Вольтер: Жизнь, творчество и идеи французского просветителя.

Введение

Французский писатель, историк и философ (1694–1778). Франсуа Мари Аруэ (François Marie Arouet; 21 ноября 1694 – 30 мая 1778), известный под псевдонимом М. де Вольтер (M. de Voltaire, также /vɒlˈtɛər/, /voʊlˈtɛər/; также /US/ /ˈvɔːltaɪr/; vɔltɛːʁ), был французским писателем, философом (философом) эпохи Просвещения, сатириком и историком. Вольтер прославился своим остроумием и критикой христианства (особенно Римско-католической церкви) и рабства, а также был сторонником свободы слова, свободы вероисповедания и разделения церкви и государства. Он был разносторонним и плодовитым писателем, создавая произведения практически во всех литературных жанрах, включая пьесы, поэмы, романы, эссе, исторические труды и научные работы. Вольтер написал более 20 000 писем, а также более 2000 книг и брошюр. Он стал одним из первых авторов, получивших международную известность и коммерческий успех. Вольтер был убежденным защитником гражданских свобод и постоянно подвергался риску из-за строгой цензуры католической французской монархии. Его едкая сатира высмеивала нетерпимость, религиозные догмы и французские институты его времени. Его наиболее известное произведение и magnum opus – повесть «Кандид», в которой он комментирует, критикует и высмеивает многие события, мыслителей и философские концепции своего времени, в частности Готфрида Лейбница и его убеждение в том, что наш мир – «лучший из всех возможных миров».

Ранние годы

Франсуа Мари Аруэ родился в Париже, младшим из пяти детей Франсуа Аруэ, юриста, служившего мелким чиновником казначейства, и его жены, Мари Маргариты Домар, чей род принадлежал к самой нижней ступени французского дворянства. Дата рождения Вольтера вызывает некоторые споры, поскольку он утверждал, что родился 20 февраля 1694 года как внебрачный сын дворянина, Герена де Рошбрюна или Рокбрюна. Два его старших брата, Арман Франсуа и Роберт, умерли в младенчестве, а его выжившие брат Арман и сестра Маргарита Катерина были старше его на девять и семь лет соответственно. Семья называла его «Зозо». Вольтер был крещён 22 ноября 1694 года, его крестными отцами стали Франсуа де Шатонеф и Мари Дамар, жена двоюродного брата его матери. Он получил образование у иезуитов в Коллеже Луи-ле-Гран (1704–1711), где изучал латынь, теологию и риторику; позже в жизни он свободно овладел итальянским, испанским и английским языками. К моменту окончания учёбы Вольтер решил стать писателем, вопреки желанию отца, который хотел видеть его юристом. Притворяясь помощником нотариуса в Париже, Вольтер большую часть времени посвящал написанию стихов. Когда об этом узнал отец, он отправил Вольтера изучать право, на этот раз в Кан, Нормандия. Однако юноша продолжал писать, создавая эссе и исторические исследования. Остроумие Вольтера сделало его популярным в некоторых аристократических кругах. В 1713 году отец устроил его секретарём к новому французскому послу в Нидерландах, Пьеру Антуану де Шатонефу, брату крестного отца Вольтера. В Гааге Вольтер влюбился во французскую протестантскую беженку, Катрин Олимп Дюнуа (известную как «Пимпетт»). Их связь, считавшаяся скандальной, была раскрыта де Шатонефом, и Вольтер был вынужден вернуться во Францию к концу года. Большая часть ранней жизни Вольтера проходила в Париже. С ранних лет Вольтер испытывал проблемы с властями из-за критики правительства. В результате он дважды был приговорён к тюремному заключению и однажды – к временному изгнанию в Англию. Один сатирический стих, в котором Вольтер обвинил регента в кровосмешении с дочерью, повлёк за собой одиннадцатимесячное заключение в Бастилии. В январе 1717 года Comédie Française согласилась поставить его дебютную пьесу «Эдип», премьера которой состоялась в середине ноября 1718 года, через семь месяцев после его освобождения. Её немедленный успех у критиков и публики укрепил его репутацию. Регент и король Великобритании Георг I наградили Вольтера медалями в знак признательности. Вольтер прежде всего выступал за религиозную терпимость и свободу мысли. Он боролся за искоренение власти духовенства и аристократической монархии и поддерживал конституционную монархию, защищающую права народа.

François Marie Arouet was born in Paris, the youngest of the five children of François Arouet, a lawyer who was a minor treasury official, and his wife, Marie Marguerite Daumard, whose family was on the lowest rank of the French nobility. Some speculation surrounds Voltaire's date of birth, because he claimed he was born on 20 February 1694 as the illegitimate son of a nobleman, Guérin de Rochebrune or Roquebrune. Two of his older brothers—Armand François and Robert—died in infancy, and his surviving brother Armand and sister Marguerite Catherine were nine and seven years older, respectively. Nicknamed "Zozo" by his family, Voltaire was baptized on 22 November 1694, with François de Châteauneuf [fr], and Marie Daumard, the wife of his mother's cousin, standing as godparents. He was educated by the Jesuits at the Collège Louis le Grand (1704–1711), where he was taught Latin, theology, and rhetoric; later in life he became fluent in Italian, Spanish, and English. By the time he left school, Voltaire had decided he wanted to be a writer, against the wishes of his father, who wanted him to become a lawyer. Voltaire, pretending to work in Paris as an assistant to a notary, spent much of his time writing poetry. When his father found out, he sent Voltaire to study law, this time in Caen, Normandy. But the young man continued to write, producing essays and historical studies. Voltaire's wit made him popular among some of the aristocratic families with whom he mixed. In 1713, his father obtained a job for him as a secretary to the new French ambassador in the Netherlands, the Pierre Antoine de Châteauneuf [fr], the brother of Voltaire's godfather. At The Hague, Voltaire fell in love with a French Protestant refugee named Catherine Olympe Dunoyer (known as 'Pimpette'). Their affair, considered scandalous, was discovered by de Châteauneuf and Voltaire was forced to return to France by the end of the year. Most of Voltaire's early life revolved around Paris. From early on, Voltaire had trouble with the authorities for critiques of the government. As a result, he was twice sentenced to prison and once to temporary exile to England. One satirical verse, in which Voltaire accused the Régent of incest with his daughter, resulted in an eleven month imprisonment in the Bastille. The Comédie Française had agreed in January 1717 to stage his debut play, Œdipe, and it opened in mid November 1718, seven months after his release. Its immediate critical and financial success established his reputation. Both the Régent and King George I of Great Britain presented Voltaire with medals as a mark of their appreciation. Voltaire mainly argued for religious tolerance and freedom of thought. He campaigned to eradicate priestly and aristo monarchical authority, and supported a constitutional monarchy that protects people's rights.

Имя

Аруэ принял имя Вольтер в 1718 году, после заключения в Бастилии. Происхождение имени неясно. Оно является анаграммой АРОВЕТ ЛИ – латинизированной версии его фамилии Аруэ – и начальных букв выражения le jeune («молодой»). Согласно семейному преданию, передававшемуся среди потомков его сестры, в детстве его называли le petit volontaire («маленький целеустремлённый»), и во взрослой жизни он возродил вариацию этого имени. Кроме того, имя представляет собой перестановку слогов в названии Airvault – родного города его семьи в регионе Пуату. Ричард Холмс поддерживает анаграмматическую версию происхождения имени, но добавляет, что писатель вроде Вольтера стремился придать ему также оттенок скорости и отваги, связанные с такими словами, как конный вольт (акробатика на лошади или трапеции), volte face («резкий поворот», изменение позиции) и volatile («летучий», неустойчивый, изначально – любое крылатое существо). Имя «Аруэ» не соответствовало его растущей славе, особенно учитывая его созвучие с à rouer («избивать») и roué («гуляка», развратник»). В письме к Жан-Батисту Руссо в марте 1719 года Вольтер просит, если Руссо захочет ответить, адресовать письмо месье де Вольтеру. В приписке он поясняет: «Я был настолько несчастлив под именем Аруэ, что взял другое, главным образом для того, чтобы меня больше не путали с поэтом Роем». Вероятно, речь идёт об Аденесе ле Руа, причём дифтонг «oi» в то время произносился как современное «уа», поэтому сходство с «Аруэ» очевидно, и это вполне могло быть одной из причин его выбора. Известно также, что Вольтер использовал по крайней мере 178 различных псевдонимов на протяжении жизни.

Ранняя художественная литература

Следующая пьеса Вольтера, "Артемир", действие которой происходит в Древней Македонии, была поставлена 15 февраля 1720 года. Она провалилась, и до наших дней дошли лишь фрагменты текста. Вместо этого он обратился к эпической поэме о Генрихе IV Французском, которую начал писать в начале 1717 года. Не получив разрешения на публикацию, в августе 1722 года Вольтер отправился на север в поисках издателя за пределами Франции. В пути его сопровождала его возлюбленная, Мария Маргарита де Рупельмон, молодая вдова. В Брюсселе Вольтер и Руссо провели вместе несколько дней, после чего Вольтер и его возлюбленная продолжили путь на север. В Гааге ему наконец удалось найти издателя. В Нидерландах Вольтера поразила и впечатлила открытость и терпимость голландского общества. Вернувшись во Францию, он договорился со вторым издателем в Руане, который согласился тайно опубликовать "Генриаду". После выздоровления Вольтера в ноябре 1723 года от месячной болезни оспой, первые экземпляры были контрабандой ввезены в Париж и распространены. Хотя поэма имела мгновенный успех, новая пьеса Вольтера, "Мариамна", потерпела неудачу при первой постановке в марте 1724 года. После значительной доработки она была поставлена в Комеди Франсез в апреле 1725 года и получила гораздо более благоприятный прием. Она была включена в программу развлечений на свадьбе Людовика XV и Марии Лещинской в сентябре 1725 года.

Великобритания

В начале 1726 года аристократический рыцарь де Роан Шабо тайно насмехался над Вольтером из-за его смены имени, и Вольтер возразил, что его имя приобретет уважение мира, а имя Роана будет опозорено. Разъяренный Роан организовал избиение Вольтера своими головорезами через несколько дней. Стремясь к справедливости, Вольтер вызвал Роана на дуэль, но влиятельная семья Роанов добилась ареста Вольтера и заключения его в Бастилию без суда 17 апреля 1726 года. Опасаясь бессрочного заключения, Вольтер попросил о замене наказания изгнанием в Англию, на что французские власти согласились. 2 мая он был сопровожден из Бастилии в Кале и отплыл в Британию. В Англии Вольтер в основном жил в Уондсворте, среди его знакомых был Эверард Фокнер. С декабря 1727 года по июнь 1728 года он снимал жилье на Мейден-Лейн, в Ковент-Гарден, ныне отмеченном мемориальной доской, чтобы быть ближе к своему британскому издателю. Вольтер вращался в английском высшем обществе, встречаясь с Александром Попом, Джоном Геем, Джонатаном Свифтом, леди Мэри Уортли Монтегю, Сарой, герцогиней Мальборо, и многими другими представителями знати и королевской семьи. Изгнание в Великобританию оказало глубокое влияние на мировоззрение Вольтера. Его заинтриговала британская конституционная монархия в отличие от французского абсолютизма, а также большая свобода слова и вероисповедания в стране. Он находился под влиянием писателей того времени и заинтересовался английской литературой, особенно Шекспиром, который все еще был малоизвестен в континентальной Европе. Несмотря на указание на отклонения Шекспира от неоклассических канонов, Вольтер считал его образцом для французской драматургии, которая, хотя и более изысканная, уступала ему в динамике сцены. Однако позднее, когда влияние Шекспира в Франции стало расти, Вольтер попытался противопоставить ему свой собственный пример своими пьесами, осуждая то, что он считал варварством Шекспира. Вольтер, возможно, присутствовал на похоронах Исаака Ньютона и встретился с племянницей Ньютона, Кэтрин Кондуит. В 1727 году Вольтер опубликовал два эссе на английском языке: «О гражданских войнах во Франции, извлеченные из редких рукописей» и «Об эпической поэзии европейских народов, от Гомера до Мильтона». Он также опубликовал письмо о квакерах после посещения одного из их богослужений. После двух с половиной лет изгнания Вольтер вернулся во Францию, и после нескольких месяцев в Дьеппе власти разрешили ему вернуться в Париж. За ужином французский математик Шарль-Мари де Ла Кондамин предложил скупать лотерейные билеты, организованные французским правительством для погашения долгов, и Вольтер присоединился к консорциуму, заработав, возможно, миллион ливров. Он умело инвестировал деньги и на этой основе убедил Финансовую палату в своей благонадежности, что позволило ему взять под контроль трастовый фонд, унаследованный от отца. Теперь он был несомненно богат. В 1732 году его пьеса Zaïre имела большой успех, а при публикации в 1733 году была посвящена Фокнеру с восхвалением английской свободы и торговли. Он опубликовал свои восхищенные очерки о британском правительстве, литературе, религии и науке в «Письмах об английской нации» (Лондон, 1733). В 1734 году они были опубликованы в Руане под названием Lettres philosophiques, вызвав огромный скандал. Опубликованные без одобрения королевского цензора, эти эссе восхваляли британскую конституционную монархию как более развитую и более уважающую права человека, чем ее французский аналог, особенно в отношении религиозной терпимости. Книга была публично сожжена и запрещена, и Вольтеру вновь пришлось бежать из Парижа.

In early 1726, the aristocratic chevalier de Rohan Chabot taunted Voltaire about his change of name, and Voltaire retorted that his name would win the esteem of the world, while Rohan would sully his own. The furious Rohan arranged for his thugs to beat up Voltaire a few days later. Seeking redress, Voltaire challenged Rohan to a duel, but the powerful Rohan family arranged for Voltaire to be arrested and imprisoned without trial in the Bastille on 17 April 1726. Fearing indefinite imprisonment, Voltaire asked to be exiled to England as an alternative punishment, which the French authorities accepted. On 2 May, he was escorted from the Bastille to Calais and embarked for Britain. In England, Voltaire lived largely in Wandsworth, with acquaintances including Everard Fawkener. From December 1727 to June 1728 he lodged at Maiden Lane, Covent Garden, now commemorated by a plaque, to be nearer to his British publisher. Voltaire circulated throughout English high society, meeting Alexander Pope, John Gay, Jonathan Swift, Lady Mary Wortley Montagu, Sarah, Duchess of Marlborough, and many other members of the nobility and royalty. Voltaire's exile in Great Britain greatly influenced his thinking. He was intrigued by Britain's constitutional monarchy in contrast to French absolutism, and by the country's greater freedom of speech and religion. He was influenced by the writers of the time, and developed an interest in English literature, especially Shakespeare, who was still little known in continental Europe. Despite pointing out Shakespeare's deviations from neoclassical standards, Voltaire saw him as an example for French drama, which, though more polished, lacked on stage action. Later, however, as Shakespeare's influence began growing in France, Voltaire tried to set a contrary example with his own plays, decrying what he considered Shakespeare's barbarities. Voltaire may have been present at the funeral of Isaac Newton, and met Newton's niece Catherine Conduitt. In 1727, Voltaire published two essays in English, Upon the Civil Wars of France, Extracted from Curious Manuscripts and Upon Epic Poetry of the European Nations, from Homer Down to Milton. He also published a letter about the Quakers after attending one of their services. After two and a half years in exile, Voltaire returned to France, and after a few months in Dieppe, the authorities permitted him to return to Paris. At a dinner, French mathematician Charles Marie de La Condamine proposed buying up the lottery that was organized by the French government to pay off its debts, and Voltaire joined the consortium, earning perhaps a million livres. He invested the money cleverly and on this basis managed to convince the Court of Finances of his responsible conduct, allowing him to take control of a trust fund inherited from his father. He was now indisputably rich. Further success followed in 1732 with his play Zaïre, which when published in 1733 carried a dedication to Fawkener praising English liberty and commerce. He published his admiring essays on British government, literature, religion, and science in Letters Concerning the English Nation (London, 1733). In 1734, they were published in Rouen as Lettres philosophiques, causing a huge scandal. Published without approval of the royal censor, the essays lauded British constitutional monarchy as more developed and more respectful of human rights than its French counterpart, particularly regarding religious tolerance. The book was publicly burnt and banned, and Voltaire was again forced to flee Paris.

Замок Сири

В 1733 году Вольтер познакомился с Эмили дю Шатель (Маркиза дю Шатель), математиком и замужней матерью троих детей, которая была на 12 лет младше его и с которой он прожил в романе 16 лет. Чтобы избежать ареста после публикации "Писем", Вольтер укрылся в замке её мужа в Сире, на границе Шампани и Лотарингии. Вольтер оплатил ремонт замка, а муж Эмили иногда останавливался там вместе с женой и её любовником. Эти интеллектуальные союзники собрали около 21 000 книг – огромное количество для того времени. Вместе они изучали эти книги и проводили научные эксперименты в Сире, включая попытку определить природу огня. Извлекая уроки из прошлых столкновений с властями, Вольтер начал избегать открытого противостояния и уклоняться от ответственности. Он продолжал писать пьесы, такие как "Меропа" (или "Французская Меропа"), и углубился в изучение науки и истории. Главным источником вдохновения для Вольтера по-прежнему были годы его британского изгнания, когда он испытал сильное влияние работ Ньютона. Вольтер твердо верил в теории Ньютона, проводил эксперименты в области оптики в Сире и был одним из распространителей знаменитой истории о вдохновении Ньютона, пришедшем к нему от упавшего яблока, которую он узнал от племянницы Ньютона в Лондоне и впервые упомянул в своих "Письмах". Осенью 1735 года Вольтера посетил Франческо Алгаротти, готовивший книгу о Ньютоне на итальянском языке. Отчасти вдохновленный этим визитом, Маркиза перевела латинские "Математические начала натуральной философии" Ньютона на французский язык, и этот перевод оставался авторитетным французским изданием вплоть до XXI века. Вольтер и Маркиза также изучали историю, особенно вклад великих людей в цивилизацию. Второе эссе Вольтера, написанное на английском языке, называлось "Опыт о гражданских войнах во Франции". За ним последовала "Генриада" – эпическая поэма о французском короле Генрихе IV, прославляющая его попытку положить конец католическим и протестантским резням Нантским эдиктом, установившим религиозную терпимость. Затем был написан исторический роман о шведском короле Карле XII. Эти произведения, наряду с "Письмами к англичанам", знаменуют начало открытой критики Вольтером нетерпимости и устоявшихся религий. Вольтер и Маркиза также исследовали философию, особенно метафизические вопросы о существовании Бога и души. Они проанализировали Библию и пришли к выводу, что многое в ней вызывает сомнения. Критическое отношение Вольтера к религии привело его к убеждению в необходимости разделения церкви и государства и религиозной свободы – идеям, которые он сформулировал после пребывания в Англии. В августе 1736 года Фридрих Великий, тогдашний кронпринц Пруссии и большой поклонник Вольтера, начал с ним переписку. В декабре того же года Вольтер переехал в Голландию на два месяца и познакомился с учеными Германом Бурхаве и Виллемом Грейвсанде. С середины 1739 года до середины 1740 года Вольтер жил в основном в Брюсселе, сначала с Маркизой, которая безуспешно пыталась добиться разрешения 60-летнего судебного дела о владении двумя поместьями в Лимбурге. В июле 1740 года он отправился в Гаагу от имени Фридриха, чтобы отговорить сомнительного издателя ван Дюрена от печати без разрешения "Анти-Макиавелли" Фридриха. В сентябре Вольтер и Фридрих (уже король) впервые встретились в замке Мойланд близ Клеве, а в ноябре Вольтер был гостем Фридриха в Берлине в течение двух недель, за которой последовала встреча в сентябре 1742 года в Экс-ла-Шапель. В 1743 году французское правительство отправило Вольтера ко двору Фридриха в качестве посланника и шпиона, чтобы оценить его военные намерения в войне за австрийское наследство. Несмотря на глубокую привязанность к Маркизе, к 1744 году Вольтер почувствовал, что жизнь в её замке становится стесняющей. Во время посещения Парижа в том же году он встретил новую любовь – свою племянницу. Поначалу его влечение к Мари Луизе Миньо было явно сексуальным, что подтверждается его письмами к ней (обнаруженными лишь в 1957 году). Позже они стали жить вместе, возможно, в платонических отношениях, и оставались вместе до самой смерти Вольтера. Тем временем, Маркиза также завела любовника – маркиза де Сен-Ламбера.

In 1733, Voltaire met Émilie du Châtelet (Marquise du Châtelet), a mathematician and married mother of three, who was 12 years his junior and with whom he was to have an affair for 16 years. To avoid arrest after the publication of Lettres, Voltaire took refuge at her husband's château at Cirey on the borders of Champagne and Lorraine. Voltaire paid for the building's renovation, and Émilie's husband sometimes stayed at the château with his wife and her lover. The intellectual paramours collected around 21,000 books, an enormous number for the time. Together, they studied these books and performed scientific experiments at Cirey, including an attempt to determine the nature of fire. Having learned from his previous brushes with the authorities, Voltaire began his habit of avoiding open confrontation with the authorities and denying any awkward responsibility. He continued to write plays, such as Mérope (or La Mérope française) and began his long researches into science and history. Again, a main source of inspiration for Voltaire were the years of his British exile, during which he had been strongly influenced by Newton's works. Voltaire strongly believed in Newton's theories; he performed experiments in optics at Cirey, and was one of the promulgators of the famous story of Newton's inspiration from the falling apple, which he had learned from Newton's niece in London and first mentioned in his Letters. In the fall of 1735, Voltaire was visited by Francesco Algarotti, who was preparing a book about Newton in Italian. Partly inspired by the visit, the Marquise translated Newton's Latin Principia into French, which remained the definitive French version into the 21st century. Voltaire and the Marquise also studied history, particularly the great contributors to civilization. Voltaire's second essay in English had been "Essay upon the Civil Wars in France". It was followed by La Henriade, an epic poem on the French King Henri IV, glorifying his attempt to end the Catholic Protestant massacres with the Edict of Nantes, which established religious toleration. There followed a historical novel on King Charles XII of Sweden. These, along with his Letters on the English, mark the beginning of Voltaire's open criticism of intolerance and established religions. Voltaire and the Marquise also explored philosophy, particularly metaphysical questions concerning the existence of God and the soul. Voltaire and the Marquise analyzed the Bible and concluded that much of its content was dubious. Voltaire's critical views on religion led to his belief in separation of church and state and religious freedom, ideas that he had formed after his stay in England. In August 1736, Frederick the Great, then Crown Prince of Prussia and a great admirer of Voltaire, initiated a correspondence with him. That December, Voltaire moved to Holland for two months and became acquainted with the scientists Herman Boerhaave and Willem 's Gravesande. From mid 1739 to mid 1740 Voltaire lived largely in Brussels, at first with the Marquise, who was unsuccessfully attempting to pursue a 60 year old family legal case regarding the ownership of two estates in Limburg. In July 1740, he traveled to the Hague on behalf of Frederick in an attempt to dissuade a dubious publisher, van Duren, from printing without permission Frederick's Anti Machiavel. In September Voltaire and Frederick (now King) met for the first time in Moyland Castle near Cleves and in November Voltaire was Frederick's guest in Berlin for two weeks, followed by a meeting in September 1742 at Aix la Chapelle. Voltaire was sent to Frederick's court in 1743 by the French government as an envoy and spy to gauge Frederick's military intentions in the War of the Austrian Succession. Though deeply committed to the Marquise, Voltaire by 1744 found life at her château confining. On a visit to Paris that year, he found a new love—his niece. At first, his attraction to Marie Louise Mignot was clearly sexual, as evidenced by his letters to her (only discovered in 1957). Much later, they lived together, perhaps platonically, and remained together until Voltaire's death. Meanwhile, the Marquise also took a lover, the Marquis de Saint Lambert.

Пруссия

После смерти маркизы при родах в сентябре 1749 года Вольтер ненадолго вернулся в Париж и в середине 1750 года переехал в Пруссию по приглашению Фридриха Великого. Прусский король (с разрешения Людовика XV) сделал его камергером при своем дворе, наградил Орденом Заслуг и назначил годовое жалованье в 20 000 французских ливров. Ему были отведены комнаты в Сан-Суси и Шарлоттенбургском дворце. Поначалу жизнь Вольтера складывалась удачно, и в 1751 году он завершил «Микромега», научно-фантастическое произведение, в котором послы с другой планеты наблюдают за глупостями человечества. Однако его отношения с Фридрихом начали ухудшаться после обвинений в краже и подделке, выдвинутых еврейским финансистом Абрахамом Хиршелем, который по поручению Вольтера инвестировал в саксонские государственные облигации в период, когда Фридрих вел деликатные дипломатические переговоры с Саксонией. Он столкнулся и с другими трудностями: спор с Мопертюи, президентом Берлинской академии наук и бывшим соперником Вольтера в любви к Эмили, послужил причиной написания Вольтером «Диатрибы доктора Акакия», высмеивавшей некоторые теории Мопертюи и его преследования общего знакомого Иоганна Самуэля Кёнига. Это крайне возмутило Фридриха, который приказал уничтожить все экземпляры этого сочинения. 1 января 1752 года Вольтер предложил уйти в отставку с поста камергера и вернуть знаки отличия Ордена Заслуг; Фридрих сначала отказался, но в конечном итоге разрешил Вольтеру покинуть Пруссию в марте. Во время медленного возвращения во Францию Вольтер провел по месяцу в Лейпциге и Готе, а две недели – в Касселе, прибыв во Франкфурт 31 мая. На следующее утро он был задержан в гостинице агентами Фридриха, которые держали его в городе более трех недель, пока Вольтер и Фридрих переписывались, споря о возвращении сатирической книги стихов, которую Фридрих одолжил Вольтеру. 9 июня к нему присоединилась Мари Луиза. Она и её дядя покинули Франкфурт лишь в июле, после того как она отбилась от назойливых ухаживаний одного из агентов Фридриха, а багаж Вольтера был обыскан и изъяты ценные вещи. Попытки Вольтера дискредитировать Фридриха за действия его агентов во Франкфурте не увенчались успехом, включая его «Мемуары для служения жизнеописанию г-на Вольтера», опубликованные посмертно, в которых он также открыто упоминал о гомосексуальности Фридриха, описывая, как король регулярно приглашал пажей, молодых кадетов или лейтенантов из своего полка выпить с ним кофе, а затем уединялся с фаворитом для мимолетной интрижки. Тем не менее, переписка между ними продолжалась, и хотя они больше никогда не встречались лично, после Семилетней войны они в значительной степени примирились.

After the death of the Marquise in childbirth in September 1749, Voltaire briefly returned to Paris and in mid 1750 moved to Prussia at the invitation of Frederick the Great. The Prussian king (with the permission of Louis XV) made him a chamberlain in his household, appointed him to the Order of Merit, and gave him a salary of 20,000 French livres a year. He had rooms at Sanssouci and Charlottenburg Palace. Life went well for Voltaire at first, and in 1751 he completed Micromégas, a piece of science fiction involving ambassadors from another planet witnessing the follies of humankind. However, his relationship with Frederick began to deteriorate after he was accused of theft and forgery by a Jewish financier, Abraham Hirschel, who had invested in Saxon government bonds on behalf of Voltaire at a time when Frederick was involved in sensitive diplomatic negotiations with Saxony. He encountered other difficulties: an argument with Maupertuis, the president of the Berlin Academy of Science and a former rival for Émilie's affections, provoked Voltaire's Diatribe du docteur Akakia ("Diatribe of Doctor Akakia"), which satirized some of Maupertuis's theories and his persecutions of a mutual acquaintance, Johann Samuel König. This greatly angered Frederick, who ordered all copies of the document burned. On 1 January 1752, Voltaire offered to resign as chamberlain and return his insignia of the Order of Merit; at first, Frederick refused until eventually permitting Voltaire to leave in March. On a slow journey back to France, Voltaire stayed at Leipzig and Gotha for a month each, and Kassel for two weeks, arriving at Frankfurt on 31 May. The following morning, he was detained at an inn by Frederick's agents, who held him in the city for over three weeks while Voltaire and Frederick argued by letter over the return of a satirical book of poetry Frederick had lent to Voltaire. Marie Louise joined him on 9 June. She and her uncle only left Frankfurt in July after she had defended herself from the unwanted advances of one of Frederick's agents, and Voltaire's luggage had been ransacked and valuable items taken. Voltaire's attempts to vilify Frederick for his agents' actions at Frankfurt were largely unsuccessful, including his Mémoires pour Servir à la Vie de M. de Voltaire, published posthumously, in which he also explicitly made mention of Frederick's homosexuality, when he described how the king regularly invited pages, young cadets or lieutenants from his regiment to have coffee with him and then withdrew with the favourite for a quickie. However, the correspondence between them continued, and though they never met in person again, after the Seven Years' War they largely reconciled.

Женева и Ферни

Вольтер медленно продвигался к Парижу через Майнц, Мангейм, Страсбург и Колмар, но в январе 1754 года Людовик XV запретил ему въезд в Париж, и он направился в Женеву, рядом с которой в начале 1755 года купил большое поместье (Les Délices). Хотя поначалу его принимали радушно, закон Женевы, запрещавший театральные представления, и публикация «Девственницы Орлеанской» против его воли ухудшили его отношения с кальвинистскими жителями Женевы. В конце 1758 года он приобрел еще более крупное поместье в Ферне, на французской стороне франко-швейцарской границы. Город принял его имя, назвав себя Ферне-Вольтер, и это стало его официальным названием в 1878 году. В начале 1759 года Вольтер завершил и опубликовал «Кандид, или Оптимизм». Эта сатира на философию оптимистического детерминизма Лейбница остается самым известным произведением Вольтера. Он прожил в Ферне большую часть оставшихся 20 лет своей жизни, часто принимая у себя выдающихся гостей, таких как Джеймс Босуэлл, Адам Смит, Джакомо Казанова и Эдвард Гиббон. В 1764 году он опубликовал один из своих наиболее известных философских трудов – «Философский словарь», серию статей, в основном посвященных христианской истории и догматам, некоторые из которых были первоначально написаны в Берлине. Однако Франклин был лишь посетителем во время посвящения Вольтера, они встретились лишь за месяц до смерти Вольтера, и их общение было кратким.

Смерть и погребение

В феврале 1778 года Вольтер впервые за более чем 25 лет вернулся в Париж, отчасти чтобы увидеть премьеру своей последней трагедии «Ирена». Пятидневное путешествие оказалось непосильным для 83-летнего, и он полагал, что умрет 28 февраля, написав: «Я умираю, поклоняясь Богу, любя друзей, не питая ненависти к врагам и презирая суеверия». Однако он поправился и в марте увидел представление «Ирены», где публика встречала его как возвращающегося героя. Согласно одной из версий его последних слов, когда священник призвал его отречься от Сатаны, он ответил: «Сейчас не время наживать новых врагов». Из-за его общеизвестной критики церкви, от которой он отказался отказаться перед смертью, Вольтеру было отказано в христианском погребении в Париже, но друзьям и родственникам удалось тайно похоронить его тело в аббатстве Селье в Шампани, где аббатом был брат Мари Луизы. Его сердце и мозг были забальзамированы отдельно. 11 июля 1791 года Национальное собрание Франции, считая Вольтера предвестником Французской революции, перенесло его останки в Париж и поместило в Пантеон. По оценкам, процессию, которая простиралась по всему Парижу, посетил около миллиона человек. Церемония была пышной, и для нее Андре Гретри написал специальную музыку.

История

Вольтер оказал огромное влияние на развитие историографии, продемонстрировав новые подходы к изучению прошлого. Гийом де Сион утверждает: Вольтер переосмыслил историографию как в фактическом, так и в аналитическом отношении. Он не только отверг традиционные биографии и повествования, апеллирующие к сверхъестественным силам, но и пошел настолько далеко, что предположил, что прежняя историография изобиловала сфальсифицированными данными и требовала нового изучения первоисточников. Такой взгляд не был уникальным, поскольку дух научного исследования был присущ интеллектуалам XVIII века. Рационалистический подход стал ключевым для переписывания истории. Наиболее известные исторические труды Вольтера – «История Карла XII» (1731), «Эпоха Людовика XIV» (1751) и его «Опыт о нравах и духе народов» (1756). Он отошел от традиции описания дипломатических и военных событий, сосредоточившись на обычаях, социальной истории и достижениях в области искусства и науки. В «Опыте о нравах» прослеживается прогресс мировой цивилизации в универсальном контексте, отвергая как национализм, так и традиционное христианское мировоззрение. Под влиянием «Рассуждения Боссюэ о всеобщей истории» (1682) он стал первым ученым, серьезно попытавшимся написать историю мира, исключив теологические рамки и уделив особое внимание экономике, культуре и политической истории. Он рассматривал Европу как единое целое, а не как совокупность отдельных наций. Он первым подчеркнул долг средневековой культуры перед цивилизацией Ближнего Востока, однако в целом был недостаточно осведомлен о Средневековье. Хотя он неоднократно предостерегал историков от политической предвзятости, он не упускал возможности разоблачить нетерпимость и обман церкви на протяжении веков. Вольтер советовал ученым не доверять тому, что противоречит естественному ходу вещей. Несмотря на то, что он находил зло в исторических документах, он твердо верил, что разум и распространение грамотности приведут к прогрессу. Вольтер излагает свои взгляды на историографию в статье «История» в «Энциклопедии» Дидро: «От современных историков требуется больше деталей, более достоверных фактов, точных дат, больше внимания к обычаям, законам, нравам, торговле, финансам, сельскому хозяйству, населению». Исторические труды Вольтера навязали прошлому ценности эпохи Просвещения, но в то же время он помог освободить историографию от антикваризма, европоцентризма, религиозной нетерпимости и сосредоточенности на великих личностях, дипломатии и войне. Профессор Йельского университета Питер Гей утверждает, что Вольтер писал «очень хорошую историю», отмечая его «скрупулезную заботу об истине», «тщательный отбор доказательств», «вдумчивый выбор важного», «острое чувство драмы» и «понимание того, что целая цивилизация является единицей исследования».

Voltaire had an enormous influence on the development of historiography through his demonstration of fresh new ways to look at the past. Guillaume de Syon argues:
Voltaire recast historiography in both factual and analytical terms. Not only did he reject traditional biographies and accounts that claim the work of supernatural forces, but he went so far as to suggest that earlier historiography was rife with falsified evidence and required new investigations at the source. Such an outlook was not unique in that the scientific spirit that 18th century intellectuals perceived themselves as invested with. A rationalistic approach was key to rewriting history. Voltaire's best known histories are History of Charles XII (1731), The Age of Louis XIV (1751), and his Essay on the Customs and the Spirit of the Nations (1756). He broke from the tradition of narrating diplomatic and military events, and emphasized customs, social history and achievements in the arts and sciences. The Essay on Customs traced the progress of world civilization in a universal context, rejecting both nationalism and the traditional Christian frame of reference. Influenced by Bossuet's Discourse on Universal History (1682), he was the first scholar to attempt seriously a history of the world, eliminating theological frameworks, and emphasizing economics, culture and political history. He treated Europe as a whole rather than a collection of nations. He was the first to emphasize the debt of medieval culture to Middle Eastern civilization, but otherwise was weak on the Middle Ages. Although he repeatedly warned against political bias on the part of the historian, he did not miss many opportunities to expose the intolerance and frauds of the church over the ages. Voltaire advised scholars that anything contradicting the normal course of nature was not to be believed. Although he found evil in the historical record, he fervently believed reason and expanding literacy would lead to progress. Voltaire explains his view of historiography in his article on "History" in Diderot's Encyclopédie: "One demands of modern historians more details, better ascertained facts, precise dates, more attention to customs, laws, mores, commerce, finance, agriculture, population." Voltaire's histories imposed the values of the Enlightenment on the past, but at the same time he helped free historiography from antiquarianism, Eurocentrism, religious intolerance and a concentration on great men, diplomacy, and warfare. Yale professor Peter Gay says Voltaire wrote "very good history", citing his "scrupulous concern for truths", "careful sifting of evidence", "intelligent selection of what is important", "keen sense of drama", and "grasp of the fact that a whole civilization is a unit of study".

Поэзия

С раннего возраста Вольтер проявил талант к сочинению стихов, и его первым опубликованным произведением была поэзия. Он написал два объемных эпических стихотворения, включая первую поэму такого рода, написанную на французском языке – «Генриаду», а затем «Орлеанскую деву», помимо множества других небольших произведений. «Генриада» была написана подражанием Вергилию, с использованием реформированного александрийского стиха, который показался монотонным современным читателям, но имела огромный успех в XVIII и начале XIX века, выдержав шестьдесят пять изданий и будучи переведенной на несколько языков. Эта эпическая поэма превратила французского короля Генриха IV в национального героя за его попытки установить веротерпимость посредством Нантского эдикта. «Орлеанская дева», напротив, представляет собой бурлеск на легенду о Жанне д’Арк.

Проза

Многие произведения Вольтера в прозе и романах, обычно оформленные в виде памфлетов, были написаны как полемика. «Кандид, или Оптимизм» атакует пассивность, порожденную философией оптимизма Лейбница, через часто повторяющийся рефрен персонажа Панглосса о том, что обстоятельства – это «лучший из всех возможных миров». «Человек сорока серебряных монет» обращается к социальным и политическим нравам того времени; «Задиг» и другие – к общепринятым формам моральной и метафизической ортодоксии; а некоторые были написаны, чтобы высмеять Библию. В этих произведениях заметен ироничный стиль Вольтера, лишенный преувеличений, особенно сдержанность и простота словесного выражения. «Кандид» в частности является лучшим примером его стиля. Вольтер также, как и Джонатан Свифт, внес вклад в развитие философской иронии в научной фантастике, особенно в «Микромегасе» и виньетке «Мечта Платона» (1756). В целом, его критика и разнообразные сочинения демонстрируют стиль, схожий с другими работами Вольтера. Почти всем его более значительным произведениям, будь то в стихах или прозе, предшествуют предисловия различного рода, которые служат образцами его едкого, но непринужденного тона. В огромном количестве малопримечательных памфлетов и статей он проявляет свои навыки журналиста. В области чистой литературной критики его основной работой является «Комментарий к Корнелю», хотя он написал множество других подобных работ – иногда (как в «Жизни и заметках о Мольере») независимо, а иногда как часть его «Веків». В трудах Вольтера, особенно в его личных письмах, часто встречается призыв: «écrasez l'infâme» – «раздавите позор». Эта фраза относится к злоупотреблениям властью со стороны королевских и религиозных властей, а также к суевериям и нетерпимости, разжигаемым духовенством. Он видел и ощутил эти последствия в своих собственных изгнаниях, сожжении его книг и книг многих других, а также в жестоком преследовании Жана Каласа и Франсуа Жана де ла Барра. В одной из своих самых известных цитат он утверждал: «Суеверие охватывает весь мир пламенем, философия же тушит его» (La superstition met le monde entier en flammes; la philosophie les éteint). Наиболее часто цитируемая цитата Вольтера является апокрифической. Ему ошибочно приписывают авторство фразы: «Я не согласен с вашим мнением, но готов отдать жизнь за ваше право его высказать». Эти слова принадлежат не ему, а Эвелин Беатрис Холл, написавшей их под псевдонимом С. Г. Таллентайр в своей биографической книге 1906 года «Друзья Вольтера». Холл намеревалась обобщить своими словами отношение Вольтера к Клоду Адриану Гельвецию и его спорной книге «De l'esprit», но ее выражение от первого лица было ошибочно принято за прямую цитату из Вольтера. Ее интерпретация действительно отражает дух отношения Вольтера к Гельвецию; считается, что ее резюме было вдохновлено цитатой, найденной в письме Вольтера 1770 года аббату Ле Рише, в котором он, как сообщается, сказал: «Я ненавижу то, что вы пишете, но отдал бы жизнь, чтобы вы могли продолжать писать». Тем не менее, ученые полагают, что это, вероятно, было очередным неправильным толкованием, поскольку письмо, по-видимому, не содержит такой цитаты. Первой крупной философской работой Вольтера в его борьбе против «l'infâme» был «Трактат о веротерпимости», раскрывающий дело Каласа, а также терпимость, проявляемую другими религиями и в другие эпохи (например, евреями, римлянами, греками и китайцами). Затем, в своем «Философском словаре», содержащем статьи, такие как «Авраам», «Бытие», «Церковный собор», он писал о том, что, по его мнению, догматы и верования имеют человеческое происхождение, а также о бесчеловечном поведении религиозных и политических институтов, проливавших кровь в спорах между конкурирующими сектами. Среди прочих объектов критики Вольтер подверг колониальной политике Франции в Северной Америке, пренебрежительно относясь к обширной территории Новой Франции как к «нескольким акрам снега» («quelques arpents de neige»).

Many of Voltaire's prose works and romances, usually composed as pamphlets, were written as polemics. Candide attacks the passivity inspired by Leibniz's philosophy of optimism through the character Pangloss's frequent refrain that circumstances are the "best of all possible worlds". L'Homme aux quarante ecus (The Man of Forty Pieces of Silver) addresses social and political ways of the time; Zadig and others, the received forms of moral and metaphysical orthodoxy; and some were written to deride the Bible. In these works, Voltaire's ironic style, free of exaggeration, is apparent, particularly the restraint and simplicity of the verbal treatment. Candide in particular is the best example of his style. Voltaire also has—in common with Jonathan Swift—the distinction of paving the way for science fiction's philosophical irony, particularly in his Micromégas and the vignette "Plato's Dream" (1756). In general, his criticism and miscellaneous writing show a similar style to Voltaire's other works. Almost all of his more substantive works, whether in verse or prose, are preceded by prefaces of one sort or another, which are models of his caustic yet conversational tone. In a vast variety of nondescript pamphlets and writings, he displays his skills at journalism. In pure literary criticism his principal work is the Commentaire sur Corneille, although he wrote many more similar works—sometimes (as in his Life and Notices of Molière) independently and sometimes as part of his Siècles. Voltaire's works, especially his private letters, frequently urge the reader: "écrasez l'infâme", or "crush the infamous". The phrase refers to contemporaneous abuses of power by royal and religious authorities, and the superstition and intolerance fomented by the clergy. He had seen and felt these effects in his own exiles, the burnings of his books and those of many others, and in the atrocious persecution of Jean Calas and François Jean de la Barre. He stated in one of his most famous quotes that "Superstition sets the whole world in flames; philosophy quenches them" (La superstition met le monde entier en flammes; la philosophie les éteint). The most oft cited Voltaire quotation is apocryphal. He is incorrectly credited with writing, "I disapprove of what you say, but I will defend to the death your right to say it." These were not his words, but rather those of Evelyn Beatrice Hall, written under the pseudonym S. G. Tallentyre in her 1906 biographical book The Friends of Voltaire. Hall intended to summarize in her own words Voltaire's attitude towards Claude Adrien Helvétius and his controversial book De l'esprit, but her first person expression was mistaken for an actual quotation from Voltaire. Her interpretation does capture the spirit of Voltaire's attitude towards Helvétius; it had been said Hall's summary was inspired by a quotation found in a 1770 Voltaire letter to an Abbot le Riche, in which he was reported to have said, "I detest what you write, but I would give my life to make it possible for you to continue to write." Nevertheless, scholars believe there must have again been misinterpretation, as the letter does not seem to contain any such quote. Voltaire's first major philosophical work in his battle against "l'infâme" was the Traité sur la tolérance (Treatise on Tolerance), exposing the Calas affair, along with the tolerance exercised by other faiths and in other eras (for example, by the Jews, the Romans, the Greeks and the Chinese). Then, in his Dictionnaire philosophique, containing such articles as "Abraham", "Genesis", "Church Council", he wrote about what he perceived as the human origins of dogmas and beliefs, as well as inhuman behavior of religious and political institutions in shedding blood over the quarrels of competing sects. Amongst other targets, Voltaire criticized France's colonial policy in North America, dismissing the vast territory of New France as "a few acres of snow" ("quelques arpents de neige").

Письма

Вольтер также вел обширную частную переписку на протяжении всей своей жизни, насчитывающую более 20 000 писем. Полное собрание этих писем, составленное Теодором Бестерманом и завершенное лишь в 1964 году, занимает 102 тома. Один историк назвал эти письма «пиром не только остроумия и красноречия, но и теплой дружбы, человечности и глубокой мысли». В переписке с Екатериной Великой Вольтер высмеивал демократию, утверждая: «Почти ничего великого в мире не было достигнуто, за исключением благодаря гению и твердости одного человека, противостоящего предрассудкам масс».

Религиозные и философские взгляды

Как и другие ключевые мыслители Просвещения, Вольтер был деистом. Он бросил вызов ортодоксальности, спросив: "Что такое вера? Верить тому, что очевидно? Нет, не могу. Для меня совершенно очевидно, что существует необходимое, вечное, высшее и разумное существо. Это не вопрос веры, а разума". В эссе 1763 года Вольтер поддержал терпимость к другим религиям и этническим группам: "Не требуется большого искусства или великолепной красноречивости, чтобы доказать, что христиане должны терпеть друг друга. Но я иду дальше: мы должны считать всех людей своими братьями. Турчин – мой брат? Китаец – мой брат? Еврей? Сиамец? Да, несомненно; разве мы не дети одного отца и творения одного Бога?" В одном из многочисленных осуждений священников всех религиозных сект Вольтер описывает их как тех, кто "восходит с кровати кровосмешения, создает сотни версий Бога, затем ест и пьет Бога, затем мочится и испражняется на Бога". Более того, несмотря на то, что смерть Гипатии стала результатом того, что она оказалась в перекрестном огне толпы (вероятно, христианской) во время политической вражды в Александрии IV века, Вольтер выдвинул теорию о том, что она была раздета и убита подручными епископа Кирилла Александрийского, заключив, что "когда находишь красивую женщину совершенно обнаженной, это не для того, чтобы ее убивать". Вольтер намеревался использовать этот аргумент для поддержки одного из своих антикатолических трактатов. В письме Фридриху Великому от 5 января 1767 года он писал о христианстве:

В La bible enfin expliquée он выразил следующее отношение к свободному чтению Библии: "Характерно для фанатиков, читающих священные писания, говорить себе: Бог убил, значит, я должен убить; Авраам солгал, Иаков обманул, Рахиль украла: значит, я должен красть, обманывать, лгать. Но, несчастный, ты не Рахиль, не Иаков, не Авраам, не Бог; ты просто сумасшедший дурак, и папы, запрещавшие чтение Библии, были чрезвычайно мудры". Мнение Вольтера о Библии было неоднозначным. Хотя он находился под влиянием социанских трудов, таких как Bibliotheca Fratrum Polonorum, скептическое отношение Вольтера к Библии отличало его от унитарных теологов, таких как Фаусто Соццини, или даже библейских политических писателей, таких как Джон Локк. Его высказывания о религии также вызвали гнев иезуитов, особенно Клода Адриена Ноннотта. Это не помешало его религиозной практике, хотя и принесло ему плохую репутацию в некоторых религиозных кругах. Глубоко верующий Вольфганг Амадей Моцарт написал своему отцу в год смерти Вольтера: "Этот негодяй Вольтер наконец-то отправился к черту". Позже Вольтера посчитали оказавшим влияние на Эдварда Гиббона, утверждавшего, что христианство способствовало падению Римской империи в его книге "История упадка и разрушения Римской империи": "По мере продвижения христианства империю постигают бедствия – искусство, наука, литература приходят в упадок – варварство и все его отвратительные последствия представляются как следствие его решительной победы, и неосторожный читатель с непревзойденной ловкостью подводится к желаемому выводу – отвратительный манихеизм Кандида и, по сути, всех исторических работ Вольтера, а именно: "что вместо милосердного, улучшающего и благожелательного посещения, религия христиан скорее представляется бичом, посланным человеку автором всех зол". Однако Вольтер также признавал самопожертвование христиан. Он писал: "Возможно, нет ничего большего на земле, чем жертва юности и красоты, часто высокого происхождения, совершаемая прекрасным полом ради работы в больницах для облегчения человеческих страданий, вид которых так отвратителен для нашей нежности. Народы, отделившиеся от римской религии, лишь несовершенно подражали такой щедрой благотворительности". Однако, по словам Даниэля Ропса, "ненависть Вольтера к религии росла с годами. Атака, начавшаяся сначала против клерикализма и теократии, закончилась яростным нападением на Священное Писание, догмы Церкви и даже на личность самого Иисуса Христа, которого [он] теперь изображал как вырожденца". Рассуждения Вольтера можно суммировать его известной фразой: "Те, кто могут заставить вас поверить в абсурд, могут заставить вас совершить зверства".

In La bible enfin expliquée, he expressed the following attitude to lay reading of the Bible: It is characteristic of fanatics who read the holy scriptures to tell themselves: God killed, so I must kill; Abraham lied, Jacob deceived, Rachel stole: so I must steal, deceive, lie. But, wretch, you are neither Rachel, nor Jacob, nor Abraham, nor God; you are just a mad fool, and the popes who forbade the reading of the Bible were extremely wise. Voltaire's opinion of the Bible was mixed. Although influenced by Socinian works such as the Bibliotheca Fratrum Polonorum, Voltaire's skeptical attitude to the Bible separated him from Unitarian theologians like Fausto Sozzini or even Biblical political writers like John Locke. His statements on religion also brought down on him the fury of the Jesuits and in particular Claude Adrien Nonnotte. This did not hinder his religious practice, though it did win for him a bad reputation in certain religious circles. The deeply Christian Wolfgang Amadeus Mozart wrote to his father the year of Voltaire's death, saying, "The arch scoundrel Voltaire has finally kicked the bucket " Voltaire was later deemed to influence Edward Gibbon in claiming that Christianity was a contributor to the fall of the Roman Empire in his book The History of the Decline and Fall of the Roman Empire:As Christianity advances, disasters befall the [Roman] empire—arts, science, literature, decay—barbarism and all its revolting concomitants are made to seem the consequences of its decisive triumph—and the unwary reader is conducted, with matchless dexterity, to the desired conclusion—the abominable Manicheism of Candide, and, in fact, of all the productions of Voltaire's historic school—viz., "that instead of being a merciful, ameliorating, and benignant visitation, the religion of Christians would rather seem to be a scourge sent on man by the author of all evil." However, Voltaire also acknowledged the self sacrifice of Christians. He wrote: "Perhaps there is nothing greater on earth than the sacrifice of youth and beauty, often of high birth, made by the gentle sex in order to work in hospitals for the relief of human misery, the sight of which is so revolting to our delicacy. Peoples separated from the Roman religion have imitated but imperfectly so generous a charity." Yet, according to Daniel Rops, Voltaire's "hatred of religion increased with the passage of years. The attack, launched at first against clericalism and theocracy, ended in a furious assault upon Holy Scripture, the dogmas of the Church, and even upon the person of Jesus Christ Himself, who [he] depicted now as a degenerate." Voltaire's reasoning may be summed up in his well known saying, "Those who can make you believe absurdities can make you commit atrocities."

Иудаизм

По словам православного раввина Джозефа Телушкина, наиболее значительная враждебность эпохи Просвещения к иудаизму проявилась в трудах Вольтера: 30 из 118 статей его «Философского словаря» были посвящены евреям или иудаизму, описывая их последовательно в негативном ключе. Например, в «Философском словаре» Вольтер писал о евреях: «Короче говоря, мы находим в них лишь невежественный и варварский народ, который на протяжении долгого времени соединял самую подлую жадность с самым отвратительным суеверием и самую непримиримую ненависть ко всем народам, которые проявляют к ним терпимость и оказывают им поддержку». Телушкин отмечает, что Вольтер не ограничивал свои нападки теми аспектами иудаизма, которые христианство использовало в качестве основы, неоднократно давая понять, что он презирает евреев. Артур Герцберг, консервативный раввин, утверждает, что второе предположение Гей также несостоятельно, поскольку сам Вольтер опроверг его, заметив, что он «забыл о гораздо более крупных банкротствах, связанных с христианами». Однако более детальные исследования Бертрама Шварцбаха, посвященные взаимоотношениям Вольтера с евреями на протяжении всей его жизни, показали, что он был антибиблейским, а не антисемитским. Его замечания о евреях и их «суевериях» по сути не отличались от его замечаний о христианах. Вольтер говорил о евреях, что они «превзошли все народы в нелепых вымыслах, дурном поведении и варварстве. Вы заслуживаете наказания, ибо такова ваша судьба». Он также утверждал: «Все они рождаются с яростным фанатизмом в сердцах, точно так же, как бретонцы и немцы рождаются со светлыми волосами. Я ничуть не удивлюсь, если эти люди однажды не станут смертельно опасными для человеческого рода». Некоторые авторы связывают антииудаизм Вольтера с его полигенезмом. По мнению Жокса Азурменди, этот антииудаизм имеет относительное значение в философии истории Вольтера. Тем не менее, антииудаизм Вольтера повлиял на более поздних авторов, таких как Эрнест Ренан. У Вольтера был еврейский друг, Даниэль де Фонсека, которого он высоко ценил и называл «возможно, единственным философом среди евреев своего времени». Вольтер также неоднократно осуждал преследования евреев, в том числе в своей работе «Генриада», и никогда не призывал к насилию или нападениям на них. В письме 1740 года Фридриху Великому Вольтер приписал Мухаммеду жестокость, которую «никто не может оправдать», и предположил, что его последователи были движимы суеверием. Вольтер продолжил: «Но чтобы торговец верблюдами поднял восстание в своей деревне; чтобы в союзе с ничтожными последователями он убеждал их, что разговаривает с ангелом Гавриилом; чтобы он хвастался, что был вознесен на небо, где он частично получил эту непостижимую книгу, каждая страница которой вызывает ужас у здравого смысла; чтобы, в знак почтения к этой книге, он отдал свою страну на растерзание железу и пламени; чтобы он перерезал глотки отцам и похищал дочерей; чтобы он предоставлял побежденным выбор между его религией и смертью: это, безусловно, ни один человек не может оправдать, по крайней мере, если он не родился турком или если суеверие не погасило в нем всякий естественный свет». В 1748 году, прочитав работы Анри де Буленвильера и Джорджа Сэля, он вновь написал о Мухаммеде и исламе в «О Коране и Мухаммеде» («De l'Alcoran et de Mahomet»). В этом эссе Вольтер утверждал, что Мухаммед был «великолепным шарлатаном». Опираясь на дополнительную информацию из «Восточной библиотеки» Гербело, Вольтер, по словам Рене Помео, признал Коран, с его «противоречиями, абсурдностями, анахронизмами», «бессвязным, беспорядочным и лишенным художественной ценности набором отрывков». Таким образом, он «впредь признавал»

According to Orthodox rabbi Joseph Telushkin, the most significant Enlightenment hostility against Judaism was found in Voltaire; 30 of the 118 articles in his Dictionnaire philosophique dealt with Jews or Judaism, describing them in consistently negative ways. For example, in Voltaire's A Philosophical Dictionary, he wrote of Jews: "In short, we find in them only an ignorant and barbarous people, who have long united the most sordid avarice with the most detestable superstition and the most invincible hatred for every people by whom they are tolerated and enriched." Telushkin states that Voltaire did not limit his attack to aspects of Judaism that Christianity used as a foundation, repeatedly making it clear that he despised Jews. Arthur Hertzberg, a Conservative Rabbi, claims that Gay's second suggestion is also untenable, as Voltaire himself denied its validity when he remarked that he had "forgotten about much larger bankruptcies through Christians". However, Bertram Schwarzbach's far more detailed studies of Voltaire's dealings with Jewish people throughout his life concluded that he was anti biblical, not anti semitic. His remarks on the Jews and their "superstitions" were essentially no different from his remarks on Christians. Voltaire said of the Jews that they "have surpassed all nations in impertinent fables, in bad conduct and in barbarism. You deserve to be punished, for this is your destiny." He further said, "They are, all of them, born with raging fanaticism in their hearts, just as the Bretons and the Germans are born with blond hair. I would not be in the least bit surprised if these people would not some day become deadly to the human race." Some authors link Voltaire's anti Judaism to his polygenism. According to Joxe Azurmendi this anti Judaism has a relative importance in Voltaire's philosophy of history. However, Voltaire's anti Judaism influenced later authors like Ernest Renan. Voltaire did have a Jewish friend, Daniel de Fonseca, whom he esteemed highly, and proclaimed him as "the only philosopher, perhaps, among the Jews of his time". Voltaire had also condemned the persecution of Jews on several occasions including in his work Henriade, and never advocated violence or attacks against them. In a 1740 letter to Frederick the Great, Voltaire ascribes to Muhammad a brutality that "is assuredly nothing any man can excuse" and suggests that his following stemmed from superstition; Voltaire continued, "But that a camel merchant should stir up insurrection in his village; that in league with some miserable followers he persuades them that he talks with the angel Gabriel; that he boasts of having been carried to heaven, where he received in part this unintelligible book, each page of which makes common sense shudder; that, to pay homage to this book, he delivers his country to iron and flame; that he cuts the throats of fathers and kidnaps daughters; that he gives to the defeated the choice of his religion or death: this is assuredly nothing any man can excuse, at least if he was not born a Turk, or if superstition has not extinguished all natural light in him." In 1748, after having read Henri de Boulainvilliers and George Sale, he wrote again about Mohammed and Islam in "De l'Alcoran et de Mahomet" ("On the Quran and on Mohammed"). In this essay, Voltaire maintained that Mohammed was a "sublime charlatan". Drawing on complementary information in Herbelot's "Oriental Library", Voltaire, according to René Pomeau, adjudged the Quran, with its "contradictions, absurdities, anachronisms", to be "rhapsody, without connection, without order, and without art". Thus he "henceforward conceded"

В своем «Обычаях и духе народов» (опубликованном в 1756 году) Вольтер рассматривает историю Европы до Карла Великого и до начала эпохи Людовика XIV, а также историю колоний и Востока. Как историк, он посвятил несколько глав исламу, подчеркивая особенности арабских и турецких дворов и нравов. Здесь он назвал Мухаммеда «поэтом» и заявил, что он не был неграмотным. Как «законодатель», он «изменил облик части Европы и половины Азии». В главе VI Вольтер обнаруживает сходство между арабами и древними евреями, заключающееся в том, что оба народа постоянно вступали в битву во имя Бога и разделяли страсть к военной добыче. Вольтер продолжает: «Вероятно, Мухаммед, как и все энтузиасты, был глубоко потрясен своими идеями, сначала изложил их искренне, укрепил их воображением, обманул себя, обманывая других, и поддерживал необходимыми обманами доктрину, которую он считал благой». Он таким образом сравнивает «гений арабского народа» с «гением древних римлян». По словам Малиса Рэтвена, по мере того как Вольтер узнавал больше об исламе, его мнение о вере становилось более позитивным. В результате его пьеса «Магомет» вдохновила Гёте, который был очарован исламом, на создание драмы на эту тему, хотя он завершил только поэму «Песнь Магомета» («Mahomets Gesang»).

Драма Мохаммед

Трагедия «Фанатизм, или Мухаммед Пророк» была написана Вольтером в 1736 году. Пьеса представляет собой исследование религиозного фанатизма и корыстной манипуляции. Персонаж Мухаммед приказывает убить своих критиков. Вольтер описал пьесу как «написанную против основателя ложной и варварской секты». Вольтер назвал Мухаммеда «самозванцем», «ложным пророком», «фанатиком» и «лицемером». Защищая пьесу, Вольтер сказал, что «пытался показать, в какие ужасные крайности может ввергнуть слабые умы фанатизм, возглавляемый самозванцем». Когда Вольтер в 1742 году писал Сезарю де Мисси, он назвал Мухаммеда обманщиком. В своей пьесе Мухаммед воплощает в себе «все коварство, способное изобрести самое отвратительное, и все, чего способен достичь фанатизм, самое ужасное. Мухаммед здесь ни что иное, как Тартуф с армией в его распоряжении». Позже, признав, что он изобразил Мухаммеда в своей пьесе «несколько более злобным, чем он был на самом деле», Вольтер утверждает, что Мухаммед позаимствовал идею ангела, взвешивающего грехи мужчин и женщин, у зороастрийцев, которых часто называют «магами». Вольтер продолжает рассуждать об исламе: «Нет ничего более страшного, чем народ, у которого нечего терять и который сражается в едином духе грабежа и религии». В письме 1745 года, рекомендуя пьесу папе Бенедикту XIV, Вольтер описал Мухаммеда как «основателя ложной и варварской секты» и «ложного пророка». Вольтер писал: «Ваше Святейшество простите вольность, которую позволил себе один из самых ничтожных верующих, но ревностный поклонник добродетели, – представить главе истинной религии это произведение, написанное в противовес основателю ложной и варварской секты. Кому бы я мог с большей надлежностью посвятить сатиру на жестокость и заблуждения лжепророка, как не викарию и представителю Бога истины и милосердия?» Его точка зрения была несколько смягчена в «Опыте о нравах и духе народов», хотя она оставалась негативной. В 1751 году Вольтер вновь поставил свою пьесу «Мохамед» с большим успехом.

The tragedy Fanaticism, or Mahomet the Prophet was written in 1736 by Voltaire. The play is a study of religious fanaticism and self serving manipulation. The character Muhammad orders the murder of his critics. Voltaire described the play as "written in opposition to the founder of a false and barbarous sect." Voltaire described Muhammad as an "impostor", a "false prophet", a "fanatic" and a "hypocrite". Defending the play, Voltaire said that he "tried to show in it into what horrible excesses fanaticism, led by an impostor, can plunge weak minds". When Voltaire wrote in 1742 to César de Missy, he described Mohammed as deceitful. In his play, Mohammed was "whatever trickery can invent that is most atrocious and whatever fanaticism can accomplish that is most horrifying. Mahomet here is nothing other than Tartuffe with armies at his command." After later having judged that he had made Mohammed in his play "somewhat nastier than he really was", Voltaire claims that Muhammad stole the idea of an angel weighing both men and women from Zoroastrians, who are often referred to as "Magi". Voltaire continues about Islam, saying:
Nothing is more terrible than a people who, having nothing to lose, fight in the united spirit of rapine and of religion. In a 1745 letter recommending the play to Pope Benedict XIV, Voltaire described Muhammad as "the founder of a false and barbarous sect" and "a false prophet". Voltaire wrote: "Your holiness will pardon the liberty taken by one of the lowest of the faithful, though a zealous admirer of virtue, of submitting to the head of the true religion this performance, written in opposition to the founder of a false and barbarous sect. To whom could I with more propriety inscribe a satire on the cruelty and errors of a false prophet, than to the vicar and representative of a God of truth and mercy?" His view was modified slightly for Essai sur les Moeurs et l'Esprit des Nations, although it remained negative. In 1751, Voltaire performed his play Mohamet once again, with great success.

Индуизм

Комментируя священные тексты индусов, Веды, Вольтер отмечал: Веды были самым ценным даром, который Запад когда-либо получил от Востока. Он считал индусов «мирными и невинными людьми, одинаково неспособными ни обидеть других, ни защитить себя». Сам Вольтер был сторонником защиты прав животных и придерживался вегетарианства. Он использовал древность индуизма, чтобы нанести сокрушительный удар по претензиям Библии, и признавал, что обращение индусов с животными представляло собой постыдную альтернативу аморальности европейских империалистов.

Конфуцианство

Труды, приписываемые Конфуцию, были переведены на европейские языки благодаря миссионерам-иезуитам, находившимся в Китае. Маттео Риччи был одним из первых, кто доложил об учениях Конфуция, а отец Просперо Инторчетта написал о жизни и трудах Конфуция на латыни в 1687 году. Переводы конфуцианских текстов повлияли на европейских мыслителей того времени, особенно на деистов и другие философские группы эпохи Просвещения, которые надеялись улучшить европейскую мораль и институты посредством спокойных доктрин Востока. Вольтер разделял эти надежды, рассматривая конфуцианский рационализм как альтернативу христианской догме. Он восхвалял конфуцианскую этику и политику, представляя социально-политическую иерархию Китая как образец для Европы. Вольтер положительно отзывался об этой идее, утверждая, что китайцы «совершенствовали науку о морали» и выступал за экономическую и политическую систему по китайскому образцу. По словам Уильяма Коэна, как и большинство других полигенетистов, Вольтер полагал, что из-за своего различного происхождения чернокожие африканцы не в полной мере разделяют естественную человечность белых европейцев. По мнению Дэвида Аллена Харви, Вольтер часто апеллировал к расовым различиям как к средству критики религиозной ортодоксии и библейского повествования о сотворении мира. Другие историки, напротив, предполагают, что поддержка Вольтером полигенетизма была в большей степени обусловлена его инвестициями во Французскую Ост-Индскую компанию и другие колониальные предприятия, занимавшиеся работорговлей. Его наиболее известное высказывание о рабстве содержится в «Кандиде», где герой ужасается, узнав «какую цену мы платим за сахар в Европе», после встречи с рабом во Французской Гвиане, которого искалечили за попытку побега, который рассуждает, что если все люди имеют общее происхождение, как учит Библия, то они – родственники, и заключает, что «никто не может так жестоко обращаться со своими родственниками». В другом месте он едко писал о «белых и христианах, которые покупают негров дёшево, чтобы продавать их дорого в Америке». Вольтера обвиняют в поддержке работорговли на основании письма, приписываемого ему, хотя высказывалось предположение, что это письмо является подделкой, «поскольку нет убедительных источников, подтверждающих его существование». В своем «Философском словаре» Вольтер поддерживает критику работорговли, высказанную Монтескье: «Монтескье почти всегда ошибался в спорах с образованными людьми, потому что сам не был образован, но почти всегда был прав в противостоянии фанатикам и покровителям рабства». Зеев Стернхелл утверждает, что, несмотря на свои недостатки, Вольтер был предшественником либерального плюрализма в своем подходе к истории и неевропейским культурам. Вольтер писал: «Мы очернили китайцев, потому что их метафизика отличается от нашей. Это великое недоразумение относительно китайских ритуалов возникло из-за того, что мы судили об их обычаях по своим, поскольку мы несем предрассудки нашего воинственного духа до края света».

Works attributed to Confucius were translated into European languages through the agency of Jesuit missionaries stationed in China. Matteo Ricci was among the earliest to report on the teachings of Confucius, and father Prospero Intorcetta wrote about the life and works of Confucius in Latin in 1687. Translations of Confucian texts influenced European thinkers of the period, particularly among the Deists and other philosophical groups of the Enlightenment who hoped to improve European morals and institutions by the serene doctrines of the East. Voltaire shared these hopes, seeing Confucian rationalism as an alternative to Christian dogma. He praised Confucian ethics and politics, portraying the sociopolitical hierarchy of China as a model for Europe. Voltaire wrote favourably of the idea, claiming that the Chinese had "perfected moral science" and advocating an economic and political system after the Chinese model. According to William Cohen, like most other polygenists, Voltaire believed that because of their different origins, Black Africans did not entirely share the natural humanity of white Europeans. According to David Allen Harvey, Voltaire often invoked racial differences as a means to attack religious orthodoxy, and the Biblical account of creation. Other historians, instead, have suggested that Voltaire's support for polygenism was more heavily encouraged by his investments in the French Compagnie des Indes and other colonial enterprises that engaged in the slave trade. His most famous remark on slavery is found in Candide, where the hero is horrified to learn "at what price we eat sugar in Europe" after coming across a slave in French Guiana who has been mutilated for escaping, who opines that, if all human beings have common origins as the Bible taught, it makes them cousins, concluding that "no one could treat their relatives more horribly". Elsewhere, he wrote caustically about "whites and Christians [who] proceed to purchase negroes cheaply, in order to sell them dear in America". Voltaire has been accused of supporting the slave trade as per a letter attributed to him, although it has been suggested that this letter is a forgery "since no satisfying source attests to the letter's existence." In his Philosophical Dictionary, Voltaire endorses Montesquieu's criticism of the slave trade: "Montesquieu was almost always in error with the learned, because he was not learned, but he was almost always right against the fanatics and the promoters of slavery." Zeev Sternhell argues that despite his shortcomings, Voltaire was a forerunner of liberal pluralism in his approach to history and non European cultures. Voltaire wrote, "We have slandered the Chinese because their metaphysics is not the same as ours This great misunderstanding about Chinese rituals has come about because we have judged their usages by ours, for we carry the prejudices of our contentious spirit to the end of the world."

Оценка и влияние

По словам Виктора Гюго: "Назвать имя Вольтера – значит охарактеризовать весь восемнадцатый век". Гете считал Вольтера величайшей литературной фигурой современности, а возможно, и всех времен. По словам Дидро, влияние Вольтера простиралось бы далеко в будущее. В России Екатерина Великая читала Вольтера в течение шестнадцати лет до того, как стать императрицей в 1762 году. В октябре 1763 года она начала переписку с философом, которая продолжалась до его смерти. Содержание этих писем описывали как письмо ученика учителю. После смерти Вольтера императрица приобрела его библиотеку, которая затем была перевезена и помещена в Эрмитаж. Александр Герцен заметил, что "труды эгоистичного Вольтера сделали больше для освобождения, чем труды любящего Руссо – для братства". Виссарион Белинский в своем знаменитом письме Н. В. Гоголю писал, что Вольтер "потушил в Европе огонь фанатизма и невежества насмешкой". В родном Париже Вольтера помнили как защитника Жана Каласа и Пьера Сирвена. Хотя кампания Вольтера не смогла добиться отмены приговора Ла Барру за богохульство против христианства, уголовный кодекс, санкционировавший казнь, был пересмотрен при жизни Вольтера. В 1764 году Вольтер успешно вмешался и добился освобождения Клода Шамона, арестованного за посещение протестантских служб. Когда графа де Лалли казнили за измену в 1766 году, Вольтер написал 300-страничный документ в его защиту. Впоследствии, в 1778 году, приговор против де Лалли был отменен незадолго до смерти Вольтера. Женевский протестантский пастор Помаре однажды сказал Вольтеру: "Похоже, вы нападаете на христианство, и все же вы выполняете работу христианина". Фридрих Великий отметил значимость философа, способного влиять на судей, заставляя их менять несправедливые решения, отметив, что этого достаточно, чтобы обеспечить Вольтеру известность как гуманиста. Во времена Третьей республики анархисты и социалисты часто ссылались на сочинения Вольтера в своей борьбе против милитаризма, национализма и католической церкви. Раздел, осуждающий бессмысленность и глупость войны в "Философском словаре", был особенно популярен, как и его аргументы о том, что нации могут расти только за счет других. После освобождения Франции от режима Виши в 1944 году 250-летие Вольтера отмечалось как во Франции, так и в Советском Союзе, чествуя его как "одного из самых ярых противников" коллаборационистов-нацистов и как человека, "чье имя символизирует свободу мысли, ненависть к предрассудкам, суевериям и несправедливости". Хорхе Луис Борхес утверждал, что "не восхищаться Вольтером – одна из многих форм глупости" и включил его короткие произведения, такие как "Микромегас", в "Вавилонскую библиотеку" и "Личную библиотеку". Гюстав Флаубер считал, что Франция совершила серьезную ошибку, не последовав путем, проложенным Вольтером, а не Руссо. Большинство архитекторов современной Америки придерживались взглядов Вольтера. По словам Уилла Дюранта:

According to Victor Hugo: "To name Voltaire is to characterize the entire eighteenth century." Goethe regarded Voltaire as the greatest literary figure of modern times, and possibly of all time. According to Diderot, Voltaire's influence would extend far into the future. In Russia, Catherine the Great had been reading Voltaire for sixteen years prior to becoming Empress in 1762. In October 1763, she began a correspondence with the philosopher that continued till his death. The content of these letters has been described as being akin to a student writing to a teacher. Upon Voltaire's death, the Empress purchased his library, which was then transported and placed in The Hermitage. Alexander Herzen remarked that "The writings of the egoist Voltaire did more for liberation than those of the loving Rousseau did for brotherhood." In his famous letter to N. V. Gogol, Vissarion Belinsky wrote that Voltaire "stamped out the fires of fanaticism and ignorance in Europe by ridicule." In his native Paris, Voltaire was remembered as the defender of Jean Calas and Pierre Sirven. Although Voltaire's campaign had failed to secure the annulment of la Barre's execution for blasphemy against Christianity, the criminal code that sanctioned the execution was revised during Voltaire's lifetime. In 1764, Voltaire successfully intervened and secured the release of Claude Chamont, arrested for attending Protestant services. When Comte de Lally was executed for treason in 1766, Voltaire wrote a 300 page document in his defense. Subsequently, in 1778, the judgment against de Lally was expunged just before Voltaire's death. The Genevan Protestant minister Pomaret once said to Voltaire, "You seem to attack Christianity, and yet you do the work of a Christian." Frederick the Great noted the significance of a philosopher capable of influencing judges to change their unjust decisions, commenting that this alone is sufficient to ensure the prominence of Voltaire as a humanitarian. Under the French Third Republic, anarchists and socialists often invoked Voltaire's writings in their struggles against militarism, nationalism, and the Catholic Church. The section condemning the futility and imbecility of war in the Dictionnaire philosophique was a frequent favorite, as were his arguments that nations can only grow at the expense of others. Following the liberation of France from the Vichy regime in 1944, Voltaire's 250th birthday was celebrated in both France and the Soviet Union, honoring him as "one of the most feared opponents" of the Nazi collaborators and someone "whose name symbolizes freedom of thought, and hatred of prejudice, superstition, and injustice." Jorge Luis Borges stated that "not to admire Voltaire is one of the many forms of stupidity" and included his short fiction such as Micromégas in "The Library of Babel" and "A Personal Library." Gustave Flaubert believed that France had erred gravely by not following the path forged by Voltaire instead of Rousseau. Most architects of modern America were adherents of Voltaire's views. According to Will Durant:

Сборник произведений

Полное собрание сочинений Вольтера, А. Беухот (ред.). 72 тома. (1829–1840)
Полное собрание сочинений Вольтера, Луи Э. Д. Молан и Г. Бенгеско (ред.). 52 тома. (1877–1885)
Полное собрание сочинений Вольтера, Теодор Бестерман и др. (ред.). 144 тома. (1968–2018)