Адопция в Древнем Риме: Правовые и Социальные Аспекты

Введение

Усыновление в римском праве

Усыновление в Древнем Риме было прежде всего юридической процедурой передачи отцовской власти (potestas) для обеспечения преемственности по мужской линии в рамках римского патриархального общества. Латинское слово adoptio обозначает в широком смысле «усыновление», которое имело два вида: передача власти над свободным человеком от одного главы семьи к другому; и adrogatio, когда усыновляемый ранее действовал sui iuris как совершеннолетний, но принимал статус неэмансипированного сына в целях наследования. Adoptio долгое время являлось частью римского семейного права, касающегося отцовских обязанностей, таких как сохранение ценности семейного имущества и предков обрядов (sacra), что было заботой имущественных классов и культурной элиты. В имперскую эпоху усыновление стало способом обеспечения имперской преемственности. В отличие от современного усыновления, римское adoptio не было ни разработано, ни предназначено для создания эмоционально благополучных семей и поддержки воспитания детей. Во всех социальных слоях бездетные пары или те, кто хотел увеличить размер своей семьи, могли вместо этого брать детей на воспитание. Свидетельств об усыновлении малолетних детей в целях, отличных от обеспечения наследника мужского пола, немного, и, вероятно, эта практика в основном использовалась бывшими рабами для легитимизации статуса своих детей, рожденных в рабстве. Римские женщины могли владеть, наследовать и распоряжаться имуществом как граждане и, следовательно, могли осуществлять прерогативы paterfamilias в отношении владения и наследования, но усыновление в значительной степени было практикой, ориентированной на мужчин.

Практика

Усыновление осуществлялось главой семьи, отцом семейства (pater familias). Брак не являлся обязательным условием; взрослый холостяк мог усыновить, чтобы передать свою фамилию и potestas. Усыновлённый приобретал социальный статус приемной семьи. Хотя чаще всего усыновление было либо переходом на аналогичный уровень, либо незначительным улучшением положения и благосостояния усыновлённого, усыновить могли и вольноотпущенника. Раб мог быть одновременно освобождён и усыновлён своим бывшим хозяином, который становился его покровителем (patronus) и «отцом». В ранней Республике вольноотпущенник, усыновлённый таким образом, получал тот же статус, что и свободнорождённый гражданин, освободивший его. Публий Клодий Пулхер известен тем, что нарушил обычный порядок «усыновления вверх», отказавшись от своего патрицианского статуса и став номинальным плебеем, чтобы иметь право баллотироваться на должность трибуна. Усыновление было договором между двумя семьями. Усыновлённый ребёнок принимал фамилию семьи как свою собственную. Вместе с этим он сохранял своё первоначальное имя в форме cognomen, то есть прозвища. Усыновлённый ребёнок также поддерживал прежние семейные связи и часто использовал их в политических целях. Ввиду дисбаланса власти, обычно существовавшего между семьями, участвующими в усыновлении, менее обеспеченной семье часто выплачивалась компенсация за потерю (в большинстве случаев) первенца. Другой случай, схожий с усыновлением, – это приём детей на воспитание, который фактически происходил, когда pater familias передавал свою власть другому мужчине для воспитания. Существовал также вид усыновления, называемый adrogation, при котором усыновляемый был свободен и давал согласие на усыновление. Это происходило на народном собрании, пока существовало государство, а позднее – по рескрипту императоров. Римская практика adrogation требовала, чтобы adrogator был не моложе 60 лет, иначе предполагалось, что он должен иметь потомство, а не усыновлять. Исключение делалось для бесплодных и тех, кто желал усыновить в пределах семьи. Это противопоставляется arrogation, когда человек присваивает себе другого без законных оснований. Бывшим рабам, освобождённым своими хозяевами, разрешалось усыновлять детей хозяина, чтобы придать им законный статус.

Adoption was carried out by the male head of the household, the pater familias. Marriage was not required; an adult bachelor could adopt in order to pass along his family name and potestas. The adoptee acquired the social rank of the adoptive family. Although most often adoption would have been a lateral move or a modest boost to the adoptee's standing and wealth, a freedman could also be adopted. A slave might even be simultaneously manumitted and adopted by his former master, who became both his patron (patronus) and his "father". In the early Republic, a freedman through adoption gained the same status as the freeborn citizen who freed him. Publius Clodius Pulcher famously subverted the usual course of "adopting up", surrendering his patrician status and becoming a nominal plebeian in order to qualify for the office of tribune. Adoption was a contract between the two families. The adopted child took the family name as his own. Along with this, the child kept his/her original name through the form of cognomen or essentially a nickname. The adopted child also maintained previous family connections and often leveraged this politically. Due to the power disparity that normally existed between the families involved in adoption, a fee was often given to the lower family to help with replacing (in most cases) the first born son. Another case similar to adoption was the fostering of children; this effectively took place when a paterfamilias transferred his power to another man to be left in their care. One kind of adoption called adrogation occurred where the person adopted was free, and consented to be adopted by another. It was done at the assembly of the people while the commonwealth subsisted, and later by a rescript of the emperors. The Roman practice of adrogation required the adrogator to be at least 60 years old, for otherwise it was expected that they be procreating rather than adopting. Exception was made for the infertile and those who wished to adopt within the family. This is contrasted with arrogation, in which one claims another for oneself without the right. Former slaves who were freed by their masters could be allowed to adopt his children to legitimize them.

Императорская преемственность

Многие римские императоры приходили к власти посредством усыновления, либо из-за отсутствия у их предшественников собственных сыновей, либо просто для обеспечения беспрепятственной передачи власти наиболее достойному кандидату.

Династия Юлий-Клавдий

Август, как его стали называть после того, как он стал первым римским императором, был усыновлен в род Юлиев по завещанию своего дяди Юлия Цезаря. Он унаследовал деньги, имя и авторитет Цезаря. По мере укрепления центральной роли Августа в принципате, для него становилось все более важным определить наследника. Сначала он усыновил трех сыновей своей дочери Юлии от Марка Агриппы, дав им имена Гай Цезарь, Луций Цезарь и Агриппа Цезарь. После того как первые двое умерли в юном возрасте, а последний был изгнан, Август усыновил своего пасынка Тиберия Клавдия Нерона, при условии, что тот усыновит его племянника Германика (который также приходился Августу праправнуком по крови). Тиберий последовал за Августом на троне, а после смерти Тиберия императором стал сын Германика, Калигула. Клавдий усыновил своего пасынка Луция Домиция Аенобарба, который изменил свое имя на Нерон Клавдий Цезарь и стал императором Нероном.