Введение
Кузари, полное название – Книга опровержения и доказательства в защиту униженной религии (كتاب الحجة والدليل في نصرة الدين الذليل: Kitâb al ḥujja wa'l dalîl fi naṣr al dîn al dhalîl), также известная как Книга хазаров (Sefer ha Kuzari), – одно из самых известных произведений средневекового испанского еврейского философа, врача и поэта Иуды Халеви, завершенное в еврейском году 4900 (1139–1140 гг. н.э.). Первоначально написанная на арабском языке под влиянием общения Халеви с испанским караитом, она была переведена многими учеными, включая Иуду бен Саула ибн Тиббона, на иврит и другие языки и считается одним из важнейших апологетических трудов еврейской философии. Ряд ученых, среди которых Моше Гиль и Шауль Штампфер, подвергли сомнению достоверность утверждения о том, что документ отражает реальное историческое событие. Масштаб обращений в Хазарском каганате (если таковые вообще имели место) остается неизвестным.
The Kuzari, full title Book of Refutation and Proof on Behalf of the Despised Religion (كتاب الحجة والدليل في نصرة الدين الذليل: Kitâb al ḥujja wa'l dalîl fi naṣr al dîn al dhalîl), also known as the Book of the Khazar (: Sefer ha Kuzari), is one of the most famous works of the medieval Spanish Jewish philosopher, physician, and poet Judah Halevi, completed in the Hebrew year 4900 (1139 40CE). Originally written in Arabic, prompted by Halevi's contact with a Spanish Karaite, it was then translated by numerous scholars, including Judah ben Saul ibn Tibbon, into Hebrew and other languages, and is regarded as one of the most important apologetic works of Jewish philosophy. A minority of scholars, among them Moshe Gil and Shaul Stampfer have challenged the document's claim to represent a real historical event. The scale of conversions within the Khazar Khaganate (if, indeed, any occurred) is unknown.
Влияние кузари
Подчеркивание в «Кузари» уникальности еврейского народа, Торы и Земли Израиля свидетельствует о радикальном изменении направления еврейской мысли в тот исторический период, совпавшем с крестовыми походами. За исключением, возможно, работ Маймонида, оно оказало глубокое влияние на дальнейшее развитие иудаизма и остается центральным в еврейской религиозной традиции. Учитывая общепризнанные антифилософские тенденции «Кузари», Гершом Шолем провел прямую линию между ним и возникновением антирационалистического движения Каббала. Идеи и стиль этого произведения сыграли важную роль в дискуссиях в рамках движения Хаскала, или еврейского Просвещения.
Переводы
В дополнение к переводу на иврите XII века, выполненному Иудой бен Саулом ибн Тиббоном, который выдержал одиннадцать печатных изданий (1-е изд. Фано, 1506), в начале XIII века был сделан еще один (хотя и менее удачный) перевод на иврите кардиналом Иудой бен Исааком. Сохранились лишь фрагменты этого последнего перевода. В 1887 году Хартвиг Хиршфельд впервые опубликовал текст в оригинале на арабском языке; в 1977 году Дэвид Х. Банет опубликовал критический перевод на арабский язык. Параллельно с арабским изданием Хиршфельд опубликовал также критическое издание перевода Ибн Тиббона, основанное на шести средневековых рукописях. В 1885 году Хиршфельд опубликовал первый немецкий перевод, а в 1905 году – свой английский перевод. В 1972 году был опубликован первый современный перевод на современный иврит, выполненный Иегудой Эвен Шемуэлем на основе арабского оригинала. В 1994 году был опубликован французский перевод Шарля Туати с арабского оригинала. В 1997 году был опубликован еврейский перевод раввина Йосефа Кафиха с арабского оригинала, который в настоящее время находится в четвертом издании (опубликован в 2013 году). Английский перевод 2009 года, выполненный раввином Н. Даниэлем Коробкиным, издается издательством Feldheim Publishers.
Введение
После краткого изложения событий, предшествовавших обращению царя, и его бесед с философом, христианином и мусульманином об их соответствующих верованиях, на сцене появляется иудей, и своим первым высказыванием поражает царя: вместо доказательств существования Бога он утверждает и объясняет чудеса, сотворенные Богом в пользу израильтян. Царь выражает удивление этим началом, которое кажется ему бессвязным, но иудей отвечает, что существование Бога, сотворение мира и прочее, преподаваемое религией, не требует каких-либо умозрительных доказательств. Далее он излагает принцип, на котором основана его религиозная система, а именно, что откровение превосходит естественную религию. Цель нравственного воспитания, являющаяся целью религии, состоит не в зарождении добрых намерений в человеке, а в побуждении его к совершению добрых дел. Эту цель философия достичь не может, поскольку не имеет четкого представления о природе добра, но она может быть обеспечена религиозным обучением, которое определяет, что есть добро. Подобно тому, как наука представляет собой совокупность всей истины, открытой последовательными поколениями, так и религиозное воспитание основывается на системе традиций; иными словами, история является важным фактором в развитии человеческой культуры и науки.
"Creatio ex Nihilo" (Творение из ничтожества)
Халеви пишет, что поскольку евреи являются единственными хранителями письменной истории развития человеческого рода с начала мира, нельзя отрицать превосходство их традиций. Халеви утверждает, что еврейскую культуру, основанную, по его мнению, на религиозной истине, ни с чем нельзя сравнить с греческой культурой, основанной лишь на науке. Он полагает, что мудрость греческих философов лишена той божественной поддержки, которой обладали израильские пророки. Если бы Аристотель знал о достоверном предании о сотворении мира из ничего, он поддержал бы его аргументами не менее убедительными, чем те, что он приводил в доказательство вечности материи. Однако вера в вечность материи не противоречит иудейским религиозным представлениям, поскольку библейский рассказ о Творении относится лишь к началу человеческого рода и не исключает возможности существования материи прежде. Тем не менее, опираясь на традицию, евреи верят в "creatio ex nihilo" – теорию, которую можно обосновать столь же сильными аргументами, как и веру в вечность материи. Возражение неоплатоников против теории "creatio ex nihilo", заключающееся в том, что Абсолютно Бесконечный и Совершенный не мог породить несовершенных и конечных существ, не снимается приписыванием существования всего сущего действию природы, поскольку последняя – лишь звено в цепи причин, восходящих к Первопричине, то есть к Богу.
Превосходство его веры
Халеви теперь пытается доказать превосходство своей религии – иудаизма. Сохранение израильтян в Египте и в пустыне, передача им Торы (закона) на горе Синай и их последующая история представляются ему очевидными доказательствами этого превосходства. Он подчеркивает перед царем, что благосклонность Бога можно заслужить лишь полным соблюдением Его заповедей, и что эти заповеди обязательны только для иудеев. Ответ на вопрос, почему иудеи удостоились Божественного наставления, содержится в «Кузари» I:95: это обусловлено их происхождением, поскольку самым благочестивым сыном Ноя был Шем. Его самым благочестивым сыном был Арфаксад и так далее. Авраам был потомком Арфаксада, Исаак – самым благочестивым сыном Авраама, а Иаков – самым благочестивым сыном Исаака. Сыны Иакова были достойны, и их потомки стали евреями. Далее иудей показывает, что бессмертие души, воскресение, награда и наказание подразумеваются в Священном Писании и упоминаются в еврейских текстах.
Вопрос атрибутов
Во втором эссе Иуда подробно обсуждает некоторые теологические вопросы, намекнутые в предыдущем. Прежде всего, это вопрос о божественных атрибутах. Иуда полностью отвергает доктрину об имманентных атрибутах, предложенную Саадией Гаоном и Бахьей ибн Пакудой. Для него нет различий между имманентными и прочими атрибутами. Либо атрибут утверждает качество в Боге, и в этом случае имманентные атрибуты не могут быть применены к Нему больше, чем к кому-либо другому, поскольку невозможно что-либо утверждать о Нем, либо атрибут выражает лишь отрицание противоположного качества, и тогда нет ничего предосудительного в использовании любых атрибутов. Таким образом, Иуда разделяет все атрибуты, встречающиеся в Библии, на три класса: активные, относительные и отрицательные, причем последний класс включает все имманентные атрибуты, выражающие лишь отрицания. Поскольку вопрос об атрибутах тесно связан с вопросом об антропоморфизме, Иуда подробно рассматривает и эту тему. Хотя он отвергает представление о телесности Бога, как противоречащее Писанию, он считает неправильным полностью отвергать чувственные представления антропоморфизма, поскольку в них есть нечто, наполняющее человеческую душу благоговением перед Богом. Остальная часть эссе посвящена следующим темам: превосходство Израиля, земля пророчества, которая по отношению к другим странам является тем же, чем евреи по отношению к другим народам; жертвоприношения; устройство Скинии, которая, по мнению Иуды, символизирует человеческое тело; высокое духовное положение Израиля, чье отношение к другим народам подобно отношению сердца к конечностям; неприятие иудаизмом аскетизма, основанное на принципе, что благосклонность Бога достигается лишь исполнением Его заповедей, и что эти заповеди не предписывают человеку подавлять склонности, возникающие в душе, а использовать их в должном месте и мере; превосходство еврейского языка, который, разделяя ныне судьбу еврейского народа, по отношению к другим языкам является тем же, чем евреи по отношению к другим народам и Израиль по отношению к другим землям.
Третье эссе - устная традиция
Третье эссе посвящено опровержению учений караизма и истории развития устной традиции, Талмуда. Иуда ха-Леви доказывает, что исполнение заповедей невозможно без обращения к устной традиции; о том, что такая традиция существовала всегда, можно судить по многочисленным местам в Библии, само прочтение которых зависит от нее, поскольку в первоначальном тексте отсутствовали гласные и диакритические знаки.
Четвертое сочинение - Имена Бога
В начале четвертой статьи представлен анализ различных имен Бога, встречающихся в Библии. По мнению Иуды, все эти имена, за исключением тетраграмматона, являются атрибутами, выражающими различные проявления Божественной деятельности в мире. Множество имен не подразумевает множественности Его сущности, подобно тому, как многообразие воздействия солнечных лучей на различные объекты не подразумевает множественности солнц. Пророческое интуитивное видение воспринимает действия, исходящие от Бога, в образах, соответствующих человеческим поступкам. Ангелы – это вестники Бога, и они либо существуют на протяжении длительного времени, либо создаются для конкретных целей. От имен Бога и природы ангелов Иуда переходит к своей излюбленной теме и показывает, что воззрения пророков являются более чистым источником познания Бога, чем учения философов. Хотя он выражает глубокое почтение к "Сефер Йецире", из которой он приводит множество цитат, он спешит добавить, что теории Авраама, изложенные в ней, были приняты патриархом еще до того, как Бог открылся ему. Эссе завершается примерами астрономических и медицинских знаний древних евреев.
Пятое эссе - Аргументы против философии
Пятое и последнее эссе посвящено критике различных философских систем, известных во времена автора. Иуда поочередно критикует аристотелевскую космологию, психологию и метафизику. К доктрине эманации, основанной, по его мнению, на аристотелевском космологическом принципе, согласно которому простое существо не может породить сложное, он возражает, задавая следующий вопрос: "Почему эманация остановилась на лунной сфере? Почему каждый интеллект должен мыслить лишь о себе и о том, из чего он произошел, порождая таким образом лишь одну эманацию, не обращая внимания на предшествующие интеллекты и, тем самым, утрачивая способность порождать множество эманаций?" Он опровергает теорию Аристотеля о том, что душа человека есть его мысль и что лишь душа философа после смерти тела воссоединится с активным интеллектом. "Существует ли, – спрашивает он, – какой-либо учебный план знаний, необходимых для обретения бессмертия? Чем душа одного человека отличается от души другого? Как возможно забыть то, о чем однажды подумали?" и многие другие подобные вопросы. Он проявляет особую строгость по отношению к мотакаллиминам, чьи аргументы о сотворении мира, о Боге и Его единстве он считает диалектическими упражнениями и пустыми фразами. Однако Юда ха-Леви выступает против ограничения философских спекуляций вопросами, касающимися творения и Бога; он следует греческим философам в исследовании сотворения материального мира. Таким образом, он признает, что каждое существо состоит из материи и формы. Движение сфер сформировало сферу элементов, из слияния которых были созданы все существа. Это слияние, варьировавшееся в зависимости от климата, дало материи возможность принимать от Бога различные формы, от минерала, занимающего низшую ступень в иерархии творения, до человека, являющегося высшим благодаря обладанию, помимо качеств минерала, растения и животного, гилическим интеллектом, подверженным влиянию активного интеллекта. Этот гилический интеллект, формирующий рациональную душу, является духовной субстанцией, а не случайностью и, следовательно, неразрушим. Рассуждение о душе и ее способностях естественно приводит к вопросу о свободе воли. Иуда отстаивает доктрину свободной воли против эпикурейцев и фаталистов, стремясь примирить ее с верой в Божье провидение и всеведение.