Дело XYZ: Франко-американский дипломатический конфликт 1797–1798 гг.

Введение

Дипломатический эпизод между США и Францией (1797–1798) – дипломатический эпизод.

«Дело XYZ» – это политический и дипломатический эпизод 1797 и 1798 годов, в начале президентства Джона Адамса, связанный с противостоянием между Соединенными Штатами и Республиканской Францией, которое привело к Квазивойне. Название происходит от замены имен французских дипломатов Жана Конрада Хоттингера (X), Пьера Беллами (Y) и Люсьена Отувала (Z) на буквы X, Y и Z в документах, опубликованных администрацией Адамса. В июле 1797 года американская дипломатическая комиссия, состоящая из Чарльза Котсуорта Пинкни, Джона Маршалла и Элбриджа Джерри, была отправлена во Францию для переговоров о решении проблем, грозивших перерасти в войну. К дипломатам через неофициальные каналы обратились агенты французского министра иностранных дел Талейрана, потребовавшие взятки и займа в качестве условия для начала официальных переговоров. Хотя было широко известно, что дипломаты других стран давали взятки Талейрану, американцы были возмущены этими требованиями и в итоге покинули Францию, не вступив в официальные переговоры. Джерри, стремясь избежать полномасштабной войны, оставался во Франции еще несколько месяцев после отъезда двух других комиссаров. Его переговоры с Талейраном заложили основу для последующего прекращения дипломатических отношений и военных действий. Провал комиссии вызвал политический скандал в Соединенных Штатах после публикации отчетов комиссии. Это привело к Квазивойне (1798–1800). Федералисты, контролировавшие обе палаты Конгресса и занимавшие пост президента, использовали народное возмущение для укрепления вооруженных сил страны. Они также критиковали демократических республиканцев за их про-французскую позицию и Джерри (который в то время не принадлежал ни к одной партии) за то, что считали его ролью в провале комиссии.

Предыстория

После Французской революции 1789 года отношения между новой Французской Республикой и федеральным правительством США, изначально дружественные, стали напряжёнными. В 1792 году Франция и остальная Европа вступили в войну, в которой президент Джордж Вашингтон объявил о нейтралитете Америки. Однако и Франция, и Великобритания, главные морские державы в войне, захватывали корабли нейтральных стран (включая суда Соединенных Штатов), торговавших с их противниками. В 1795 году Соединенные Штаты заключили соглашение с Великобританией по этому вопросу, что вызвало гнев членов Директории, управлявшей Францией. Французский флот в ответ усилил усилия по прерыванию американской торговли с Великобританией. К концу президентства Вашингтона в начале 1797 года ситуация приближалась к критической точке. Вскоре после вступления в должность 4 марта 1797 года президент Джон Адамс узнал, что Чарльзу Котсуорту Пинкни было отказано в назначении на пост министра США из-за обострения кризиса, и что американские торговые суда были захвачены в Карибском море. В ответ он призвал Конгресс собраться и рассмотреть ухудшение франко-американских отношений на специальной сессии, которая должна была состояться в мае. Общественное мнение в Соединенных Штатах относительно отношений с Францией было разделено преимущественно по политическим линиям: федералисты придерживались твёрдой позиции, выступая за укрепление обороны, но не обязательно за войну, в то время как демократические республиканцы выразили солидарность с республиканскими идеалами французских революционеров и не хотели, чтобы их считали сотрудничающими с администрацией федералиста Адамса. Вице-президент Томас Джефферсон, сам республиканец, рассматривал федералистов как монархистов, связанных с Великобританией и, следовательно, враждебных американским ценностям.

Комиссия Франции

В конце мая 1797 года Адамс встретился со своим кабинетом, чтобы обсудить ситуацию и выбрать специальную комиссию для поездки во Францию. Адамс изначально предложил включить в комиссию Джона Маршалла и Элбриджа Джерри вместе с Пинки, но его кабинет возражал против кандидатуры Джерри, поскольку он не был убежденным федералистом. Вместо Джерри был выбран Фрэнсис Дана, но он отказался от должности, и Адамс, считавший Джерри одним из «двух самых беспристрастных людей в Америке» (сам он был другим), представил его кандидатуру в Сенат Соединенных Штатов вместо Даны, не консультируясь с кабинетом. Выступая перед Конгрессом с этим вопросом, Адамс произнес довольно воинственную речь, в которой призвал к решительной защите нейтралитета страны и расширению военно-морского флота Соединенных Штатов, но не стал призывать к войне против Франции. Конгресс одобрил этот выбор комиссаров, и Адамс поручил им вести переговоры на условиях, аналогичных тем, что были предоставлены Великобритании по договору Джея. Комиссарам также было предписано отказаться от займов, но проявить гибкость в согласовании условий оплаты по финансовым вопросам. Маршалл отправился в Европу в середине июля, чтобы присоединиться к Пинки, а Джерри последовал за ним через несколько недель. Политические разногласия в составе комиссии отразились на их отношении к переговорам: Маршалл и Пинки, оба федералисты, не доверяли французам, в то время как Джерри (который в то время выступал против политических партий) был готов к гибкому и неторопливому подходу в общении с ними. Французская Республика, основанная в 1792 году в разгар Французской революции, к 1797 году управлялась двухпалатным законодательным собранием, а национальным исполнительным органом являлся Французский Директория, состоящая из пяти членов. Директория переживала как внутреннюю борьбу за власть, так и противостояние с Советом пятисот, нижней палатой законодательного собрания. В первой половине 1797 года произошли министерские перестановки, в том числе в июле был назначен министром иностранных дел Шарль Морис де Талейран. Талейран, недавно проведший несколько лет в Соединенных Штатах, открыто выражал обеспокоенность по поводу укрепления связей между США и Великобританией. Директория, в целом не расположенная к американским интересам, стала особенно враждебной к ним в сентябре 1797 года, когда в результате внутреннего переворота к власти пришли несколько антиамерикански настроенных деятелей. Эти лидеры, а также Талейран, считали президента Адамса враждебным к их интересам, но не полагали, что существует серьезная угроза войны. Отчасти основываясь на советах, данных французским дипломатам Джефферсоном, Талейран решил придерживаться умеренного и медленного темпа переговоров. Американская комиссия прибыла в Париж в начале октября и немедленно запросила встречу с Талейраном. После первоначального короткого совещания (в ходе которого Талейран лишь предварительно принял учетные данные комиссаров) через неделю состоялась более продолжительная встреча. Талейран потребовал от комиссаров объяснений по поводу речи Адамса, произнесенной в мае, которая вызвала недовольство членов Директории; его целью было определить, насколько благосклонно комиссары настроены к переговорам. В случае неблагоприятного ответа Директория отказалась бы принимать их учетные данные. Комиссары впервые узнали об ожидаемом требовании Талейрана 14 октября по неофициальному каналу. Они решили не давать никаких объяснений по поводу речи Адамса.

In late May 1797 Adams met with his cabinet to discuss the situation and to choose a special commission to France. Adams initially proposed that John Marshall and Elbridge Gerry join Pinckney on the commission, but his cabinet objected to the choice of Gerry because he was not a strong Federalist. Francis Dana was chosen instead of Gerry, but he declined to serve, and Adams, who considered Gerry one of the "two most impartial men in America" (he himself being the other), submitted his name to the United States Senate in Dana's stead without consulting his cabinet. Adams, in introducing the matter to Congress, made a somewhat belligerent speech in which he called for a vigorous defense of the nation's neutrality and expansion of the United States Navy, but stopped short of calling for war against France. Congress approved this choice of commissioners, and Adams instructed them to negotiate similar terms to those that had been granted to Britain in the Jay Treaty. The commissioners were also instructed to refuse loans, but to be flexible in the arrangement of payment terms for financial matters. Marshall left for Europe in mid July to join Pinckney, with Gerry following a few weeks later. The political divisions in the commission's makeup were reflected in their attitudes toward the negotiations: Marshall and Pinckney, both Federalists, distrusted the French, while Gerry (who was then opposed to political parties) was willing to be flexible and unhurried in dealing with them. The French Republic, established in 1792 at the height of the French Revolution, was by 1797 governed by a bicameral legislative assembly, with a five member French Directory acting as the national executive. The Directory was undergoing both internal power struggles and struggles with the Council of Five Hundred, the lower chamber of the legislature. Ministerial changes took place in the first half of 1797, including the selection in July of Charles Maurice de Talleyrand as foreign minister. Talleyrand, who had recently spent a few years in the United States, was openly concerned about the establishment of closer ties between the U. S. and Britain. The Directory, generally not well disposed to American interests, became notably more hostile to them in September 1797, when an internal coup propelled several anti Americans into power. These leaders, and Talleyrand, viewed President Adams as hostile to their interests, but did not think that there was significant danger of war. In part based on advice imparted to French diplomats by Jefferson, Talleyrand decided to adopt a measured, slow pace to the negotiations. The American commission arrived in Paris in early October, and immediately requested a meeting with Talleyrand. After an initial brief meeting (in which Talleyrand only provisionally accepted the commissioners' credentials), a longer meeting was held a week later. Talleyrand sought from the commissioners an explanation for the speech Adams had made in May, which had angered Directory members; his motivation was to determine how favorably the commissioners were disposed to the negotiations. If they responded in an unfavorable manner, the Directory would refuse to accept their credentials. The commissioners first learned of Talleyrand's expected demand on October 14 through an indirect channel. They decided that no explanation would be given for Adams' speech.

Первоначальные встречи

Затем последовала серия встреч, проходивших вне официальных дипломатических каналов. 17 октября Николас Хаббард, англичанин, работавший в голландском банке, используемом американцами (и впоследствии идентифицированный как "W" в опубликованных документах), сообщил Пинкни, что барон Жан Конрад Хоттингер, которого Хаббард описывал лишь как человека чести, желает с ним встретиться. Пинкни согласился, и на следующий вечер они встретились. Хоттингер (позже идентифицированный как "X") передал ряд французских требований, включавших крупный заём французскому правительству и выплату взятки Талейрану в размере 50 000 фунтов стерлингов. Пинкни доложил об этих требованиях другим комиссарам, а Хоттингер повторил их всей комиссии, которая резко отказалась их удовлетворить, хотя было широко известно, что дипломаты других стран платили взятки для ведения дел с Талейраном. Затем Хоттингер представил комиссии Пьера Беллами ("Y"), которого он представил как члена ближнего круга Талейрана. Беллами подробно изложил требования Талейрана, включая ожидание, что "вам придётся заплатить значительную сумму денег". Он даже предложил ряд покупок валюты по завышенным ценам как способ для тайной передачи этих средств. Комиссары предложили отправить одного из них в Соединённые Штаты за инструкциями, если французы приостановят захват американских судов, но французские переговорщики отказались. Вскоре после этого противостояния Талейран направил Люсьена Готеваля ("Z") на встречу с Элбриджем Джерри. Оба мужчины знали друг друга, поскольку встречались в Бостоне в 1792 году. Готеваль заверил Джерри в искренности Талейрана в стремлении к миру и призвал его продолжить неофициальные переговоры. Он повторил требования о займе и взятке. Неделю спустя (примечательно, после подписания Кампо-Формийского договора, который положил конец пятилетней войне Первой коалиции между Францией и большинством других европейских держав) Хоттингер и Беллами вновь встретились с комиссией и повторили свои первоначальные требования, сопровождаемые угрозами возможной войны, поскольку Франция, по крайней мере временно, находилась в мире в Европе. Ответ Пинкни стал знаменитым: "Нет, нет, ни пенса!" 1 ноября комиссары решили отказаться от дальнейших переговоров по неофициальным каналам. Публикация депеш, описывающих эту серию встреч, послужила основой для последующих политических дебатов в Соединённых Штатах.

What followed were a series of meetings that took place outside formal diplomatic channels. On October 17, Nicholas Hubbard, an Englishman working for a Dutch bank used by the Americans (and who came to be identified as "W" in the published papers), notified Pinckney that Baron Jean Conrad Hottinguer, whom Hubbard described only as a man of honor, wished to meet with him. Pinckney agreed, and the two men met the next evening. Hottinguer (who was later identified as "X") relayed a series of French demands, which included a large loan to the French government and the payment of a £50,000 bribe to Talleyrand. Pinckney relayed these demands to the other commissioners, and Hottinguer repeated them to the entire commission, which curtly refused the demands, even though it was widely known that diplomats from other nations had paid bribes to deal with Talleyrand. Hottinguer then introduced the commission to Pierre Bellamy ("Y"), whom he represented as being a member of Talleyrand's inner circle. Bellamy expounded in detail on Talleyrand's demands, including the expectation that "you must pay a great deal of money." He even proposed a series of purchases (at inflated prices) of currency as a means by which such money could be clandestinely exchanged. The commissioners offered to send one of their number back to the United States for instructions, if the French would suspend their seizures of American shipping; the French negotiators refused. Not long after this standoff, Talleyrand sent Lucien Hauteval ("Z") to meet with Elbridge Gerry. The two men knew each other, having met in Boston in 1792. Hauteval assured Gerry of Talleyrand's sincerity in seeking peace, and encouraged him to keep the informal negotiations open. He reiterated the demands for a loan and bribe. A week later (notably after the signing of the Treaty of Campo Formio, which ended the five year War of the First Coalition between France and most of the other European powers), Hottinguer and Bellamy again met with the commission, and repeated their original demands, accompanied by threats of potential war, since France was at least momentarily at peace in Europe. Pinckney's response was famous: "No, no, not a sixpence!" The commissioners decided on November 1 to refuse further negotiations by informal channels. Publication of dispatches describing this series of meetings would form the basis for the later political debates in the United States.

Последующие переговоры

Вскоре комиссары обнаружили, что для них доступны только неофициальные каналы. В течение следующих нескольких месяцев Талейран направил ряд неофициальных переговорщиков для встреч с комиссарами и оказания на них влияния. Некоторые из этих неофициальных каналов были закрыты (например, Джерри сообщил Готевалю, что дальнейшие встречи невозможны, поскольку у Готеваля не было официальных полномочий), и Талейран наконец появился в ноябре 1797 года на ужине, главным образом для того, чтобы упрекнуть американцев в нежелании удовлетворить требование о взятке. В конце ноября Талейран начал маневрировать, чтобы отделить Джерри от остальных комиссаров. Он пригласил Джерри на "светский" ужин, который тот, стремясь поддерживать связь, планировал посетить. Это вызвало усиленное недоверие Маршалла и Пинкни к Джерри, которые потребовали гарантий, что Джерри ограничит любые предложения и соглашения, которые он может рассматривать. Несмотря на попытки отказаться от неофициальных переговоров, все комиссары в итоге провели частные встречи с некоторыми переговорщиками Талейрана. В конечном счете, комиссары разделились во мнениях относительно продолжения неофициальных переговоров: федералисты Маршалл и Пинкни были против, а Джерри – за. Талейран вскоре осознал это разделение и в январе 1798 года сообщил Джерри, что больше не будет вести дела с Пинкни. В феврале Талейран получил одобрение Директории на новую переговорную позицию и предпринял шаги, чтобы исключить Маршалла из переговоров. Смена стратегии обеспокоила многих американских жителей Парижа, которые сообщали о растущей вероятности войны. Примерно в это же время Джерри, по настоянию Талейрана, начал скрывать от других комиссаров содержание их встреч. Все три комиссара неофициально встретились с Талейраном в марте, но стало ясно, что стороны достигли тупика. Это произошло, несмотря на согласие Талейрана отказаться от требования о предоставлении займа. Обе стороны подготовили заявления для отправки через Атлантику, излагающие их позиции, и Маршалл и Пинкни, исключенные из переговоров, которые Талейран вел только с Джерри, покинули Францию в апреле. Их отъезд был задержан из-за серии переговоров о возвращении их паспортов; Талейран, стремясь получить дипломатическое преимущество, пытался заставить Маршалла и Пинкни официально запросить их возвращение (что позволило бы ему впоследствии утверждать, что они прервали переговоры). В конечном итоге Талейран уступил и официально потребовал их отъезда. Джерри, хотя и стремился сохранить единство с сокомиссарами, был предупрежден Талейраном, что в случае его отъезда из Франции Директория объявит войну. Джерри остался, протестуя против "недопустимости предоставления иностранному правительству права [выбирать] лицо, которое должно вести переговоры". Однако он оставался оптимистом, считая войну нереалистичной, и написал Уильяму Вансу Мюррею, американскому министру в Нидерландах, что "только безумие" может побудить французов объявить войну. Джерри решительно отказался от дальнейших содержательных переговоров с Талейраном, согласившись остаться только до тех пор, пока его не заменит лицо с большими полномочиями, и написал президенту Адамсу с просьбой оказать содействие в его отъезде из Парижа. Талейран в конечном итоге направил представителей в Гаагу для возобновления переговоров с Уильямом Вансом Мюрреем, и Джерри наконец вернулся домой в октябре 1798 года.

The commissioners soon discovered that only unofficial channels were open to them. Over the next several months, Talleyrand sent a series of informal negotiators to meet with and influence the commissioners. Some of the informal avenues were closed down (Gerry, for instance, informed Hauteval that they could no longer meet, since Hauteval had no formal authority), and Talleyrand finally appeared in November 1797 at a dinner, primarily to castigate the Americans for their unwillingness to accede to the demand for a bribe. In late November, Talleyrand began maneuvering to separate Gerry from the other commissioners. He extended a "social" dinner invitation to Gerry, which the latter, seeking to maintain communications, planned to attend. The matter heightened distrust of Gerry by Marshall and Pinckney, who sought guarantees that Gerry would limit any representations and agreements he might consider. Despite seeking to refuse informal negotiations, all of the commissioners ended up having private meetings with some of Talleyrand's negotiators. The commissioners eventually divided over the issue of whether to continue informal negotiations, with the Federalists Marshall and Pinckney opposed, and Gerry in favor. This division was eventually clear to Talleyrand, who told Gerry in January 1798 that he would no longer deal with Pinckney. In February, Talleyrand gained approval from the Directory for a new bargaining position, and he maneuvered to exclude Marshall from the negotiations as well. The change in strategy alarmed a number of American residents of Paris, who reported the growing possibility of war. Around this time Gerry, at Talleyrand's insistence, began keeping secret from the other commissioners the substance of their meetings. All three commissioners met with Talleyrand informally in March, but it was clear that the parties were at an impasse. This appeared to be the case despite Talleyrand's agreement to drop the demand for a loan. Both sides prepared statements to be sent across the Atlantic stating their positions, and Marshall and Pinckney, frozen out of talks that Talleyrand would only conduct with Gerry, left France in April. Their departure was delayed due to a series of negotiations over the return of their passports; in order to obtain diplomatic advantage, Talleyrand sought to force Marshall and Pinckney to formally request their return (which would allow him to later claim that they broke off negotiations). Talleyrand eventually gave in, formally requesting their departure. Gerry, although he sought to maintain unity with his co commissioners, was told by Talleyrand that if he left France the Directory would declare war. Gerry remained behind, protesting the "impropriety of permitting a foreign government to [choose] the person who should negotiate." He however remained optimistic that war was unrealistic, writing to William Vans Murray, the American minister to The Netherlands, that "nothing but madness" would cause the French to declare war. Gerry resolutely refused to engage in further substantive negotiations with Talleyrand, agreeing only to stay until someone with more authority could replace him, and wrote to President Adams requesting assistance in securing his departure from Paris. Talleyrand eventually sent representatives to The Hague to reopen negotiations with William Vans Murray, and Gerry finally returned home in October 1798.

Реакция в Соединенных Штатах

Пока американские дипломаты находились в Европе, президент Адамс рассматривал возможные варианты действий в случае провала комиссии. Его кабинет настоятельно рекомендовал укрепить вооруженные силы страны, включая формирование армии в 20 000 человек и приобретение или строительство линейных кораблей для флота. Существенных известий от комиссаров он не получал до марта 1798 года, когда поступили первые депеши, раскрывающие французские требования и тактику ведения переговоров. Очевидный провал комиссии был доложен Конгрессу, однако Адамс сохранил в тайне оскорбительное обращение с дипломатами (отсутствие признания и требование взятки), стремясь избежать воинственного отклика. В его кабинете разделились мнения относительно того, как реагировать: преобладало враждебное отношение к Франции, при этом генеральный прокурор Чарльз Ли и государственный секретарь Тимоти Пикеринг выступали за объявление войны. Лидеры Демократическо-республиканской партии в Конгрессе, полагая, что Адамс преувеличил французскую позицию, поскольку стремился к войне, объединились с сторонниками жесткой линии из числа федералистов, чтобы потребовать обнародования депеш комиссаров. 20 марта Адамс передал их, заменив имена некоторых французских участников буквами W, X, Y и Z. Использование этих шифров привело к тому, что инцидент сразу же получил название «Дело XYZ». Публикация депеш вызвала именно ту реакцию, которой опасался Адамс. Федералисты призывали к войне, а Демократическо-республиканская партия лишилась эффективных аргументов, ошибочно предположив причину секретности Адамса. Несмотря на эти призывы, Адамс непреклонно отказывался просить Конгресс об официальном объявлении войны. Тем не менее, Конгресс санкционировал приобретение двенадцати фрегатов и выделил другие средства на повышение боеготовности; кроме того, 7 июля 1798 года он проголосовал за аннулирование Договора о союзе с Францией 1778 года, а два дня спустя разрешил атаки на французские военные корабли.

Партийные ответы

Федералисты использовали депеши, чтобы подвергнуть сомнению лояльность демократических республиканцев, симпатизировавших Франции; это отношение способствовало принятию Актов об иностранцах и о клевете, ограничивающих передвижение и действия иностранцев, а также ограничивающих свободу критики правительства. Федералисты, впрочем, были разобщены в вопросе о войне, а демократические республиканцы изображали сторонников войны из числа федералистов как подстрекателей к войне, стремящихся подорвать республику военным путем. Элбридж Джерри оказался в затруднительном положении по возвращении в Соединенные Штаты. Федералисты, подстрекаемые сообщениями Джона Маршалла об их разногласиях, критиковали его за содействие срыву переговоров. Эти крайне резкие и предвзятые высказывания обратили Джерри против федералистов, и в конечном итоге в 1800 году он присоединился к демократическим республиканцам.

Политическая реакция во Франции

Когда во Франции стало известно о публикации депеш и последовавшей враждебной реакции, это вызвало ярость. Талейран был вызван в Директорию, чтобы отчитаться о своей роли в этом деле. Он отрицал любые связи с неофициальными переговорщиками и привлек Джерри к разоблачению агентов, чьи имена были замаскированы, на что Джерри согласился. Взамен Талейран в частном порядке подтвердил Джерри, что агенты действительно находились у него на службе, и что он, вопреки заявлениям, сделанным Директории, был заинтересован в достижении примирения. Президент Адамс позже писал, что признание Талейрана Джерри сыграло важную роль в его решении продолжать усилия по поддержанию мира. Джерри в своем конфиденциальном докладе Адамсу в 1799 году приписал себе заслугу в сохранении мира и в оказании влияния на существенные изменения во французской политике, которые ослабили враждебность и в конечном итоге привели к заключению мирного договора. Агрессивная позиция Соединенных Штатов и начало Квазивойны (морской войны между двумя странами, проходившей главным образом в Карибском море) убедили Талейрана в том, что он ошибся в своих расчетах при взаимодействии с комиссарами. В ответ на дипломатические предложения, сделанные Уильяму Вансу Мюррею в Гааге, президент Адамс направил переговорщиков во Францию в 1799 году, которые в конечном итоге договорились о прекращении враждебных действий посредством Конвенции 1800 года (переговоры по которой частично вел Маршалл, занимавший тогда пост государственного секретаря) в сентябре 1800 года. Это соглашение было заключено с Первым консулом Наполеоном Бонапартом, который сверг Директорию в результате переворота 18 Брумера в ноябре 1799 года, и было ратифицировано Сенатом Соединенных Штатов в декабре 1801 года.