Албанский Канун: Традиционное право и обычаи

Введение

Канун (также, другие названия включают) — это свод албанских традиционных обычных законов, определявших все аспекты жизни албанского племенного общества. На протяжении как минимум последних пяти столетий и до сегодняшнего дня албанские обычные законы передавались устно только старейшинами племен. Успех в сохранении этих законов исключительно через устную традицию подчеркивает их универсальную живучесть и свидетельствует об их вероятном древнем происхождении. Сильные дохристианские мотивы, переплетенные с мотивами христианской эпохи, отражают историческую слоистость албанского обычного права. Албанский Канун считается литературным памятником, представляющим интерес для индоевропейских исследований и отражающим многие правовые практики глубокой древности. Со временем албанские обычные законы развивались, изменялись и дополнялись новыми нормами в соответствии с определенными потребностями социально-экономического развития. В XX и XXI веках были собраны и опубликованы различные региональные своды албанских обычных законов, включая Канун Леке Дукаджини, Канун Скандербега и Канун Лаберии. В годы коммунистического режима албанское государство законодательно отменило обычное право. Однако после 1990-х годов, в результате краха государственных институтов в Албании и Косово, применение обычного права возобновилось. В Албании, в частности, применение обычного права наблюдалось особенно в вопросах, касающихся имущественных отношений.

Имя

Термин «канун» происходит от греческого «κανών» («канон»), означающего, в частности, «шест» или «правило», и был заимствован из греческого в арабский, а затем в ранний турецкий язык. Вероятно, этот термин получил распространение во времена османского владычества. Он был настолько широко распространен среди албанцев, что законное считалось «кануном», а незаконное – «кануна нет на это разрешения». Обычное право называлось «кануном». Баронесса фон Годин полагала, что именно османы дали название «канун», а албанское имя Лек (от латинского lex) позднее стало восприниматься как собственное имя, присвоенное представителю знатного рода Дукаджини в позднем Средневековье. Помимо термина «канун», использовались и другие слова турецкого происхождения (усуль, итифак, адет, шарте) или албанские перифразы «рругэ» или «удхе» (путь, дорога). В Мартанеше и Черменике он был известен как «канун», в районе Брегу – Веномети и Химаре. Но в Дибре, Курбине, Бенде и Тамаде он назывался «закон» (от славянского законъ). По мнению Чабея, Камая и Шмидта Неке, самым древним албанским словом, которым обозначалось обычное право, было «доке», означающее «обычай», «употребление», «традиция» на албанском языке.

Происхождение

Расслоение албанского устного обычного права в различные исторические эпохи отражается в его мощных дохристианских мотивах, смешанных с мотивами христианской эпохи; были идентифицированы следующие слои: доиндоевропейский, индоевропейский, древнегреческий, древнеримский, общебалканский и османский. Северное албанское обычное право входит в число албанских литературных памятников, представляющих интерес для индоевропейских исследований, отражая многие правовые практики глубокой древности. Отмечалось, что «законы, регулирующие такие вопросы, как гостеприимство, права главы семьи, брак, кровная месть и возмещение ущерба, находят точные параллели в ведийской Индии, а также в Древней Греции и Риме». Албанский канун содержит несколько обычных понятий, восходящих к языческим верованиям, в частности, культ предков, анимизм и тотемизм, которые датируются периодом, предшествующим эпохе Леке Дукаджени. Сравнивая албанский "Канун гор" с "Илиадой" и "Одиссеей", японский ученый Кадзухико Ямамото пришел к выводу, что основные этические концепции безгосударственной социальной структуры гомеровской эпохи – «вера», «честь», «кровь», «месть», «пища» и «гость» – совпадают с обычными понятиями албанского племенного общества. Британский антрополог и писательница Эдит Дюрем предположила, что албанский канун, вероятно, восходит к культуре бронзового века. Другие предполагают, что он может быть продолжением древних иллирийских племенных законов. Некоторые ученые определяют албанский канун как набор традиций, более или менее древних и распространенных на Балканах и в Средиземноморье, однако его следует рассматривать независимо как «обычный кодекс и нормативное наследие» народа, который, исходя из собственного социального чувства, создал правовую систему, автономную от законов, навязываемых различными завоевателями. Иными словами, его можно определить как «конституцию» безгосударственной социальной системы. Со временем албанские обычные законы претерпели историческое развитие, изменялись и дополнялись новыми нормами в соответствии с определенными требованиями социально-экономического развития. Это помогло албанским горским племенам сохранить свой образ жизни, самобытность и нейтралитет перед лицом внешней централизованной администрации. В контексте религиозных представлений исторические источники подтверждают связь между греко-римской религиозной этикой и албанскими обычными законами. Эта связь прослеживается во время правления иллирийских императоров, таких как Аврелиан, который ввел культ Солнца; Диоклетиан, стабилизировавший империю и обеспечивший ее преемственность посредством учреждения тетрархии; Константин Великий, издав Эдикт о терпимости для христианизированного населения и созвавший I Никейский собор с участием многих клириков из Иллирика; Юстиниан, издавший Corpus Juris Civilis и стремившийся создать иллирийскую церковь, построив Justiniana Prima и Justiniana Secunda, которые должны были стать центром византийской администрации. Византийская империя долгое время правила албанцами, оказывая влияние на них, а также на другие балканские народы, такие как сербы. Определенное влияние сербского средневекового права могло достичь северного албанского обычного права через Черногорию и Герцеговину, поскольку в последних прослеживаются следы сербского средневекового права. Албанцы и черногорцы испытывали очень сильное взаимное влияние на обычное право, религиозную и культурную жизнь, а также албанцы, сербы и македонцы – взаимное влияние, хотя и в меньшей степени. В позднем Средневековье албанские города кодифицировали уставы, включавшие в себя нормы из древних местных обычных законов, развивая свою собственную правовую традицию и достигая формы местного самоуправления. В Статутах Скутари глагол *bessare* считается следом древнеалбанского языка и рассматривается как раннее свидетельство албанского института *Besa*. Исторические источники из Рагузы упоминают «албанские обычаи Бальши». Утверждается, что один из пунктов Кодекса Душана можно спекулятивно рассматривать как раннюю попытку подавить самостоятельно управляемое албанское обычное право гор, и если это так, то это будет раннее свидетельство его существования. Вскоре после введения Кодекса Душана в албанскую жизнь османы завоевали значительную часть Балкан, и вместо Кодекса Душана были возрождены обычное право и другие патриархальные структуры социальной организации, особенно среди албанцев. В 1492 году Высокая Порта официально признала для самоуправления Химары ее собственное обычное право, регулируемое Кодексом Зули (алб. *Kanuni i Papa Zhulit/Zulit* или *Kanuni i Idriz Sulit*). Во время Танзимата и проведения реформ османская администрация, стремясь урегулировать албанское обычное право, которое применялось наряду с османским правом и шариатом, открыла учреждение под названием «Комиссия по горам Шкодера» (тур. *Iskodra Xhibali Komisi*), основанное в 1856–1858 годах в Шкодере и наделенное административными и судебными полномочиями в провинциях. Комиссия отражала централизованный подход имперских реформ и то, как она будет взаимодействовать с местным обычным правом в районах *байраков*, опираясь главным образом на «Канун гор» (тур. *Kanun i Jhibal*) с некоторыми элементами османской администрации. В 1863 году *былыкбаши* Груды отправил письмо сержанту с просьбой предоставить «Канун и Jhibal», что дает основания полагать, что кодификация на османском турецком языке уже существовала. Части этой кодификации были опубликованы в двадцати параграфах в *сальнаме* вилайета Шкодера в 1894 году, которые были опубликованы в переводе на итальянский и французский языки. Наиболее важными элементами в отношениях между османской администрацией и местным населением были: убийство, кровная месть, примирение, кровные деньги, гостеприимство, кража и племенные споры.

The stratification of the Albanian oral customary law across the various historical eras is reflected in its powerful pre Christian motifs mixed with motifs from the Christian era; the following strata have been identified: pre Indo European, Indo European, Ancient Greek, Ancient Roman, general Balkan and Osmanli. The northern Albanian customary law is among the Albanian literary monuments that are of interest to Indo European studies, reflecting many legal practices of great antiquity. It has been pointed out that "The laws governing such matters as hospitality, the rights of the heads of households, marriage, blood feuds and payment of damages find precise echoes in Vedic India and ancient Greece and Rome". The Albanian Kanun contains several customary concepts that have their origins in pagan beliefs, including in particular the ancestor worship, animism and totemism, which date back long before the period of Lekë Dukagjini. Comparing the Albanian Kanun of the Mountains with the Iliad and the Odyssey, the Japanese scholar Kazuhiko Yamamoto has concluded that the basic ethical concepts of the stateless social structure of the Homeric Age — 'faith', 'honor', 'blood', 'revenge', 'food', and 'guest' — are the same customary concepts of the Albanian tribal society. British anthropologist and writer Edith Durham has suggested that the Albanian Kanun likely dates back to the Bronze Age culture. Others further have conjectured that it may be the continuation of ancient Illyrian tribal laws. Some scholars have defined the Albanian Kanun as a set of traditions which are more or less ancient and widespread in the Balkans and in the Mediterranean area, however it should be considered independently as a "customary code and a normative heritage" of a people who, on the basis of their own social sense, have created a legal system that was autonomous from the law enforced by the various conquerors. In other words, it can be defined as a 'constitution' of a stateless social system. Over time, Albanian customary laws have undergone their historical development, they have been changed and supplemented with new norms, in accordance with certain requirements of socio economic development. This helped the Albanian mountain tribes to preserve their way of life, identity, and neutrality in the face of external centralizing administration. In the context of religious perceptions, historical sources confirm the relations between the Greco Roman religious ethics and the Albanian customary laws. These relations can be seen during the rule of the Illyrian emperors, such as Aurelian who introduced the cult of the Sun; Diocletian who stabilized the empire and ensured its continuation through the institution of the Tetrarchy; Constantine the Great who issued the Edict of Toleration for the Christianized population and who summoned the First Council of Nicaea involving many clercs from Illyricum; Justinian who issued the Corpus Juris Civilis and sought to create an Illyrian Church, building Justiniana Prima and Justiniana Secunda, which was intended to become the centre of Byzantine administration. The Byzantine Empire ruled over Albanians for a long period of time, exercising with its institutions influence on the Albanians as well as on other Balkan ethnicities such as the Serbs. Some influence from Serbian medieval law might have reached Northern Albanian customary law through Montenegro and Herzegovina, as the latter seem to show traces of Serbian medieval law. Albanians and Montenegrins have experienced very strong mutual influences on customary law, religious life and cultural life, and also Albanians, Serbs and Macedonians have experienced mutual influences, albeit to a lesser extent. In the late Middle Ages Albanian cities codified statutes that included regulations from ancient local customary laws, developing their own legal tradition and achieving a form of local self administration. In the Statutes of Scutari the verb bessare is thought to be a trace of Old Albanian, thence viewed as in relation to an early evidence of the Albanian institution of Besa. Historical sources from Ragusa mention "the Albanian customs of the Balsha". It has been argued that an article in Dušan's Code can be considered speculatively as an early attempt to clamp down on the self administered Albanian customary law of the mountains, and if so, this would be an early evidence that such customary laws were in effect. Soon after the institution of Dušan's Code in Albanian life, the Ottomans conquered large parts of the Balkans, and instead of Dušan's Code customary law and several other patriarchal structures of social organisation were thereafter revived, in particular among the Albanians. In 1492, the Sublime Porte officially recognized Himara its own customary law for self government, as it was the center of the Labëria uprisings against the Ottoman Empire. which was regulated by the Code of Zuli (Albanian: Kanuni i Papa Zhulit/Zulit or Kanuni i Idriz Sulit). During the Tanzimat and the implementation of reforms, the Ottoman administration, in order to address the Albanian customary law which has been implemented along with the Ottoman law and Sharia, opened an office called "Shkodra Mountains Commission" (Turkish: Iskodra Xhibali Komisi), which was established in 1856–1858, based in Shkodra and with administrative and judicial power over the provinces. The Commission embodied the centralized attitudes of the imperial reforms and the approach it would have with local customary law in the bajrak areas and relied mainly on the Kanun of the Mountains (Turkish: Kanun i Jhibal) with some Ottoman administrative element. In 1863 the bylykbashi of Gruda sent a letter to the sergeant asking for the Kanun i Jhibal, giving reason to believe that a codification in Ottoman Turkish already existed. Parts of this codification have been published in twenty paragraphs in the salname of the Vilayet of Shkodra in 1894, which were published translated into Italian and French. The most important elements for the relationship between the Ottoman administration and the local population were: murder, blood feud, reconciliation, blood money, hospitality, theft, and tribal disputes.

Разработка и использование

Канон Лек Дукаджени был назван в честь Лекэ Дукаджени, средневекового принца, правившего в северной Албании и кодифицировавшего обычное право высокогорных районов. Хотя законы приписываются Леке Дукаджени, они развивались со временем как способ установления порядка на этих землях. Канон разделен на 12 разделов, а версия Гьецови содержит 1262 статьи, регулирующие все аспекты жизни в горах: экономическую организацию хозяйства, гостеприимство, братство, род, границы, труд, брак, землю и так далее. Канон применяется как к албанцам-христианам, так и к албанцам-мусульманам. В некоторых частях страны Канун напоминает итальянскую вендетту. Эти правила вновь стали актуальными в 1990-х годах в Северной Албании, поскольку люди не доверяли бессильному местному правительству и полиции. Существуют организации, которые пытаются выступать посредниками между враждующими семьями и добиться от них «прощения крови», но часто единственным выходом для мужчин остается пребывание в своих домах, которые Кануни считает безопасным убежищем, или бегство из страны. В племенных законах также предусматривалось, что воры должны выплачивать штраф в размере, соответствующем украденному. Албанские племена из региона Дибра (известные как «Тигры Дибра») управляли собой в соответствии с Законом Скандербега. Албанские племена Бытыки, Гаши, Груда, Триеши, Хоти, Кастрати, Кельменди, Красничи, Шкрель и Кучи известны тем, что следуют Kanuni i Malësisë së Madhë – варианту Кануна. Его применение распространяется от этих племенных регионов вокруг Шкодера до высокогорья Гякова. Бывший коммунистический лидер Албании Энвер Ходжа эффективно пресек практику Кануна жесткими репрессиями и сильной государственной полицией. После падения коммунизма некоторые общины, однако, попытались возродить старые традиции, но часть их была утрачена, что вызвало опасения по поводу неправильного толкования. В 2014 году около 3000 албанских семей, по оценкам, были вовлечены в кровную вражду; с момента падения коммунизма это привело к гибели 10 000 человек. Cedoca сообщила в 2017 году, что, по данным Главного управления албанской государственной полиции, с 2013 по март 2017 года произошло пять смертей, связанных с кровной враждой; при этом британское посольство в Тиране утверждает, что полиция «склонна занижать цифры» при сообщении о количестве людей, вовлеченных в кровную вражду. В 2018 году в Albanian Daily News сообщалось, что один человек умер из-за кровной вражды.

The Kanun of Lek Dukagjini was named after Lekë Dukagjini, a medieval prince who ruled in northern Albania and codified the customary laws of the highlands. Although the laws are attributed to Lekë Dukagjini, the laws evolved over time as a way to bring order to these lands. The Kanun is divided into 12 sections, and Gjeçovi's version has 1,262 articles regulating all aspects of the mountainous life: economic organisation of the household, hospitality, brotherhood, clan, boundaries, work, marriage, land, and so on. The Kanun applies to both Christian and Muslim Albanians. In some parts of the country, the Kanun resembles the Italian vendetta. These rules resurfaced in the 1990s in Northern Albania, as people had no faith in the powerless local government and police. There are organizations that try to mediate between feuding families and try to get them to "pardon the blood" , but often the only resort is for men of age to stay in their homes, which are considered a safe refuge by the Kanuni, or flee the country. Tribal laws also held that thieves would need to pay fines for the relative amount that was stolen. Albanian tribes from the Dibra region (known as the "Tigers of Dibra") governed themselves according to the Law of Skanderbeg. The Albanian Bytyqi, Gashi, Gruda, Trieshi, Hoti, Kastrati, Kelmendi, Krasniqi, Shkrel, and Kuçi tribes are known to follow the Kanuni i Malësisë së Madhë, a variant of the Kanun. Its implementation extends from these tribal regions around Shkodër to the Highlands of Gjakova. Former communist leader of Albania Enver Hoxha effectively stopped the practice of Kanun with hard repression and a strong state police. After Communism's fall some communities, however, have tried to rediscover the old traditions, but some of their parts have been lost, leading to fears of misinterpretation. In 2014, about 3,000 Albanian families were estimated to be involved in blood feuds; since the fall of Communism this has led to the deaths of 10,000 people. Cedoca reported in 2017 that, according to Albanian State Police Headquarters, from 2013 to March 2017, there were five deaths related to blood feuds; that said, the British embassy in Tirana claims that police 'tend to estimate the lowest numbers' when reporting the population involved in blood feuds. Albanian Daily News reported in 2018 that one man had died due to a blood feud.

Переводы

Немецкая баронесса Мари Амели фон Годин в сотрудничестве с Экремом Влорой по просьбе францисканцев начала с 1938 года систематический перевод Кануна Леке Дукаджени на немецкий язык, основываясь на более ранней кодификации, выполненной Гьечови на албанском языке. Издание вышло в 1950-х годах, незадолго до смерти автора. Работа фон Годин была переиздана в 2001 году под редакцией Роберта Элси с предисловием Майкла Шмидта Неке. Итальянский перевод Кануна Леке Дукаджени был опубликован в 1941 году, выполненный францисканцем Палом Додаем, отредактирован Гердж Фишттой и Джузеппе Широ, с введением Федерико Патеты, и переиздан в 2009 году с введением Донато Мартуччи. Англо-албанская двуязычная версия Кануна Леке Дукаджени была опубликована в 1989 году и переиздана в 1992 году. Итальянский перевод Кануна Скандербега был опубликован в 2017 году, переведенный Генком Лафе и отредактированный Донато Мартуччи.

Канун в литературе и кино

Албанский писатель Исмаил Кадаре несколько раз упоминает Канун в своих книгах, и он является главной темой его романа «Сломанный апрель». Он также обращается к Кануну в своем романе Komisioni i festës, где Кадаре буквально описывает монастырскую резню 1830 года как борьбу между двумя империями: албанским Кануном с его кодексом беса и самой Османской империей. Согласно Кадаре, в его книге литературной критики Eskili, ky humbës i madh, где «проигравший» относится к огромному числу утраченных трагедий Эсхила, существуют явные сходства между Кануном и кровной местью.

Фильм Джошуа Марстона 2011 года «Прощение крови», драма, действие которой происходит в современной Албании, посвящен Кануну. Фильм рассказывает о кровной вражде между двумя семьями в Северной Албании, уделяя особое внимание тому, как вражда влияет на детей одной из семей. В 6-м сезоне, 9-й серии сериала «Закон и порядок: преступные намерения» («Бластеры») Канун упоминается как объяснение внезапного отступления группы албанских убийц. Канун играет важную роль в бельгийском фильме Dossier K.

Роман Эльвиры Донс «Клявшаяся дева» ссылается на Канун и практику женщин, дающих обет безбрачия в обмен на признание их мужчинами всеми местными жителями. Бельгийский телеведущий Том Ваэс посетил Албанию во время одного из выпусков своего сериала Reizen Waes. Ему подали козла, запеченного на вертеле, и предложили голову козла, в соответствии с правилами Кануна о чествовании гостя за ужином. Канун упоминается в сериале «Ближе», 6-й сезон, 14-й эпизод: «Расследование албанской кровной вражды».