Бернардино Телезио: Философ и ученый эпохи Возрождения

Введение

Итальянский философ и естествоиспытатель Бернардино Телезио (Bernardiño Telesio; 7 ноября 1509 – 2 октября 1588) – итальянский философ и естествоиспытатель. Хотя его естественнонаучные теории впоследствии были опровергнуты, его акцент на наблюдении сделал его "первым из нововременных", который в конечном итоге способствовал развитию научного метода.

Биография

Телесио родился в знатной семье в Козенце, городе в Калабрии, Южной Италии (Королевство Неаполь). Он получил образование в Милане у своего дяди Антонио, известного ученого и выдающегося поэта, а затем в Риме и Падуе. Его обучение охватывало широкий круг предметов – классическую литературу, науку и философию, которые составляли программу подготовки ученых эпохи Возрождения. Обладая этими знаниями, он начал критику средневекового аристотелизма, который тогда процветал в Падуе и Болонье, и написал несколько коротких стихотворений, вновь открытых Лукой Ирвином Фрагале в 2010 году. В 1553 году он женился и поселился в Козенце, став основателем Козенцианской академии. С 1544 по 1550 год и после 1565 года он жил в доме Альфонсо III Карафа, герцога Ночеры. В 1565 году вышла его главная работа – «De Rerum Natura Iuxta Propria Principia» (О природе вещей в соответствии с их собственными принципами), а полное девятикнижное издание было опубликовано в 1586 году. За ней последовала целая серия научных и философских работ второстепенной важности, призванных укрепить его основную работу. В 1552 году Телесио женился на Диане Серсале, вдове с двумя детьми, от которой у него родилось четверо детей, старший из которых, Просперо, был таинственно убит в 1576 году. После смерти жены папа Пий IV предложил ему архиепископский пост в Козенце, но Телесио отказался в пользу своего брата Томазо. Бернардино провел последние годы жизни в Козенце, где возглавил философско-научную «Телезианскую» академию, основанную Ауло Джано Парасио. Он умер в Козенце в 1588 году, прославившись среди ученых и своих учеников, но вызвав неприятие Церкви своими неортодоксальными взглядами, противоречившими общепринятому аристотелизму. Вскоре после его смерти папа Климент VIII включил его книги в Индекс запрещенных книг 1596 года.

Теория материи, тепла и холода

Вместо постулирования материи и формы, он основывает существование на материи и силе. Эта сила имеет два противоположных элемента: тепло, которое расширяет, и холод, который сжимает. Эти два процесса объясняют все разнообразные формы и типы существования, в то время как масса, на которую действует сила, остается неизменной. Гармония целого состоит в том, что каждая отдельная вещь развивается в себе и для себя в соответствии со своей собственной природой, при этом ее движение приносит пользу остальным. Очевидные недостатки этой теории, (1) то, что чувства сами по себе не могут постичь саму материю, (2) неясность того, как множественность явлений может возникнуть из этих двух сил, хотя это не менее убедительно, чем аристотелевское объяснение "горячее/холодное, сухое/влажное", и (3) отсутствие доказательств, подтверждающих существование этих двух сил, были отмечены его учеником Патрицци уже в то время. Более того, его теория о холодной, покоящейся Земле и горячем, движущемся Солнце была обречена на опровержение Коперником. В то же время теория была достаточно последовательной, чтобы произвести большое впечатление на итальянскую мысль. Следует отметить, что его отказ от различия между сверхлунной и сублунной физикой был, безусловно, весьма прозорливым, хотя его последователи не сочли это особенно достойным внимания. Когда Телезио перешел к объяснению связи ума и материи, он проявил еще большую ортодоксальность. Материальные силы, по его гипотезе, способны к ощущениям; материя также изначально должна была быть наделена сознанием. Сознание существует и не могло возникнуть из ничего. Это приводит его к форме гилозоизма. Опять же, душа подвержена влиянию материальных условий; следовательно, душа должна иметь материальное существование. Он также утверждал, что все знание – это ощущение ("non ratione sed sensu") и что интеллект, следовательно, представляет собой агломерацию изолированных данных, предоставляемых чувствами. Однако ему не удается объяснить, как только чувства могут воспринимать различия и тождество. В конце своей системы, вероятно, уступая теологическим предрассудкам, он добавил элемент, совершенно чуждый ей, а именно высший импульс, душу, дарованную Богом, благодаря которой мы стремимся за пределы мира чувств. Эта божественная душа едва ли является совершенно новой концепцией, если рассматривать ее в контексте аверроистской или томазианской теории восприятия. Вся система Телесио демонстрирует пробелы в аргументации и незнание существенных фактов, но в то же время она является предвестником всего последующего эмпиризма, научного и философского, и четко обозначает период перехода от авторитета и разума к эксперименту и индивидуальной ответственности.

Instead of postulating matter and form, he bases existence on matter and force. This force has two opposing elements: heat, which expands, and cold, which contracts. These two processes account for all the diverse forms and types of existence, while the mass on which the force operates remains the same. The harmony of the whole consists in this, that each separate thing develops in and for itself in accordance with its own nature while at the same time its motion benefits the rest. The obvious defects of this theory, (1) that the senses alone cannot apprehend matter itself, (2) that it is not clear how the multiplicity of phenomena could result from these two forces, though it is no less convincing than Aristotle's hot/cold, dry/wet explanation, and (3) that he adduced no evidence to substantiate the existence of these two forces, were pointed out at the time by his pupil, Patrizzi. Moreover, his theory of the cold earth at rest and the hot sun in motion was doomed to disproof at the hands of Copernicus. At the same time, the theory was sufficiently coherent to make a great impression on Italian thought. It should be mentioned, though, that his obliteration of a distinction between superlunar and sublunar physics was certainly quite prescient though not acknowledged by his successors as particularly worthy of note. When Telesio went on to explain the relation of mind and matter, he was still more heterodox. Material forces are, by hypothesis, capable of feeling; matter also must have been from the first endowed with consciousness. For consciousness exists, and could not have been developed out of anything. This leads him to a form of hylozoism. Again, the soul is influenced by material conditions; consequently, the soul must have a material existence. He further held that all knowledge is a sensation ("non ratione sed sensu") and that intelligence is, therefore, an agglomeration of isolated data, given by the senses. He does not, however, succeed in explaining how the senses alone can perceive difference and identity. At the end of his scheme, probably in deference to theological prejudices, he added an element which was utterly alien, namely, a higher impulse, a soul superimposed by God, in virtue of which we strive beyond the world of sense. This divine soul is hardly a completely novel concept if viewed in the context of Averroestic or Thomasian perceptual theory. The whole system of Telesio shows gaps in his argument, and ignorance of essential facts, but at the same time it is a forerunner of all subsequent empiricism, scientific and philosophical, and marks clearly the period of transition from authority and reason to experiment and individual responsibility.

Опирание на сенсорные данные

Телезио был главой великого южноитальянского движения, которое протестовало против общепринятого авторитета абстрактного разума и посеяло семена, из которых выросли научные методы Томазо Кампанеллы и Джордано Бруно, Фрэнсиса Бэкона и Рене Декарта, с их широко расходящимися результатами. Поэтому он отказался от чисто интеллектуальной сферы и предложил исследовать данные, предоставляемые чувствами, из которых, по его мнению, действительно исходит все истинное знание (его теория чувственного восприятия по существу являлась переработкой теории Аристотеля из трактата «О душе»). Телезио пишет в начале Проема первой книги третьего издания «De Rerum Natura Iuxta Propria Principia Libri Ix»: «Что устройство мира и величина содержащихся в нем тел, и природа мира должны быть исследованы не разумом, как это делали древние, а должны быть поняты посредством наблюдения» (Mundi constructionem, corporumque in eo contentorum magnitudinem, naturamque non ratione, quod antiquioribus factum est, inquirendam, sed sensu percipiendam). Это утверждение, найденное на самой первой странице, суммирует то, что многие современные ученые обычно считают философией Телезио, и часто кажется, что многие не читали дальше, поскольку на следующей странице он излагает свою теорию горячего и холодного, информирующей материи – теорию, которая явно не опирается на наше современное представление о наблюдении. Для Телезио наблюдение (sensu percipiendam) – это гораздо более широкий ментальный процесс, чем простое фиксирование данных; наблюдение также включает аналогическое мышление. Хотя Фрэнсис Бэкон обычно признается автором кодификации индуктивного метода, который всецело поддерживает наблюдение как основной способ приобретения знаний, он, безусловно, не был первым, кто предположил, что чувственное восприятие должно быть первичным источником познания. Среди философов-натуралистов эпохи Возрождения эта честь обычно присуждается Телезио. Сам Бэкон признает Телезио «первым из нововременных» (De Telesio autem bene sentimus, atque eum ut amantem veritatis, & Scientiis utilem, & nonnullorum Placitorum emendatorem & novorum hominum primum agnoscimus., из «De principiis atque originibus» Бэкона) за то, что он поставил наблюдение выше всех других методов получения знаний о естественном мире. Однако эта часто цитируемая фраза Бэкона вводит в заблуждение, поскольку она упрощает и искажает мнение Бэкона о Телезио. Большая часть эссе Бэкона представляет собой критику Телезио, и эта фраза, неизменно вырванная из контекста, способствовала общему заблуждению относительно телезианской натурфилософии, приписывая ей одобрение Бэкона, которое было далеко от его первоначальных намерений. Бэкон видит в Телезио союзника в борьбе против авторитета древности, но у него мало положительного можно сказать о конкретных теориях Телезио. Что, пожалуй, наиболее поразительно в «De rerum natura», так это попытка Телезио максимально механизировать все возможные процессы. Телезио явно стремится объяснить все в терминах материи, информируемой горячим и холодным, и при этом максимально упростить свои аргументы. Когда его рассуждения касаются человеческих существ, он вводит инстинкт самосохранения, чтобы объяснить их мотивацию. И когда он обсуждает человеческий разум и его способность рассуждать абстрактно о нематериальных и божественных темах, он добавляет душу. Ибо без души, по его мнению, все мышление было бы ограничено материальными вещами. Это сделало бы Бога непостижимым, и, очевидно, это не так, поскольку наблюдения доказывают, что люди думают о Боге.

Telesio was the head of the great Southern Italian movement which protested against the accepted authority of abstract reason, and sowed the seeds from which sprang the scientific methods of Tommaso Campanella and Giordano Bruno, of Francis Bacon and René Descartes, with their widely divergent results. He, therefore, abandoned the purely intellectual sphere and proposed an inquiry into the data provided by the senses, from which he held that all true knowledge really comes (his theory of sense perception was essentially a reworking of Aristotle's theory from De Anima). Telesio writes in the beginning of the Proem of the first book of the third edition of De Rerum Natura Iuxta Propria Principia Libri Ix "That the construction of the world and the magnitude of the bodies contained within it, and the nature of the world, is to be searched for not by reason as was done by the ancients, but is to be understood by means of observation." (Mundi constructionem, corporumque in eo contentorum magnitudinem, naturamque non ratione, quod antiquioribus factum est, inquirendam, sed sensu percipiendam.) This statement, found on the very first page, summarizes what many modern scholars have generally considered to be Telesian philosophy, and it often seems that many did not read any further for on the very next page he sets up his hot/cold theory of informed matter, a theory that is clearly not informed by our modern idea of observation. For Telesio, observation (sensu percipiendam) is a much larger mental process than simply recording data, observation also includes analogical thought. Though Francis Bacon is generally credited nowadays with the codification of an inductive method that wholeheartedly endorses observation as the primary procedure for acquiring knowledge, he was certainly not the first to suggest that sensory perception should be the primary source for knowledge. Among natural philosophers from the Renaissance, this honour is generally bestowed upon Telesio. Bacon himself acknowledges Telesio as being "the first of the moderns" (De Telesio autem bene sentimus, atque eum ut amantem veritatis, & Scientiis utilem, & nonnullorum Placitorum emendatorem & novorum hominum primum agnoscimus., from Bacon's De principiis atque originibus) for putting observation above all other methods for acquiring knowledge about the natural world. This frequently quoted phrase from Bacon, though, is misleading, for it oversimplifies and misrepresents Bacon's opinion of Telesio. Most of Bacon's essay is an attack on Telesio and this phrase, invariably taken out of context, has facilitated a general misconception of Telesian natural philosophy by giving it a Baconian stamp of approval, which was far from Bacon's original intentions. Bacon sees in Telesio an ally in the fight against ancient authority, but he has little positive to say about Telesio's specific theories. What is perhaps most striking about De rerum natura is Telesio's attempt to mechanize as much as possible. Telesio clearly strives to explain everything in terms of the matter informed by hot and cold and to keep his arguments as simple as possible. When his discussions turn to human beings he introduces an instinct of self preservation to account for their motivations. And when he discusses the human mind and its ability to reason in the abstract about immaterial and divine topics, he adds a soul. For without a soul, all thought, by his reasoning, would be limited to material things. This would make God unthinkable and clearly, this was not the case, for observation proves that people think about God.