Прометей прикованный: Драма Эсхила и вопрос авторства

Введение

Древнегреческая трагедия Эсхила

«Прометей Окованный» (Προμηθεὺς Δεσμώτης) – древнегреческая трагедия, традиционно приписываемая Эсхилу и, как считается, созданная где-то между 479 г. до н.э. и 424 г. до н.э. (terminus ante quem). Трагедия основана на мифе о Прометее, титане, который восстал против Зевса, защитил человечество и даровал ему огонь, за что подвергся гневу Зевса и был наказан. К. Дж. Херрингтон утверждает, что Эсхил, безусловно, не планировал «Прометея Окованного» как «самостоятельное драматическое единство», и предполагает, что «большинство современных исследователей, вероятно, согласятся» с тем, что за «Прометеем Окованным» последовала пьеса под названием «Прометей Освобожденный» (Προμηθεὺς Λυόμενος). Херрингтон добавляет, что «некоторые весьма незначительные свидетельства» указывают на то, что за «Прометеем Освобожденным» «могла следовать третья пьеса» – «Прометей Огненосец» (Προμηθεὺς Πυρφόρος); последние две дошли до нас лишь в фрагментах. Некоторые ученые предполагают, что все эти фрагменты происходят из «Прометея Освобожденного», и что существовало лишь две пьесы о Прометее, а не три. Поскольку последние две драмы трилогии были утеряны, замысел автора для всего произведения остается неизвестным. Приписывание Эсхилу не оспаривалось с античности до относительно недавнего времени. К 1970-м годам Р. П. Виннингтон Инграм и Денис Пейдж стали сомневаться в ее подлинности, однако большинство ученых по-прежнему подтверждали традиционную атрибуцию авторства. Независимо друг от друга, в 1977 году Оливер Тэплин и Марк Гриффит привели убедительные аргументы, основанные на лингвистических, технических и сценических аспектах, в пользу сомнения в ее подлинности, что было поддержано М. Л. Уэстом. На сегодняшний день консенсуса по этому вопросу не достигнуто, хотя недавний компьютерный стилометрический анализ переложил бремя доказательства на тех, кто отстаивает традиционную точку зрения.

Синопсис

До начала пьесы Кронос, правитель доолимпийских богов (титанов), был свергнут восстанием во главе с Зевсом. В этом восстании Прометей встал на сторону Зевса. Как новый царь, Зевс намеревался уничтожить и заменить человечество. Прометей сорвал этот замысел, научив людей использовать огонь, который он украл. Прометей также обучил человечество искусствам. За эти акты неповиновения Зевс намерен наказать Прометея, приковав его к скале в горах Скифии. Пьеса начинается с четырех персонажей на сцене – особенность, уникальная для сохранившихся греческих трагедий, где в сцене редко участвовало более двух актеров помимо хора. Кратос и Бия, олицетворения грубой силы и безжалостного насилия соответственно, приковывают молчащего Прометея к скальному склону в Скифии, и им помогает недовольный кузнец богов Гефест. Зевс, персонаж, не появляющийся на сцене в этой пьесе, изображен как тиранический правитель. Только один из двух слуг Зевса, Кратос, говорит в этой сцене, и он произносит свои приказы резко и надменно. Кратос утверждает, что наказание, наложенное на Прометея, вызвано тем, что он украл огонь и открыл человечеству секрет его происхождения, добавляя, что эта мера заставит Прометея осознать верховную власть Зевса. Прометею грозит наказание за то, что он осмелился спасти человечество от уничтожения Зевсом. Наказание особенно обидно, поскольку он сам сыграл важную роль в обеспечении победы Зевса в Титаномахии. Гефест выполняет свою работу, приковывая Прометея к горе, после чего все трое уходят, оставляя Прометея одного на сцене. Прометей произносит речь и взывает к силам Природы, окружающим его. Он призывает ветер, горные родники, Землю и Солнце – засвидетельствовать его несправедливые страдания. Он словно интуитивно предчувствует, что будущее может принести позитивные перемены, и его гнев утихает. Прометей чувствует приближение чего-то. Он слышит взмах крыльев и вдыхает запах океана. На сцену выходит хор, состоящий из дочерей Океана. Они услышали звук молота из глубин морских пещер и были привлечены любопытством и страхом. Они прибыли, не успев надеть сандалии. Прежде чем приблизиться, они застывают в воздухе над Прометеем, который намекает им, что хранит секрет, который в конечном итоге даст ему власть над Зевсом. Хор полагает, что он говорит от гнева и, возможно, не обладает пророческим даром. Отвечая на их вопросы, Прометей рассказывает историю о своем преступлении против Зевса, признавая, что это было сделано намеренно. Он жалуется, что наказание слишком сурово. Наконец, Прометей просит хор перестать парить и спуститься на землю, чтобы послушать его дальше. Они соглашаются и располагаются внизу сцены, чтобы слушать. Рассказ Прометея прерывается появлением Океана – отца хора нимф. Океан прибывает в колеснице, запряженной крылатым зверем – грифоном. Океан – древний бог, сын Земли-титана, который заключил мир с Зевсом. Он слышал о бедах Прометея и пришел, чтобы выразить сочувствие и дать совет. Прометей горд и оскорблен этим предложением. Он отвечает холодно и задается вопросом, почему Океан покинул свои пещеры и ручьи, чтобы увидеть такое жалкое зрелище – прикованного к скале. Прометей советует Океану не вмешиваться, опасаясь за свою безопасность. Океан раздражен этим, но хочет помочь и предлагает уйти только тогда, когда Прометей скажет ему, что любое вмешательство лишь усугубит его страдания. Океан замечает, что его крылатый зверь торопится вернуться домой в свою конюшню, и уходит. Прометей снова остается один с хором дочерей Океана, которые молчали во время визита их отца. Прометей обращается к хору океанид. Он просит прощения за молчание, объясняя его размышлениями о неблагодарности богов. Он описывает все хорошее, что сделал для людей. В так называемом Каталоге искусств (447-506) он раскрывает, что научил людей всем цивилизованным искусствам, таким как письмо, медицина, математика, астрономия, металлургия, архитектура и земледелие. Он предполагает, что однажды будет освобожден, но это произойдет благодаря вмешательству Необходимости, которая направляется Судьбой, а не Зевсом. На вопрос о том, как это произойдет, он хранит молчание. Хор поет Оду, которая является молитвой о том, чтобы никогда не перейти Зевсу дорогу. Появляется Ио, дочь Инаха, царя Аргоса. Ио стала объектом привязанности и желания Зевса, что разгневало его жену Геру. Отцу Ио было посоветованно изгнать свою дочь из дома, что он и сделал. Ио скитается по Земле. Гера превратила Ио в телицу, и пастух Арг – гонял ее от земли к земле. После того как Арг был убит Гермесом, Ио подверглась новому мучению – нашествию слепней. Теперь она прибыла в пустынное место, где прикован Прометей. Прометей знаком с ее историей, и она узнает его как великого друга людей. Хор не знает прошлого Ио и убеждает Прометея позволить ей рассказать свою историю. Хор потрясен и опечален и просит Прометея рассказать о будущих скитаниях Ио. Он колеблется, зная, что это будет болезненно. Краткий диалог показывает, что Прометей и Ио – обе жертвы Зевса, и что в будущем Прометей будет освобожден потомками Ио. Прометей просит Ио выбрать: хочет ли она услышать остаток своего будущего или имя своего потомка, который освободит его. Хор вмешивается – они хотят и то, и другое: ответ для Ио и ответ для себя. Прометей предвидит, что скитания Ио закончатся у устья Нила. Там Зевс вернет ей человеческий облик. Она родит сына, Эпафа, который станет отцом пятидесяти дочерей, все из которых убьют своих мужей, кроме одной, которая породит династию царей, и еще одной, которая освободит Прометея от его мучений. Имя будущего спасителя Прометея не называется, но известно, что это Геракл. Ио убегает. Прометей провозглашает, что каким бы великим ни был Зевс, его правление в конечном итоге закончится. Зевс может делать все, что угодно, но это не будет вечно. Хор выражает осторожность, на что Прометей отвечает еще большим вызовом. Слова Прометея достигают Зевса, чьего посланника, Гермеса, посылают убедить Прометея раскрыть свой секрет о браке, угрожающем Зевсу. Гермес раскрывает собственные угрозы Зевса – землетрясение, обвал горы, которая похоронит Прометея, орла, который нападет на жизненно важные органы Прометея. Прометей снова заявляет, что знает все, что должно произойти, и выдержит это. Прометей предупреждает хор отойти в сторону. Они не делают этого. Наступает конец: землетрясение, пыльная буря, зигзагообразные молнии, вихрь. Когда Зевс низвергает Прометея в Тартар, в глубины земли, Прометей произносит последнюю реплику пьесы: «О, святая мать моя, о, ты, твердь, вращающая общий свет для всех, ты видишь страдания, которые я терплю!» Прометей исчезает вместе с хором.

Before the play begins, Kronos, the ruler of the pre Olympian gods (the Titans), had been overthrown by an insurgency led by Zeus. In that revolt, Prometheus had sided with Zeus. As the new king, Zeus intended to destroy and replace humankind. Prometheus frustrated this plan, showing humans the use of fire, which Prometheus had stolen. Prometheus also taught humanity the arts. For these acts of defiance, Zeus intends to punish Prometheus by chaining him to a rock in the mountains of Scythia. The play opens with four characters on stage, a feature unique among the surviving corpus of Greek tragedy, in which a given scene rarely involved more than two actors besides the chorus. Kratos and Bia, personifications of brute power and callous violence respectively, are engaged in fettering the silent Prometheus to a mountainside in Scythia, and are assisted in the task by the begrudging blacksmith of the gods, Hephaestus. Zeus, an off stage character in this play, is portrayed as a tyrannical leader. Only one of Zeus's two agents, Kratos, speaks in this scene, and he announces his orders harshly and insolently. Kratos states that the punishment meted out to Prometheus is due to the fact he stole fire and revealed the secret of how it is produced to humanity, adding that the punitive measure taken will compel Prometheus to take cognizance of the sovereignty of Zeus. For Prometheus, his punishment occurs because he dared to rescue mankind from being annihilated by Zeus. The penalty exacted is particularly galling since he himself had been instrumental in securing Zeus's victory in the Titanomachy. Hephaestus performs his task, shackling Prometheus to the mountain, whereupon all three exit, leaving Prometheus alone on stage. Prometheus now speaks, and appeals to the powers of Nature, which are all around him. He calls on the wind, the mountains' springs of water, the Earth and the Sun — to witness how he suffers unfairly. Somewhat elliptically he intuits what the future might portend in positive terms, and his outrage diminishes. Prometheus becomes aware that something is approaching. He hears the beating of wings, and inhales the scent of the ocean. A chorus enters, made up of the daughters of Oceanus. From within their deep sea caves, they had heard the sound of the hammering, and were drawn by curiosity and fear. They have arrived without stopping to put on their sandals. Before they come closer, they hover in the air just above Prometheus, who hints to them that he is keeping a secret that will eventually cause him to have power over Zeus. The chorus thinks that he is speaking out of anger, and may not actually be prophetic. Responding to their questions, Prometheus tells the story of his offense against Zeus admitting that it was deliberate. He complains that the punishment is too harsh. At last, Prometheus invites the chorus to stop hovering and come down to earth, to listen to more of what he has to say. They agree, and arrange themselves downstage in order to listen. Prometheus' story is interrupted by the entrance of Oceanus — the father of the chorus of nymphs. Oceanus arrives in a carriage drawn by a winged beast — a griffin. Oceanus is an older god, a Titan son of Earth, who has made peace with Zeus. He has heard of Prometheus' troubles, and has come to offer some sympathy and advice. Prometheus is proud, and is hurt by this offer. Prometheus responds coldly, and wonders why Oceanus would leave his caves and streams to see such a miserable sight chained to a rock. Prometheus suggests that Oceanus should not intervene, out of concern for his own safety. Oceanus is annoyed by this, but wants to help, and offers to leave only when Prometheus tells him that if he attempts to intervene it will only increase the punishment Prometheus is suffering. Oceanus notes that his winged beast is eager to get home to his own stable, and he exits. Prometheus is alone again with the chorus of Oceanus' daughters, who did not speak while their father was visiting. Prometheus speaks to the chorus of Ocean nymphs. He asks pardon for his silence, which is because he was thinking about the ingratitude of the gods. He describes the positive things he had done for humans. In the so called Catalogue of the Arts (447 506), he reveals that he taught men all the civilizing arts, such as writing, medicine, mathematics, astronomy, metallurgy, architecture, and agriculture. He suggests that he will one day be unchained, but it will be due to the intervention of Necessity, which is something directed by Fate, not Zeus. When asked how that will happen, he keeps it secret. The Chorus sings an Ode that is a prayer that they will never cross Zeus. Io, the daughter of Inachus, king of Argos, arrives. Io had become the object of Zeus's affections and desires, which angered Zeus's wife, Hera. Io's father was advised to banish his daughter from his house, which he does. Io then wanders the Earth. Hera turned Io into a heifer and the herder Argus drove her from land to land. After Argus was killed by Hermes, a new torment was inflicted on Io — a plague of gad flies. She has now arrived at the desolate place where Prometheus is chained. Prometheus is familiar with her story, and she recognizes him as the great friend to humans. The chorus doesn't know Io's past, and persuades Prometheus to let Io tell them. The chorus is shocked and saddened and asks Prometheus to tell of Io's future wanderings. He hesitates because he knows it will be painful. A brief dialogue reveals that Prometheus and Io are both victims of Zeus and that in the future Prometheus will eventually be freed by the descendants of Io. Prometheus asks Io to choose: Does she want to hear the rest of her own future, or the name of her descendant that will rescue him? The chorus interrupts — they want both: One answer for Io and one for themselves. Prometheus foresees that Io's wanderings will end at the mouth of the Nile. There Zeus will restore her. She will give birth to a son, Epaphus, who will father fifty daughters, all of whom will murder their husbands, except for one, who will bear a line of kings, and another one who will rescue Prometheus from his torment. Prometheus' future rescuer is not named, but is known to be Heracles. Io bounds away. Prometheus proclaims that no matter how great Zeus may be, his reign will eventually come to an end. Zeus may do his worst, but it will not be forever. The chorus express caution, which he responds to with even more defiance. Prometheus's words have reached Zeus, whose messenger, Hermes, appears to urge Prometheus to reveal his secret about the marriage that threatens Zeus. Hermes reveals Zeus' own threats — the earthquake, the fall of the mountain that will bury Prometheus, the eagle that will attack Prometheus's vital organs. Prometheus states again that he knows all that is to come and will endure it. Prometheus warns the chorus to stand aside. They don't. The end comes: Earthquake, dust storm, jagged lightning, whirlwind. As Zeus blasts Prometheus to Tartarus down in the bowels of the earth, Prometheus has the last line of the play: "O holy mother mine, O you firmament that revolves the common light of all, you see the wrongs I suffer!" Prometheus vanishes along with the chorus.

Текстовые стили

Пьеса состоит из диалогов между различными персонажами, включая Ио, Океан, Природу и хор. В диалоге присутствует продолжительная стихомифия между Прометеем и Океаном, а также уникальная серия четверостиший, исполняемых хором.

Вылеты из Хезиода

Работы Гесиода и «Дни» и «Теогония», написанные около 700 г. до н.э., являются ранними и основными источниками историй греческой мифологии, а также источниками для Эсхила. В «Теогонии» Гесиода содержится отправная точка для пьесы Эсхила, написанной более чем через два столетия. Однако к тому времени, когда Эсхил ознакомился с «Теогонией», в нее были внесены значительные дополнения, которые теперь являются частью дошедшей до нас версии. Некоторые из этих дополнений, включая историю о том, как Геркулес убивает орла, имеют важное значение для понимания «Прометея в оковах» Эсхила. Эсхил также внёс собственные изменения. Например, в «Теогонии» Гесиода попытки Прометея перехитрить Зевса просто излагаются, без указания на чрезмерную жестокость ответа Зевса или на то, что действия Прометея могут быть оправданы — Гесиоду было достаточно лишь сообщить о гневе Зевса, не подвергая его сомнению. Эсхил, рассматривая эти события в «Теогонии», видит в них невыносимую несправедливость. Еще одно отличие пьесы Эсхила от «Теогонии» Гесиода заключается в двух формах наказания Прометея — приковании к скале и ежедневном разрыве печени орлом. В версии «Теогонии», знакомой Эсхилу, которая также является дошедшей до нас версией, известной современным читателям, эти два наказания представлены как единая история. Эсхил же решил разделить эти мучения и повелеть орлу терзать печень Прометея только после того, как прикованный Прометей отказался раскрыть секреты, которые хотел узнать Зевс. Изменения, внесенные Эсхилом, были сохранены в последующей литературе, вдохновленной «Прометеем в оковах». Гесиод изображает Прометея как хитроумного, но незначительного персонажа, своего рода комического антагониста власти Зевса. Гнев Зевса на Прометея, в свою очередь, приводит к тому, что смертным приходится заботиться о себе; прежде все потребности человека удовлетворялись богами. Кража Прометеем огня также становится причиной появления первой женщины, Пандоры, и ее сосуда с бедами. Пандора полностью отсутствует в «Прометее в оковах», где Прометей предстает как благодетель человечества и создатель божественных владык, а не как виновник человеческих страданий.

Hesiod's Works and Days and Theogony, written circa 700 BC, are early and major sources for stories of Greek mythology, and sources for Aeschylus. Hesiod's Theogony contains the starting point for Aeschylus' play, which was written more than two centuries later. However by the time that Aeschylus read the Theogony, it had accrued significant additions that are now part of the extant version. Parts of those additions — including the story of Hercules killing the eagle — are essential to Aeschylus' conception of Prometheus Bound. Aeschylus also added his own variations. For example, in Hesiod Prometheus' efforts to outwit Zeus are simply presented, without noting that Zeus' response is overly cruel, or that Prometheus' actions might be justified — that Zeus became angry was enough for Hesiod to report without question. Aeschylus looks at those events in Hesiod, and sees intolerable injustice. Another departure by Aeschylus from Hesiod's Theogony involves the two forms of punishment of Prometheus — the chaining to a rock, and the eagle's daily tearing of his liver. In the version of the Theogony that Aeschylus was familiar with, which is also the extant version known to modern readers, the two punishments are presented as one story. It was Aeschylus, who instead decided to separate the tortures, and have the eagle begin tearing at Prometheus' liver only after the chained Prometheus had refused to reveal the secrets that Zeus wanted to know. Aeschylus' alterations have been maintained by literature that followed Prometheus Bound. Hesiod portrays Prometheus as a lowly trickster and semi comic foil to Zeus's authority. Zeus's anger toward Prometheus is in turn responsible for mortal man's having to provide for himself; before, all of man's needs had been provided by the gods. Prometheus' theft of fire also prompts the arrival of the first woman, Pandora, and her jar of evils. Pandora is entirely absent from Prometheus Bound, where Prometheus becomes a human benefactor and divine kingmaker, rather than an object of blame for human suffering.

Трилогия Прометея

Есть свидетельства того, что пьеса «Прометей скованный» была первой в трилогии, общепринято называемой «Прометея». Однако две другие пьесы – «Прометей освобожденный» и «Прометей, несущий огонь» – сохранились лишь во фрагментах. В «Прометее освобожденном» Геракл освобождает Прометея от цепей и убивает орла, ежедневно прилетавшего, чтобы пожирать вечно регенерирующую печень титана. Возможно, предвосхищая его конечное примирение с Прометеем, мы узнаём, что Зевс освободил других титанов, которых он заточил после завершения Титаномахии. В пьесе «Прометей, несущий огонь» Титан наконец предупреждает Зевса не вступать в связь с морской нимфой Фетидой, поскольку ей суждено родить сына, превосходящего отца по величию. Не желая быть свергнутым, Зевс впоследствии выдает Фетиду замуж за смертного Пелея, и плодом этого союза становится Ахиллес, греческий герой Троянской войны. В благодарность за предупреждение Зевс наконец примиряется с Прометеем.

Вопросы, касающиеся авторства

Ученые Великой Александрийской библиотеки считали Эсхила автором трагедии "Прометей прикован". Однако, начиная с XIX века, стали возникать сомнения, после того как Рудольф Вестфаль в 1857 и 1869 годах подверг сомнению идею о том, что текст принадлежит одному автору. В 1911 году А. Герке первым отверг авторство Эсхила, одновременно отметив отсутствие оснований полагать, что существовала трилогия о Прометее. Два года спустя его ученик Ф. Ниедзбалла также пришел к выводу, что текст написан другим автором, основываясь на лексическом анализе слов, не встречающихся в других произведениях Эсхила. Некоторые исследователи выражали сомнения, касающиеся лингвистики, метрики, словарного запаса и стиля, в частности Марк Гриффит, хотя он и не исключал возможности сохранения неопределенности и правоты традиционного авторства. Взгляды Гриффита были оспорены Гюнтером Зунцем в краткой форме и Марией Пиа Паттони в деталях в 1987 году. М. Л. Уэст счел доказательства против авторства Эсхила "неопровержимыми" и, после редактирования всех семи пьес, представил развернутый анализ и обзор работ Гриффита, Зунца и Паттони, заключив, что авторство Эсхила маловероятно и поместив пьесу в контекст эпохи 440-430-х годов. Некоторые ученые отмечают, что определенные темы пьесы кажутся чуждыми Эсхилу, в сравнении с темами его других произведений. Ученый Вильгельм Шмид утверждает, что драматург, проявивший такое благочестие к Зевсу в пьесах "Просители" и "Агамемнон", не мог быть тем же драматургом, который в "Прометее прикованном" обвиняет Зевса в жестокой тирании. М. Л. Уэст предположил, что "Прометей прикованный" мог быть написан сыном Эсхила, Эуфорионом, который также был драматургом. В ответ на эти вопросы было высказано предположение, что наиболее сильной стороной пьесы является гуманистическое изображение персонажей. Мифологические и религиозные аспекты рассматриваются как второстепенные по сравнению с противостоянием воль между Зевсом и Прометеем. Мятеж Прометея не был изобретен Эсхилом, он лишь вдохнул человеческий дух в более древние формы. Эта пьеса, "Прометей прикованный", содержит лишь часть истории. В продолжении Эсхил мог бы раскрыть характер Зевса, показать его развитие и проявление более достойных и великодушных качеств. Появление доброжелательного Зевса в более поздней части трилогии оказало бы более глубокое воздействие. В этой пьесе Зевс не появляется — мы узнаем о его тирании лишь со слов тех, кто страдает от нее. Взгляды персонажей не обязательно должны совпадать с взглядами автора.

Scholars of the Great Library of Alexandria considered Aeschylus to be the author of Prometheus Bound. Since the 19th century, however, doubts began to emerge, after Rudolf Westphal, in 1857 and again in 1869, challenged the idea that the text was the work of a single author. In 1911, A. Gercke became the first scholar to reject the Aeschylean ascription, while dismissing the notion that a Prometheus trilogy itself existed. Two years later his student F. Niedzballa likewise concluded the text was written by someone else, on the basis of lexical analysis of words in the play not recurrent elsewhere in Aeschylus. Some have raised doubts focused on matters of linguistics, meter, vocabulary, and style, notably by Mark Griffith, though he remained open to idea that uncertainty persists and the traditional attribution might turn out to be correct. Griffith's views were challenged in brief by Günther Zuntz and in great detail by Maria Pia Pattoni in 1987. M. L. West found the evidence against the ascription 'overwhelming' and, after editing all seven plays, wrote an extended analysis and review of Griffith, Zuntz and Pattoni's work concluding that ascription to Aeschylus was untenable and contextualizing the play as the product of the 440s 430s era. Some scholars note that certain themes in the play appear to be foreign to Aeschylus, when compared to the themes in his other plays. The scholar Wilhelm Schmid argues that the playwright who demonstrated such piety toward Zeus in The Suppliants and Agamemnon could not have been the same playwright who in Prometheus Bound inveighs against Zeus for violent tyranny. M. L. West argued that Prometheus Bound may be the work of Aeschylus' son, Euphorion, who was also a playwright. Responses to some of these questions have included the suggestion that the strongest characteristic of the play is in the humanity of their portrayal. The mythological and religious aspects are treated as secondary compared to the clash of wills that occurs between Zeus and Prometheus. The rebellion of Prometheus was not invented by Aeschylus, who only breathed the human spirit into older forms. This play, Prometheus Bound, only contains a part of the story. In the sequel, Aeschylus would have had the chance to give to Zeus' character an arc, and show him learning and developing more admirable and generous aspects. Coming later in the trilogy, a benevolent Zeus would have a deeper impact. In this play Zeus does not appear — we learn of the tyranny of Zeus, only from those who suffer from it. Characters' views need not be identical with the author’s.

Дата постановки

Ссылка (строки 363–372) на извержение горы Этна в 479 году предполагает, что пьеса «Прометей в оковах» могла быть написана позднее этого события. Пьеса не могла быть написана позднее 430 года до н.э., поскольку «Прометей освобожденный» (часть той же трилогии, что и «Прометей в оковах») был высмеян в комедии Кратина «Плутои» (429 г. до н.э.). Затем «Прометей в оковах» был высмеян в комедиях Кратина «Серифиои» (ок. 423 г. до н.э.) и Аристофана «Ахарняне» (425 г. до н.э.).

Прием и влияние

Прометей в оковах пользовался определенной популярностью в античности. Эсхил был очень популярен в Афинах десятилетиями после своей смерти, что ясно демонстрирует комедия Аристофана «Лягушки» (405 г. до н. э.). Аллюзии на пьесу встречаются в его «Птицах» 414 г. до н. э. и во фрагментах «Андромеды» трагика Еврипида, датированных 412 г. до н. э. Если исходить из авторства Эсхила, то эти аллюзии, появившиеся спустя несколько десятилетий после первой постановки пьесы, свидетельствуют о её стойкой популярности. Более того, изображение самой пьесы (а не просто общего мифа) встречается на фрагментах греческой вазы, датированной ок. 370–360 гг. до н. э. В начале XIX века писатели-романтики стали отождествлять себя с мятежным Прометеем. Иоганн Вольфганг фон Гёте написал стихотворение на эту тему, как и лорд Байрон. Перси Биши Шелли написал пьесу «Прометей освобожденный», в которой использовал некоторые элементы пьесы как средство для выражения собственного видения.

Выступление на английском языке

В 1979 году Джордж Евгениу поставил и сыграл в пьесе в лондонском Театре Техниса, перенеся действие драмы в Грецию, находившуюся под властью хунты. В ролях выступили Джордж Евгениу, Коральтан Ахмет и Анжелика Рокас. В 2005 году «Прометей в оковах» вновь был представлен на лондонской сцене – в театре The Sound Theatre – в новом переводе Джеймса Керра, который также выступил режиссёром постановки, а Дэвид Ойелоу исполнил роль Прометея. Перевод пьесы, выполненный Джоэлем Эджи по заказу музея Дж. Пола Гетти, Центра новых спектаклей КалАртс и Trans Arts, был впервые показан с 29 августа по 28 сентября 2013 года в классическом театре под открытым небом Гетти Виллы. Режиссёром был Трэвис Престон, композиторами – Эллен Рид и Винни Голия, а хореографом – Мира Кингсли. В постановке вместо скалистого утеса был использован огромный стальной круг. В апреле 2015 года компания MacMillan Films в США сняла «Прометей в оковах» для кино, используя перевод Питера Арнотта под руководством режиссёра Джеймса Томаса, с Таньей Родиной в роли Ио и Кейси МакИнтайром в роли возглавляющего хор. В постановке было использовано настоящее здание сценического типа, крыша которого служила площадкой для приземления и танцев хора Океанид.