Хариджиты: Ранняя исламская оппозиционная секта

Введение

Ранняя исламская мятежная секта

Хариджиты (الخوارج, в единственном числе خارجي) — исламская секта, возникшая во время Первой фитны (656–661). Первые хариджиты были сторонниками Али, восставшими против его согласия на арбитражные переговоры для урегулирования конфликта с его противником Муавией в битве при Сиффине в 657 году. Они утверждали, что «суд принадлежит только Богу», что стало их девизом, и что против таких мятежников, как Муавия, необходимо бороться и одержать победу в соответствии с предписаниями Корана. Али разгромил хариджитов в битве при Нахраване в 658 году, но их восстание продолжалось. В 661 году Али был убит хариджитским диссидентом, стремившимся отомстить за поражение при Нахраване. После того как Муавия установил Омейядский халифат в 661 году, его наместники держали хариджитов под контролем. Вакуум власти, вызванный Второй фитной (680–692), позволил возобновить антиправительственное восстание хариджитов, и фракции хариджитов Азарика и Надждат взяли под контроль обширные территории в Персии и Аравии. Внутренние распри и разобщенность значительно ослабили их перед поражением от Омейядов в 696–699 годах. В 740-х годах по всему халифату вспыхнули крупномасштабные восстания хариджитов, но все они были подавлены. Хотя восстания хариджитов продолжались и при Аббасидском халифате (750–1258), наиболее воинствующие группы хариджитов были постепенно ликвидированы. Их заменили неактивисты Ибадия, которые до сих пор существуют в Омане и некоторых частях Северной Африки. Однако они отрицают какие-либо связи с хариджитами Второй мусульманской гражданской войны и последующего периода, осуждая их как экстремистов. Хариджиты верили, что любой мусульманин, независимо от его происхождения или этнической принадлежности, имеет право на роль халифа, при условии, что он морально безупречен. Долгом мусульман было восставать против грешащих халифов и свергать их. Большинство групп хариджитов объявляли неверующими (куффар; ед. число кафир) мусульман, совершивших тяжкий грех, а наиболее радикальные считали дозволенным убийство таких неверующих, если они не раскаются. Многие хариджиты были искусными ораторами и поэтами, а основными темами их поэзии были благочестие и мученичество. Хариджиты VIII и IX веков участвовали в теологических дебатах и внесли вклад в развитие общепринятой исламской теологии. Все, что известно об истории и доктринах хариджитов, исходит от нехариджитских авторов IX и X веков и носит враждебный характер по отношению к секте. Отсутствие хариджитской версии своей истории затрудняет установление их истинных мотивов. Традиционные мусульманские исторические источники и большинство мусульман рассматривают хариджитов как религиозных экстремистов, покинувших мусульманскую общину. Многие современные мусульманские экстремистские группы сравниваются с хариджитами из-за их радикальной идеологии и воинственности. С другой стороны, некоторые современные арабские историки подчеркивают эгалитарные и протодемократические тенденции хариджитов. Современные академические историки обычно расходятся во мнениях относительно того, следует ли приписывать явление хариджитов исключительно религиозным мотивам, экономическим факторам или вызову кочевых арабов (бедуинов) установлению организованного государства, при этом некоторые отвергают традиционный рассказ о начале движения при Сиффине.

The Kharijites (الخوارج, singular خارجي) were an Islamic sect which emerged during the First Fitna (656–661). The first Kharijites were supporters of Ali who rebelled against his acceptance of arbitration talks to settle the conflict with his challenger, Mu'awiya, at the Battle of Siffin in 657. They asserted that "judgment belongs to God alone," which became their motto, and that rebels such as Mu'awiya had to be fought and overcome according to Qur'anic injunctions. Ali defeated the Kharijites at the Battle of Nahrawan in 658, but their insurrection continued. Ali was assassinated in 661 by a Kharijite dissident seeking revenge for the defeat at Nahrawan. After Mu'awiya established the Umayyad Caliphate in 661, his governors kept the Kharijites in check. The power vacuum caused by the Second Fitna (680–692) allowed for the resumption of the Kharijites' anti government rebellion, and the Kharijite factions of the Azariqa and Najdat came to control large areas in Persia and Arabia. Internal disputes and fragmentation weakened them considerably before their defeat by the Umayyads in 696–699. In the 740s, large scale Kharijite rebellions broke out across the caliphate, but all were eventually suppressed. Although the Kharijite revolts continued into the Abbasid Caliphate (750–1258), the most militant Kharijite groups were gradually eliminated. They were replaced by the non activist Ibadiyya, who survive to this day in Oman and some parts of North Africa. They, however, deny any links with the Kharijites of the Second Muslim Civil War and beyond, condemning them as extremists. The Kharijites believed that any Muslim, irrespective of his descent or ethnicity, qualified for the role of caliph, provided he was morally irreproachable. It was the duty of Muslims to rebel against and depose caliphs who sinned. Most Kharijite groups branded as unbelievers (kuffar; sing. kafir) Muslims who had committed a grave sin, and the most militant declared killing of such unbelievers to be licit, unless they repented. Many Kharijites were skilled orators and poets, and the major themes of their poetry were piety and martyrdom. The Kharijites of the eighth and ninth centuries participated in theological debates and, in the process, contributed to mainstream Islamic theology. What is known about Kharijite history and doctrines derives from non Kharijite authors of the ninth and tenth centuries and is hostile toward the sect. The absence of the Kharijite version of their history has made unearthing their true motives difficult. Traditional Muslim historical sources and mainstream Muslims have viewed the Kharijites as religious extremists who left the Muslim community. Many modern Muslim extremist groups have been compared to the Kharijites for their radical ideology and militancy. On the other hand, some modern Arab historians have stressed the egalitarian and proto democratic tendencies of the Kharijites. Modern, academic historians are generally divided in attributing the Kharijite phenomenon to purely religious motivations, economic factors, or a Bedouin (nomadic Arab) challenge to the establishment of an organized state, with some rejecting the traditional account of the movement having started at Siffin.

Этимология

Термин аль-Хариджи использовался их противниками как экзоним за то, что они покинули армию халифа Али во время Первой фитны. Термин происходит от арабского корня [[:wikt:خ ر ج, который имеет основное значение «покинуть» или «выйти», как в базовом слове [[:wikt:خرج, ḵẖaraja, «выйти». Термин «Хаваридж» в английском языке адаптирован как «Хариджиты» от единственного числа «Хариджи». Сами они называли себя аль-Шурат («Обменивающие»), что понимали в контексте исламского писания и философии как «те, кто обменял земную жизнь (аль-Дунья) на жизнь иную [у Бога] (аль-Ахира)».

Первичные и классические источники

Почти не сохранилось первоисточников хариджитов, за исключением работ авторов из единственной сохранившейся секты Ибадия и фрагментов из нехариджитских сочинений. Поскольку последние являются основными источниками информации и относятся к более позднему времени, хариджитский материал подвергся изменениям и искажениям в процессе передачи, сбора и классификации. Нехариджитские источники в основном делятся на две категории: исторические труды и ересиографические работы – так называемая литература о сектах (фырак). Исторические труды были написаны значительно позже описываемых событий, и к тому времени многие теологические и политические споры среди ранних мусульман уже были разрешены. Авторы этих работ, как сунниты, так и шииты, будучи представителями формирующейся ортодоксии, рассматривали изначальные события через призму этой ортодоксальной точки зрения. Однако основная масса информации о хариджитах происходит из второй категории источников. Эти источники носят явно полемический характер, поскольку их авторы склонны представлять свою секту как истинного представителя первоначального ислама и, следовательно, враждебно относятся к хариджитам. Хотя авторы обеих категорий использовали более ранние хариджитские и нехариджитские источники, которые больше не существуют, их изложение событий сильно подверглось влиянию литературных штампов. Основываясь на хадисе (изречении или предании, приписываемом пророку Мухаммеду), предсказывающем появление 73 сект в исламе, из которых одна будет спасена (аль-фирка ан-наджия), а остальные будут прокляты как отступившие, ересиографы в основном занимались классификацией сект, которые они считали отступившими, и их еретических доктрин. В результате взгляды на отдельные секты изменялись, чтобы соответствовать схемам классификации, а иногда выдумывались даже фиктивные секты. Более того, сообщения часто бывают смутными и противоречивыми, что затрудняет реконструкцию «того, что действительно произошло», и истинных мотивов хариджитов, свободной от более поздних вставок. По мнению историков Ханны Лены Хагеманн и Петера Веркиндерена, авторы источников иногда использовали хариджитов в качестве литературного приема для решения других вопросов, не имеющих непосредственного отношения к хариджитам, таких как «статус Али, опасность междоусобной вражды или правовые аспекты восстания». Ибадитские источники, напротив, агиографичны и направлены на сохранение групповой идентичности. С этой целью иногда создаются истории или изменяются реальные события, чтобы романтизировать и возвеличить ранние хариджитские восстания и их лидеров как основу групповой идентичности. Они также враждебно настроены по отношению к другим группам хариджитов. Источники, будь то ибадитские, исторические или ересиографические, не обязательно сообщают о событиях такими, как они произошли на самом деле. Они скорее показывают, как их авторы воспринимали эти события и как хотели, чтобы их воспринимали читатели. К историческим источникам относятся «История» ат-Табари (ум. 923 г.), «Родословные знатных» аль-Баладури (ум. 892 г.), «Аль-Камиль» аль-Мубаррада (ум. 899 г.) и «Луга золота» аль-Масуди (ум. 956 г.). Другие известные источники включают исторические труды Ибн Асира (ум. 1233 г.) и Ибн Катира (ум. 1373 г.), но они в основном заимствовали материал из ат-Табари. Основная часть информации в этих исторических источниках основана на работах более ранних историков, таких как Абу Михнаф (ум. 773 г.), Абу Убайда (ум. 825 г.) и аль-Мада’ини (ум. 843 г.). К авторам ересиографических работ относятся аль-Ашари (ум. 935 г.), аль-Багдади (ум. 1037 г.), Ибн Хазм (ум. 1064 г.), аль-Шахрастани (ум. 1153 г.) и другие. Среди сохранившихся ибадитских работ примечательно ересиографическое сочинение Салима ибн Дхакуана, датируемое VIII веком. Он отличает ибадизм от других групп хариджитов, которые он считает экстремистами. «Аль-Кашф ва-ль-Байан», работа аль-Калхати XII века, является еще одним примером ибадитской ересиографии и обсуждает происхождение хариджитов и разделения внутри хариджитского движения.

Almost no primary Kharijite sources survive, except for works by authors from the sole surviving Kharijite sect of Ibadiyya, and excerpts in non Kharijite works. As the latter are the main sources of information and date to later periods, the Kharijite material has suffered alterations and distortions during transmission, collection, and classification. Non Kharijite sources fall mainly into two categories: histories and heresiographical works—the so called firaq (sects) literature. The histories were written significantly later than the actual events, and many of the theological and political disputes among the early Muslims had been settled by then. As representatives of the emerging orthodoxy, the Sunni as well as Shi'a authors of these works looked upon the original events through the lens of this orthodox viewpoint. The bulk of information regarding the Kharijites, however, comes from the second category. These sources are outright polemical, as the authors tend to portray their own sect as the true representative of original Islam and are consequently hostile to the Kharijites. Although the authors in both categories used earlier Kharijite as well as non Kharijite sources, which are no longer extant, their rendering of the events has been heavily altered by literary topoi. Based on a hadith (saying or tradition attributed to the Islamic prophet Muhammad) prophesying the emergence of 73 sects in Islam, of which one would be saved (al firqa al najiya) and the rest doomed as deviant, the heresiographers were mainly concerned with classifying what they considered to be deviant sects and their heretical doctrines. Consequently, views of certain sects were altered to fit into classification schemes, and sometimes fictitious sects were invented. Moreover, the reports are often confused and contradictory, rendering a reconstruction of 'what actually happened' and the true motives of the Kharijites, which is free of later interpolations, especially difficult. According to the historians Hannah Lena Hagemann and Peter Verkinderen, the sources sometimes used the Kharijites as a literary tool to address other issues, which were otherwise unrelated to the Kharijites, such as "the status of Ali, the dangers of communal strife, or the legal aspects of rebellion". The Ibadi sources, on the other hand, are hagiographical and are concerned with preserving the group identity. Toward this purpose, stories are sometimes created, or real events altered, in order to romanticize and valorize early Kharijite revolts and their leaders as the anchors of the group identity. These too are hostile to other Kharijite groups. The sources, whether Ibadi, historiographical, or heresiographical, do not necessarily report events as they actually happened. They rather show how their respective authors viewed, and wanted their readers to view, these events. The sources in the historiographical category include the History of al Tabari (d. 923), Ansab al Ashraf of al Baladhuri (d. 892), al Kamil of al Mubarrad (d. 899), and [[Meadows of Gold of al Mas'udi (d. 956). Other notable sources include the histories of Ibn Athir (d. 1233), and Ibn Kathir (d. 1373), but these have drawn most of their material from al Tabari. The core of the information in these historiographical sources is based on the works of earlier historians like Abu Mikhnaf (d. 773), Abu Ubayda (d. 825), and al Mada'ini (d. 843). The authors of the heresiographical category include al Ash'ari (d. 935), al Baghdadi (d. 1037), Ibn Hazm (d. 1064), al Shahrastani (d. 1153), and others. Notable among the surviving Ibadi works is the eighth century heresiographical writing of Salim ibn Dhakwan. It distinguishes Ibadism from other Kharijite groups which it treats as extremists. Al Kashf wa'l Bayan, a 12th century work by al Qalhati, is another example of Ibadi heresiographies and discusses the origins of the Kharijites and the divisions within the Kharijite movement.

Происхождение

Хариджиты были первой сектой, возникшей в исламе. Они появились во время Первой фитны – борьбы за политическое лидерство над мусульманской общиной (уммой) после убийства в 656 году третьего халифа Усмана. Поздние годы правления Усмана были отмечены растущим недовольством со стороны различных групп в мусульманском сообществе. Его протекционизм и обогащение родственников из рода Умейя вызывали презрение мусульманской элиты Медины. Первые мусульманские поселенцы гарнизонных городов Куфы и Фустата, в завоеванных регионах Ирака и Египта, чувствовали, что их статусу угрожают несколько факторов в этот период: вмешательство Усмана в дела провинций, перенаселение гарнизонных городов непрерывным притоком племен из Аравии, уменьшение доходов от завоеваний и растущее влияние доисламской племенной знати. Оппозиция со стороны иракских первых поселенцев, известных как курра (что, вероятно, означает «читатели Корана»), и египтян переросла в открытое восстание в 656 году. Поддерживаемые недовольной мединской элитой, повстанцы выступили против Медины, убив Усмана в июне 656 года. Его убийство послужило началом гражданской войны. После этого двоюродный брат и зять Мухаммеда, Али, стал халифом при поддержке жителей Медины и повстанцев. Вскоре ему бросили вызов вдова Мухаммеда, Аиша, и ранние сподвижники Мухаммеда, Тальха ибн Убайд Аллах и Зубайр ибн аль-Аввам, которые считали его избрание недействительным, поскольку оно касалось убийц Усмана, и поэтому требовали созыва шуры (консультативного собрания) для избрания нового халифа. Али разгромил их в ноябре 656 года в битве при Верблюде. Позже Муавия ибн Аби Суфян, родственник Усмана и наместник Сирии, осудил избрание Али, утверждая, что убийцы Усмана находились в его лагере и избежали наказания. Они сошлись в битве при Сиффине в июле 657 года. На грани поражения Муавия приказал своим воинам водрузить листья Корана (масахиф) на свои копья – сигнал к прекращению боя и началу переговоров о мире. Курра в армии Али были тронуты этим жестом, который они истолковали как обращение к Книге Божьей, и потребовали от Али немедленно прекратить боевые действия. Хотя поначалу он сопротивлялся, он уступил под давлением и под угрозой насилия со стороны курры. Была сформирована арбитражная комиссия, состоящая из представителей Али и Муавии, с мандатом разрешить спор в соответствии с Кораном и Сунной. В то время как большинство армии Али приняли соглашение, одна группа, в которую входили многие представители племени Тамим, резко возражала против арбитража и провозгласила лозунг «суд принадлежит только Богу» (ля хукма илла ли-Ллях).

The Kharijites were the first sect to arise within Islam. They originated during the First Fitna, the struggle for political leadership over the Muslim community (umma), following the assassination in 656 of the third caliph Uthman
The later years of Uthman's reign were marked by growing discontent from multiple groups within the Muslim community. His favoritism and enrichment of his Umayyad relatives was disdained by the Muslim elite in Medina. The early Muslim settlers of the garrison towns of Kufa and Fustat, in the conquered regions of Iraq and Egypt, felt their status threatened by several factors during this period. These were Uthman's interference in provincial affairs, overcrowding of the garrison towns by a continuous tribal influx from Arabia, diminishing revenue from the conquests, and the growing influence of the pre Islamic tribal nobility. Opposition by the Iraqi early comers, who became known as the qurra (which probably means 'the Qur'an reciters'), and the Egyptians turned into open rebellion in 656. Encouraged by the disaffected Medinese elite, the rebels marched on Medina, killing Uthman in June 656. His murder sparked the civil war. Afterward, Muhammad's cousin and son in law Ali became caliph with the help of the people of Medina and the rebels. He was soon challenged by Muhammad's widow, A'isha, and Muhammad's early companions, Talha ibn Ubayd Allah and Zubayr ibn al Awwam, who held that his election was invalid as it involved Uthman's murderers and hence a shura (consultative assembly) had to be called to elect a new caliph. Ali defeated them in November 656 at the Battle of the Camel. Later, Mu'awiya ibn Abi Sufyan, Uthman's kinsman and the governor of Syria, denounced Ali's election, holding that Uthman's murderers were in Ali's camp and evaded punishment. The two faced each other at the Battle of Siffin in July 657. On the verge of defeat, Mu'awiya ordered his soldiers to hoist leaves of the Qur'an (masahif) on their lances, a signal to stop the fight and negotiate peace. The qurra in Ali's army were moved by the gesture, which they interpreted as an appeal to the Book of God, and demanded that Ali halt the fighting immediately. Although initially unwilling, he yielded under pressure and threats of violence against him by the qurra. An arbitration committee composed of representatives of Ali and Mu'awiya was established with a mandate to settle the dispute according to the Qur'an and the sunna. While most of Ali's army accepted the agreement, one group, which included many Tamim tribesmen, vehemently objected to the arbitration and raised the slogan 'judgment belongs to God alone' (la hukma illa li llah).

Харура

Когда Али возвращался в свою столицу Куфу, в его армии распространилось широкое недовольство арбитражем. До 12 000 несогласных покинули армию и разбили лагерь в Харуре, месте неподалеку от Куфы. Так они стали известны как харуриты. Они полагали, что Усман заслужил смерть из-за кумовства и несоблюдения принципов Корана, и что Али был законным халифом, а Муавия – мятежником. Они считали, что Коран ясно указывает на то, что Муавия, будучи мятежником, не имеет права на арбитраж, а должен быть сражен до покаяния, ссылаясь на аят из Корана:

Они считали, что, согласившись на арбитраж, Али совершил тяжкий грех, отвергнув суд Божий (хукм) и попытавшись заменить его человеческим суждением, что и породило их девиз: «Суд принадлежит только Богу». От этого выражения, которое они первыми приняли как девиз, они стали известны как мухаккима. Али посетил лагерь в Харуре и попытался вернуть поддержку недовольных, утверждая, что именно они вынудили его принять предложение об арбитраже, несмотря на его сомнения. Они признали свою вину, но настаивали на своем раскаянии и попросили его поступить так же, что Али и сделал в общих и уклончивых выражениях. После этого войска в Харуре вновь присягнули Али и вернулись в Куфу при условии возобновления войны против Муавии в течение шести месяцев.

Нахраван

Али отказался отменить арбитражное разбирательство, которое продолжалось, несмотря на примирение с войсками в Харуре. В марте 658 года Али отправил делегацию во главе с Абу Мусой аль-Аш’ари для ведения переговоров. Войска, выступавшие против арбитража, осудили правление Али и избрали благочестивого Абдаллу ибн Вахба ар-Расиби своим халифом. Чтобы избежать обнаружения, они небольшими группами покинули Куфу и направились в Нахраван, расположенный на восточном берегу Тигра. Около пятисот их соратников из Басры были уведомлены и присоединились к ним в Нахраване, их общая численность, по сообщениям, достигала 4000 человек. Они объявили Али и его последователей неверными и убили нескольких людей, не разделявших их взгляды. Тем временем арбитры вынесли решение о том, что Усман был несправедливо убит повстанцами. Они не смогли достичь согласия по другим существенным вопросам, и процесс сорвался. Али осудил поведение Абу Мусы и главного арбитра Муавии, Амра ибн аль-Аса, как противоречащее Корану и Сунне, и призвал своих сторонников к возобновлению войны против Муавии. Он предложил хариджитам присоединиться к нему, как и прежде. Они отказались, потребовав признания им своей ошибки и покаяния. Не видя возможности для примирения, Али решил отправиться в Сирию без них. Однако по пути он получил известие об убийстве хариджитами путешественника, за которым последовало убийство его посланника, отправленного для расследования. Его последователи, опасавшиеся за свои семьи и имущество в Куфе, убеждали его сначала разобраться с хариджитами. После того как хариджиты отказались выдать убийц, воины Али атаковали их лагерь, нанеся им сокрушительное поражение в битве при Нахраване (июль 658 года), в которой ар-Расиби и большинство его сторонников были убиты. Около 1200 хариджитов сдались и были помилованы. Эта кровопролитная битва окончательно закрепила раскол хариджитов от последователей Али, и они продолжили организовывать восстания против халифата. Пять небольших восстаний хариджитов, последовавших за Нахраваном, в которых участвовало около 200 человек каждое, были подавлены во время правления Али. Стремление хариджитов к мести в конечном итоге привело к убийству Али диссидентом Ибн Мульджимом. Последний убил Али отравленным мечом во время утренней молитвы 26 января 661 года в Великой мечети Куфы.

Ali refused to denounce the arbitration proceedings, which continued despite the reconciliation with the troops at Harura. In March 658, Ali sent a delegation, led by Abu Musa al Ash'ari, to carry out the talks. The troops opposed to the arbitration thereafter condemned Ali's rule and elected the pious Abd Allah ibn Wahb al Rasibi as their caliph. In order to evade detection, they moved out of Kufa in small groups and went to a place called Nahrawan on the east bank of the Tigris. Some five hundred of their Basran comrades were informed and joined them in Nahrawan, numbering reportedly up to 4,000 men. They declared Ali and his followers as unbelievers, and are held to have killed several people who did not share their views. In the meantime, the arbitrators declared that Uthman had been killed unjustly by the rebels. They could not agree on any other substantive matters and the process collapsed. Ali denounced the conduct of Abu Musa and Mu'awiya's lead arbitrator Amr ibn al As as contrary to the Qur'an and the sunna, and rallied his supporters for a renewed war against Mu'awiya. He invited the Kharijites to join him as before. They refused, pending his acknowledgement of having gone astray and his repentance. Seeing no chance of reconciliation, Ali decided to depart for Syria without them. On the way, however, he received news of the Kharijites' murder of a traveler, which then was followed by murder of his envoy, who had been sent to investigate. He was urged by his followers, who feared for their families and property in Kufa, to deal with the Kharijites first. After the Kharijites refused to surrender the murderers, Ali's men attacked their camp, inflicting a heavy defeat on them at the Battle of Nahrawan (July 658), in which al Rasibi and most of his supporters were slain. Around 1,200 Kharijites surrendered and were spared. The bloodshed sealed the split of the Kharijites from Ali's followers, and they continued to launch insurrections against the caliphate. Five small Kharijite revolts following Nahrawan, involving about 200 men each, were suppressed during Ali's rule. The Kharijite calls for revenge ultimately led to Ali's assassination by the Kharijite dissident Ibn Muljim. The latter killed Ali with a poisoned sword while Ali was leading morning prayers on 26 January 661 in the Great Mosque of Kufa.

Под руководством Муавии

Присоединение к халифату Муавии, изначального врага хариджитов, в августе 661 года дало новый импульс восстанию хариджитов. Те из хариджитов, что находились в Нахраване, не желавшие сражаться с Али и покинувшие поле боя, восстали против Муавии. Под предводительством Фарвы ибн Науфаля аль-Ашджаи из племени Бану Мурра, около 500 хариджитов напали на лагерь Муавии в Нухайле (место недалеко от Куфы), где он принимал присягу на верность от куфийцев. В последовавшем сражении хариджиты отбили первоначальный выпад войск Муавии, но в конечном итоге были разгромлены, и большинство из них было убито. За этим последовали еще семь восстаний куфийских хариджитов, численность повстанцев в которых колебалась от 20 до 400 человек, и все они были подавлены наместником аль-Мугирой ибн Шу’бой. Наиболее известным из этих восстаний было восстание аль-Муставрида ибн Улафы, признанного куфийскими хариджитами халифом в 663 году. С отрядом примерно в 300 человек он покинул Куфу и направился в Бехрасир. Там он встретился с заместителем наместника Симаком ибн Убайдом аль-Абси и призвал его отречься от Усмана и Али, «которые внесли новшества в религию и отвергли Священную Книгу». Симак отказался, и аль-Муставрид, вместо того чтобы вступать с ним в прямой бой, решил истощить и рассеять силы Симака, вынудив их к преследованию. Двигаясь к Мадару близ Басры, аль-Муставрид был настигнут 300-м авангардом войск Симака. Хотя аль-Муставриду удалось устоять против этого небольшого отряда, он вновь бежал в сторону Куфы, когда подошло основное войско Симака под командованием Макила ибн Кайса. Уклонившись от 600-го авангарда Макила, аль-Муставрид совершил внезапное нападение на основную силу Макила, уничтожив ее. В это время авангард вернулся и атаковал хариджитов с тыла. Почти все они были убиты. Куфийский хариджизм угас около 663 года, и Басра стала центром хариджитских волнений. Зияд ибн Абихи и его сын Убайд Аллах ибн Зияд, последовательно занимавшие пост наместника Ирака, жестоко расправлялись с хариджитами, подавив пять восстаний, в которых обычно участвовало около 70 человек. Среди них выделялись восстания двоюродных братьев Кариба ибн Мурры аль-Азди и Зуххафа ибн Захра аль-Тайи. В 672/673 годах они восстали в Басре с отрядом в 70 человек. Сообщается, что они были причастны к случайным убийствам (исти’рад) людей на улицах и в мечетях Басры, прежде чем были загнаны в дом, где были убиты, а их тела распяты. После этого, как сообщается, Зияд жестоко преследовал их последователей. Ибн Зияд заключал в тюрьму любого хариджита, которого подозревал в опасности, и казнил нескольких сторонников хариджитов, публично осудивших его. Считается, что за время своего правления Зияд и его сын убили 13 000 хариджитов. В результате этих репрессивных мер некоторые хариджиты отказались от вооруженной борьбы, придерживаясь политического бездействия и скрывая свои религиозные убеждения. Наиболее известным из сторонников бездействия был Абу Билал Мирдас ибн Удайя аль-Тамими. Один из первых хариджитов, отделившихся в Сиффине, он пользовался большим уважением среди басрийских сторонников бездействия. Возмущенный пытками и убийством женщины-хариджита Ибн Зиядом, Абу Билал покинул Басру и восстал в 680/681 году с 40 мужчинами. Вскоре после победы над 2000-м басрийским войском в Ахвазе он пал в битве с более крупной армией в 3000 или 4000 человек в Фарсе, на юге Персии. Считается, что его судьба взволновала сторонников бездействия и способствовала усилению воинственности хариджитов в последующий период.

The accession of Mu'awiya, the original enemy of the Kharijites, to the caliphate in August 661 provided the new impetus for Kharijite rebellion. Those Kharijites at Nahrawan who had been unwilling to fight Ali and had left the battlefield, rebelled against Mu'awiya. Under the leadership of Farwa ibn Nawfal al Ashja'i of the Banu Murra, some 500 of them attacked Mu'awiya's camp at Nukhayla (a place outside Kufa) where he was taking the Kufans' oath of allegiance. In the ensuing battle, the Kharijites repelled the initial sortie by Mu'awiya's troops, but were eventually defeated and most of them killed. Seven more Kufan Kharijite uprisings, with rebel numbers in individual revolts varying between 20 and 400, were defeated by the governor al Mughira ibn Shu'ba. The best known of these revolts was that of al Mustawrid ibn Ullafa, who was recognized as caliph by the Kufan Kharijites in 663. With about 300 followers, he left Kufa and moved to Behrasir. There, he confronted the deputy governor Simak ibn Ubayd al Absi and invited him to denounce Uthman and Ali "who had made innovations in the religion and denied the holy book". Simak refused and al Mustawrid, instead of engaging him directly, decided to exhaust and fragment Simak's forces by forcing them into pursuit. Moving onto Madhar near Basra, al Mustawrid was overtaken by a 300 strong advance party of Simak's forces. Although al Mustawrid was able to withstand this small force, he fled again toward Kufa when the main body of Simak's forces, under the command of Ma'qil ibn Qays, arrived. Eluding Ma'qil's advance guard of 600 men, al Mustawrid led a surprise attack on Ma'qil's main force, destroying it. The advance guard returned in the meantime and attacked the Kharijites from the rear. Nearly all of them were slain. Kufan Kharijism died out around 663, and Basra became the center of Kharijite disturbances. Ziyad ibn Abihi and his son Ubayd Allah ibn Ziyad, who successively became governors of Iraq, dealt harshly with the Kharijites, and five Kharijite revolts, usually involving around 70 men, were suppressed. Notable among these was that of the cousins Qarib ibn Murra al Azdi and Zuhhaff ibn Zahr al Tayyi. In 672/673 they rebelled in Basra with a 70 strong band. They are reported to have been involved in the random killing (isti'rad) of people in the streets and mosques of Basra before being cornered in a house, where they were eventually killed and their bodies crucified. Afterward, Ziyad is reported to have severely persecuted their followers. Ibn Ziyad jailed any Kharijite whom he suspected of being dangerous and executed several Kharijite sympathizers who had publicly denounced him. Between their successive reigns, Ziyad and his son are said to have killed 13,000 Kharijites. As a result of these repressive measures, some of the Kharijites abandoned military action, adopting political quietism and concealing their religious beliefs. Of the quietists, the best known was Abu Bilal Mirdas ibn Udayya al Tamimi. One of the earliest Kharijites who had seceded at Siffin, he was held in the highest esteem by the Basran quietists. Provoked by the torture and murder of a Kharijite woman by Ibn Ziyad, Abu Bilal abandoned Basra and revolted in 680/681 with 40 men. Shortly after defeating a 2,000 strong Basran force in Ahwaz, he fell to a larger army of 3,000 or 4,000 in Fars in southern Persia. His fate is said to have aroused the quietists and contributed to the increased Kharijite militancy in the subsequent period.

Вторая фетна

После смерти Муавии в 680 году разгорелась гражданская война за власть в мусульманской общине. Жители Хиджаза (где находятся Мекка и Медина) восстали против сына и преемника Муавии, Язида. Абдулла ибн аль-Зубайр, сын Зубайра ибн аль-Аввама, был наиболее видным противником Язида в Хиджазе. Когда Язид отправил армию для подавления восстания в 683 году и Мекка оказалась в осаде, хариджиты из Басры пришли на помощь Ибн аль-Зубайру. После смерти Язида в ноябре Ибн аль-Зубайр провозгласил себя халифом и открыто осудил убийство Усмана. Оба этих шага заставили хариджитов отказаться от его поддержки. Большинство, включая Нафи ибн аль-Азрака и Наджду ибн Амира аль-Ханафи, направились в Басру, а остальные ушли в Ямаму, в центральную Аравию, под предводительством Абу Талута Салима ибн Матара. Тем временем Ибн Зияд был изгнан вождями племен в Басре, где началась межплеменная вражда. Ибн аль-Азрак и другие радикальные хариджиты захватили город, убили наместника, оставленного Ибн Зиядом, и освободили из тюрьмы 140 хариджитов. Вскоре после этого жители Басры признали Ибн аль-Зубайра, который назначил Умара ибн Убайдалла ибн Ма'мара правителем города. Умар выгнал сторонников Ибн аль-Азрака из Басры, и они бежали в Ахваз.

Азарька

Из Ахваза Ибн аль-Азрак совершил набег на пригороды Басры. Его последователи называются азариками в честь их лидера и описываются в источниках как самые фанатичные из групп хариджитов, поскольку они одобрили доктрину исти'рада: безразборное убийство мусульман, не принадлежащих к хариджитам, включая их женщин и детей. Армия, посланная против них Зубайридским наместником Басры в начале 685 года, разгромила азариков, и Ибн аль-Азрак был убит. Азарики избрали Убайда Аллаха ибн Махуза своим новым предводителем, перегруппировались, вынудили армию Зубайридов к отступлению и возобновили набеги. После ряда поражений Ибн аль-Зубайр направил против азариков своего наиболее способного военачальника, Мухаллаба ибн Аби Суфру. Мухаллаб нанес им поражение в битве при Силлабре в мае 686 года и убил Ибн Махуза. Азарики отступили в Фарс. В конце 686 года Мухаллаб прервал кампанию, поскольку был отправлен обуздать проалидского правителя Куфы, Мухтара аль-Таккафи, а затем был назначен наместником Мосула для защиты от возможных нападений Омейядов из Сирии. Азарики разграбили аль-Мадаин, а затем осадили Исфахан, но потерпели поражение. Они бежали и в конечном итоге вновь объединились в Кирмане. Ободрившись новым лидером, Катари ибн аль-Фуджаа, азарики затем атаковали окрестности Басры, и Мухаллаб был передислоцирован для подавления их. Хотя азарики не были вытеснены из Фарса и Кирмана, Мухаллаб предотвратил их продвижение в Ирак. Катарский начал чеканить собственные монеты и принял халифский титул амир аль-му'минин (командующий верующими). После того как Омейяды отвоевали Ирак у Зубайридов в 691 году, командование от Мухаллаба перешло к омейядским принцам, но они потерпели сокрушительное поражение от азариков. В 694 году военачальник Хаджадж ибн Юсуф был назначен наместником Ирака и вновь назначил Мухаллаба возглавить войну против азариков. Мухаллаб вынудил их отступить в Кирман, где они разделились на две группы и были окончательно уничтожены в 698–699 годах.

Надждат

Во время пребывания в Ахвазе Наджда порвал с Ибн аль-Азраком из-за его экстремистской идеологии. Наджда вместе со своими последователями перебрался в Ямаму, родину своего племени Бану Ханифа. Он стал вождем фракции Абу Талута, которая получила название Наджадат в его честь. Наджда взял под контроль Бахрейн, отразив наступление зубайридской армии численностью 14 000 воинов. Его наместник, Атия ибн аль-Асвад, захватил Оман у местных правителей Джуланды, однако те восстановили контроль спустя несколько месяцев. В 687 году Наджда захватил Хадрамаут и Йемен, а затем и Тайф, город вблизи Мекки, столицы Ибн аль-Зубайра, загнав последнего в угол в Хиджазе, поскольку Наджда контролировал большую часть Аравии. Вскоре после этого его последователи разочаровались в нём из-за предполагаемой переписки с халифом Омейядов Абд аль-Маликом, нерегулярной выплаты жалования воинам, отказа наказать солдата, употребившего вино, и освобождения пленницы – внучки халифа Усмана. Он был отстранён от власти за отступничество и казнён в 691 году. Атия ранее отделился от Наджды и перебрался в Систан в восточной Персии, где впоследствии был убит. В Систане его последователи разделились на различные секты, включая Атавию и Аджаридов. В Аравии Абу Фудайк Абд Аллах ибн Таур возглавил Наджадат и одержал победу в нескольких сражениях против зубайридов, а затем и омейядцев. В конечном итоге он был убит вместе с 6000 своих сторонников в 692 году омейядскими войсками в Бахрейне. Политически уничтоженные, наджаты ушли в тень и исчезли примерно в X веке.

Умеренные хариджиты и их фрагментация

Согласно отчетам ересиографов, первоначальные хариджиты разделились на четыре основные группы (usul al Khawarij; материнские секты всех более поздних сект хариджитов) во время Второй фитны. Умеренная группа во главе с Абдуллахом ибн Саффаром (или Асфаром) и Абдуллахом ибн Ибадом не соглашалась с радикальными Азариками и Наджатами по вопросу о восстании и отделении от нехариджитов. Ибн Саффар и Ибн Ибад затем не согласились между собой относительно веры нехариджитов, и таким образом возникли две другие секты: суфрийя и ибадийя. Все остальные неклассифицированные подгруппы хариджитов считаются ответвлениями суфрий. В этой схеме хариджиты из региона Джазира (северо-западный Ирак), включая аскета Салиха ибн Муссариха и вождя племени Шабиба ибн Язида аль-Шейбани, связаны с суфрийями, а также с восстанием Даххака ибн Кайса аль-Шейбани во время Третьей фитны (744–750). После смерти Ибн Ибада ибадиты считались возглавляемыми в конце периода Омейядов последовательно Джабиром ибн Зайдом и Абу Убайдой Муслимом ибн Аби Каримой. Джабир, уважаемый ученый и знаток преданий, поддерживал дружеские отношения с Абд аль-Маликом и Хаджаджем. После смерти Абд аль-Малика отношения между лидерами ибадитов и Хаджаджем ухудшились, поскольку первые стали склоняться к активизму (хурудж). Хаджадж в результате сослал некоторых из них в Оман и заключил других в тюрьму. Абу Убайда, освобожденный после смерти Хаджаджа в 714 году, стал следующим лидером ибадитов. После безуспешной попытки убедить омейядских халифов принять ибадитское учение, он отправил миссионеров для распространения учения в разных частях империи. Почти одновременно суфрийцы также распространились в Северной Африке и южной Аравии посредством миссионерской деятельности. В результате поглощения ибадитами суфрийя в конечном итоге вымерла. Источники ибадитов также в значительной степени соответствуют этой схеме, где ибадиты предстают как истинные преемники первоначальной мединской общины и ранних хариджитов, предшествовавших Второй фитне, хотя Ибн Ибад не играет видной роли, а Джабир утверждается как лидер движения после Абу Биляла Мирдаса. Современные историки считают Ибн Саффара легендарной фигурой и утверждают, что суфрийские и ибадитские секты не существовали в течение седьмого века. Ересиографы, целью которых было классифицировать различные верования хариджитов, скорее всего, изобрели суфрийство, чтобы включить в него те группы, которые не вписывались ни в одну другую категорию. Таким образом, существовало только одно умеренное течение хариджитов, которое могло быть названо "суфри". По словам историка Кита Левинштейна, термин, вероятно, возник у благочестивых ранних хариджитов из-за их бледновато-желтого цвета кожи (суфра), вызванного чрезмерным поклонением. Умеренные осуждали воинственность азариков и наджатов, но в остальном не имели четкого набора доктрин. Джабир и Абу Убайда, возможно, были видными деятелями умеренного движения. Умеренные разделились на истинных суфрийцев и ибадитов только в течение восьмого века, причем основным различием были племенные связи, а не доктринальные различия. Во время Второй фитны умеренные оставались неактивными. Однако в середине 690-х годов они также начали воинственную деятельность в ответ на преследования Хаджаджа. Первое из их восстаний возглавил в 695 году Ибн Мусаррих и закончилось поражением и смертью Ибн Мусарриха. После этого эта группа хариджитов стала серьезной угрозой для Куфы и ее пригородов под предводительством Шабиба. С небольшой армией в несколько сотен воинов Шабиб разгромил несколько тысяч омейядских солдат в 695–696 годах, разграбил казну Куфы и занял аль-Мадаин. Из своей базы в аль-Мадаине Шабиб двинулся к захвату Куфы. Хаджадж уже запросил сирийские войска у Абд аль-Малика, который отправил армию в 4000 воинов, которая разгромила Шабиба за пределами Куфы. Шабиб утонул в реке во время бегства, его отряд был уничтожен, но хариджиты продолжали сохранять присутствие в Джазире.

According to the heresiographers' accounts, the original Kharijites split into four principal groups (usul al Khawarij; the mother sects of all the later Kharijites sects), during the Second Fitna. A moderate group, headed by Abd Allah ibn Saffar (or Asfar) and Abd Allah ibn Ibad, disagreed with the radical Azariqa and Najdat on the question of rebellion and separation from the non Kharijites. Ibn Saffar and Ibn Ibad then disagreed amongst themselves as to the faith of the non Kharijites, and thus came the two other sects: the Sufriyya and Ibadiyya. All the other uncategorized Kharijite subgroups are considered offshoots of the Sufriyya. In this scheme, the Kharijites of the Jazira region (north western Iraq), including the ascetic Salih ibn Mussarih and the tribal leader Shabib ibn Yazid al Shaybani are associated with the Sufriyya, as well as the revolt of Dahhak ibn Qays al Shaybani during the Third Fitna (744–750). After Ibn Ibad's death, the Ibadiyya are considered to have been led into the late Umayyad period successively by Jabir ibn Zayd and Abu Ubayda Muslim ibn Abi Karima. Jabir, a respected scholar and traditionist, had friendly relations with Abd al Malik and Hajjaj. Following the death of Abd al Malik, relations between the Ibadiyya leaders and Hajjaj deteriorated, as the former became inclined towards activism (khuruj). Hajjaj consequently exiled some of them to Oman and imprisoned others. Abu Ubayda, who was released after the death of Hajjaj in 714, became the next leader of the Ibadiyya. After unsuccessfully attempting to win over the Umayyad caliphs to the Ibadi doctrine, he sent missionaries to propagate the doctrine in different parts of the empire. Almost simultaneously, the Sufriyya also spread into North Africa and southern Arabia through missionary activity. Through absorption into the Ibadiyya, the Sufriyya eventually became extinct. Ibadi sources too are more or less in line with this scheme, where the Ibadiyya appear as the true successors of the original Medinese community and the early, pre Second Fitna Kharijites, though Ibn Ibad does not feature prominently and Jabir is asserted as the leader of the movement following Abu Bilal Mirdas. Modern historians consider Ibn Saffar to be a legendary figure, and assert that the Sufriyya and Ibadiyya sects did not exist during the seventh century. The heresiographers, whose aim was to categorize the divergent beliefs of the Kharijites, most likely invented the Sufriyya to accommodate those groups who did not fit neatly anywhere else. As such, there was only one moderate Kharijite current, which might have been called "Sufri". According to the historian Keith Lewinstein, the term probably originated with the pious early Kharijites because of their pale yellow appearance (sufra) caused by excessive worship. The moderates condemned the militancy of the Azariqa and Najdat, but otherwise lacked a set of concrete doctrines. Jabir and Abu Ubayda may have been prominent figures in the moderate movement. The moderates further split into the true Sufriyya and Ibadiyya only during the eighth century, with the main difference being tribal affiliations rather than doctrinal differences. During the Second Fitna, the moderates remained inactive. However, in the mid 690s they also started militant activities in response to persecution by Hajjaj. The first of their revolts was led in 695 by Ibn Musarrih, and ended in defeat and Ibn Musarrih's death. Afterward, this Kharijite group became a major threat to Kufa and its suburbs under Shabib. With a small army of a few hundred warriors, Shabib defeated several thousands strong Umayyad armies in 695–696, looted Kufa's treasury and occupied al Mada'in. From his base in al Mada'in, Shabib moved to capture Kufa. Hajjaj had already requested Syrian troops from Abd al Malik, who sent a 4,000 strong army which defeated Shabib outside Kufa. Shabib drowned in a river during his flight, his band was destroyed, but the Kharijites continued to maintain a presence in the Jazira.

Суфрия

Отличительные суфрийские и ибадийские секты зафиксированы в Северной Африке и Омане с начала восьмого века. Они различались связью с разными племенными группами и соперничали за народную поддержку. В последние дни империи Омейядов, в 744 году, в Ираке вспыхнуло крупное восстание суфритов. Сначала им руководил Са’ид ибн Бахдал аль-Шейбани, а после его смерти от чумы – Дахак ибн Кайс аль-Шейбани. Присоединившись к нему многие другие суфрийцы из разных частей империи, он захватил Куфу в апреле 745 года, а затем и Васит, который при Хаджадже заменил Куфу в качестве региональной столицы. На этом этапе даже некоторые чиновники Омейядов, включая двух сыновей бывших халифов (Сулеймана, сына Хишама, и Абдаллаха, сына Умара II), признали его халифом и присоединились к его отряду. Дахак захватил Мосул, но был убит войсками халифа Марвана II в 746 году. Его преемник, Шайбан ибн Абд аль-Азиз аль-Яшкури, был изгнан Марваном II из Мосула и бежал в Фарс, чтобы присоединиться к шиитскому лидеру Абдаллаху ибн Муавие, правившему в оппозиции Омейядам. Подвергшись там нападению Омейядов, они рассеялись, и Шайбан бежал в Оман, где был убит местными вождями около 751 года. При Аббасидах, свергнувших Омейядов в 750 году, суфрийские восстания в восточных частях империи продолжались почти два столетия, хотя и в небольшом масштабе и легко подавлялись. Однако в восстаниях под предводительством Абд аль-Хамида аль-Баджали в 866–877 годах и Харуна ибн Абд Аллаха аль-Баджали в 880–896 годах хариджиты захватили контроль над северной Месопотамией у Аббасидов и собирали налоги. К середине VIII века в Северной Африке появились хариджиты-тихисты. Они в основном были берберского происхождения и привлекались посредством миссионерской деятельности. С появлением различий между ибадитами и суфриями в этот период, группы, не связанные с ибадитами, ассоциировались с суфриями. Около 740 года суфрийцы под руководством Майсары аль-Матгари восстали в Танжере и захватили город у Омейядов. Они двинулись к провинциальной столице Кайруану, но не смогли её захватить. Тем не менее, суфрийские волнения в Северной Африке продолжались на протяжении всего периода правления Омейядов. Около 750 года суфрийские Мидрариды основали династию в Сиджилмасе, в современном Марокко. Династия просуществовала до захвата города Фатимидами в 909 году. Тем не менее, Мидрариды продолжали управлять городом под периодическим суверенитетом Фатимидов до 976 года. Северноафриканские суфрийцы впоследствии исчезли, а их остатки были поглощены ибадитами примерно в X–XI веках.

Distinct Sufriyya and Ibadiyya sects are attested from the early eighth century in North Africa and Oman. The two differed in association with different tribal groups and competed for popular support. During the last days of the Umayyad empire, a major Sufri revolt erupted in Iraq in 744. It was at first led by Sa'id ibn Bahdal al Shaybani, and after his death from plague, Dahhak ibn Qays al Shaybani. Joined by many more Sufriyya from other parts of the empire, he captured Kufa in April 745 and later Wasit, which had replaced Kufa as the regional capital under Hajjaj. At this stage even some Umayyad officials, including two sons of former caliphs (Sulayman, son of Hisham and Abd Allah, son of Umar II), recognized him as caliph and joined his ranks. Dahhak captured Mosul, but was killed by the forces of the Caliph Marwan II in 746. His successor, Shayban ibn Abd al Aziz al Yashkuri, was driven out from Mosul by Marwan II and fled to Fars to join the Shi'a leader Abd Allah ibn Mu'awiya, who ruled in opposition to the Umayyads. Attacked there by the Umayyads, they dispersed and Shayban fled to Oman, where he was killed by the local leaders around 751. Under the Abbasids, who had toppled the Umayyads in 750, Sufri revolts in the eastern parts of the empire continued for almost two centuries, though at a small scale and were easily put down. However, in revolts led by Abd al Hamid al Bajali in 866–877 and by Harun ibn Abd Allah al Bajali in 880–896, the Kharijites gained control of northern Mesopotamia from the Abbasids and collected taxes. By the mid 8th century, the quietist Kharijites appeared in North Africa. They were mostly of Berber origin and were recruited through missionary activity. With the Ibadi–Sufri distinction emergent in this period, the groups with no Ibadi affiliation were associated with the Sufriyya. Around 740, the Sufriyya under the leadership of Maysara al Matghari had revolted in Tangiers and captured the city from the Umayyads. They marched onto the provincial capital Kairouan, but were unable to capture it. Nevertheless, Sufri disturbances in North Africa continued throughout the Umayyad period. Around 750, the Sufri Midrarids established a dynasty in Sijilmasa, in modern Morocco. The dynasty survived until the Fatimid capture of the city in 909. Nonetheless, the Midrarids continued governing the city under intermittent Fatimid suzerainty until 976. The North African Sufriyya later disappeared, and their remnants were absorbed into the Ibadiyya around the tenth or 11th century.

Ибадия

В начале восьмого века из умеренных басрийцев возникло протоибадитское движение. Миссионеры были отправлены для распространения учения в различных частях империи, включая Оман, Йемен, Хадрамаут, Хорасан и Северную Африку. В последние годы правления Омейядского халифата ибадитская пропаганда вызвала ряд восстаний на периферии империи, хотя лидеры в Басре придерживались политики китмана (также известной как такийя), скрывая свои убеждения, чтобы избежать преследований. В 745 году Абд Аллах ибн Яхья аль-Кинди основал первое ибадитское государство в Хадрамауте и захватил Йемен в 746 году. Его наместник, Абу Хамза Мухтар ибн Аус аль-Азди, впоследствии завоевал Мекку и Медину. Омейяды разгромили и убили Абу Хамзу и Ибн Яхью в 748 году, и первое ибадитское государство пало. В 750 году, после падения Абу Яхьи, в Омане было основано ибадитское государство, но в 752 году оно было завоевано Аббасидами. В 793 году было основано еще одно ибадитское государство, которое просуществовало столетие, пока в 893 году Аббасиды вновь не установили контроль над Оманом. Влияние Аббасидов в Омане было в основном номинальным, и ибадитские имамы продолжали обладать значительной властью. Примерно через столетие лидер ибадитов аль-Халил ибн Шатан аль-Херуси восстановил контроль над центральным Оманом, а его преемник Рашид ибн Саид аль-Яхмади изгнал буидов, тогдашних покровителей Аббасидов, из прибрежного региона, восстановив тем самым ибадитский контроль над Оманом. Внутренние разногласия привели к падению третьего ибадитского имамата в конце XII века. В последующие века ибадитские имаматы были восстановлены. Ибадиты составляют большинство населения Омана по сей день. Ибадитская миссионерская деятельность добилась значительного успеха в Северной Африке. В 757 году ибадиты захватили Триполи и в следующем году взяли Кайруан. Вытесненные аббасидской армией в 761 году, ибадитские лидеры основали государство, известное как династия Рустамидов, в Тахарте. Оно было свергнуто Фатимидами в 909 году. Ибадитские общины продолжают существовать сегодня в горах Нафуса на северо-западе Ливии, на острове Джерба в Тунисе и в долине М’заб в Алжире. В Восточной Африке они встречаются на Занзибаре. Ибадитская миссионерская деятельность также достигла Персии, Индии, Египта, Судана, Испании и Сицилии, хотя ибадитские общины в этих регионах со временем исчезли. Общая численность ибадитов в Омане и Африке оценивается примерно в 2,5 миллиона и 200 000 человек соответственно.

In the early eighth century, a proto Ibadi movement emerged from the Basran moderates. Missionaries were sent to propagate the doctrine in different parts of the empire including Oman, Yemen, Hadramawt, Khurasan, and North Africa. During the final years of the Umayyad Caliphate, the Ibadi propaganda movement caused several revolts in the periphery of the empire, though the leaders in Basra adopted the policy of kitman (also called taqiyya); concealing beliefs so as to avoid persecution. In 745, Abd Allah ibn Yahya al Kindi established the first Ibadi state in Hadramawt, and captured Yemen in 746. His lieutenant, Abu Hamza Mukhtar ibn Aws al Azdi, later conquered Mecca and Medina. The Umayyads defeated and killed Abu Hamza and Ibn Yahya in 748 and the first Ibadi state collapsed. An Ibadi state was established in Oman in 750 after the fall of Abu Yahya, but fell to the Abbasids in 752. It was followed by the establishment of another Ibadi state in 793, which survived for a century until the Abbasid recapture of Oman in 893. Abbasid influence in Oman was mostly nominal, and Ibadi imams continued to wield considerable power. Around a century later, Ibadi leader al Khalil ibn Shathan al Kharusi reasserted control over the central Oman, whereas his successor Rashid ibn Sa'id al Yahmadi drove the then Abbasid patrons Buyids out of the coastal region, thereby restoring the Ibadi control of Oman. Internal splits led to fall of the third Ibadi imamate in the late 12th century. Ibadi imamates were reestablished in subsequent centuries. Ibadis form the majority of the Omani population to date. Ibadi missionary activity met with considerable success in North Africa. In 757, Ibadis seized Tripoli and captured Kairouan the next year. Driven out by an Abbasid army in 761, Ibadi leaders founded a state, which became known as the Rustamid dynasty, in Tahart. It was overthrown in 909 by the Fatimids. Ibadi communities continue to exist today in the Nafusa Mountains in northwestern Libya, Djerba island in Tunisia and the M'zab valley in Algeria. In East Africa they are found in Zanzibar. Ibadi missionary activity also reached Persia, India, Egypt, Sudan, Spain and Sicily, although Ibadi communities in these regions disappeared over time. The total numbers of the Ibadis in Oman and Africa are estimated to be around 2.5 million and 200,000 respectively.

Верования и обычаи

У хариджитов не существовало единой и стройной системы доктрин. Различные секты и отдельные лица придерживались разных точек зрения. Исходя из этих разногласий, авторы ересиографий выделили более дюжины мелких хариджитских сект, помимо четырех основных, рассмотренных выше.

Управление

В дополнение к их настойчивости на правлении в соответствии с Кораном, общее для всех групп хариджитов убеждение заключалось в том, что любой мусульманин, независимо от происхождения, мог стать халифом, если обладал качествами веры и благочестия. Они отвергали курайшитское происхождение или близкое родство с Мухаммадом как необходимое условие для занятия этого поста – мнение, разделяемое большинством мусульман того времени. Это отличалось от позиции суннитов, признававших власть правящих, при условии их курайшитского происхождения, и шиитов, утверждавших, что руководство принадлежит Али и его потомкам. Хариджиты считали, что первые четыре халифа были избраны не из-за курайшитского происхождения или родства с Мухаммадом, а потому, что были одними из наиболее выдающихся и достойных мусульман на эту должность, и, следовательно, все они были законными халифами. Особенно они высоко ценили Абу Бакра и Умара, поскольку, по их мнению, те правили справедливо. Усман же, напротив, во второй половине своего правления отклонился от пути справедливости и истины и поэтому подлежал убийству или свержению, а Али совершил тяжкий грех, согласившись на арбитраж с Муавией. В отличие от омейядской идеи о божественном предопределении их власти, хариджитское представление о лидерстве не имело никакого божественного санкционирования; только правильное мировоззрение и благочестие наделяли лидера властью над общиной. Если лидер совершал грех, отклонялся от истинного пути или не мог управлять делами мусульман справедливо и посредством совещаний, он был обязан признать свою ошибку и покаяться, иначе лишался права на правление и подлежал отстранению. Азариты и Надждаты считали, что мусульмане обязаны восставать против такого правителя. Почти все группы хариджитов признавали необходимость должности лидера (имама). Многие хариджитские лидеры принимали титул эмира аль-му’минина, обычно зарезервированный для халифов. Исключение составили Надждаты, которые, стремясь к выживанию, после поражения в 692 году отказались от требования войны против не-хариджитов и отвергли обязательный характер имамата. Историк Патриция Кроун описала философию Надждатов как раннюю форму анархизма.

In addition to their insistence on rule according to the Qur'an, the view common to all Kharijite groups was that any Muslim was qualified to become caliph, regardless of origin, if he had the credentials of belief and piety. They rejected Qurayshite descent or close kinship with Muhammad as a prerequisite for the office, a view espoused by most Muslims at the time. This differs from the position of both Sunnis, who accepted the leadership of those in power provided that they were Qurayshite, and Shi'a, who asserted that the leadership belonged to Ali and his descendants. The Kharijites held that the first four caliphs had not been elected for their Qurayshite descent or kinship with Muhammad, but because they were among the most eminent and qualified Muslims for the position, and hence were all legitimate caliphs. In particular, they had a high regard for Abu Bakr and Umar as, according to them, they governed justly. Uthman, on the other hand, had deviated from the path of justice and truth in the latter half of his caliphate and was thus liable to be killed or deposed, whereas Ali committed a grave sin when he agreed to the arbitration with Mu'awiya. In contrast to the Umayyad idea that their rule was ordained by God, the Kharijite idea of leadership lacked any divine sanctioning; only correct attitude and piety granted the leader authority over the community. If the leader committed a sin and deviated from the right path or failed to manage Muslims' affairs through justice and consultation, he was obliged to acknowledge his mistake and repent, or else he forfeited his right to rule and was subject to deposition. In the view of the Azariqa and the Najdat, Muslims had the duty to revolt against such a ruler. Almost all Kharijite groups considered the position of a leader (imam) to be necessary. Many Kharijite leaders adopted the title of amir al mu'minin, which was usually reserved for caliphs. An exception are the Najdat, who, as a means of survival, abandoned the requirement of war against non Kharijites after their defeat in 692, and rejected that the imamate was an obligatory institution. The historian Patricia Crone has described the Najdat's philosophy as an early form of anarchism.

Другие доктрины

Хариджиты также утверждали, что вера без сопутствующих деяний бесполезна, и что любой, совершивший тяжкий грех, является неверующим (кафир; мн.ч. куффар) и должен покаяться, чтобы восстановить истинную веру. Однако понимание неверия (куфр) у хариджитов отличалось от общепринятого мусульманского определения, согласно которому кафир – это не мусульманин. Для хариджитов куфр означал «недостойного мусульманина» или «псевдо-мусульманина», отвергающего истинный ислам. Азарики придерживались более радикальной позиции, считая, что такие неверующие на самом деле являются многобожниками и отступниками, не имеющими права вернуться в ислам и подлежащими убийству вместе с их женами и детьми. В доктрине азариков запрещались браки между хариджитами и такими неверующими. Наджат разрешали браки с не-хариджитами. Из умеренных суфрийя и бахасийя считали всех не-хариджитов неверующими, но воздерживались от вооруженной борьбы с ними, если это не было необходимо, и допускали браки с ними. Ибадия, напротив, не объявляла не-хариджитов многобожниками или неверующими в общем смысле, а скорее лицемерами (куффар би-н-нифак) или неблагодарными за Божьи благословения (куффар би-н-ни’ма). Они также разрешали браки вне своей общины. Азарики и Наджат считали, что поскольку правители Омейядов и все не-хариджиты в целом являются неверующими, незаконно продолжать жить под их властью (дар аль-куфр), поскольку это само по себе является актом неверия. Поэтому им было предписано эмигрировать, подобно Хиджре Мухаммада в Медину, и установить собственное законное правление (дар аль-хиджра). Азарики запрещали практику сокрытия своей веры (такийя) и объявляли неактивистов-хариджитов (то есть тех, кто не эмигрировал в их лагерь) неверующими. Наджат допускали такийя и бездействие, но считали их практикующих лицемерами. Исламский ученый Монтгомери Уатт объясняет эту умеренность позиции Наджата практическими потребностями, с которыми они столкнулись, управляя Аравией, поскольку управление обширной территорией требовало гибкости и учета человеческих слабостей. Суфрийя и Ибадия считали, что, хотя установление законного правления желательно, допустимо использовать такийя и продолжать жить среди не-хариджитов, если восстание невозможно. Хариджиты утверждали, что все мусульмане равны, независимо от этнической принадлежности, и выступали за равный статус мавали (ед.ч. мавла; неарабские свободные мусульмане завоеванных земель, особенно Ирака и Персии) с арабами. После казни Наджды они избрали мавла, продавца фруктов по имени Табит, своим лидером. Однако этот выбор противоречил их чувству этнической солидарности, и они вскоре попросили его уйти в отставку и выбрать для них арабского лидера; он выбрал Абу Фудайка. Говорят, что лидер азариков, Ибн аль-Азрак, был сыном мавла греческого происхождения. Все имамы североафриканских хариджитов, начиная с 740 года, были неарабами. Хариджиты также выступали за равенство женщин и мужчин. Основываясь на участии женщин в сражениях вместе с Мухаммадом, хариджиты считали джихад обязательным для женщин. Воин и поэт Лейла бинт Тариф – известный пример. Жена Шабиба, Газала, участвовала в его битвах против войск Хаджаджа. Хариджиты проявляли скрупулезность в отношении немусульман, более серьезно уважая их статус дхимми (защищенных), чем другие. Некоторые секты хариджитов отвергали хадис. Были и те, кто выступал даже против записи самого хадиса из страха, что он будет конкурировать или даже заменять Коран. Некоторые хариджиты отвергали наказание за прелюбодеяние посредством побивания камнями, которое предписывается в других исламских правовых школах. Хотя Коран не предписывает такого наказания, мусульмане других сект считают, что такой аят существовал в Коране, который затем был отменен. Хадис, приписываемый Умару, утверждает о существовании этого аята в Коране. Эти хариджиты отвергали подлинность этого аята. Еретиолог аль-Ашари приписывает эту позицию азарикам, которые придерживались строгого скриптурализма в юридических вопросах (то есть следовали только Корану и отвергали общепринятые взгляды, если у них не было коранической основы), и поэтому также отказывались применять юридическое наказание к клеветникам, когда клевета была направлена против мужчины. Азарики ввели практику испытания веры новообращенных (михна), которая, как говорят, включала в себя предоставление им пленника для убийства. Это была либо случайная практика, как полагает Уатт, либо более поздняя фальсификация еретиологов, как считает Левинштейн. Одна из хариджитских групп также отказалась признавать суру Юсуфа частью Корана, считая ее содержание мирским и легкомысленным.

The Kharijites also asserted that faith without accompanying deeds is useless, and that anyone who commits a major sin is an unbeliever (kafir; pl. kuffar) and must repent to restore the true faith. However, the Kharijite notion of unbelief (kufr) differed from the mainstream Muslim definition, which understood a kafir as someone who was a non Muslim. To the Kharijites, kufr implied a defective Muslim, or pseudo Muslim, who rejected true Islam. The Azariqa held a more extreme position that such unbelievers were in fact polytheists and apostates who could not reenter Islam and could be killed, along with their women and children. Intermarriage between the Kharijites and such unbelievers was forbidden in the Azariqa doctrine. The Najdat allowed marriages with non Kharijites. Of the moderates, the Sufriyya and Bayhasiyya considered all non Kharijite Muslims as unbelievers, but also abstained from taking up arms against them, unless necessary, and allowed intermarriage with them. The Ibadiyya, on the other hand, did not declare the non Kharijites as polytheists or unbelievers in the general sense, rather as hypocrites (kuffar bil nifaq), or ungrateful for God's blessings (kuffar bil ni'ma). They also permitted marriages outside their own sect. The Azariqa and Najdat held that since the Umayyad rulers, and all non Kharijites in general, were unbelievers, it was unlawful to continue living under their rule (dar al kufr), for that was in itself an act of unbelief. It was thus obligatory to emigrate, in emulation of Muhammad's Hijra to Medina, and establish a legitimate dominion of their own (dar al hijra). The Azariqa prohibited the practice of dissimulation of their faith (taqiyya) and branded non activist Kharijites (i. e. those who did not emigrate to their camp) as unbelievers. The Najdat allowed taqiyya and quietism, but labeled their practitioners as hypocrites. The Islamicist Montgomery Watt attributes this moderation of the Najdat stance to practical necessities which they encountered while governing Arabia, as the administration of a large area required flexibility and allowance for human imperfection. The Sufriyya and Ibadiyya held that while the establishment of a legitimate dominion was desirable, it was legal to employ taqiyya and continue living among the non Kharijites if rebellion was not possible. The Kharijites espoused that all Muslims were equals, regardless of ethnicity and advocated for equal status of the mawali (sing. mawla; non Arab, free Muslims of conquered lands, especially Iraq and Persia) with the Arabs. The Najdat chose a mawla, a fruit seller named Thabit, as their leader after Najda's execution. This choice, however, conflicted with their feelings of ethnic solidarity and they soon asked him to step down and choose an Arab leader for them; he chose Abu Fudayk. The leader of the Azariqa, Ibn al Azraq, is said to have been the son of a mawla of Greek origin. The imams of the North African Kharijites from 740 onwards were all non Arabs. The Kharijites also advocated for the equality of women with men. On the basis of women fighting alongside Muhammad, the Kharijites viewed jihad as incumbent upon women. The warrior and poet Layla bint Tarif is a famous example. Shabib's wife Ghazala participated in his battles against the troops of Hajjaj. The Kharijites had a scrupulous attitude towards non Muslims, respecting their dhimmi (protected) status more seriously than others. Some sects of the Kharijites rejected the Hadith. There were some who opposed even the writing down of the Hadith itself for fear that it would compete, or even replace the Qur'an. Some of the Kharijites rejected the punishment of adultery with stoning, which is prescribed in other Islamic legal schools. Although the Qur'an does not prescribe this penalty, Muslims of other sects hold that such a verse existed in the Qur'an, which was then abrogated. A hadith is ascribed to Umar, asserting the existence of this verse in the Qur'an. These Kharijites rejected the authenticity of such a verse. The heresiographer al Ash'ari attributed this position to the Azariqa, who held a strict scripturalist position in legal matters (i. e. following only the Qur'an and rejecting commonly held views if they had no Qur'anic basis), and thus also refused to enforce legal punishment on slanderers when the slander was targeted at a male. The Azariqa instituted the practice of testing the faith of new recruits (mihna), which is said to have involved giving them a prisoner to kill. It was either an occasional practice, as held by Watt, or a later distortion by the heresiographers, as held by Lewinstein. One of the Kharijite groups also refused to recognize the sura (Qur'anic chapter) of [[Yusuf (surah) as being an original part of the Qur'an, for they considered its content to be worldly and frivolous.

Племенные принадлежности

Большинство лидеров хариджитов в период Омейядов были арабами. Из них северные арабы составляли подавляющее большинство. Сообщается лишь о шести или семи восстаниях, возглавляемых южными арабами, чьи лидеры происходили из племен Тайи, Азд и Кинды. Среди северных арабов группа Рабиа выдвинула большинство лидеров хариджитов. Из 48 идентифицированных лидеров Рабии, 46 были из ветви Бакр ибн Ваиль (17 из подплемени Шайбан, 12 из Яшкура, пять из Ханифы и 12 из других подплемен). Среди северной арабской группы мудар, тамим составляли большинство – 16 из 21 мударского лидера происходили из этого племени; остальные лидеры были из Кайсов. Три или четыре восстания возглавляли мавла или бербер. Рабиа были связаны с ранними хариджитами Джазиры (которых источники называют суфриями) и суфриями VIII века, хотя подплемя Ханифа Рабии было представлено преимущественно в азариках и наджатах. Тамимы также были представлены среди ранних хариджитов Джазиры, а также в азариках. Южане, особенно Кинды и Азд, тяготели к ибадизму в VIII веке. Тем не менее, к хариджитам присоединялись отдельные личности, а не целые племена, причем большинство из них были молодыми или имели неясное происхождение. Лишь немногие, если таковые вообще были, принадлежали к ашрафу (племенной знати). Историк Халид Яхья Бланкиншип считает, что приверженность Рабиа хариджизму коренится в их низком военном и социальном статусе. Администрация Омейядов считала их слабыми военными лидерами и отсталыми. Их относительно позднее принятие ислама также привело к тому, что они занимали лишь низшие военные должности, поскольку более высокие посты уже были заняты представителями других племен. Таким образом, Бланкиншип рассматривает хариджизм как политический протест, замаскированный под религиозным рвением, и считает хариджитов не более чем мятежниками. Уотт предположил, что северные арабы, не имея опыта централизованного управления и государственного строительства, были более восприимчивы к хариджизму, чем южане. Культура и коллективное мышление последних находились под влиянием древних царств Южной Аравии, где цари воспринимались как харизматичные лидеры со сверхъестественными качествами. В результате они больше тяготели к шиизму, чем к хариджизму.

Most Kharijite leaders in the Umayyad period were Arabs. Of these, the northern Arabs were the overwhelming majority. Only six or seven revolts led by a southern Arab have been reported, their leaders hailing from the tribes of Tayy, Azd, and Kinda. Among the northern Arabs, the Rabi'a group produced most of the Kharijite leaders. Of the 48 identified Rabi'a leaders, 46 were from the Bakr ibn Wa'il branch (17 from the Shayban sub tribe, 12 from Yashkur, five from Hanifa, and 12 from other sub tribes). Among the northern Arab Mudar group, the Tamim accounted for the majority, with 16 of the 21 Mudar leaders hailing from the tribe; the other leaders were from the Qays. Three or four revolts were led by a mawla or a Berber. The Rabi'a were associated with the early Jaziran Kharijites (whom the sources label as Sufriyya), and the eighth century Sufriyya, though the Hanifa subtribe of the Rabi'a were mainly represented in the Azariqa and the Najdat. The Tamim were also represented among the early Jaziran Kharijites, as well as the Azariqa. The southerners, especially the Kinda and Azd, were drawn to the Ibadiyya in the eighth century. Nonetheless, it was individuals, rather than whole tribes, who joined the Kharijite ranks, the majority being younger or otherwise of obscure origins. Few, if any, of the ashraf (tribal nobility) were among them. The historian Khalid Yahya Blankinship considers the Rabi'a affinity to Kharijism as rooted in their lower military and social status. They were considered by the Umayyad administration as being poor military leaders, and otherwise backward. Their relatively late conversion to Islam also resulted in them finding only low ranking military roles, as the higher positions had already been filled by men from other tribes. As such, Blankinship views Kharijism as a political protest cloaked in religious zeal, and considers the Kharijites as no more than rebels. Watt has suggested that the northern Arabs, having had no experience of central administration and government, were more susceptible to Kharijism as opposed to the southerners. The culture and collective thinking of the latter was influenced by the ancient kingdoms of South Arabia, where kings were seen as charismatic leaders with superhuman qualities. As a result, they were drawn more to Shi'ism than to Kharijism.

Исторический анализ

По словам Рудольфа Эрнста Брюнова (1858–1917), первого академического историка, систематически изучавшего хариджитов, курра поддержали предложение об арбитраже, поскольку, как благочестивые верующие в Коран, они чувствовали себя обязанными ответить на призыв сделать Коран арбитром. Люди, возражавшие против договора, были бедуинскими арабами и, следовательно, отличались от курры, поселившихся в Куфе и Басре после завоевательных войн. Они посвятили себя делу ислама и восприняли арбитраж двух людей как вопиющую религиозную несправедливость, что привело их к отделению, а затем и к открытому мятежу. Ориенталист Юлиус Веллхаузен (1844–1918) критиковал гипотезу Брюнова, поскольку все жители Басры и Куфы того времени были бедуинами, и поскольку Брюнов в любом случае считает этих бедуинов благочестивыми, он мало отличает их от курры. Таким образом, одна и та же группа людей сначала поддержала, а затем отвергла арбитраж. Они изначально приняли арбитраж Корана, но некоторые позже осознали и признали, что это была ошибка, раскаялись и потребовали того же от Али. По мнению Веллхаузена, хариджиты, таким образом, произошли от курры. Он утверждает, что догматизм хариджитов основывался на насильственном применении правления Бога на земле – в ином случае исламском принципе, доведенном хариджитами до крайности: «Усиливая принципы ислама, они выходят за его пределы». Они ставили это выше целостности общины, поскольку, по их мнению, она открыто противоречила Божьим заповедям. Веллхаузен отвергает представление о хариджитах как об анархистах, поскольку они стремились построить свои собственные благочестивые общины. Но их цели были непрактичны и враждебны культуре. По словам Доннера, курра могли быть мотивированы опасениями, что арбитраж может привести к тому, что их привлекут к ответственности за участие в убийстве Усмана. Анализируя раннюю поэзию хариджитов, Доннер предположил, что хариджиты были благочестивыми верующими, которые часто выражали свою благочестивость в воинственном активизме. Их религиозное мировоззрение основывалось на коранических ценностях, и они, возможно, были «настоящими верующими» и «подлинными представителями самой ранней общины» мусульман, а не отдельной сектой, как это представлено в источниках. Их воинственность, возможно, была вызвана ожиданием скорого конца света, поскольку уровень насилия в их восстаниях и их крайнее стремление к мученичеству нельзя объяснить только верой в загробную жизнь. По мнению Доннера, это скорее указывает на ощущение неотложности. Несколько современных историков также отвергают традиционное мнение, что хариджизм возник в Сиффине как воинственный протест против арбитража, не имея никаких предварительных причин. По словам Крона, история спора об арбитраже недостаточна, и, возможно, в споре между Али и хариджитами было больше, чем сообщается в источниках. Г. Р. Хотинг предположил, что использование лозунга «la hukma» хариджитами для осуждения арбитража является позднейшей переработкой мусульманскими источниками. По его мнению, хариджиты первоначально приняли этот лозунг на фоне религиозных споров среди мусульман об авторитете Писания, чтобы отвергнуть авторитет сунны и устного закона в пользу Корана. Историки М. А. Шабан и Мартин Хиндс считают социально-экономические факторы корнем восстаний хариджитов. Отвергая представление о том, что курра были читателями Корана, Шабан утверждает, что они были сельскими жителями, которые приобрели статус в Ираке во время халифата Умара за свою лояльность государству во время Войн Ридды, последовавших за смертью Мухаммеда, и таким образом были удостоены попечительства над плодородными землями Ирака. Они были недовольны экономической политикой Усмана и видели в халифате Али средство восстановления своего статуса. Когда он согласился на переговоры с Муавией, они почувствовали, что их статус под угрозой, и, следовательно, восстали. По словам Шабана, главную роль в принуждении Али принять арбитраж сыграли не курра, а племенные вожди, поскольку последняя группа извлекла выгоду из политики Усмана. Они не были рьяными сторонниками Али и считали перспективу продолжения войны противоречащей их интересам. В тезисе Шабана, восстания хариджитов после Сиффина также имели экономические корни. По мнению Хиндса, статус курры основывался на принципе Умара о сабике (раннем обращении в ислам) и их участии в ранних завоеваниях. Они надеялись, что Али продолжит систему Умара и, соответственно, поддержали его. Они поддержали арбитраж, поскольку предполагали, что он положит конец войне, Али сохранит халифат и вернется в Медину, оставив управление Ираком в руках местного населения, включая их самих. Они осудили арбитраж, поняв, что Али не признан халифом в документе, и что арбитры могли использовать собственное суждение в дополнение к кораническим принципам. По мнению Ватта, ни религиозные основания, ни экономические факторы не привели к возникновению хариджитов. Его точка зрения заключается в том, что хариджизм был реакцией кочевников на новообразованное организованное государство. Кочевники, привыкшие к независимому образу жизни в пустыне, внезапно обнаружили, что их свободы ограничены могущественной бюрократией «огромной административной машины». Восстание в Сиффине, таким образом, было выражением этого неприятия государственного контроля. С тех пор они стремились воссоздать доисламскую племенную структуру и образ жизни бедуинов на религиозной основе. Историк Хью Н. Кеннеди описывает хариджитов как крайне благочестивых людей, недовольных кажущейся распущенностью в религии со стороны других людей и государства, и считавших, что религия используется в личных целях. Таким образом, они отвергли как традиционное племенное общество, так и городской образ жизни, который государство навязало людям, переселяя их в гарнизонные города. Движение было попыткой найти третий путь: независимое, эгалитарное, кочевое общество, основанное на неподдельной религии. Исламист Чейз Ф. Робинсон описывает джазирийских хариджитов как недовольных армейских командиров с племенными последователями, которые приняли хариджизм, чтобы обеспечить религиозное прикрытие для своего разбойничества. Хагеманн и Веркиндерен различают интеллектуальный и воинствующий хариджизм. По их мнению, первый был обеспокоен правлением Бога и отвержением коррумпированного правительства. Последний не всегда был протестом против первого, как утверждают источники; во многих случаях он имел множество причин, таких как увеличение налогов, государственный контроль над ресурсами и дискриминация в отношении мавали. Они объясняют разнообразие взглядов других историков тем, что историки сосредотачиваются на одной конкретной группе хариджитов, предполагая, что она представляет движение хариджитов в целом. В долгосрочной перспективе активизм воинствующих хариджитов и их последовательное подавление правительством привели к их исчезновению. Ни одна воинствующая хариджитская секта не пережила 12-го века. Более нюансированный и практичный подход тихих, которые предпочитали такыю хиджре, занимались организованными и устойчивыми военными кампаниями и строительством институтов, в отличие от агрессивного стремления к мученичеству, способствовал их выживанию.

According to Rudolf Ernst Brünnow (1858–1917), the first academic historian to systematically study the Kharijites, the qurra supported the arbitration proposal because, as pious believers in the Qur'an, they felt obliged to respond to the call of making the Qur'an the arbitrator. The people who objected to the treaty were Bedouin Arabs, and hence separate from the qurra who had settled in Kufa and Basra following the wars of conquest. They had devoted themselves to the cause of Islam and perceived the arbitration by two people as an acute religious injustice, which drove them into secession and later into open rebellion. The orientalist Julius Wellhausen (1844–1918) criticized Brünnow's hypothesis because all Basrans and Kufans of that time were Bedouin, and since Brünnow regards these Bedouin as pious anyway, it distinguishes them little from the qurra. Hence, the same group of people first favored and then rejected the arbitration. They initially accepted arbitration of the Qur'an, but some later realized and acknowledged this was a mistake, repented, and demanded the same from Ali. In Wellhausen's view, the Kharijites thus emanated from the qurra. He argues that the Kharijite dogmatism was based on enforcement of the rule of God on Earth—an otherwise Islamic principle, taken too far by the Kharijites: "By tightening onto the principles of Islam, they are taken beyond Islam itself". They gave precedence to it over the integrity of the community as it was openly opposing God's commands in their view. Wellhausen rejects the notion of the Kharijites as anarchists, for they strove to build their own pious communities. But their goals were impractical and hostile to culture. According to Donner, the qurra might have been motivated by fears that the arbitration could result in them being held accountable for their involvement in Uthman's murder. Analyzing early Kharijite poetry, Donner has further suggested that the Kharijites were pious believers who often expressed their piety in militant activism. Their religious worldview was based on Qur'anic values, and they may have been the "real true believers" and "authentic representatives of the earliest community" of Muslims, instead of a divergent sect as presented by the sources. Their militancy may have been caused by the expectation of the imminent end of the world, for the level of violence in their revolts and their extreme longing for martyrdom cannot be explained solely on the basis of belief in the afterlife. In Donner's view, it rather implies a level of urgency. Several modern historians also reject the traditional view that Kharijism originated at Siffin as a militant protest to the arbitration, without having any prior causes. According to Crone, the story of the dispute over the arbitration is inadequate, and perhaps there was more to the dispute between Ali and the Kharijites than reported in the sources. G. R. Hawting has suggested that the use of the la hukma slogan by the Kharijites to denounce the arbitration is a later reworking by the Muslim sources. In his view, the Kharijites originally espoused the slogan, amid the religious disputes among the Muslims over the scriptural authority, in order to reject the authority of the sunna and the oral law in favor of the Qur'an. The historians M. A. Shaban and Martin Hinds consider socioeconomic factors the root of Kharijite rebellions. Rejecting the notion that the qurra were the Qur'an readers, Shaban holds that they were villagers who had gained status in Iraq during the caliphate of Umar for their loyalty to the state during the Wars of Apostasy that followed Muhammad's death, and were thus awarded the trusteeship of the fertile lands of Iraq. They were dissatisfied with the economic policies of Uthman and saw Ali's caliphate as a means of restoring their status. When he agreed to talks with Mu'awiya they felt their status threatened and consequently rebelled. According to Shaban, the main role in forcing Ali to accept the arbitration was not played by the qurra but by the tribal chiefs, as the latter group had benefited from the policies of Uthman. They were not enthusiastic supporters of Ali, and considered the prospect of continued war as contrary to their interests. In Shaban's thesis, the Kharijite rebellions after Siffin also had economic origins. In Hinds's view, the status of the qurra was based on Umar's principle of sabiqa (early conversion to Islam) and their participation in the early conquests. They hoped that Ali would continue Umar's system and accordingly backed him. They supported the arbitration because they assumed it would bring an end to the war, with Ali retaining the caliphate and returning to Medina, leaving the administration of Iraq in the hands of the local population, including themselves. They denounced the arbitration upon realizing that Ali was not recognized as caliph in the document, and that the arbiters could use their own judgment in addition to the Qur'anic principles. In the view of Watt, it was neither religious grounds, nor economic factors that gave rise to the Kharijites. His view is that Kharijism was the nomadic response to the newly established organized state. The nomads, accustomed to the independent lifestyle of the desert, suddenly found their freedoms curtailed by the powerful bureaucracy of a "vast administrative machine". The rebellion at Siffin was thus an expression of this rejection of state control. From then on, they strove to recreate the pre Islamic tribal structure and Bedouin lifestyle, on a religious basis. The historian Hugh N. Kennedy describes the Kharijites as ultra pious people who were dissatisfied with perceived laxity in religion on the part of other people and the state, and felt that the religion was being exploited for personal gains. They thus came to reject both the traditional tribal society and the urban lifestyle that the state had forced upon the people by relocating them to the garrison towns. The movement was an attempt to find a third way: an independent, egalitarian, nomadic society based on unadulterated religion. The Islamicist Chase F. Robinson describes the Jaziran Kharijites as disgruntled army commanders with tribal followings, who adopted Kharijism to provide a religious cover to their banditry. Hagemann and Verkinderen differentiate between intellectual and militant Kharijism. In their view, the former was concerned with the rule of God and rejection of corrupt government. The latter was not always a protest of the former as the sources assert; in many cases it had variety of causes such as increased taxation, state control of resources, and discrimination against the mawali. They explain the diversity of views by other historians as stemming from the historians' focus on one particular group of Kharijites with the assumption that it represented the Kharijite movement in general. In the long term, the activism of the militant Kharijites and their consistent suppression by the government resulted in their disappearance. No militant Kharijite sect survived beyond the 12th century. The quietists' more nuanced and practical approach, in which they preferred taqiyya over hijra, engaged in organized and sustainable military campaigns and institution building, as opposed to aggressive pursuit of martyrdom, all contributed to their survival.

Вклад в мусульманскую теологию

По словам Делла Виды, несмотря на распространенное мнение, движение хариджитов не было лишено интеллектуализма. Веллхаузен утверждал, что догматизм хариджитов оказал влияние на развитие основного направления мусульманской теологии, в частности, на их дебаты относительно веры и дел, а также законного правления. По мнению Делла Виды, мутазилы – рационалистическая школа мысли раннего ислама, возникшая в восьмом веке – вероятно, испытали на себе их влияние. Влияние на основную догму могло быть прямым заимствованием некоторых идей хариджитов, либо же взгляды хариджитов ставили перед основными богословами вопросы веры. В VIII и IX веках хариджитские, особенно ибадитские, богословы внесли вклад в дебаты, касающиеся проблем божественного единства и множественности божественных атрибутов, а также предопределения и свободной воли. В отношении божественных атрибутов они согласились с мутазилами в том, что атрибуты сущности (атрибуты, которыми Бог обязательно обладает, например, знание и сила) отличаются от атрибутов действия (существующих вне Его, таких как творение и речь), но считали, что божественная воля является атрибутом сущности. Таким образом, Бог желает от вечности, что означает предопределенность всего сущего. Следовательно, они отвергли доктрину свободной воли человека. По словам Вильферда Маделунга, они, вероятно, были первой группой, придерживавшейся мнения о том, что божественная воля является атрибутом сущности, которое впоследствии было принято суннитскими богословами. Хариджитские богословы также отвергли антропоморфизм и согласились с мутазилами относительно сотворенности Корана. Хариджиты первыми объявили других мусульман неверными (куффар), определение, ранее зарезервированное для немусульман. Это привело к трансформации понятия куфр в поздней суннитской теологии: помимо неверия, куфр приобрел значение ереси и отклонения от ортодоксии. По мнению Уатта, настойчивость хариджитов на правлении в соответствии с Кораном помешала ранней мусульманской империи превратиться в чисто светское арабское государство. Остальные мусульмане в конечном итоге приняли эту точку зрения о том, что вся политическая и социальная жизнь мусульман должна основываться на божественном законе (шариате), вытекающем из Корана, хотя они дополнили его источники Сунной Мухаммеда.

According to Della Vida, despite its popular outlook, the Kharijite movement was not devoid of intellectualism. Wellhausen has argued that Kharijite dogmatism influenced the development of the mainstream Muslim theology, in particular their debates in relation to faith and deeds, and legitimate leadership. In Della Vida's view, the Mu'tazila, a rationalist school of thought in early Islam that originated in the eighth century, in particular were likely influenced by them. The influence on the mainstream dogma could have been direct adaptation of some Kharijite ideas, or that Kharijite views confronted mainstream theologians to the questions of faith. In the eighth and ninth centuries, Kharijite, especially Ibadi, theologians contributed to the debates concerning the problems of divine unity versus multiplicity of divine attributes, and predestination versus free will. Concerning divine attributes, they agreed with the Mu'tazila in that the attributes of essence (attributes that God must have; e. g. knowledge and power) are different from the attributes of act (those that exist outside of him; such as creation and speech), but held that divine will was an attribute of essence. As such God wills from eternity, which means that everything is predetermined. Consequently, they rejected the doctrine of human free will. According to Wilferd Madelung, they were likely the first group to hold the view of the divine will being an attribute of essence, which was eventually adopted by the Sunni theologians. The Kharijite theologians also rejected anthropomorphist theology, and agreed with the Mu'tazila on the created nature of the Qur'an. The Kharijites were the first group to declare other Muslims kuffar, a designation previously reserved for non Muslims. The influence of this led to the transformation of the concept of kufr in later Sunni theology; in addition to unbelief, kufr acquired the meaning of heterodoxy and heresy. In the view of Watt, the Kharijite insistence on the rule according to the Qur'an prevented the early Muslim empire from turning into a purely secular Arab state. The rest of the Muslims eventually adopted this view that all political and social life of the Muslims should be based on the divine law (Sharia) derived from the Qur'an, although they added to its sources the [[Sunnah of Muhammad.

Традиционное мнение мусульман

Хариджиты подверглись осуждению со стороны традиционных мусульманских историков и специалистов по ересям последующих веков. Чтобы более чётко разграничить ортодоксию и гетеродоксию, основные источники стремились представить хариджитов как монолитную, узнаваемую группу, при этом характеристики и практики наиболее радикальной секты, азаритов, выдавались за типичные для всех. Термин «хаваридж», который изначально обозначал тех, кто покинул Куфу, чтобы собраться в Нахраване во времена Али, впоследствии стал пониматься как «отщепенцы» — те, кто вышел из состава мусульманской общины, мятежники и жестокие экстремисты. Мусульмане, не принадлежащие к хариджитам, приписывают несколько хадисов Мухаммаду, предсказывающих появление хариджитов. После битвы при Хунайне в 630 году человек по имени Дхуль Хувейсира, как сообщается, обвинил Мухаммада в несправедливом распределении военной добычи. Умар, по преданию, попросил у Мухаммада разрешения убить его, но тот отказал, сказав: Подобный хадис, приписываемый Мухаммаду, гласит: Сообщается и о других хадисах, содержащих мотивы «стрелы, попавшей в цель» или «Коран, не выходящий за пределы глоток». Хотя в этих хадисах не упоминаются хариджиты или какие-либо конкретные лица из их числа, мусульмане, не принадлежащие к хариджитам, обычно рассматривают их как относящиеся к хариджитам. Некоторые хадисы этого типа побуждали других мусульман к уничтожению хариджитов.

Современность

В современную эпоху многие мусульманские богословы и религиозные деятели сравнивают убеждения и действия современных исламистских группировок, таких как Исламское государство, Аль-Каида, «Братья-мусульмане» и «Техрик-и Талибан Пакистан», с убеждениями и действиями хариджитов, называя их современными или неохариджитами. В частности, утверждается, что эти группы разделяют анархистский и радикальный подход воинствующих хариджитов, в соответствии с которым люди, считающие себя мусульманами, объявляются неверными и, следовательно, заслуживают смерти. Однако проповедники Исламского государства и Аль-Каиды отвергают сравнение с хариджитами, называя себя истинными мусульманами, а своих оппонентов – нестрогими в соблюдении ислама. Цель этих обвинений обычно состоит в том, чтобы лишить исламистов широкой общественной поддержки, учитывая крайне негативный образ хариджитов среди мусульман. Современные историки критикуют это сравнение, утверждая, что социально-политический контекст и среда, порождающие современных боевиков, существенно отличаются от тех, что существовали у хариджитов, что не оправдывает какое-либо обоснованное сравнение между ними, и что подобные сравнения часто являются результатом поверхностного понимания доктрин обеих групп. Хотя большинство современных арабских историков критиковали хариджитов, некоторые высказывали более благоприятное мнение. Последние утверждают, что хариджиты восстали против экономической несправедливости и имели веские основания для недовольства. Они сопоставляют идеалы этнического и гендерного равенства хариджитов с современными эквивалентами этих ценностей и считают их представителями протодемократической мысли в раннем исламе. Современные ученые-ибадиты пытаются смягчить образ хариджитов, чтобы примирить их разногласия с остальными мусульманами. Они утверждают, что общепринятые мусульманские рассказы об истории хариджитов искажены и несправедливо изображают ранних хариджитов, поскольку те просто протестовали против несправедливости. В то же время ибадиты также возражают против того, чтобы их называли хариджитской сектой. Они ассоциируют этот термин с азариками, наждатами и суфриями, которых они осуждают, а мухаккимиты, напротив, почитают. Один современный ибадитский автор утверждает, что мухаккимиты не восстали против Али, а лишь имели с ним разногласия. С ними в Нахраване сражался не Али, а куфийский знатный человек аль-Ашаф ибн Кайс.

In the modern era, many Muslim theologians and clerics have compared the beliefs and actions of modern Islamists such as the Islamic State, al Qaeda, the Muslim Brotherhood, and Tehrik i Taliban Pakistan to those of the Kharijites, labeling them as modern or neo Kharijites. In particular, the groups are alleged to share the militant Kharijites' anarchist and radical approach, whereby self described Muslims are declared unbelievers and therefore deemed worthy of death. However, Islamic State and al Qaeda preachers reject being compared to the Kharijites, instead calling themselves the true Muslims and their opponents lax Muslims. The intended effect of these accusations is usually to deny the Islamists any widespread public support, given the very unpopular image of the Kharijites among the Muslims. The comparison is criticized by modern historians, who argue that the socio political context and environment giving rise to the modern militants differs widely from that of the Kharijites to warrant any justifiable comparison between the two, and that such comparisons often result from a superficial understanding of the doctrines of either group. Although most modern Arab historians have been critical of the Kharijites, some have presented a more favorable view. The latter group argue that the Kharijites rebelled against economic injustice and had valid grievances. They compare the Kharijite ideals of ethnic and gender equality with the modern equivalents of these values and consider them representatives of proto democratic thought in early Islam. Modern Ibadi scholars have attempted to soften the image of the Kharijites, in order to reconcile their differences with rest of the Muslims. They assert that mainstream Muslim accounts of the Kharijite history are distorted and present the early Kharijites unfairly, as they were simply protesting against injustice. At the same time, Ibadis also protest against being labelled as a Kharijite sect. They associate the term with the Azariqa, Najdat, and the Sufriyya, whom they condemn; the Muhakkima, on the other hand, they hold in high regard. One modern Ibadi author claims that the Muhakkima did not rebel against Ali but only had a difference of opinion with him. It was not Ali who fought them at Nahrawan, but the Kufan nobleman al Ash'ath ibn Qays.