Введение
Одной из определяющих черт современного хорватского языка, по мнению некоторых, является предпочтение словообразования из исконно славянских морфем, в отличие от использования заимствований или их полной замены. Это особенно заметно в сравнении с другими сербохорватскими нормами – боснийским, черногорским и сербским языками, которые активно используют турецкие, латинские, греческие, русские и английские заимствования.
Австрийская империя и Австро-Венгрия
Иллирийское движение и его преемник, Загребская филологическая школа, были особенно успешны в создании корпуса хорватской терминологии, охватывавшей практически все области современной цивилизации. Это особенно проявилось в двух фундаментальных работах: немецко-хорватском словаре Ивана Мажуранича и Йосипа Узаревича (1842) и немецко-хорватско-итальянском словаре научной терминологии Богослава Шулека (1875). Эти работы, и особенно словарь Шулека, систематизировали (то есть собрали из более ранних словарей), изобрели и создали хорватскую терминологию для юриспруденции XIX века, военных училищ, точных и общественных наук, а также для многочисленных других областей (технологий и предметов городской цивилизации). В этот период пуристические настроения по отношению к заимствованиям не были одинаковыми в двух вариантах сербскохорватского языка. В Хорватии, особенно во время хорватского национального возрождения, считалось, что пуризм – это более сильное утверждение идентичности, чем просто механическое заимствование иностранных терминов, в противовес доминированию соседних языков – немецкого, итальянского и венгерского, которые, согласно современным свидетельствам, «объективно доминировали» над языком, который воспринимался как «субъективно неполноценный». Небольшая часть немецких заимствований вошла в хорватский литературный язык, в то время как большая их часть осталась в разговорных диалектах. Эта активная пуристическая деятельность в Хорватии не нашла одобрения среди сербских филологов. Хотя последние призывали к вниманию к чистоте языка в школах и научной практике, они также предостерегали от излишнего усердия в этом вопросе. Лингвистические возражения против неологизмов и кальков «выкованных в Загребе» заключались в том, что они не соответствовали правилам словообразования штокавского диалекта, а в основном были построены по образцу немецких сложных слов (велепосједник, велеиздаја), или в том, что некоторые заимствованные славянские слова (нужда, штрб) или «ненужные русизмы» не соответствовали фонологическим правилам штокавского диалекта. В Сербии было принято лишь небольшое количество неологизмов, несмотря на последовательную общественную поддержку замены заимствований исконными словами. В поддержку замены заимствований выступали Йован Бошкович в своей книге «О српском језику» (1887), Йован Живанович под тем же названием (1888), различные статьи и периодические издания, а также ведущий сербский лингвист Александар Белич, который считал, что заимствования следует использовать только в исключительных случаях. Однако «антипуристические кампании» проводились в колонках языковых консультаций влиятельной белградской газеты «Политика», утверждавшей, что «заимствованные слова почти никогда не являются ни синонимами, ни равноценными предложенным исконным заменителям».
Первая Югославия
В период существования Югославии, с 1918 по 1990 год, хорватский и сербский языки рассматривались как западный и восточный варианты сербохорватского языка. Эта политика включала в себя систематические попытки устранить особенности литературного хорватского языка, отличавшие его от литературного сербского, и наоборот.
Вторая мировая война
В Независимом государстве Хорватия, государстве времен Второй мировой войны, существовавшем между 1941 и 1945 годами, тоталитарная диктатура Анте Павелича довела пуристские тенденции до крайности. Закон о языке 1941 года провозгласил чистоту языка государственной политикой и попытался искоренить интернационализмы, клеймить сербизмы и внедрить этимологическое правописание (korijenski pravopis). Эта эпоха наиболее полно освещена в книге Марко Самарджии 1993 года «Hrvatski jezik u Nezavisnoj Državi Hrvatskoj» («Хорватский язык в Независимом государстве Хорватия»).
Вторая Югославия
В коммунистической Югославии сербская терминология преобладала в нескольких сферах: в армии, дипломатии, федеральных югославских учреждениях (различные институты и исследовательские центры), государственных СМИ и юриспруденции на общеюгославском уровне. Методы, использовавшиеся для этого "унификации", были разнообразными и менялись с течением времени; даже в 1980-е годы распространенным "аргументом" было утверждение, что противники официальной югославской языковой политики симпатизировали усташскому режиму времен Второй мировой войны, а значит, оспариваемые слова были также "усташоидными". Соответственно, возможность использования ранее часто употреблявшегося слова *časnik* уже была существенно ограничена, и до 1991 года оно встречалось лишь в специальных контекстах, например, применительно к историческим событиям. В результате, ранее подавлявшиеся слова перешли из более или менее пассивного словарного запаса стандартного хорватского языка в активный, без какой-либо особой стилистической окраски. Лидерами (основного направления) языковой очистки были Стьепан Бабич и Далибор Брозович. С 1990-х годов в СМИ и учебниках практикуется форма языковой цензуры со стороны "корректоров" (так называемых *лектора*). Несмотря на принудительные методы внедрения пуризма, в повседневном употреблении наблюдалось значительное сопротивление пуризму. Существовали также хорватские лингвисты, которые подвергали резкой критике языковой пуризм, например, Владимир Анич, Снежана Кордич, Дубравко Шкилян и Мате Капович.