическое вещество 2,4,5-трихлорофенол (2) производилось там из 1,2,4,5-тетрахлоробензола (1) посредством реакции нуклеофильного ароматического замещения с гидроксидом натрия. 2,4,5-трихлорофенол предназначался в качестве промежуточного продукта для гексахлорофена. Температура реакции достигалась путем пропускания отработанного пара от турбины, используемой для выработки электроэнергии на предприятии, через внешний нагревательный змеевик, установленный на корпусе химического реактора. Давление отработанного пара обычно составляло 12 бар, а температура – 190 °C, что обеспечивало температуру реакционной смеси 158 °C, очень близкую к ее температуре кипения 160 °C. Испытания безопасности показали, что экзотермическая (выделяющая тепло) побочная реакция начинается при достижении реакционной смесью температуры 230 °C. Важно отметить, что операторам установки, ответственным за реактор, не предоставлялась информация о температуре пара. Выброс химических веществ произошел, когда процесс обработки партии был остановлен до завершения финальной стадии удаления этиленгликоля из реакционной смеси методом дистилляции. Процесс был остановлен в соответствии с итальянским законом, требующим остановки работы предприятия на выходные дни. Другие участки площадки уже начали закрываться по мере завершения обработки других партий, что привело к снижению энергопотребления на заводе, резкому падению нагрузки на турбину и, как следствие, повышению температуры отработанного пара до примерно 300 °C. Этот, более чем обычно, горячий пар затем нагрел часть металлической стенки аварийного реактора, находящуюся выше уровня жидкости внутри него, до той же температуры. Поскольку операторы реактора не имели доступа к показаниям температуры пара, они не знали о наличии этого дополнительного нагрева и остановили партию обычным способом – перекрыв подачу пара и выключив мешалку в корпусе реактора. Аномально горячая верхняя часть рубашки реактора затем нагрела прилегающую реакционную смесь. В отсутствие мешалки нагрев был сильно локализован в верхних слоях реакционной смеси, непосредственно примыкающих к стенке реактора. Локальная температура повысилась выше критической температуры для экзотермической побочной реакции, выявленной в ходе испытаний. Кроме того, критическая температура оказалась всего 180 °C, на 50 °C ниже, чем предполагалось. При этой более низкой критической температуре началось экзотермическое разложение, высвобождающее дополнительное тепло и приводящее к развитию неуправляемой реакции, когда температура достигла 230 °C через семь часов. В конечном итоге сработал предохранительный клапан реактора, что привело к выбросу в атмосферу 6 тонн химических веществ, осевших на окружающей территории. Облако выброшенных веществ содержало гидроксид натрия, этиленгликоль, трихлорфенолят натрия и приблизительно от 15 до 30 кг ТХДД (3). При номинальной температуре реакции ТХДД обычно обнаруживается лишь в следовых количествах, менее 1 ppm (частей на миллион). Однако в условиях повышенной температуры, связанных с неуправляемой реакцией, производство ТХДД, по всей видимости, достигло 166 ppm и более.

The accident occurred in the chemical plant's Building B. The chemical 2,4,5 trichlorophenol (2) was being produced there from 1,2,4,5 tetrachlorobenzene (1) by the nucleophilic aromatic substitution reaction with sodium hydroxide. The 2,4,5 trichlorophenol was intended as an intermediate for hexachlorophene. Reaction temperature was achieved by passing the steam exhaust from the onsite electricity generation turbine through an external heating coil installed on the chemical reactor vessel. The exhaust steam pressure was normally 12 bar and temperature 190 °C, which resulted in a reaction mixture temperature of 158 °C, very close to its boiling point of 160 °C. Safety testing showed the onset of an exothermic (heat releasing) side reaction if the reaction mixture temperature reached 230 °C. Crucially, no steam temperature reading was made available to plant operators responsible for the reactor. The chemical release accident occurred when a batch process was stopped prior to the completion of the final step of removal of ethylene glycol from the reaction mixture by distillation. The process was stopped due to conformance with an Italian law requiring shutdown of plant operations over the weekend. Other parts of the site had already started to close down as the processing of other batches finished, which reduced power consumption across the plant, causing a dramatic drop in the load on the turbine and a consequent increase in the temperature of the exhaust steam to around 300 °C. This hotter than normal steam then heated the portion of the metal wall of the accident reactor above the level of the liquid within it to the same temperature. Not having a steam temperature reading among their instruments, operators of the reactor were unaware of the presence of this additional heating, and they stopped the batch as they normally would by isolating the steam and turning off the stirrer in the reactor vessel. The abnormally hot upper region of the reactor jacket then heated the adjacent reaction mixture. With the stirrer not running, the heating was highly localised to just the portion of the upper layers of reaction mixture adjacent to the reactor wall. The local temperature increased to above the critical temperature for the exothermic side reaction seen in testing. Additionally, the critical temperature proved to be only 180 °C, 50 °C lower than believed. At that lower critical temperature, an exothermic decomposition began, releasing more heat and leading to the onset of a rapid runaway reaction when the temperature reached 230 °C seven hours later. The reactor relief valve eventually opened, causing the aerial release of 6 tonnes of chemicals, which settled over of the surrounding area. The cloud of substances released contained sodium hydroxide, ethylene glycol, sodium trichlorophenate, and approximately 15 to 30 kg of TCDD (3). At the nominal reaction temperature, TCDD is normally seen only in trace amounts of less than 1 ppm (parts per million). However, in the higher temperature conditions associated with the runaway reaction, TCDD production apparently reached 166 ppm or more.

Немедленные последствия

Зараженная территория была разделена на зоны A, B и R в порядке убывания концентрации TCDD в поверхностных почвах. Зона A была разделена на 7 подзон. Местному населению было рекомендовано не трогать и не употреблять в пищу местные фрукты и овощи. В зоне A концентрация ТКДД в почве составляла более 50 микрограммов на квадратный метр (мкг/м2); там проживало от 736 до 753 человек. В зоне B концентрация ТКДД в почве составляла от 5 до 50 мкг/м2; там проживало 4737 человек. Жители региона страдали от хлоракне. По оценкам, 25% всех животных в зоне A погибли сразу после воздействия аэрозольного облака. Через четырнадцать лет после аварии проводились исследования для оценки последствий для тысяч людей, подвергшихся воздействию диоксина. Наиболее очевидным неблагоприятным последствием для здоровья была хлоракне (193 случая). К другим ранним эффектам относились периферическая нейропатия и индукция ферментов печени. Выявление других, возможно, серьезных последствий воздействия диоксинов (например, врожденных дефектов) затруднялось недостатком информации; однако, в целом, повышенные риски не были выявлены. Исследование, опубликованное в 1998 году, пришло к выводу, что хлоракне (почти 200 случаев с установленной зависимостью от воздействия) был единственным эффектом, достоверно подтвержденным. Ранние исследования здоровья, включавшие оценку функции печени, иммунной функции, неврологических нарушений и репродуктивных эффектов, дали неубедительные результаты. Было выявлено превышение смертности от сердечно-сосудистых и респираторных заболеваний, а также увеличение числа случаев диабета. Результаты наблюдения за заболеваемостью и смертностью от рака показали увеличение заболеваемости раком желудочно-кишечного тракта, а также лимфатической и кроветворной тканей. Однако результаты нельзя считать окончательными или исчерпывающими из-за различных ограничений: отсутствия данных об индивидуальном воздействии, короткого латентного периода и небольшого размера выборки для определенных видов рака. Исследование 2001 года, проведенное среди пострадавших от катастрофы, подтвердило, что диоксин является канцерогеном для человека и подтверждает его связь с сердечно-сосудистыми и эндокринными нарушениями. Обновление данных 2009 года, включающее 5 дополнительных лет (до 1996 года), показало увеличение числа "неоплазм лимфатической и кроветворной ткани" и рака молочной железы. Исследование 2008 года оценивало, связано ли воздействие на матерей с изменением функции щитовидной железы у новорожденных в сильно пострадавшем населении Севесо, и пришло к выводу, что загрязнители окружающей среды, такие как диоксины, обладают длительной способностью изменять функцию щитовидной железы у новорожденных после первоначального воздействия. У мальчиков, рожденных матерями, подвергшимися воздействию высоких уровней токсичных диоксинов во время беременности в результате катастрофы в Севесо, было обнаружено количество сперматозоидов ниже среднего. Этот результат исследования Севесо, как отмечается, представляет собой наиболее убедительное доказательство того, что воздействие химических веществ окружающей среды в пренатальном периоде может приводить к снижению количества сперматозоидов.

The affected area was split into zones A, B, and R in decreasing order of surface soil concentrations of TCDD. Zone A was further split into 7 sub zones. The local population was advised not to touch or eat locally grown fruits or vegetables. Zone A had a TCDD soil concentration of > 50 micrograms per square metre (μg/m2); it had between 736 – 753 residents. Zone B had a TCDD soil concentration of between 5 and 50 μg/m2; it had 4737 residents. individuals living in the region were affected with chloracne. An estimated 25% of all animals in Zone A died immediately after exposure to the aerosol cloud, fourteen years after the accident, sought to assess the effects to the thousands of persons that had been exposed to dioxin. The most evident adverse health effect ascertained was chloracne (193 cases). Other early effects noted were peripheral neuropathy and liver enzyme induction. The ascertainment of other, possibly severe sequelae of dioxin exposure (e. g., birth defects) was hampered by inadequate information; however, generally, no increased risks were evident. A study published in 1998 concluded that chloracne (nearly 200 cases with a definite exposure dependence) was the only effect established with certainty. Early health investigations including liver function, immune function, neurologic impairment, and reproductive effects yielded inconclusive results. An excess mortality rate from cardiovascular and respiratory diseases was uncovered, and excess of diabetes cases was also found. Results of cancer incidence and mortality follow up showed an increased occurrence of cancer of the gastrointestinal sites and of the lymphatic and hematopoietic tissue. Results cannot be viewed as final or comprehensive, however, because of various limitations: the lack of individual exposure data, short latency period, and small population size for certain cancer types. A 2001 study confirmed in victims of the disaster, that dioxin is carcinogenic to humans and corroborate its association with cardiovascular and endocrine related effects. In 2009, an update including 5 more years (up to 1996) found an increase in "lymphatic and hematopoietic tissue neoplasms" and increased breast cancer. A 2008 study evaluated whether maternal exposure is associated with modified neonatal thyroid function in the highly exposed population in Seveso and concluded that environmental contaminants such as dioxins have a long lasting capability to modify neonatal thyroid function after the initial exposure. The male children of mothers who were, during pregnancy of those children, exposed to high levels of toxic dioxins due to the Seveso disaster, have been found to have lower than average sperm counts. This result of the underlying Seveso study has been noted to provide the most pronounced evidence for prenatal exposure to an environmental chemical causing low sperm counts.

Операции по очистке

В январе 1977 года был завершен план действий, включавший научный анализ, экономическую помощь, медицинский мониторинг и восстановление/дезактивацию. Вскоре после этого ICMESA начала выплачивать первые компенсации пострадавшим. Позднее, весной того же года, были начаты работы по дезактивации, а в июне запущена система эпидемиологического наблюдения за состоянием здоровья 220 000 человек. Затем трихлорофенол использовали для производства лекарства против кожных инфекций, которое испытывали на собаках. В июне 1978 года правительство Италии увеличило свой специальный заем с 40 до 115 миллиардов лир. К концу года большинство индивидуальных исков о компенсации были урегулированы во внесудебном порядке. 5 февраля 1980 года Паоло Паолетти (директор по производству в ICMESA) был застрелен в Монце членом итальянской радикально-левой террористической организации Prima Linea. 19 декабря 1980 года представители региона Ломбардия/Итальянская Республика и Givaudan/ICMESA подписали соглашение о компенсации в присутствии премьер-министра Италии Арнольдо Форлани. Общая сумма составила 20 миллиардов лир.

Отходы от очистки

Отходы от очистки завода представляли собой смесь защитной одежды и химических остатков. Эти отходы были упакованы в бочки, предназначенные для хранения ядерных отходов. Было достигнуто соглашение об утилизации отходов в соответствии с законом. С этой целью весной 1982 года фирма Mannesmann Italiana была привлечена к утилизации загрязненных химических веществ из зоны А. Mannesmann Italiana поставила условие, что Givaudan не будет уведомлен о месте утилизации, что побудило Givaudan настоять на нотариальном заверении факта утилизации. 9 сентября 41 бочка с токсичными отходами покинула территорию ICMESA. 13 декабря нотариус предоставил письменное заверение под присягой о том, что бочки были утилизированы надлежащим образом. Однако в феврале 1983 года программа "A bon entendeur" на Télévision Suisse Romande, франкоязычном швейцарском телеканале, проследила маршрут бочек до Сен-Кентен на севере Франции, где они исчезли. После этого развернулась публичная дискуссия, в ходе которой было выдвинуто множество теорий, когда выяснилось, что Mannesmann Italiana привлекла двух субподрядчиков для утилизации токсичных отходов. 19 мая 41 бочка была обнаружена в заброшенном скотобойне в Ангилькур-ле-Сарте, деревне на севере Франции. Оттуда их перевезли на французскую военную базу вблизи Сиссонна. Группа Roche (материнская компания Givaudan) взяла на себя ответственность за надлежащую утилизацию отходов. 25 ноября, более чем через девять лет после катастрофы, группа Roche опубликовала заявление, в котором сообщила, что токсичные отходы, состоящие из 42 бочек (одна была добавлена ранее в том же году), были полностью сожжены в Швейцарии. По данным New Scientist, предполагалось, что высокое содержание хлора в отходах может повредить высокотемпературный инсинератор, используемый Roche, но Roche заявила, что сожжет отходы в инсинераторе и при необходимости отремонтирует его после этого. Они заявили о своем желании взять на себя ответственность за безопасное уничтожение отходов.

The waste from the clean up of the plant was a mixture of protective clothing and chemical residues from the plant. This waste was packed into waste drums which had been designed for the storage of nuclear waste. It was agreed that the waste would be disposed of in a legal manner. To this end, in spring 1982, the firm Mannesmann Italiana was contracted to dispose of the contaminated chemicals from Zone A. Mannesmann Italiana made it a condition that Givaudan would not be notified of the disposal site which prompted Givaudan to insist that a notary public certify the disposal. On 9 September, 41 barrels of toxic waste left the ICMESA premises. On 13 December, the notary gave a sworn statement that the barrels had been disposed of in an approved way. However, in February 1983, the programme A bon entendeur on Télévision Suisse Romande, a French language Swiss television channel, followed the route of the barrels to Saint Quentin in northern France where they disappeared. A public debate ensued in which numerous theories were put forward when it was found that Mannesmann Italiana had hired two subcontractors to dispose of the toxic waste. On 19 May, the 41 barrels were found in an unused abattoir in Anguilcourt le Sart, a village in northern France. From there they were transferred to a French military base near Sissonne. The Roche Group (parent firm of Givaudan) took it upon itself to properly dispose of the waste. On 25 November, over nine years after the disaster, the Roche Group issued a public statement that the toxic waste consisting of 42 barrels (one was added earlier that year) had all been incinerated in Switzerland. According to New Scientist, it was thought that the high chlorine content of the waste might cause damage to the high temperature incinerator used by Roche, but Roche stated that they would burn the waste in the incinerator and repair it afterward if it were damaged. They stated that they wanted to take responsibility for the safe destruction of the waste.

Уголовное дело

В сентябре 1983 года уголовный суд Монцы приговорил пятерых бывших сотрудников ICMESA или ее материнской компании Givaudan к лишению свободы на срок от 2,5 до 5 лет. Все они обжаловали приговор. В мае 1985 года Апелляционный суд Милана оправдал троих из пятерых обвиняемых; двое, в отношении которых преследование продолжалось, подали апелляцию в Верховный кассационный суд в Риме. 23 мая 1986 года Верховный кассационный суд в Риме оставил в силе приговор в отношении двух оставшихся подсудимых, несмотря на то, что прокурор просил об их оправдании.

Последствия

После инцидента ICMESA первоначально отказалась признавать факт выброса диоксина. Прошла как минимум неделя, прежде чем было сделано публичное заявление о выбросе диоксина, и еще неделя – прежде чем началась эвакуация. Даже после этого правительство взяло на себя ответственность за определение границ зоны эвакуации и организацию самой эвакуации, что стало серьезным бременем как для общества, так и для государственных ресурсов. Вскоре стало ясно, что крайне примитивные системы безопасности завода были разработаны, по сути, только для предотвращения взрывов. Вопросы защиты окружающей среды не рассматривались. Также не предусматривалось создание какой-либо системы оповещения или протоколов охраны здоровья для местного населения. В результате, когда авария произошла, местные жители оказались застигнуты врасплох и не были готовы противостоять опасности невидимого яда. В условиях нарастающего напряжения Севесо превратился в микрокосм, отражающий все существующие в обществе конфликты – политические, институциональные, религиозные и промышленные. Однако в относительно короткий срок эти конфликты утихли, и началось восстановление общины. В Севесо ответственная сторона была установлена сразу и вскоре предложила компенсацию. Кроме того, исчезновение завода-нарушителя и физический вывоз токсичных веществ и загрязненной почвы позволили населению почувствовать очищение. Разрешение эмоциональных последствий травмы, столь необходимое для восстановления общины, было облегчено этими благоприятными обстоятельствами. В 1982 году в Европейском сообществе была принята директива Seveso, установившая более строгие правила промышленной безопасности. Директива Seveso была обновлена в 1996, 2008 и 2012 годах и в настоящее время известна как директива Seveso III (или COMAH Regulations в Великобритании). Считается, что очистка почвы в пострадавших районах завершена, поскольку уровни диоксина сейчас ниже фоновых. Вся территория превращена в общественный парк, известный как Севесо-Ок-Форест-Парк, который навсегда исключен из-под застройки. В парке есть два искусственных холма, под которыми сегодня находятся токсичные остатки (включая разрушенные дома, тонны загрязненной почвы и останки животных), заключенные в бетонный саркофаг. Исследования состояния площадки подтвердили, что расчетный срок службы саркофага – 300 лет – является адекватным и необходимым. Было проведено несколько исследований здоровья населения в окружающих общинах. Хотя установлено, что жители Севесо, подвергшиеся воздействию ТХДД, более восприимчивы к некоторым редким видам рака, при объединении всех видов рака в одну категорию статистически значимого увеличения заболеваемости ни в одной конкретной категории не выявлено. Это указывает на необходимость дальнейших исследований для определения истинного долгосрочного воздействия на здоровье пострадавшего населения. Программы эпидемиологического мониторинга были организованы следующим образом (с указанием дат завершения): аборты (1982); врожденные дефекты (1982); опухоли (1997); смертность (1997). Осуществлялось наблюдение за состоянием здоровья работников ICMESA и проектов по дезактивации, а также пациентов, страдающих хлоракне (1985). Документальный фильм "Гамбит" посвящен Йоргу Самбету, техническому директору ICMESA, который на первом суде был приговорен к пяти годам лишения свободы, а затем, по апелляции, срок был сокращен до двух лет, после чего он был условно-досрочно освобожден.

After the incident, ICMESA initially refused to admit that the dioxin release had occurred. At least a week passed before a public statement was issued that dioxin had been emitted, and another week passed before an evacuation began. Even then, the government was saddled with the responsibility of determining the boundaries of the evacuation area, and thereafter to organise the evacuation. This constituted a major imposition on the community as well as on government resources. It was soon recognized that the factory's very rudimentary safety systems had been designed with little more than simple explosion prevention in mind. Environmental protection had not been considered. Nor had any consideration been given as to setting up any type of warning system or health protection protocols for the local community. As a result, the local population was caught unaware when the accident happened, and thus was unprepared to cope with the danger of an invisible poison. In the context of such heightened tensions, Seveso became a microcosm where all the existing conflicts within society (political, institutional, religious, industrial) were reflected. However, within a relatively short time, such conflicts abated and the recovery of the community proceeded. For, in Seveso, the responsible party was known from the outset and soon offered reparation. Moreover, the eventual disappearance of the offending factory itself and the physical exportation of the toxic substances and polluted soil enabled the community to feel cleansed. The resolution of the emotional after effects of the trauma, so necessary for the recovery of a community, was facilitated by these favourable circumstances." Industrial safety regulations were passed in the European Community in 1982 called the Seveso Directive, which imposed much stronger industrial regulations. The Seveso Directive was updated in 1996, 2008 and 2012 and is currently referred to as the Seveso III Directive (or COMAH Regulations in the United Kingdom). Treatment of the soil in the affected areas is now considered complete, since the dioxin levels are now below background. The entire site has been turned into a public park known as Seveso Oak Forest Park. This area is permanently off limits to development. There are two artificial hills in the park; today, underneath these hills are the toxic remnants (including destroyed houses, tons of contaminated soil, and animal remains), all protected in a concrete sarcophagus. Investigations into site conditions have confirmed that the sarcophagus life expectancy of 300 years is expected, appropriate, and required. Several studies have been completed on the health of the population of surrounding communities. While it has been established that people from Seveso exposed to TCDD are more susceptible to certain rare cancers, when all types of cancers are grouped into one category, no statistically significant increase has yet been reported in any specific cancer category. This indicates that more research is needed to determine the true long term health effects on the affected population. Epidemiological monitoring programmes were established as follows (with termination dates): abortions (1982); malformations (1982); tumours (1997); deaths (1997). Health monitoring of workers at ICMESA and on decontamination projects, and chloracne sufferers (1985)

The documentary Gambit is about Jörg Sambeth, the technical director of ICMESA, who was sentenced to five years in the first trial, and had his sentence reduced to two years and was paroled on appeal.