Городская социология: изучение жизни в мегаполисах.

Введение

Социологическое изучение жизни и человеческого взаимодействия в городских условиях. Городская социология – одна из старейших поддисциплин социологии, изучающая и исследующая социальные, исторические, политические, культурные, экономические и экологические факторы, сформировавшие городскую среду. Как и в большинстве областей социологии, городские социологи используют статистический анализ, наблюдения, архивные исследования, данные переписи населения, социальную теорию, интервью и другие методы для изучения широкого спектра тем, включая бедность, расовую сегрегацию в жилищной сфере, экономическое развитие, миграцию и демографические тенденции, джентрификацию, бездомность, деградацию городской среды и преступность, упадок городов, а также изменения и обновление районов. Городской социологический анализ предоставляет важные сведения, которые формируют и направляют городское планирование и разработку политики. Философские основы современной городской социологии восходят к работам социологов, таких как Карл Маркс, Фердинанд Тённис, Эмиль Дюркгейм, Макс Вебер и Георг Зиммель, которые изучали и теоретизировали экономические, социальные и культурные процессы урбанизации и их влияние на социальную отчужденность, формирование классов, а также создание или разрушение коллективной и индивидуальной идентичности. Эти теоретические основы были далее развиты и проанализированы группой социологов и исследователей, работавших в Чикагском университете в начале XX века. Работы Роберта Парка, Луиса Вирта и Эрнеста Берджесса, выполненные в рамках так называемой Чикагской школы социологии и посвященные внутреннему городу Чикаго, произвели революцию не только в целях городских исследований в социологии, но и в развитии человеческой географии благодаря использованию количественных и этнографических методов исследования. Значение теорий, разработанных Чикагской школой в области городской социологии, подвергалось критической оценке и переосмыслению, но по-прежнему остается одним из наиболее значительных исторических достижений в понимании урбанизации и города в рамках социальных наук. Эта дисциплина опирается на различные области знаний, включая культурную социологию, экономическую социологию и политическую социологию.

Sociological study of life and human interaction in metropolitan areas

Urban sociology is the sociological study of cities and urban life. One of the field’s oldest sub disciplines, urban sociology studies and examines the social, historical, political, cultural, economic, and environmental forces that have shaped urban environments. Like most areas of sociology, urban sociologists use statistical analysis, observation, archival research, census data, social theory, interviews, and other methods to study a range of topics, including poverty, racial residential segregation, economic development, migration and demographic trends, gentrification, homelessness, blight and crime, urban decline, and neighborhood changes and revitalization. Urban sociological analysis provides critical insights that shape and guide urban planning and policy making. The philosophical foundations of modern urban sociology originate from the work of sociologists such as Karl Marx, Ferdinand Tönnies, Émile Durkheim, Max Weber and Georg Simmel who studied and theorized the economic, social and cultural processes of urbanization and its effects on social alienation, class formation, and the production or destruction of collective and individual identities. These theoretical foundations were further expanded upon and analyzed by a group of sociologists and researchers who worked at the University of Chicago in the early twentieth century. In what became known as the Chicago School of sociology the work of Robert Park, Louis Wirth and Ernest Burgess on the inner city of Chicago revolutionized not only the purpose of urban research in sociology but also the development of human geography through its use of quantitative and ethnographic research methods. The importance of theories developed by the Chicago School within urban sociology has been critically sustained and critiqued but still, remains one of the most significant historical advancements in understanding urbanization and the city within the social sciences. The discipline may draw from several fields, including cultural sociology, economic sociology, and political sociology.

Развитие и подъем

Городская социология приобрела известность в североамериканской академической среде благодаря группе социологов и теоретиков Чикагского университета в период с 1910-х по 1940-е годы, что получило название Чикагской школы социологии. Чикагская школа социологии объединила социологическую и антропологическую теорию с этнографическими полевыми исследованиями для понимания того, как индивиды, группы и сообщества взаимодействуют в городских социальных системах. В отличие от преимущественно макроориентированной социологии, характерной для более ранних направлений, члены Чикагской школы уделяли больше внимания микромасштабным социальным взаимодействиям, стремясь придать субъективный смысл тому, как люди взаимодействуют в условиях структурных, культурных и социальных обстоятельств. Теория символического интеракционизма, ставшая основой для многих методологически новаторских этнографий этого периода, сформировалась одновременно с городской социологией и определила ее ранние методологические тенденции. Символический интеракционизм возник из работ ранних микросоциологов Джорджа Мида и Макса Вебера и стремился понять, как люди интерпретируют символы в повседневном взаимодействии. Рассматривая город как «суперорганизм», ранние городские социологи использовали концепцию символического интеракционизма для анализа вклада отдельных сообществ в бесперебойное функционирование города в целом. Изначально ученые Чикагской школы стремились ответить на один вопрос: каким образом рост урбанизации во время промышленной революции способствовал усилению современных социальных проблем? Социологи сосредоточились на Чикаго из-за его состояния «чистого листа», поскольку город вырос из небольшого поселения с населением 10 000 человек в 1860 году до городского мегаполиса с населением более двух миллионов человек за последующее полувековое время. Вместе с этим ростом появились многие новые социальные проблемы того времени – от проблем с концентрацией бездомных и тяжелыми условиями жизни до низкой заработной платы и продолжительного рабочего дня, характерных для труда многих недавно прибывших европейских иммигрантов. Более того, в отличие от многих других мегаполисов, Чикаго не расширялся наружу, как предсказывали ранние теоретики экспансии, а вместо этого «реорганизовал» доступное пространство в виде концентрических колец. Как и во многих современных городах, деловой район занимал центр города и был окружен трущобами и деградирующими районами, за которыми следовали дома рабочих и ранние формы современных пригородов. Городские теоретики предполагали, что эти пространственно обособленные регионы способствовали укреплению и изоляции классовых отношений в современном городе, вытесняя средний класс из центра города в приватизированную среду внешних пригородов. В связи с высокой концентрацией семей иммигрантов первого поколения в центре Чикаго в начале XX века, многие ранние значимые исследования в области городской социологии были посвящены передаче культурных ролей и норм иммигрантов в новую и развивающуюся среду. В этот период также часто рассматривались вопросы политического участия и роста межобщинных организаций, а многие столичные районы стали использовать методы переписи населения, позволявшие хранить информацию и обеспечивать легкий доступ к ней для участвующих учреждений, таких как Чикагский университет. Парк, Берджесс и Маккензи, профессора Чикагского университета и одни из первых сторонников городской социологии, разработали теории субкультур, которые помогли объяснить часто положительную роль местных институтов в формировании общественной приемлемости и социальных связей. Когда расовые отношения ухудшаются, а расширение делает членов сообщества анонимными, как предполагалось в этот период, внутренний город характеризуется высоким уровнем социальной дезорганизации, препятствующей установлению и поддержанию местных связей в местной политической сфере. Расцвет городской социологии совпал с расширением статистического вывода в поведенческих науках, что облегчило ее переход и признание в образовательных учреждениях вместе с другими развивающимися социальными науками. Курсы микросоциологии в Чикагском университете были одними из первых и наиболее известных курсов по городским социологическим исследованиям в Соединенных Штатах.

Urban sociology rose to prominence within North American academics through a group of sociologists and theorists at the University of Chicago from 1910s to 1940s in what became known as the Chicago School of Sociology. The Chicago School of Sociology combined sociological and anthropological theory with ethnographic fieldwork in order to understand how individuals, groups, and communities interact within urban social systems. Unlike the primarily macro based sociology that had marked earlier subfields, members of the Chicago School placed greater emphasis on micro scale social interactions that sought to provide subjective meaning to how humans interact under structural, cultural and social conditions. The theory of symbolic interaction, the basis through which many methodologically groundbreaking ethnographies were framed in this period, took primitive shape alongside urban sociology and shaped its early methodological leanings. Symbolic interaction was forged out of the writings of early micro sociologists George Mead and Max Weber, and sought to frame how individuals interpret symbols in everyday interactions. With early urban sociologists framing the city as a 'superorganism', the concept of symbolic interaction aided in parsing out how individual communities contribute to the seamless functioning of the city itself. Scholars of the Chicago School originally sought to answer a single question: how did an increase in urbanism during the time of the Industrial Revolution contribute to the magnification of contemporary social problems? Sociologists centred on Chicago due to its tabula rasa state, having expanded from a small town of 10,000 in 1860 to an urban metropolis of over two million in the next half century. Along with this expansion came many of the era's emerging social problems – ranging from issues with concentrated homelessness and harsh living conditions to the low wages and long hours that characterized the work of the many newly arrived European immigrants. Furthermore, unlike many other metropolitan areas, Chicago did not expand outward at the edges as predicted by early expansionist theorists, but instead 'reformatted' the space available in a concentric ring pattern. As with many modern cities the business district occupied the city centre and was surrounded by slum and blighted neighbourhoods, which were further surrounded by workingmens' homes and the early forms of the modern suburbs. Urban theorists suggested that these spatially distinct regions helped to solidify and isolate class relations within the modern city, moving the middle class away from the urban core and into the privatized environment of the outer suburbs. Due to the high concentration of first generation immigrant families in the inner city of Chicago during the early 20th century, many prominent early studies in urban sociology focused on the transmission of immigrants' native culture roles and norms into new and developing environments. Political participation and the rise in inter community organizations were also frequently covered in this period, with many metropolitan areas adopting census techniques that allowed for information to be stored and easily accessed by participating institutions such as the University of Chicago. Park, Burgess and McKenzie, professors at the University of Chicago and three of the earliest proponents of urban sociology, developed the Subculture Theories, which helped to explain the often positive role of local institutions on the formation of community acceptance and social ties. When race relations break down and expansion renders one's community members anonymous, as was proposed to be occurring in this period, the inner city becomes marked by high levels of social disorganization that prevent local ties from being established and maintained in local political arenas. The rise of urban sociology coincided with the expansion of statistical inference in the behavioural sciences, which helped ease its transition and acceptance in educational institutions along with other burgeoning social sciences. Micro sociology courses at the University of Chicago were among the earliest and most prominent courses on urban sociological research in the United States.

Эволюция дисциплины

Эволюция и переход социологической теории из Чикагской школы начали проявляться в 1970-х годах с публикацией Клода Фишера (1975) «К теории субкультурного урбанизма», в которой были интегрированы теории Бурдье о социальном и символическом капитале в рамки концепции вторжения и сукцессии Чикагской школы для объяснения того, как формируются, расширяются и укрепляются культурные группы в районе. Тема перехода субкультур и групп в городе была далее развита Барри Уэллманом (1979) в работе «Вопрос общины: тесные связи восточных йоркеров», в которой определялись функции и положение индивида, института и общины в городском пространстве по отношению к их сообществу. Веллман классифицирует и включает в себя теории, ориентированные на общину, такие как «Община утрачена», «Община спасена» и «Община освобождена», которые сосредоточены на структуре городской общины в формировании взаимодействий между индивидами и содействии активному участию в местной общине, что подробно описано ниже:

Община утрачена: Самая ранняя из трех теорий, эта концепция была разработана в конце XIX века для объяснения быстрого развития промышленных моделей, которые, казалось, приводили к разрыву между индивидом и его местной общиной. Утверждалось, что горожане поддерживают сети, которые были «безличными, временными и сегментарными», сохраняя связи в нескольких социальных сетях, но при этом не имея прочных связей, которые бы объединяли их с какой-либо конкретной группой. Эта дезорганизация, в свою очередь, приводила к тому, что члены городских общин существовали почти исключительно за счет вторичных связей с другими и редко могли рассчитывать на помощь других членов общины в удовлетворении своих потребностей. Община спасена: Критический ответ на теорию утраченной общины, развившийся в 1960-х годах, аргумент о спасенной общине предполагает, что многослойные связи часто возникают в мало связанных общинах со временем, и что городские общины часто обладают этими прочными связями, хотя и в разных формах. Особенно среди общин с низким уровнем дохода люди склонны адаптироваться к своей среде и объединять ресурсы для коллективной защиты от структурных изменений. Со временем городские общины имеют тенденцию превращаться в «городские деревни», где люди имеют прочные связи лишь с несколькими индивидами, которые связывают их со сложной сетью других горожан в той же местной среде. Община освобождена: Теория, представляющая собой пересечение аргументов об утраченной и спасенной общине, предполагает, что разделение рабочих мест, места жительства и семейных связей привело к тому, что горожане поддерживают слабые связи в нескольких группах общин, которые еще больше ослабляются высокой мобильностью населения. Однако концентрированное количество сред, доступных в городе для взаимодействия, увеличивает вероятность развития индивидами вторичных связей, даже если они одновременно сохраняют дистанцию от тесно связанных общин. Первичные связи, предлагающие индивиду помощь в повседневной жизни, формируются из слабо связанных и пространственно разрозненных взаимодействий, при этом доступ индивида к ресурсам зависит от качества связей, которые он поддерживает в своей общине. Параллельно с развитием этих теорий городские социологи все чаще стали изучать различия между городской, сельской и пригородной средой в течение последнего полувека. В соответствии с аргументом об освобожденной общине исследователи в основном обнаружили, что городские жители склонны поддерживать более пространственно разрозненные сети связей, чем сельские или пригородные жители. Среди городских жителей с низким уровнем дохода отсутствие мобильности и общественного пространства в городе часто нарушает формирование социальных связей и способствует созданию неинтегрированного и отдаленного общественного пространства. Хотя высокая плотность сетей в городе ослабляет отношения между индивидами, она увеличивает вероятность того, что по крайней мере один человек в сети сможет обеспечить первичную поддержку, которую можно найти в меньших и более тесно связанных сетях. С 1970-х годов исследования социальных сетей в основном сосредоточены на типах связей, развивающихся в жилых средах. Связи, распространенные в тесно связанных районах, состоят из связей, которые обеспечивают индивида первичной поддержкой, такой как доступ к доходам или восходящей мобильности в рамках районной организации. Напротив, мостовые связи — это связи, которые слабо соединяют сильные сети индивидов. Например, группа общин, обеспокоенных размещением близлежащей автомагистрали, может быть связана лишь несколькими индивидами, представляющими их взгляды на заседании районного совета. Однако по мере развития теории социальных сетей социологи, такие как Алехандро Портес и Висконсинская модель социологических исследований, стали придавать все большее значение важности этих слабых связей. Хотя прочные связи необходимы для обеспечения жителей первичными услугами и чувством общности, слабые связи объединяют элементы различных культурных и экономических ландшафтов в решении проблем, затрагивающих большое количество людей. Как отмечает теоретик Эрик Оливер, районы с обширными социальными сетями также чаще всего полагаются на гетерогенную поддержку в решении проблем и являются наиболее политически активными. По мере развития пригородного ландшафта в течение XX века и превращения окраин города в убежище для богатых и, позднее, растущего среднего класса, социологи и городские географы, такие как Харви Молоч, Дэвид Харви и Нил Смит, начали изучать структуру и возрождение наиболее обездоленных районов центра города. В своих исследованиях было обнаружено, что обездоленные районы, которые часто полагаются на тесные местные связи для экономической и социальной поддержки, становятся объектами застройщиков для джентрификации, которая вытесняет жителей этих общин. Политический эксперимент по обеспечению этих жителей полупостоянным жильем и структурной поддержкой — от жилищного ваучера Section 8 до программ Community Development Block Grant — во многих случаях облегчил переход малообеспеченных жителей к стабильному жилью и занятости. Однако исследования, посвященные социальному воздействию насильственного переселения среди этих жителей, отмечают трудности, с которыми люди часто сталкиваются при поддержании определенного уровня экономического комфорта, что обусловлено ростом стоимости земли и межгородской конкуренцией между городами за привлечение капиталовложений. Взаимодействие между жителями центра города и прохожими из среднего класса в таких условиях также стало предметом изучения городских социологов. В сентябрьском выпуске 2015 года журнала «City & Community (C&C)» статья обсуждает будущие планы и исследования, необходимые для будущего. В статье предлагаются определенные шаги для реагирования на городские тенденции, создания более безопасной среды и подготовки к будущей урбанизации. Эти шаги включают: публикацию большего количества статей в C&C, проведение дополнительных исследований в области сегрегации в столичных районах, сосредоточение внимания на тенденциях и закономерностях сегрегации и бедности, уменьшение микроуровневой сегрегации и исследования международных изменений в урбанизации. Однако в июньском выпуске 2018 года C&C Майк Оуэн Бенедиктссон утверждает, что пространственное неравенство, идея отсутствия ресурсов в определенном пространстве, будет проблематичным для будущего городской социологии. Проблемы в районах возникают из-за политических форм и проблем. Он утверждает, что внимание следует уделять отношениям между пространствами, а не расширению городских городов.

Community lost: The earliest of the three theories, this concept was developed in the late 19th century to account for the rapid development of industrial patterns that seemingly caused rifts between the individual and their local community. Urbanites were claimed to hold networks that were “impersonal, transitory and segmental”, maintaining ties in multiple social networks while at the same time lacking the strong ties that bound them to any specific group. This disorganization in turn caused members of urban communities to subsist almost solely on secondary affiliations with others and rarely allowed them to rely on other members of the community for assistance with their needs. Community saved: A critical response to the community lost theory that developed during the 1960s, the community saved argument suggests that multistranded ties often emerge in sparsely knit communities as time goes on, and that urban communities often possess these strong ties, albeit in different forms. Especially among low income communities, individuals have a tendency to adapt to their environment and pool resources in order to protect themselves collectively against structural changes. Over time urban communities have tendencies to become “urban villages”, where individuals possess strong ties with only a few individuals that connect them to an intricate web of other urbanities within the same local environment. Community liberated: A cross section of the community lost and community saved arguments, the community liberated theory suggests that the separation of workplace, residence and familial kinship groups has caused urbanites to maintain weak ties in multiple community groups that are further weakened by high rates of residential mobility. However, the concentrated number of environments present in the city for interaction increases the likelihood of individuals developing secondary ties, even if they simultaneously maintain distance from tightly knit communities. Primary ties that offer the individual assistance in everyday life form out of sparsely knit and spatially dispersed interactions, with the individual's access to resources dependent on the quality of the ties they maintain within their community. Along with the development of these theories, urban sociologists have increasingly begun to study the differences between the urban, rural and suburban environments within the last half century. Consistent with the community liberated argument, researchers have in large part found that urban residents tend to maintain more spatially dispersed networks of ties than rural or suburban residents. Among lower income urban residents, the lack of mobility and communal space within the city often disrupts the formation of social ties and lends itself to creating an unintegrated and distant community space. While the high density of networks within the city weakens relations between individuals, it increases the likelihood that at least one individual within a network can provide the primary support found among smaller and more tightly knit networks. Since the 1970s, research into social networks has focused primarily on the types of ties developed within residential environments. Bonding ties, common in tightly knit neighbourhoods, consist of connections that provide an individual with primary support, such as access to income or upward mobility among a neighbourhood organization. Bridging ties, in contrast, are the ties that weakly connect strong networks of individuals together. A group of communities concerned about the placement of a nearby highway may only be connected through a few individuals that represent their views at a community board meeting, for instance. However, as the theory surrounding social networks has developed, sociologists such as Alejandro Portes and the Wisconsin model of sociological research began placing increased leverage on the importance of these weak ties. While strong ties are necessary for providing residents with primary services and a sense of community, weak ties bring together elements of different cultural and economic landscapes in solving problems affecting a great number of individuals. As theorist Eric Oliver notes, neighbourhoods with vast social networks are also those that most commonly rely on heterogeneous support in problem solving, and are also the most politically active. As the suburban landscape developed during the 20th century and the outer city became a refuge for the wealthy and, later, the burgeoning middle class, sociologists and urban geographers such as Harvey Molotch, David Harvey and Neil Smith began to study the structure and revitalization of the most impoverished areas of the inner city. In their research, impoverished neighbourhoods, which often rely on tightly knit local ties for economic and social support, were found to be targeted by developers for gentrification which displaced residents living within these communities. Political experimentation in providing these residents with semi permanent housing and structural support – ranging from Section 8 housing to Community Development Block Grant programs has in many cases eased the transition of low income residents into stable housing and employment. Yet research covering the social impact of forced movement among these residents has noted the difficulties individuals often have with maintaining a level of economic comfort, which is spurred by rising land values and inter urban competition between cities as a means to attract capital investment. The interaction between inner city dwellers and middle class passersby in such settings has also been a topic of study for urban sociologists. In a September 2015 issue of "City & Community(C&C)," the article discusses future plans and discusses research needed for the coming future. The article proposes certain steps in order to react to urban trends, create a safer environment, and prepare for future urbanization. The steps include: publishing more C&C articles, more research towards segregation in metropolitan areas, focusing on trends and patterns in segregation and poverty, decreasing micro level segregation, and research towards international urbanization changes. However, in a June 2018 issue of C&C, Mike Owen Benediktsson argues that spatial inequality, the idea of a lack of resources through a specific space, would be problematic for the future of urban sociology. Problems in neighbourhoods arise from political forms and issues. He argues that attention should be more on the relationship between spaces rather than the expansion of more urban cities.

Критика

Многие теории в городской социологии подверглись критике, наиболее заметно – за этноцентрические подходы, принятые многими ранними теоретиками, которые заложили основу для городских исследований на протяжении всего XX века. Ранние теории, стремившиеся представить город как приспособляемый «суперорганизм», часто игнорировали сложную роль социальных связей внутри местных сообществ, полагая, что сама городская среда, а не живущие в ней люди, определяет распространение и форму города. Для малообеспеченных жителей центральных районов роль планирования автомагистралей и других инициатив, предпринятых правительством под руководством Роберта Мозеса и других, критиковалась как неэстетичная и не отвечающая потребностям населения в жилье. Медленное развитие эмпирически обоснованных городских исследований отражает неспособность местных органов власти адаптироваться и облегчить переход местных жителей к кратковременной индустриализации города. Некоторые современные социальные теоретики также критиковали очевидную недальновидность, которую городские социологи проявляли по отношению к роли культуры в центральных районах города. Уильям Джулиус Уилсон критиковал теории, разработанные в середине XX века, за то, что они опирались главным образом на структурные роли институтов, а не на то, как сама культура влияет на распространенные аспекты жизни в центральных районах, такие как бедность. Он утверждает, что такое дистанцирование от этой темы создает неполную картину жизни в центре города. Городская социологическая теория рассматривается как важная составляющая социологии в целом. Концепция городской социологии постоянно подвергалась сомнению и критике со стороны социологов. Различные аспекты, такие как раса, земля, ресурсы и другие, расширили эту идею. Мануэль Кастельс поставил под вопрос само существование городской социологии и посвятил 40 лет исследований, чтобы переопределить и реорганизовать эту концепцию. С ростом населения и тем, что большинство американцев живут в пригородах, Кастельс считает, что большинство исследователей сосредотачивают свои работы по городской социологии вокруг городов, игнорируя другие важные сообщества – пригороды, небольшие города и сельские районы. Он также полагает, что городские социологи чрезмерно усложнили термин «городская социология» и, возможно, должны создать более четкое и структурированное объяснение своих исследований, утверждая, что «Социология поселений» охватит большинство вопросов, связанных с этой темой. Городские социологи изучают широкий спектр концепций, таких как пери-городские поселения, перенаселение и полевые исследования городского социального взаимодействия. Перри Бернетт, учившийся в Университете Южной Индианы, исследовал проблему разрастания городов и оптимизацию городской среды для человеческого населения. Некоторые социологи изучают взаимосвязь между городскими моделями/политикой и социальными проблемами, такими как расовая дискриминация или высокие налоги на доходы.

Many theories in urban sociology have been criticized, most prominently directed toward the ethnocentric approaches taken by many early theorists that lay the groundwork for urban studies throughout the 20th century. Early theories that sought to frame the city as an adaptable “superorganism” often disregarded the intricate roles of social ties within local communities, suggesting that the urban environment itself rather than the individuals living within it controlled the spread and shape of the city. For impoverished inner city residents, the role of highway planning policies and other government spurred initiatives instituted by the planner Robert Moses and others have been criticized as unsightly and unresponsive to residential needs. The slow development of empirically based urban research reflects the failure of local urban governments to adapt and ease the transition of local residents to the short lived industrialization of the city. Some modern social theorists have also been critical of the apparent shortsightedness that urban sociologists have shown toward the role of culture in the inner city. William Julius Wilson has criticized theory developed throughout the middle of the twentieth century as relying primarily on the structural roles of institutions, and not how culture itself affects common aspects of inner city life such as poverty. The distance shown toward this topic, he argues, presents an incomplete picture of inner city life. The urban sociological theory is viewed as one important aspect of sociology. The concept of urban sociology as a whole has often been challenged and criticized by sociologists through time. Several different aspects from race, land, resources, etc. have broadened the idea. Manuel Castells questioned if urban sociology even exists and devoted 40 years' worth of research in order to redefine and reorganize the concept. With the growing population and majority of Americans living in suburbs, Castells believes that most researchers focus their work of urban sociology around cities, neglecting the other major communities of suburbs, towns, and rural areas. He also believes that urban sociologists have overcomplicated the term of urban sociology and should possibly create a more clear and organized explanation for their studies, arguing that a "Sociology of Settlements," would cover most issues around the term. Urban sociologists focus on a range of concepts such as peri urban settlements, human overpopulation, and field studies of urban social interaction. Perry Burnett, who studied at the University of Southern Indiana, researched the idea of Urban sprawl and city optimization for the human population. Some sociologists study relationships between urban patterns/policy and social issues like racial discrimination or high income taxes.