Жизнь и мнения джентльмена Тристама Шенди

Введение

1759–1767 роман Лоуренса Стерна

«Жизнь и мнения Тристрама Шэнди, джентльмена», также известный как «Тристрам Шэнди», – роман Лоуренса Стерна, вдохновлённый «Дон Кихотом». Он был опубликован в девяти томах, первые два из которых вышли в 1759 году, а остальные семь – в течение следующих семи лет (тома 3 и 4, 1761; тома 5 и 6, 1762; тома 7 и 8, 1765; том 9, 1767). Книга представляется как биография одноимённого героя. Стиль романа характеризуется отступлениями, двусмысленностью и графическими приёмами. Первое издание было напечатано Энн Уорд на Кони-стрит в Йорке. Стерн много читал, что отразилось в «Тристраме Шэнди». Многие его сравнения, например, напоминают произведения метафизических поэтов XVII века, а роман в целом, с его акцентом на проблемах языка, постоянно обращается к теориям Джона Локка, изложенным в «Опыте о человеческом разумении». Артур Шопенгауэр назвал «Тристрама Шэнди» одним из «четырёх бессмертных романов». Хотя приём «потока сознания» обычно связывают с писателями-модернистами, «Тристрам Шэнди» был предложен в качестве одного из предшественников этого метода.

Описание и стиль

Как следует из названия, книга якобы представляет собой повествование Тристрама о его жизни. Но одна из центральных шуток романа заключается в том, что он не способен излагать что-либо просто, и ему необходимо делать отступления, чтобы добавить контекст и выразительность к своему рассказу, вплоть до того, что рождение самого Тристрама описывается лишь в третьем томе. Следовательно, помимо Тристрама как рассказчика, наиболее знакомыми и важными персонажами книги являются его отец, Уолтер, его мать, дядя Тоби, слуга Тоби, Трим, а также второстепенные, но популярные персонажи, такие как горничная Сюзанна, доктор Слоп и пастор Йори́к, который впоследствии стал любимым псевдонимом Стерна и весьма успешным рекламным ходом. Йори́к также является главным героем второго вымышленного произведения Стерна – «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии». Большая часть действия сосредоточена на бытовых неурядицах и недоразумениях, которые высмеивают противоположные характеры Уолтера – вспыльчивого, рационального и несколько саркастичного, – и дяди Тоби, мягкого, простодушного и любящего ближнего. В промежутках между этими событиями Тристрам, выступая в роли рассказчика, пространно рассуждает о сексуальных практиках, оскорблениях, влиянии имени и носа, а также исследует вопросы акушерства, осадного дела и философии, пытаясь систематизировать свой материал и завершить историю своей жизни. Хотя Тристрам постоянно присутствует как рассказчик и комментатор, в книге содержится мало сведений о его жизни, лишь рассказ о путешествии по Франции и описание четырех комических происшествий, которые определили ход его жизни с ранних лет. Во-первых, когда он был еще гомункулом, имплантация Тристрама в утробе матери была нарушена. В самый момент зачатия мать спросила отца, не забыл ли он завести часы. Отвлечение и раздражение привели к нарушению правильного баланса телесных жидкостей, необходимого для зачатия здорового ребенка. Во-вторых, одна из любимых теорий отца заключалась в том, что большой и красивый нос важен для достижения успеха в жизни. Во время трудных родов нос Тристрама был раздавлен щипцами доктора Слопа. В-третьих, еще одна теория отца состояла в том, что имя человека оказывает огромное влияние на его характер и судьбу, а имя Тристрам – худшее из возможных. Учитывая предыдущие несчастья, отец Тристрама решил дать мальчику особенно благоприятное имя – Трисмегист. Сюзанна исказила имя, передавая его священнику, и ребенка окрестили Тристрамом. Согласно теории отца, его имя, являющееся сочетанием «Трисмегиста» (в честь эзотерического мистика Гермеса Трисмегиста) и «Тристана» (чье название, по народной этимологии, восходит к латинскому *tristis* – «печальный»), обрекало его на жизнь, полную горестей, и лишало способности понять причины своих несчастий. Наконец, будучи еще ребенком, Тристрам случайно подвергся обрезанию, когда Сюзанна уронила оконную раму, когда он мочился из окна, потому что его ночной горшок пропал.

As its title suggests, the book is ostensibly Tristram's narration of his life story. But it is one of the central jokes of the novel that he cannot explain anything simply, that he must make explanatory diversions to add context and colour to his tale, to the extent that Tristram's own birth is not even reached until Volume III. Consequently, apart from Tristram as narrator, the most familiar and important characters in the book are his father Walter, his mother, his Uncle Toby, Toby's servant Trim, and a supporting cast of popular minor characters, including the chambermaid Susannah, Doctor Slop and the parson Yorick, who later became Sterne's favourite nom de plume and a very successful publicity stunt. Yorick is also the protagonist of Sterne's second work of fiction, A Sentimental Journey Through France and Italy. Most of the action is concerned with domestic upsets or misunderstandings, which find humour in the opposing temperaments of Walter—splenetic, rational, and somewhat sarcastic—and Uncle Toby, who is gentle, uncomplicated, and a lover of his fellow man. In between such events, Tristram as narrator finds himself discoursing at length on sexual practices, insults, the influence of one's name and noses, as well as explorations of obstetrics, siege warfare and philosophy, as he struggles to marshal his material and finish the story of his life. Though Tristram is always present as narrator and commentator, the book contains little of his life, only the story of a trip through France and accounts of the four comical mishaps which shaped the course of his life from an early age. Firstly, while he was still only an homunculus, Tristram's implantation within his mother's uterus was disturbed. At the very moment of procreation, his mother asked his father if he had remembered to wind the clock. The distraction and annoyance led to the disruption of the proper balance of humours necessary to conceive a well favoured child. Secondly, one of his father's pet theories was that a large and attractive nose was important to a man making his way in life. In a difficult birth, Tristram's nose was crushed by Dr. Slop's forceps. Thirdly, another of his father's theories was that a person's name exerted enormous influence over that person's nature and fortunes, with the worst possible name being Tristram. In view of the previous accidents, Tristram's father decreed that the boy would receive an especially auspicious name, Trismegistus. Susannah mangled the name in conveying it to the curate, and the child was christened Tristram. According to his father's theory, his name, being a conflation of "Trismegistus" (after the esoteric mystic Hermes Trismegistus) and "Tristan" (whose connotation bore the influence through folk etymology of Latin tristis, "sorrowful"), doomed him to a life of woe and cursed him with the inability to comprehend the causes of his misfortune. Finally, as a toddler, Tristram suffered an accidental circumcision when Susannah let a window sash fall as he urinated out of the window because his chamberpot was missing.

Главные герои

Тристрем Шэнди, рассказчик, хотя и не появляется в повествовании напрямую. Уолтер Шэнди, отец Тристрама, человек со своими взглядами. Миссис Шэнди, его жена. Тоби Шэнди, дядя Тристрама и брат Уолтера, ветеран войны. Трим, его капрал и слуга. Йорик, высокий, худощавый священник; Тристрем предполагает, что он потомок Йорика из пьес Шекспира. Доктор Слоп, врач, или, как его называет Уолтер, "акушер-мужчина".

Структура повествования и вовлечение читателя

Присутствие Стерна в повествовании изменило ход традиционных романовых интерпретаций, поскольку его повествовательная структура отклоняется в сторону множества спутанных и фрагментарных событий, формируя нетрадиционный, двойной переплетающийся сюжет. Эти отступления отражают его неспособность просто изложить каждое событие по мере его развития, так как он часто прерывает их комментариями о том, как читатель должен понимать и воспринимать происходящее. Он сильно рассчитывает на активное вовлечение читателя в текст и его интерпретацию нетрадиционного сюжета. Присутствие Тристрама в повествовании как рассказчика стимулирует воображение, а его использование визуальных приемов, таких как мраморные и чистые страницы, подчеркивает важность участия читателя в романе.

Художественное включение и обвинения в плагиате

Стерн включил в "Тристрам Шэнди" множество отрывков, заимствованных почти дословно из "Анатомии меланхолии" Роберта Бёртона, "О смерти" Фрэнсиса Бэкона, "Гаргантюа и Пантагрюэль" Рабле и многих других произведений, и перекомпоновал их, чтобы они служили новому замыслу, воплощенному в "Тристрам Шэнди". "Тристрам Шэнди" был высоко оценен за оригинальность, и эти заимствования остались незамеченными в течение многих лет после смерти Стерна. Первым, кто обратил на них внимание, был врач, поэт и председатель библиотеки Portico Джон Ферриар, который не рассматривал их как недостаток и заметил:

Если мнение [читателя] об эрудиции и оригинальности Стерна уменьшится после ознакомления с этими заимствованиями, он, по крайней мере, должен восхититься ловкостью и хорошим вкусом, с которыми Стерн включил в свое произведение так много отрывков, написанных их авторами с совершенно разными намерениями. Ферриар полагал, что Стерн пародирует "Анатомию меланхолии" Бёртона, высмеивая её торжественный тон и стремление доказывать неоспоримые факты вескими цитатами. Викторианские критики XIX века, враждебно настроенные к Стерну из-за предполагаемой непристойности его прозы, использовали открытия Ферриара для дискредитации Стерна, утверждая, что он был художественно нечестен, и почти единогласно обвиняли его в бессовестном плагиате. Рабле был безусловным любимым автором Стерна, и в своей переписке он ясно дал понять, что считает себя его преемником в области юмористической литературы. Один из включенных Стерном отрывков посвящен "длине и красоте носа". Ранее Стерн написал произведение под названием "Раблезианский фрагмент", которое свидетельствует о его знакомстве с трудами французского монаха и врача.

Смеяться над торжеством

Стерн не питал симпатии к серьезности, качеству, вызывавшему у него отвращение. «Тристрам Шенди» придает комический оттенок торжественным отрывкам из произведений уважаемых авторов, которые он включает, а также литературному жанру утешения. Тень Сервантеса ощущается на протяжении всего романа Стерна. Частые упоминания Росинанта, персонаж дяди Тоби (во многом напоминающий Дон Кихота) и собственное определение Стерном «сервантесовского юмора» своих героев, наряду с новаторской структурой «Тристрама Шенди», во многом обязанной второй части романа Сервантеса, – все это свидетельствует о влиянии Сервантеса. В романе также используются теории эмпиризма Джона Локка, или представления о том, как мы формируем знания о себе и мире посредством «ассоциации идей», возникающих из наших пяти чувств. Стерн то с уважением, то с сатирой относится к теориям Локка, используя ассоциацию идей для создания «любимых занятий» персонажей, или причудливых навязчивых идей, которые упорядочивают и одновременно дезорганизуют их жизнь. Стерн заимствует у Локка и полемизирует с его теорией языка (о неточности и произвольности слов и их употребления) и, следовательно, уделяет много внимания обсуждению слов, используемых в его собственном повествовании, прибегая к «отступлениям, жестам, накоплению кажущейся ерунды в стремлении к истине».

Прием и влияние

Некоторые современники Стерна невысоко ценили роман, но его непристойный юмор был популярен в лондонском обществе. Со временем он стал считаться одним из величайших комических романов на английском языке. Артур Шопенгауэр назвал «Тристрам Шэнди» одним из «четырех бессмертных романов». Шопенгауэр в частном порядке опроверг Сэмюэля Джонсона, сказав: «Человек Стерн стоит тысячи педантов и обывателей вроде доктора Дж.». Джордж Вашингтон наслаждался этой книгой. Молодой Карл Маркс был поклонником «Тристрама Шэнди» и написал до сих пор неопубликованный короткий юмористический роман «Скорпион и Феликс», который явно испытал влияние творчества Стерна. Гёте восхвалял Стерна в «Годах странствий Вильгельма Мейстера», что, в свою очередь, повлияло на Ницше. В январе 2021 года в The Times критик Майкл Хендерсон раскритиковал роман, заявив, что он «звучит как Джон Колтрейн, но совсем не смешной». «Тристрам Шэнди» также рассматривается формалистами и другими литературными критиками как предшественник многих нарративных приемов и стилей, используемых модернистскими и постмодернистскими авторами, такими как Джеймс Джойс, Вирджиния Вульф, Карлос Фуэнтес, Милан Кундера и Салман Рушди. Критик Джеймс Вуд определил роман как предшественника «истерического реализма» авторов, таких как Рушди и Томас Пинчон. Романист Хавьер Мариас называет «Тристрам Шэнди» книгой, изменившей его жизнь, когда он перевел ее на испанский в 25 лет, утверждая, что из нее он «узнал почти все о написании романов и о том, что роман может содержать что угодно и при этом оставаться романом». Успех романа Стерна принес ему назначение от лорда Фауконберга священником церкви Святого Михаила в Коксвольде, Йоркшир, что включало проживание в прототипе Шэнди-Холла. Средневеческое здание до сих пор стоит и находится под опекой Laurence Sterne Trust с момента его приобретения в 1960-х годах. Сады, за которыми ухаживал Стерн во время своего пребывания там, ежедневно открыты для посетителей. Успех романа привел к постоянному пополнению английского лексикона; в тексте «Тристрама Шэнди» Стерн описывает роман как «Шендианский», создав термин, который до сих пор сохраняет смысл, который Стерн первоначально вложил в него, когда писал: «Я пишу беззаботный, вежливый, бессмысленный, добродушный Шендианский роман». Сильно вдохновленный «Дон Кихотом» Сервантеса, «Тристрам Шэнди» Стерна также породил термин «сервантеский» (который Стерн в то время писал как «cervantick»).

Some of Sterne's contemporaries did not hold the novel in high esteem, but its bawdy humour was popular with London society. Through time, it has come to be seen as one of the greatest comic novels in English. Arthur Schopenhauer called Tristram Shandy one of "the four immortal romances." Schopenhauer privately rebutted Samuel Johnson, saying: "The man Sterne is worth 1,000 Pedants and commonplace fellows like Dr. J." George Washington enjoyed the book. The young Karl Marx was a devotee of Tristram Shandy, and wrote a still unpublished short humorous novel, Scorpion and Felix, that was obviously influenced by Sterne's work. Goethe praised Sterne in Wilhelm Meister's Journeyman Years, which in turn influenced Nietzsche. Writing in The Times in January 2021, critic Michael Henderson disparaged the novel, stating that it "honks like John Coltrane, and is not nearly so funny." Tristram Shandy has also been seen by formalists and other literary critics as a forerunner of many narrative devices and styles used by modernist and postmodernist authors such as James Joyce, Virginia Woolf, Carlos Fuentes, Milan Kundera and Salman Rushdie. The critic James Wood identified the novel as a precursor to the "hysterical realism" of authors such as Rushdie and Thomas Pynchon. Novelist Javier Marías cites Tristram Shandy as the book that changed his life when he translated it into Spanish at 25, claiming that from it he "learned almost everything about novel writing, and that a novel may contain anything and still be a novel." The success of Sterne's novel got him an appointment by Lord Fauconberg as curate of St Michael's Church in Coxwold, Yorkshire, which included living at Sterne's model for Shandy Hall. The medieval structure still stands today, and is under the care of the Laurence Sterne Trust since its acquisition in the 1960s. The gardens, which Sterne tended during his time there, are daily open to visitors. The novel's success has resulted in permanent additions to the English lexicon; within the text of Tristram Shandy Sterne describes the novel as "Shandean", coining a term which still carries the meaning that Sterne originally attached to it when he wrote, "I write a careless kind of a civil, nonsensical, good humoured Shandean book " Strongly influenced by Cervantes' Don Quixote, Sterne's Tristram Shandy also gave rise to the term "cervantic" (which Sterne at the time spelled "cervantick").

Аболиционисты

В 1766 году, в разгар споров о рабстве, Игнатий Санчо написал письмо Стерну, призывая писателя использовать свой талант для лоббирования отмены работорговли. "Эта тема, изложенная вашим блестящим пером, облегчила бы бремя (возможно) многих, – но даже если только одного! – Благодатный Боже! – какое утешение для великодушного сердца!" – писал он. В июле 1766 года Стерн получил письмо Санчо вскоре после того, как закончил писать разговор между своими вымышленными персонажами, капралом Тримом и его братом Томом, в романе "Тристрам Шэнди", где Том описывал угнетение чернокожего слуги в колбасном магазине в Лиссабоне, который он посетил. Этот "трогательный рассказ" был опубликован в главе 65 (том IV) "Тристрама Шэнди". Широко известный ответ Стерна на письмо Санчо, датированный 27 июля 1766 года, стал неотъемлемой частью аболиционистской литературы XVIII века. "Странное совпадение, Санчо, в малых событиях (как и в великих) этого мира: я только что писал трогательную историю о печалях беззащитной негритянки, и мои глаза едва успели высохнуть, когда ко мне пришло ваше рекомендательное письмо от имени стольких ее братьев и сестер, – но почему ее братьев? Или твоих, Санчо! Больше, чем моих? Именно самыми тонкими оттенками и незаметными переходами природа спускается от самого прекрасного лица в Сент-Джеймсе до самой темной кожи в Африке: на каком из этих оттенков прекращаются узы крови? И насколько еще нужно опуститься в этой шкале, чтобы милосердие исчезло вместе с ними? – Но, мой дорогой Санчо, вовсе не редкость, когда одна половина мира использует другую как скот, а затем пытается сделать ее таковой. Роман "Тристрам Шэнди" был адаптирован в виде графического романа карикатуристом Мартином Роусоном. Майкл Найман с 1981 года периодически работал над оперой "Тристрам Шэнди". По крайней мере, пять частей оперы были публично исполнены, а одна из них, "Песня списка носов", была записана в 1985 году на альбоме The Kiss and Other Movements. В 2006 году книга была экранизирована как "История петуха и быка" (A Cock and Bull Story) режиссера Майкла Уинтерботтома, по сценарию Фрэнка Коттрелла Бойса (под псевдонимом Мартина Харди, в сложном метафикциональном повороте), с участием Стива Кугана, Роба Брайдона, Кили Хоус, Келли Макдональд, Наоми Харрис и Джиллиан Андерсон. Фильм играет с метатекстуальными уровнями, показывая как сцены из самого романа, так и вымышленные кадры со съемочной площадки процесса адаптации, даже используя некоторых актеров для изображения самих себя. В феврале 2014 года театральная постановка Каллума Хейла была представлена в театре Табард в Чисуике. "Тристрам Шэнди" был переведен на многие языки, включая немецкий (неоднократно, начиная с 1769 года), голландский (неоднократно, Мунникюзен, 1779; Линдо, 1852 и Ян и Гертруда Старинк, 1990), французский (неоднократно, начиная с 1785; Ги Жуве, 2004), русский (неоднократно, начиная с 1804–1807; Адриан Антонович Франковский, 1949), венгерский (Дёжё Хатар, 1956), итальянский (Антонио Мео, 1958), чешский (Алойс Скумал, 1963), словенский (Янез Градишник, 1968), испанский (Хосе Антонио Лопес де Летона, 1975; Ана Мария Азнар, 1976 и Хавьер Мариас, 1978), португальский (Жозе Паулу Паэс, 1984), каталанский (Жоаким Мальяфре, 1993), норвежский (Бьёрн Херрман, 1995–96), финский (Керсти Юва, 1998). В 2018 году Мартин Перлман адаптировал "Тристрама Шэнди" в виде комедийной камерной оперы "Жизнь и мнения Тристрама Шэнди".

In 1766, at the height of the debate about slavery, Ignatius Sancho wrote a letter to Sterne encouraging the writer to use his pen to lobby for the abolition of the slave trade. "That subject, handled in your striking manner, would ease the yoke (perhaps) of many—but if only one—Gracious God!—what a feast to a benevolent heart!" he wrote. In July 1766 Sancho's letter was received by Sterne shortly after he had just finished writing a conversation between his fictional characters Corporal Trim and his brother Tom in Tristram Shandy, in which Tom described the oppression of a black servant in a sausage shop in Lisbon, which he had visited. This "tender tale" was published in Chapter 65 (Vol. IV) of Tristram Shandy. Sterne's widely publicised 27 July 1766 response to Sancho's letter became an integral part of 18th century abolitionist literature. blockquote|There is a strange coincidence, Sancho, in the little events (as well as in the great ones) of this world: for I had been writing a tender tale of the sorrows of a friendless poor negro girl, and my eyes had scarce done smarting with it, when your letter of recommendation in behalf of so many of her brethren and sisters, came to me—but why her brethren?—or yours, Sancho! any more than mine? It is by the finest tints, and most insensible gradations, that nature descends from the fairest face about St James's, to the sootiest complexion in Africa: at which tint of these, is it, that the ties of blood are to cease? and how many shades must we descend lower still in the scale, ere mercy is to vanish with them?—but 'tis no uncommon thing, my good Sancho, for one half of the world to use the other half of it like brutes, & then endeavor to make 'em so. Tristram Shandy has been adapted as a graphic novel by cartoonist Martin Rowson. Michael Nyman has worked sporadically on Tristram Shandy as an opera since 1981. At least five portions of the opera have been publicly performed and one, "Nose List Song", was recorded in 1985 on the album The Kiss and Other Movements. The book was adapted on film in 2006 as A Cock and Bull Story, directed by Michael Winterbottom, written by Frank Cottrell Boyce (credited as Martin Hardy, in a complicated metafictional twist), and starring Steve Coogan, Rob Brydon, Keeley Hawes, Kelly Macdonald, Naomie Harris, and Gillian Anderson. The movie plays with metatextual levels, showing both scenes from the novel itself and fictionalised behind the scenes footage of the adaptation process, even employing some of the actors to play themselves. In February 2014, a theatrical adaptation by Callum Hale was presented at the Tabard Theatre in Chiswick. Tristram Shandy has been translated into many languages, including German (repeatedly, beginning in 1769), Dutch (repeatedly, by Munnikhuisen, 1779; Lindo, 1852 and Jan & Gertrude Starink, 1990), French (repeatedly, beginning in 1785; by Guy Jouvet, 2004), Russian (repeatedly, beginning 1804–1807; by Adrian Antonovich Frankovsky, 1949), Hungarian (by Győző Határ, 1956), Italian (by Antonio Meo, 1958), Czech (by Aloys Skoumal, 1963), Slovene (by Janez Gradišnik, 1968), Spanish (by José Antonio López de Letona, 1975; Ana María Aznar, 1976 and Javier Marías, 1978), Portuguese (by José Paulo Paes, 1984), Catalan (by Joaquim Mallafré, 1993), Norwegian (by Bjørn Herrman, 1995–96), Finnish (by Kersti Juva, 1998). Tristram Shandy was adapted by Martin Pearlman in 2018 as a comic chamber opera, The Life and Opinions of Tristram Shandy.

Ссылки на Тристрама Шанди

Хорошо известный в философии и математике, так называемый парадокс Тристрама Шенди был введен Бертраном Расселом в его книге «Принципы математики», чтобы продемонстрировать внутренние противоречия, возникающие из предположения, что бесконечные множества могут иметь одинаковую мощность – как в случае с джентльменом, который тратит один год на описание одного дня своей жизни, если бы он мог писать бесконечно долго. Парадокс основан на том факте, что «число дней за все время не превышает числа лет». Карл Поппер, напротив, пришел к выводу, что Тристрам Шенди, описывая свою жизнь, никогда не сможет закончить эту историю, поскольку его последнее действие – запись о том, что он пишет историю своей жизни – не может быть включено в сам текст. Генрих Хайне (1796–1856) упоминал эту книгу в своих произведениях. «Автор "Тристрама Шенди" открывает нам глубочайшие тайны человеческой души; он словно приоткрывает трещину в душе, позволяя нам взглянуть в ее бездны, в ее рай и в самые грязные ее уголки, а затем быстро опускает занавес. Мы видим перед собой этот чудесный театр – душу; игра света и перспектива не теряют своего эффекта, и пока мы воображаем, что смотрим на бесконечность, наши сердца наполняются чувством бесконечности и поэзии». В начале своего романа «Кожа леопарда» Оноре де Бальзак включает образ из «Тристрама Шенди»: изогнутую линию, нарисованную в воздухе персонажем, стремящимся выразить свободу, которой наслаждаешься «пока человек свободен». Бальзак так и не объяснил цель использования этого символа, и его значение для «Кожи леопарда» остается предметом споров. Исторический объект в Женеве, штат Огайо, под названием Шенди-холл является частью Исторического общества Западного заповедника. Дом был назван в честь дома, описанного в «Тристраме Шенди». В романе Энтони Троллопа «Башни Барчестера» рассказчик предполагает, что коварный священник мистер Слоуп происходит от доктора Слопа в «Тристраме Шенди» (дополнительная буква была добавлена для приличия). Слоупа также называют «Овадией», в честь другого персонажа романа Стерна. Русский писатель Александр Житинский неоднократно ссылался на «Тристрама Шенди» в своем романе «Летающий дом, или Беседы с милордом» (где «милорд» – это Стерн). В книге «Удивлённая радость» К. С. Льюис ссылается на «Тристрама Шенди» в контексте попытки описать свои отношения с отцом: «Мой отец», – но эти слова в начале абзаца неизбежно приведут мысли читателя к Тристраму Шенди. Впрочем, я не против этого. Только в духе Шенди можно подходить к этой теме. Мне предстоит описать нечто столь же странное и причудливое, как всё, что когда-либо приходило в голову Стерну, и если бы я мог, я бы с удовольствием вызвал к вашему отцу такое же чувство привязанности, какое вы испытываете к Тристраму. (Фраза «мой отец» появляется в начале абзаца в «Тристраме Шенди» пятьдесят один раз). Кристофер Морли, редактор «The Saturday Review of Literature», написал предисловие к классическому изданию Стерна, выпущенному Клубом ограниченных изданий. Это предисловие опубликовано в книге Морли «Streamlines», изданной Doubleday, Doran, в 1932 году, под названием «Тристрам Шенди». В романе Германа Гессе «Путешествие на Восток» Тристрам Шенди упоминается как один из основателей Лиги. Рассказ «О, самое проклятое вычислительное устройство» (Oh Most Cursed Addition Engine) Г. С. Доннелли был опубликован в канадском журнале научной фантастики On Spec #86. В нем Уолтер Шенди пытается построить вычислительное устройство, а Тоби и капрал Трим разыгрывают в миниатюре великую победу Веллингтона при Витории.

Well known in philosophy and mathematics, the so called paradox of Tristram Shandy was introduced by Bertrand Russell in his book The Principles of Mathematics to evidentiate the inner contradictions that arise from the assumption that infinite sets can have the same cardinality—as would be the case with a gentleman who spends one year to write the story of one day of his life, if he were able to write for an infinite length of time. The paradox depends upon the fact that "the number of days in all time is no greater than the number of years". Karl Popper, in contrast, came to the conclusion that Tristram Shandy—by writing his history of life—would never be able to finish this story, because his last act of writing: that he is writing his history of life could never be included in his actual writing. Heinrich Heine (1796–1856) mentioned the book in his writings. "The author of Tristram Shandy reveals to us the profoundest depths of the human soul; he opens, as it were, a crevice of the soul; permits us to take one glance into its abysses, into its paradise and into its filthiest recesses; then quickly lets the curtain fall over it. We have had a front view of that marvellous theatre, the soul; the arrangements of lights and the perspective have not failed in their effects, and while we imagined that we were gazing upon the infinite, our own hearts have been exalted with a sense of infinity and poetry." At the start of his novel La Peau de chagrin, Honoré de Balzac includes an image from Tristram Shandy: a curvy line drawn in the air by a character seeking to express the freedom enjoyed "whilst a man is free". Balzac never explained his purpose behind the use of the symbol, and its significance to La Peau de chagrin is the subject of debate. A historic site in Geneva, Ohio, called Shandy Hall, is part of the Western Reserve Historical Society. The home was named after the house described in Tristram Shandy. In Anthony Trollope's novel Barchester Towers, the narrator speculates that the scheming clergyman, Mr Slope, is descended from Dr Slop in Tristram Shandy (the extra letter having been added for the sake of appearances). Slope is also called "Obadiah", a reference to another character in Sterne's novel. Russian writer Alexander Zhitinsky made multiple references to Tristram Shandy in his novel The Flying House, or Conversations with Milord (the "milord" of the title being Sterne). In Surprised by Joy, C. S. Lewis refers to Tristram Shandy in the context of trying to describe his interactions with his own father:

My father—but these words, at the head of a paragraph, will carry the reader's mind inevitably to Tristram Shandy. On second thoughts I am content that they should. It is only in a Shandean spirit that my matter can be approached. I have to describe something as odd and whimsical as ever entered the brain of Sterne; and if I could, I would gladly lead you to the same affection for my father as you have for Tristram's. (The text of Tristram Shandy uses the phrase "my father" at the head of a paragraph fifty one times.) Christopher Morley, editor of The Saturday Review of Literature, wrote a preface to the Limited Editions Club issue of Sterne's classic. That preface appears in Morley's book Streamlines published by Doubleday, Doran, in 1932, and is titled "Tristram Shandy". In the Hermann Hesse novel Journey to the East, Tristram Shandy is listed as one of the co founders of The League. A short story, Oh Most Cursed Addition Engine, by H. S. Donnelly, was published in the Canadian science fiction magazine On Spec #86. In it, Walter Shandy attempts to build an addition engine, while Toby and Corporal Trim re enact in miniature Wellington's great victory at Vitoria.