Введение

Работа Томаса Пейна, опубликованная в 1794, 1795 и 1807 годах, "Эпоха разума; Исследование истинной и вымышленной теологии" – труд английского и американского политического деятеля Томаса Пейна, излагающий философскую позицию деизма. Он продолжает традиции британского деизма XVIII века и ставит под сомнение институционализированную религию и достоверность Библии. Издание вышло в трех частях в 1794, 1795 и 1807 годах. Книга стала бестселлером в Соединенных Штатах, вызвав деистическое возрождение. Британская публика, опасаясь усиления политического радикализма вследствие Французской революции, встретила ее более враждебно. В "Эпохе разума" представлены типичные деистические аргументы; например, Пейн указывает на то, что он считал коррупцией христианской церкви, и критикует ее стремление к политической власти. Пейн выступает за разум вместо откровения, что приводит его к отрицанию чудес и рассмотрению Библии как обычного литературного произведения, а не текста, вдохновленного Богом. В "Эпохе разума" он продвигает естественную религию и утверждает существование Бога-творца. Большинство аргументов Пейна уже давно были известны образованной элите, но благодаря их изложению в увлекательной и ироничной манере, он сделал деизм привлекательным и понятным широкой публике. Первоначально распространявшаяся в виде отдельных брошюр, книга была недорогой, что делало ее доступной для большого числа покупателей. Опасаясь распространения потенциально революционных идей, британское правительство преследовало типографии и книготорговцев, пытавшихся ее издавать и распространять. Тем не менее, труд Пейна вдохновил и направил многих вольнодумцев.

Интеллектуальный контекст: британский деизм 18-го века

Книга Пейна продолжила традицию британского деизма начала XVIII века. Эти деисты, сохраняя индивидуальные позиции, тем не менее разделяли ряд общих предпосылок и аргументов, которые Пейн изложил в "Веке разума". Наиболее важной объединяющей позицией ранних деистов был их призыв к "свободному рациональному исследованию" всех вопросов, особенно религиозных. Утверждая, что раннее христианство основывалось на свободе совести, они требовали религиозной терпимости и прекращения религиозных преследований. Они также настаивали на том, чтобы дебаты основывались на разуме и рациональности. Деисты приняли ньютоновское мировоззрение и верили, что все во Вселенной, включая Бога, должно подчиняться законам природы. Деисты утверждали, что без концепции естественного закона объяснения устройства природы скатываются к иррациональности. Эта вера в естественный закон обусловила их скептицизм по отношению к чудесам. Поскольку чудеса должны быть зафиксированы для подтверждения, деисты отвергали библейские рассказы о чудесах Божьих, утверждая, что таких доказательств недостаточно и не требуется для доказательства существования Бога. В связи с этим, деистические сочинения утверждали, что Бог, как первопричина или первый двигатель, создал и спроектировал Вселенную, включив в свой план законы природы. Они считали, что Бог не изменяет свой план, неоднократно отменяя естественные законы для чудесного вмешательства в человеческие дела. Деисты также отвергали утверждение о существовании единственной истинной религиозной веры или "единой истинной веры". Чтобы религия была логическим продуктом благожелательного Бога, она должна быть "простой, ясной, обычной и универсальной". Поэтому они проводили различие между "открытыми религиями", которые они отвергали, такими как христианство, и "естественной религией" – набором универсальных убеждений, вытекающих из природного мира и доказывающих существование Бога (и поэтому они не были атеистами). Хотя некоторые деисты признавали откровение, большинство утверждало, что ограничение откровения небольшими группами или даже одним человеком ограничивает его объяснительную силу. Более того, многие находили христианские откровения особенно противоречивыми и несовместимыми. По мнению этих авторов, откровение могло бы подкреплять доказательства существования Бога, уже очевидные в природном мире, но чаще приводило к суевериям среди масс. Большинство деистов утверждали, что священники намеренно исказили христианство в своих интересах, поощряя веру в чудеса, ненужные ритуалы и нелогичные и опасные доктрины (обвинения, обычно называемые "священничеством"). Самой вредной из этих доктрин был первородный грех. Убедив людей в том, что им нужна помощь священника для преодоления их врожденной греховности, деисты утверждали, что религиозные лидеры поработили человечество. Поэтому деисты обычно рассматривали себя как интеллектуальных освободителей.

Политический контекст: Французская революция

К тому времени, когда в 1794 году была опубликована первая часть "Времени разума", многие британские и французские граждане разочаровались во Французской революции. Начался период террора, Людовик XVI и Мария Антуанетта были судимы и казнены, а Британия вела войну с Францией. Небольшое число британских радикалов, все еще поддерживавших Французскую революцию и ее идеалы, вызывали глубокое подозрение у своих соотечественников. "Эпоха разума" относится к более позднему, более радикальному этапу британского политического реформистского движения, которое открыто приняло республиканство, а иногда и атеизм, что нашло отражение в таких текстах, как "Исследование о политической справедливости" Уильяма Годвина (1793). (Однако Пейн и другие деисты не были атеистами.) К середине десятилетия умеренные голоса затихли: Ричард Прайс, диссидентский священник, чья проповедь о политической свободе послужила толчком к написанию Эдмундом Берком "Размышлений о революции во Франции" (1790), умер в 1791 году, а Джозеф Пристли был вынужден бежать в Америку после того, как толпа сторонников церкви и короля сожгла его дом и церковь. Консервативное правительство во главе с Уильямом Питтом ответило на растущую радикализацию, привлекая к ответственности нескольких реформаторов за подстрекательскую клевету и государственную измену в ходе знаменитых процессов 1794 года. После этих процессов и покушения на Георга III консерваторам удалось принять Закон о несанкционированных собраниях и Закон о предательских действиях (также известные как "Два закона" или "законы о кляпе"). Законы 1795 года запрещали свободу собраний для таких групп, как радикальное Лондонское корреспондентское общество (LCS), и стимулировали возбуждение уголовных дел против радикалов за "клеветнические и подстрекательские" высказывания. Опасаясь преследований и разочаровавшись во Французской революции, многие реформаторы отошли от активной деятельности. LCS, которое ранее объединяло религиозных диссидентов и политических реформаторов, раскололось, когда Фрэнсис Плейс и другие лидеры помогли Пейну опубликовать "Эпоху разума". Более религиозные члены общества вышли из него в знак протеста, и LCS потеряло около пятой части своих членов.

Структура и основные аргументы

"Эпоха разума" разделена на три части. В первой части Пейн излагает свои основные аргументы и личный credo. Во второй и третьей частях он анализирует конкретные отрывки Библии, чтобы доказать, что она не является словом Божьим, ниспосланным свыше.

Причина и откровение

Пейн начинает "Эпоху разума" с критики откровения. Он утверждает, что откровение может быть подтверждено лишь теми, кто его получил, и поэтому является слабым доказательством существования Бога. Пейн отвергает пророчества и чудеса: "это откровение лишь для первого человека, а для всех остальных – лишь слухи, и, следовательно, они не обязаны в это верить". Он также отмечает, что христианские откровения, по-видимому, менялись со временем, чтобы соответствовать меняющимся политическим условиям. Призывая читателей полагаться на разум, а не на откровение, Пейн утверждает, что единственным надёжным, неизменным и универсальным доказательством существования Бога является мир природы. "Библия деиста", – утверждает он, – не должна быть человеческим изобретением, таким как Библия, а скорее божественным – она должна быть "творением". Пейн идёт ещё дальше, утверждая, что к Библии следует применять те же правила логики и стандарты доказательств, которые используются при анализе светских текстов. Во второй части "Эпохи разума" он делает именно это, указывая на многочисленные противоречия в Библии. Например, Пейн отмечает: "Самым необычным из всех так называемых чудес, описанных в Новом Завете, является то, что дьявол унёс Иисуса Христа и перенёс его на вершину высокой горы и на вершину самого высокого выступа храма, показав ему и пообещав все царства мира. Как же так получилось, что он не открыл Америку, или его сажистое высочество интересуется только царствами?"

Анализ Библии

После того, как Пейн установил, что он воздержится от использования внебиблейских источников при критическом анализе, а вместо этого будет применять слова самой Библии против неё же, он ставит под сомнение её святость и анализирует её как любую другую книгу. Например, в анализе Книги Притчей он утверждает, что её изречения «уступают по остроумию испанским пословицам и не более мудры и практичны, чем афоризмы американского Франклина». Описывая Библию как «фантастическую мифологию», Пейн сомневается в том, было ли откровение дано её авторам, и ставит под вопрос возможность установления личности первоначальных писателей (например, он отвергает авторство Моисея в отношении Пятикнижия и достоверность установления авторов Евангелий). Используя методы, которые получили широкое распространение в библейской науке лишь в XIX веке, Пейн проверял Библию на внутреннюю согласованность, подвергал сомнению её историческую достоверность и пришёл к выводу, что она не имеет божественного происхождения. Пейн также утверждает, что Ветхий Завет должен быть ложным, поскольку изображает Бога-тираном. «История злодеяний», пронизывающая Ветхий Завет, убедила Пейна в том, что это лишь ещё один набор мифов, созданных людьми. Он выражает сожаление по поводу доверчивости людей: «Воспитанные в суевериях, люди в целом не осознают, сколько зла содержится в этом якобы слове Божьем». В качестве примера он приводит Книгу Чисел, 31:13–47, где Моисей повелевает убить тысячи юношей и женщин и санкционирует изнасилование тысяч девушек по воле Бога, и называет Библию «книгой лжи, злодеяний и богохульства; ибо какое богохульство может быть больше, чем приписывать человеческую подлость повелениям Всевышнего!»

Церковь и государство

Пейн также нападает на религиозные институты, обвиняя священников в их стремлении к власти и богатству и в противодействии Церкви научным исследованиям. Он представляет историю христианства как историю коррупции и угнетения. Пейн критикует тиранические действия Церкви, подобно тому, как критиковал правительства в «Правах человека и здравом смысле», утверждая, что «христианская теория – это не что иное, как идолопоклонство древних мифологов, адаптированное для целей власти и обогащения». Такой подход отличает книгу Пейна от других деистических работ, которые меньше интересовались оспариванием социальных и политических иерархий. Как пишет Джон Ми, исследователь британского радикализма: «Пейн считал, что революция в религии является естественным следствием, а то и необходимым условием для полной и успешной политической революции». Пейн излагает видение, которое, по словам Дэвидсона и Шейка, представляет собой «эпоху интеллектуальной свободы, когда разум восторжествует над суеверием, когда естественные свободы человечества заменят власть духовенства и монархию, которые оба являются вторичными следствиями политически управляемых нелепых легенд и религиозных суеверий». Именно это видение ученые назвали «светским милленаризмом» Пейна, и оно прослеживается во всех его трудах. Например, он заканчивает «Права человека» словами: «Судя по тому, что мы видим сейчас, ни одна реформа в политическом мире не должна казаться невозможной. Это век революций, в котором можно ожидать чего угодно». Пейн «преобразовал тысячелетнее протестантское видение правления Христа на земле в светский образ утопии», подчеркивая возможности «прогресса» и «совершенствования человека», которые человечество могло бы достичь без помощи Бога.

Интеллектуальные долги

Хотя Пейн любил утверждать, что мало что читал, его сочинения опровергали это заявление; "Эпоха разума" имеет интеллектуальные корни в традициях Дэвида Юма, Спинозы и Вольтера. Поскольку Юм уже предвосхитил многие из тех же "моральных нападок на христианство", которые Пейн популяризировал в "Эпохе разума", ученые пришли к выводу, что Пейн, вероятно, читал работы Юма о религии или, по крайней мере, был с ними знаком через кружок Джозефа Джонсона. Пейна особенно привлекла бы характеристика, данная Юмом религии как "источнику вреда для общества", которая "ведет людей к раздорам, честолюбию и нетерпимости". Большее влияние на Пейна, чем Юм, оказал "Трактат теологико-политический" Спинозы (1678). Пейн познакомился с идеями Спинозы через работы других деистов XVIII века, в особенности Кониерса Миддлтона. Хотя эти более широкие философские традиции оказывали явное влияние на "Эпоху разума", Пейн в наибольшей степени обязан интеллектуальным долгом английским деистам начала XVIII века, таким как Питер Аннет. Джон Толанд выступал за применение разума при толковании Писания, Мэтью Тиндал возражал против откровения, Миддлтон описывал Библию как мифологию и ставил под сомнение существование чудес, Томас Морган оспаривал утверждения Ветхого Завета, Томас Вулстон сомневался в достоверности чудес, а Томас Чабб утверждал, что христианству не хватает нравственности. Все эти аргументы встречаются в "Эпохе разума", хотя и выражены менее связно.

Риторика и стиль

Наиболее отличительной чертой "Эпохи разума", как и всех работ Пейна, является его лингвистический стиль. Историк Эрик Фонер утверждает, что работы Пейна "создали новый политический язык", предназначенный для того, чтобы донести политику до людей, используя "ясный, простой и прямой" стиль. Пейн обрисовал "новое видение – утопический образ эгалитарного республиканского общества", и его язык отражал эти идеалы. Фонер также утверждает, что в "Эпохе разума" Пейн "придал деизму новый, агрессивный, явно антихристианский тон". Он делал это, используя "вульгарный" (то есть "низкий" или "народный") язык, неуважительный тон и даже религиозную риторику. В письме Элиху Палмеру, одному из его самых верных последователей в Америке, Пейн описывает часть своей риторической философии:

Риторика Пейна имела широкое распространение; его "ёмкие" фразы "способны объединять культуры рабочего и среднего классов" и становились общеупотребимыми цитатами. То, что делает стиль Пейна таким запоминающимся, – это его эффективное использование повторений и риторических вопросов. Подчёркивая присутствие читателя и оставляя образы и аргументы незавершёнными, Пейн побуждает своих читателей самостоятельно их достраивать.

"Обыкновенный" язык

Наиболее отличительной чертой стиля Пейна в "Веке разума" является его "вульгарность". В XVIII веке "вульгарность" ассоциировалась со средними и низшими классами, а не с непристойностью, поэтому, когда Пейн восхваляет свой "вульгарный" стиль, а его критики нападают на него, спор идет о классовой доступности, а не о сквернословии. Например, Пейн описывает грехопадение следующим образом:

Непочтительный тон, который использовал Пейн, в сочетании с вульгарным стилем, выделял его труд среди предшествующих. Он "вырвал деизм из рук аристократии и интеллектуалов и [передал] его народу". Риторическое обращение Пейна к "народу" вызвало почти столько же критики, сколько и его насмешки над Библией. Епископ Ричард Уотсон, вынужденный обратиться к новой аудитории в своем влиятельном ответе на книгу Пейна "Защита Библии", писал: "Я сознательно напишу это и последующие письма в популярной манере, надеясь, что таким образом они получат шанс быть прочитанными тем классом читателей, для которого, кажется, ваша работа особенно предназначена, и которые наиболее вероятно могут пострадать от нее". Однако беспокоило Уотсона и других не только стиль, но и дешевизна книги Пейна. На одном судебном процессе по обвинению в подстрекательстве к мятежу в начале 1790-х годов генеральный прокурор попытался запретить Томасу Куперу опубликовать его ответ на "Размышления Берка о Французской революции" и утверждал, что "хотя к его памфлету не было никаких возражений, когда он находился в руках высших классов, правительство не позволит ему появиться по цене, которая обеспечит его распространение среди народа".

Неуважительный тон

Стиль Пейна не только "вульгарен", но и кощунственен. Например, он писал, что как только отвергнешь ложное представление о Моисее как авторе Книги Бытия, "история об Еве и змее, и о Ное и его ковчеге, опускается до уровня арабских сказок, даже не обладая достоинством быть занимательной". Хотя многие ранние английские деисты использовали насмешки для критики Библии и христианства, их остроумие было более утонченным, чем грубый юмор, к которому прибегал Пейн. Именно деисты из среднего класса, а не образованная элита, положили начало тому типу насмешек, который прославил Пейна. Больше всего церковнослужителей возмущал "насмешливый" тон Пейна. Как отмечает Джон Редвуд, исследователь деизма: "Эпоху разума, возможно, более точно и красноречиво следовало бы назвать эпохой насмешек, поскольку именно насмешки, а не разум, представляли угрозу для Церкви". Важно отметить, что в "Апологетике" Уотсона Пейна прямо упрекают за его издевательский тон.

Религиозное влияние

Квакерское воспитание Пейна предрасполагало его к деистическому мышлению, одновременно прочно утверждая его в традиции религиозного инакомыслия. Пейн признавал, что обязан своим скептицизмом своим квакерским корням, но уважение квакеров к простоте и ясности изложения, ценность, выраженная как явно, так и неявно в "Веке разума", оказало еще большее влияние на его творчество. Как заметил историк Э. П. Томпсон, Пейн "высмеивал авторитет Библии аргументами, которые мог понять шахтер или деревенская девушка". Его описание истории о непорочном зачатии Иисуса демистифицирует библейский язык и представляет собой "рассказ о молодой женщине, обрученной с женихом, и пока она находится в этом состоянии, она, говоря простым языком, совращена призраком". Квакерские рассказы об обращении также повлияли на стиль "Века разума". Дэвидсон и Шейк утверждают, что его "вводное заявление о цели, пылкое чувство внутреннего вдохновения, открытое выражение совести и евангельское стремление наставить других" напоминают личные исповеди американских квакеров. В "Веке разума" Пейн использует различные религиозные риторические приемы, помимо связанных с квакерством, в первую очередь, язык тысячелетия, который был близок его читателям из низших слоев общества. Утверждая, что истинный религиозный язык универсален, Пейн использует элементы христианской риторической традиции, чтобы подорвать иерархию, поддерживаемую самой религией. Проповеднический стиль письма Пейна – одна из его наиболее заметных черт. Сакван Беркович, специалист по проповедям, утверждает, что письмо Пейна часто напоминает иеремию или "политическую проповедь". Он полагает, что Пейн опирается на пуританскую традицию, в которой "теология была неразрывно связана с политикой, а политика – с продвижением Царства Божьего". Возможно, Пейна привлек этот стиль, потому что он мог некоторое время быть методистским проповедником, но это предположение не может быть подтверждено.

Прием и наследие

"Эпоха разума" вызвала резко негативную реакцию у большинства читателей и критиков, хотя степень этой неприязни различалась в зависимости от региона. Четыре основных фактора обусловили эту враждебность: Пейн отвергал священный и боговдохновенный характер Библии; он утверждал, что христианство – это порождение человеческой мысли; его способность находить широкую аудиторию вызывала опасения у власть имущих; и его ироничный и сатирический стиль изложения, касающийся христианства и Библии, оскорблял многих верующих.

Великобритания

"Эпоха разума" Пейна вызвала в Британии достаточный гнев, чтобы спровоцировать не только серию судебных преследований, но и памфлетную войну. Только между 1795 и 1799 годами появилось около 50 критических ответов, а опровержения продолжали публиковаться вплоть до 1812 года. Многие из них были направлены конкретно против нападок Пейна на Библию во второй части (когда Томас Уильямс был предан суду за печать второй части, стало очевидно, что её тираж значительно превысил тираж первой части). Хотя критики и отзывались на анализ Библии, предложенный Пейном, они обычно не рассматривали его конкретные аргументы. Вместо этого они выступали за буквальное толкование Библии, ссылаясь на её долгую историю как на доказательство её авторитета. Они также прибегали к личным нападкам на Пейна, представляя его «врагом здравого мышления и морали приличных, просвещенных людей». Диссиденты, такие как Джозеф Пристли, поддерживавший аргументы «Прав человека», отвернулись от тех, что были изложены в «Эпохе разума». Даже либеральный «Analytical Review» скептически отнесся к заявлениям Пейна и дистанцировался от книги. Деизм Пейна был слишком радикален для этих более умеренных реформаторов, и они опасались быть заклейменными как экстремисты. Несмотря на поток враждебных ответов на «Эпоху разума», некоторые ученые утверждают, что деистическая книга Константина Вольнея «Руины» (переводы отрывков из французского оригинала публиковались в радикальных изданиях, таких как «Pig's Meat» Томаса Спенса и «Politics for the People» Дэниела Айзека Итона) оказала даже большее влияние, чем «Эпоха разума». По словам Дэвида Биндмана, «Руины» «достигли в Англии популярности, сопоставимой с популярностью «Прав человека». Один министр жаловался, что «вред, причиненный распространением столь пагубного издания [как «Эпоха разума»], был бесконечно больше, чем любой вред, который мог возникнуть из-за ограниченного избирательного права и семилетних парламентов» (другие популярные цели реформ). Только после судебного процесса Ричарда Карлайла за публикацию «Эпохи разума» в 1818 году текст Пейна стал «антибиблией для всех низших слоев неверующих агитаторов XIX века». Хотя книга продавалась хорошо и до суда, после ареста и обвинения Карлайла всего за несколько месяцев было продано 4000 экземпляров. На самом суде, вызвавшем ажиотаж в прессе, Карлайл зачитал в протокол всего «Эпоху разума», обеспечив ей еще более широкое распространение. Между 1818 и 1822 годами Карлайл утверждал, что «распространил около 20 000 экземпляров «Век разума». Как и в 1790-х годах, именно язык вызвал гнев властей в 1818 году. Как отметила Джосс Марш в своем исследовании богохульства в XIX веке, «на этих процессах простой английский язык был переосмыслен как сам по себе «оскорбительный» и «возмутительный». Борьба за «Эпоху разума» почти привела к тому, что слова «простой», «грубый», «обыденный» и «вульгарный» приобрели уничижительное значение». Карлайл был признан виновным в богохульстве и приговорен к одному году тюремного заключения, но провел там шесть лет, поскольку отказался соблюдать какие-либо «законные условия» при освобождении. Новая риторика Пейна стала доминировать в популярной радикальной журналистике XIX века, особенно среди свободомыслящих, чартистов и оуэнистов. Её наследие можно увидеть в радикальном периодическом издании Томаса Джонатана Вулера «The Black Dwarf», многочисленных газетах и журналах Карлайла, радикальных работах Уильяма Коббетта, периодических изданиях Генри Хеттерингтона «Penny Papers» и «Poor Man's Guardian», работах чартиста Уильяма Ловетта, газетах и книгах Джорджа Холиока об оуэнизме и «New Reformer» свободомыслящего Чарльза Брэдлоу. Спустя столетие после публикации «Эпохи разума» риторика Пейна все еще использовалась: «Bible Handbook» (1888) Джорджа Уильяма Фута систематически искажает главы и стихи, чтобы выявить «противоречия», «абсурдности», «ужасы» и «пошлости», точно так же, как это делал Пейн в «Эпохе разума». Журнал «The Freethinker» (основанный в 1881 году Джорджем Футом) утверждал, как и Пейн, что «абсурдность веры» можно «уничтожить смехом».

Франция

"Эпоха разума", несмотря на то, что была написана для французов, оказала очень незначительное, если вообще какое-либо, влияние на революционную Францию. Пейн писал, что "народ Франции стремительно уходил в атеизм, и я перевел свою работу на их язык, чтобы остановить их в этом движении и утвердить их в первом принципе вероучения каждого человека, имеющего хоть какую-то веру – я верю в Бога" (выделение Пейна). Аргументы Пейна уже были широко известны и доступны во Франции; в определенном смысле, они уже были отвергнуты. Находясь во Франции, Пейн вместе с пятью другими семьями основал Церковь теофилантропии – гражданскую религию, центральной догмой которой было поклонение мудрости и благости Бога и стремление, насколько это возможно, подражать этим божественным качествам. В этой церкви не было священников или пасторов, а традиционная библейская проповедь заменялась научными лекциями или поучениями о философии. В ней отмечались четыре праздника в честь святого Винсента де Поля, Джорджа Вашингтона, Сократа и Руссо. Сэмюэл Адамс сформулировал цели этой церкви, написав, что Пейн стремился "обновить эпоху, внушая умам молодежи страх и любовь к Богу и всеобщее человеколюбие". Церковь была закрыта в 1801 году, когда Наполеон заключил конкордат с Ватиканом.

Соединенные Штаты

В Соединенных Штатах "Эпоха разума" первоначально вызвала деистический "подъем". Пейна настолько очерняли, что более ста лет спустя Теодор Рузвельт все еще мог называть его "мерзким маленьким атеистом". К концу XVIII века Америка была готова к аргументам Пейна. Итан Аллен опубликовал первую американскую защиту деизма, "Разум, единственный оракул человека" (1784), но деизм оставался преимущественно философией образованной элиты. Такие люди, как Бенджамин Франклин и Томас Джефферсон, придерживались его принципов, но в то же время утверждали, что религия служит полезной цели "социального контроля". Только после публикации более занимательной и популярной работы Пейна деизм проник в средние и низшие классы Америки. Общественность была восприимчива, отчасти потому, что одобряла светские идеалы Французской революции. "Эпоха разума" выдержала 17 изданий и была продана тысячами экземпляров в Соединенных Штатах. Элиху Палмер, "слепой отступник-священник" и самый верный последователь Пейна в Америке, пропагандировал деизм по всей стране. Палмер опубликовал то, что стало "библией американского деизма", "Принципы природы", основал деистические общества от штата Мэн до Джорджии, построил Храмы Разума по всей стране и основал две деистические газеты, для которых Пейн в конечном итоге написал семнадцать эссе. Фонер писал: "Эпоха разума стала самой популярной деистической работой, когда-либо написанной. До Пейна можно было быть одновременно христианином и деистом; теперь такая религиозная точка зрения стала практически невозможной". Почти сразу после этого деистического подъема началось Второе Великое пробуждение. Джордж Спатер объясняет, что "отвращение к "Эпохе разума" Пейна и другим антирелигиозным мыслям было настолько велико, что в Америке до конца XVIII века началась крупная контрреволюция". К 1796 году каждому студенту Гарварда выдавали экземпляр опровержения Уотсона "Эпохе разума". В 1815 году американский романист и моралист Парсон Уимс опубликовал "Божий гнев против прелюбодеяния", в котором один из главных героев "попал в упадок из-за чтения "ЭПОХИ РАЗУМА ПЕЙНА"". "Развращенный" текст Пейна приводит молодого человека к "дерзким клеветам на Библию" даже до такой степени, что он "отбросил старую семейную Библию своего отца и, в поисках более надежного руководства к удовольствиям, взял ЭПОХУ РАЗУМА!". В октябре 1805 года Джон Адамс написал своему другу Бенджамину Уотерхаусу, американскому врачу и ученому: Адамс рассматривал "Эпоху разума" Пейна не как воплощение Просвещения, а как его "предательство". Несмотря на все эти нападки, Пейн никогда не отказывался от своих убеждений; когда он умирал, к нему пришла женщина, заявившая, что Бог поручил ей спасти его душу. Пейн отмахнулся от нее в том же тоне, что и в "Эпохе разума": "ерунда, ерунда, это неправда. Вас не посылали с таким нахальным посланием. Ерунда, Он не пошлет такую глупую и уродливую старуху, как вы, со Своим посланием". После 1820 года "Эпоха разума" в значительной степени игнорировалась, за исключением радикальных групп в Великобритании и свободомыслящих в Америке, таких как Роберт Г. Ингерсолл и американский аболиционист Монкур Дэниел Конвей, который редактировал его работы и написал первую биографию Пейна, получившую положительный отзыв в The New York Times. Только после публикации в 1859 году "Происхождения видов" Чарльза Дарвина и массового отказа от буквального толкования Библии, вызванного ею в Великобритании, многие идеи Пейна получили распространение. Как сказал писатель Марк Твен: "До Гражданской войны требовалось мужество, чтобы признаться, что ты читал "Эпоху разума". Я прочитал ее впервые, когда был юнгой, читал со страхом и колебанием, но восхищался ее бесстрашием и удивительной силой". Критика Пейна церкви, монархии и аристократии наиболее ярко проявляется в романе Твена "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура" (1889). Текст Пейна до сих пор издается и является одним из немногих религиозных текстов XVIII века, которые широко доступны. Его послание по-прежнему актуально, о чем свидетельствует Кристофер Хитченс, который заявил, что "если права человека должны быть защищены в темные времена, нам потребуется эпоха разума". Его книга 2006 года о правах человека заканчивается утверждением, что "в то время, когда права и разум подвергаются различным видам открытых и скрытых нападок, жизнь и творчество Томаса Пейна всегда будут частью арсенала, на который нам придется полагаться".

Современные переиздания "Эпохи разума"

Пейн, Томас. Эпоха Разума. Под ред. Керри Уолтерс. Питерборо: Broadview Press, 2011. Пейн, Томас. Эпоха Разума, Полное издание. Всемирный союз деистов, 2009. Пейн, Томас. Эпоха Разума. Под ред. Филиппа Шелдона Фоннера. Нью-Йорк: Citadel Press, 1974. Пейн, Томас. Томас Пейн: Собрание сочинений. Под ред. Эрика Фоннера. Библиотека Америки, 1995. Пейн, Томас. Жизнь и основные произведения Томаса Пейна. Под ред. Филиппа С. Фоннера. Replica Books, 2000. Пейн, Томас. Читатель: Томас Пейн. Под ред. Майкла Фута и Айзека Крамника. Нью-Йорк: Penguin Books, 1987.