Монте-Альбан: Древний город сапотеков в Мексике

Введение

Монте-Альбан — крупный доколумбовый археологический памятник в муниципалитете Санта-Крус-Ксокотлан, расположенный в южном мексиканском штате Оахака (17.043° с. ш., 96.767° з. д.). Объект находится на невысоком горном хребте, возвышающемся над равниной в центральной части долины Оахака, в месте слияния северной ветви Этла, восточной Тлаколулы и южных Зиматлан и Окотлан (или Валье-Гранде). Современная столица штата Оахака расположена приблизительно к востоку от Монте-Альбана. Частично раскопанный церемониально-гражданский центр Монте-Альбана находится на вершине искусственно выровненного хребта. Его высота составляет около метров над уровнем моря и поднимается примерно на метров над дном долины, в легкообороняемом месте. Помимо монументального ядра, объект характеризуется несколькими сотнями искусственных террас и дюжиной скоплений насыпной архитектуры, покрывающих всю гребень и окружающие склоны. Археологические руины на близлежащих холмах Атсомпа и Эль-Галло к северу традиционно считаются неотъемлемой частью древнего города. Монте-Альбан был одним из первых городов Мезоамерики и на протяжении почти тысячи лет являлся важнейшим социально-политическим и экономическим центром народа сапотеков. Основанный в конце Среднего Формативного периода, около 500 г. до н.э., к Терминальному Формативному периоду (ок. 100 г. до н.э. – 200 г. н.э.) Монте-Альбан стал столицей крупного экспансионистского государства, которое доминировало над большей частью оахакского нагорья и взаимодействовало с другими региональными государствами Мезоамерики, такими как Теотиуакан на севере (Paddock 1983; Marcus 1983). Город утратил свое политическое первенство к концу Позднего Классического периода (ок. 500–750 гг. н.э.) и вскоре после этого был в значительной степени заброшен. Небольшие повторные заселения, оппортунистическое использование более ранних построек и гробниц, а также ритуальные посещения знаменовали археологическую историю объекта вплоть до Колониального периода. Этимология современного названия объекта неясна. Предварительные предположения относительно его происхождения варьируются от предполагаемого искажения местного сапотекского названия до упоминания в колониальную эпоху испанского солдата по имени Монтальбан или Альбанских холмов в Италии. Древнее название города на языке сапотеков неизвестно, поскольку заброшенность произошла за столетия до написания самых ранних этноисторических источников.

Pre Columbian archaeological site in Mexico

Monte Albán is a large pre Columbian archaeological site in the Santa Cruz Xoxocotlán Municipality in the southern Mexican state of Oaxaca (17.043° N, 96.767°W). The site is located on a low mountainous range rising above the plain in the central section of the Valley of Oaxaca, where the latter's northern Etla, eastern Tlacolula, and southern Zimatlán and Ocotlán (or Valle Grande) branches meet. The present day state capital Oaxaca City is located approximately east of Monte Albán. The partially excavated civic ceremonial center of the Monte Albán site is situated atop an artificially leveled ridge. It has an elevation of about above mean sea level and rises some from the valley floor, in an easily defensible location. In addition to the monumental core, the site is characterized by several hundred artificial terraces, and a dozen clusters of mounded architecture covering the entire ridgeline and surrounding flanks. The archaeological ruins on the nearby Atzompa and El Gallo hills to the north are traditionally considered to be an integral part of the ancient city as well. Besides being one of the earliest cities of Mesoamerica, Monte Albán was important for nearly one thousand years as the pre eminent Zapotec socio political and economic center. Founded toward the end of the Middle Formative period at around 500 BC, by the Terminal Formative (c. 100 BC – AD 200) Monte Albán had become the capital of a large scale expansionist polity that dominated much of the Oaxacan highlands and interacted with other Mesoamerican regional states, such as Teotihuacan to the north (Paddock 1983; Marcus 1983). The city lost its political pre eminence by the end of the Late Classic (c. AD 500–750), and soon thereafter was largely abandoned. Small scale reoccupation, opportunistic reuse of earlier structures and tombs, and ritual visitations marked the archaeological history of the site into the Colonial period. The etymology of the site's present day name is unclear. Tentative suggestions regarding its origin range from a presumed corruption of a native Zapotec name to a colonial era reference to a Spanish soldier by the name Montalbán or to the Alban Hills of Italy. The ancient Zapotec name of the city is not known, as abandonment occurred centuries before the writing of the earliest available ethnohistorical sources.

История исследований

Впечатляющие руины Монте-Альбана, видимые из любой точки центральной части долины Оахака, привлекали посетителей и исследователей на протяжении колониальной и современной эпох. Среди прочих, Гильермо Дюпай исследовал это место в начале XIX века н.э., Дж. М. Гарсия опубликовал его описание в 1859 году, а А. Ф. Банделиер посетил и опубликовал дополнительные описания в 1890-х годах. Первое интенсивное археологическое исследование было проведено в 1902 году Леопольдо Батресом, в то время генеральным инспектором памятников мексиканского правительства при Порфирио Диасе. Лишь в 1931 году под руководством мексиканского археолога Альфонсо Касо были начаты широкомасштабные научные раскопки. В 1933 году Эулалия Гусман помогала в раскопках гробницы № 7. В течение последующих восемнадцати лет Касо и его коллеги Игнасио Берналь и Хорхе Акоста раскопали значительные участки в монументальном ядре этого места. Большая часть того, что сегодня видно в открытых для публики зонах, была реконструирована в тот период. Помимо раскопок большого количества жилых, общественных и церемониальных сооружений, а также сотен гробниц и захоронений, одним из значительных достижений проекта Касо и его коллег стало создание керамической хронологии (фазы Монте-Альбан I–V) для периода с момента основания поселения около 500 г. до н.э. до конца Постклассического периода в 1521 г. н.э. Исследование периодов, предшествовавших основанию Монте-Альбана, стало основным направлением в конце 1960-х годов в рамках Проекта доистории и экологии человека, начатого Кентом Фланнери из Мичиганского университета. В течение следующих двух десятилетий этот проект задокументировал развитие социально-политической сложности в долине, начиная с самого раннего архаического периода (ок. 8000–2000 гг. до н.э.) и заканчивая фазой Росарио (700–500 гг. до н.э.), непосредственно предшествовавшей Монте-Альбану. Это подготовило почву для понимания основания и траектории развития последнего. В этом контексте, среди важнейших результатов работы Фланнери в Оахаке – его масштабные раскопки в важном формирующем центре Сан-Хосе-Моготе в ветви долины Этла, проект, который он возглавлял совместно с Джойс Маркус из Мичиганского университета.

Being visible from anywhere in the central part of the Valley of Oaxaca, the impressive ruins of Monte Albán attracted visitors and explorers throughout the colonial and modern eras. Among others, Guillermo Dupaix investigated the site in the early 19th century CE, J. M. García published a description of the site in 1859, and A. F. Bandelier visited and published further descriptions in the 1890s. A first intensive archaeological exploration of the site was conducted in 1902 by Leopoldo Batres, then General Inspector of Monuments for the Mexican government under Porfirio Diaz. It was not until 1931 that large scale scientific excavations were undertaken, under the direction of Mexican archaeologist Alfonso Caso. In 1933, Eulalia Guzmán assisted with the excavation of Tomb 7. Over the following eighteen years, Caso and his colleagues Ignacio Bernal and Jorge Acosta excavated large sections within the monumental core of the site. Much of what is visible today in areas open to the public was reconstructed at that time. Besides resulting in the excavation of a large number of residential and civic ceremonial structures and hundreds of tombs and burials, one lasting achievement of the project by Caso and his colleagues was the establishment of a ceramic chronology (phases Monte Albán I through V) for the period between the site's founding in c. 500 BCE to end of the Postclassic period in CE 1521. The investigation of the periods preceding Monte Albán's founding was a major focus in the late 1960s of the Prehistory and Human Ecology Project started by Kent Flannery of the University of Michigan. Over the following two decades, this project documented the development of socio political complexity in the valley from the earliest Archaic period (c. 8000–2000 BCE) to the Rosario phase (700–500 BCE) immediately preceding Monte Albán. It set the stage for an understanding of the latter's founding and developmental trajectory. In this context, among the major accomplishments of Flannery's work in Oaxaca are his extensive excavations at the important formative center of San José Mogote in the Etla branch of the valley, a project co directed with Joyce Marcus of the University of Michigan.

История сайта

Как показано исследованием Блантона, холмы Монте-Альбан, по-видимому, были необитаемы до 500 г. до н.э. (конец керамической фазы Росарио). В то время Сан-Хосе-Моготе был главным населенным пунктом в долине и центром вождества, которое, вероятно, контролировало большую часть северной ветви Этлы. К началу Терминального формирования (фаза Монте-Альбан II, ок. 100 г. до н.э. – 200 г. н.э.) население Монте-Альбана оценивалось в 17 200 человек, что делало его одним из крупнейших мезоамериканских городов того времени. По мере роста своей политической власти Монте-Альбан расширялся военным путем, посредством вовлечения и прямой колонизации, на несколько территорий за пределами долины Оахака, включая Каньяду-де-Куикатлан на севере и южные долины Эхутла и Сола-де-Вега. (Фейнман и Николас, 1990) В течение этого периода и в последующую Раннюю классическую эпоху (фаза Монте-Альбан IIIA, ок. 200–500 гг. н.э.) Монте-Альбан был столицей крупного регионального политического образования, оказывавшего доминирующее влияние на долину Оахака и на большую часть оахакского нагорья. Обнаруженные на Монте-Альбане свидетельства указывают на контакты высокого уровня между элитами этого центра и влиятельным городом Теотиуакан в центральной Мексике, где археологи идентифицировали район, населенный этническими сапотеками из долины Оахака (Паддок, 1983). К Поздней классической эпохе (Монте-Альбан IIIB/IV, ок. 500–1000 гг. н.э.) влияние этого центра как внутри, так и за пределами долины ослабло. Элиты в нескольких других центрах, ранее входивших в состав государства Монте-Альбан, начали утверждать свою автономию, включая такие поселения, как Куилапан и Саачила в Валье-Гранде, а также Ламбитьеко, Митла и Эль-Пальмильо в восточной части Тлаколулы. Последнее является объектом текущего проекта, осуществляемого Гари Файнманом и Линдой Николас из Чикагского музея естественной истории (Фейнман и Николас, 2002). К концу этого периода (ок. 900–1000 гг. н.э.) древняя столица была в значительной степени заброшена. Могущественное государство Монте-Альбан было заменено десятками конкурирующих мелких политических образований, ситуация, которая сохранялась вплоть до испанского завоевания.

As indicated by Blanton's survey of the site, the Monte Albán hills appear to have been uninhabited prior to 500 BCE (the end of the Rosario ceramic phase). At that time, San José Mogote was the major population center in the valley and base of a chiefdom that likely controlled much of the northern Etla branch. By the beginning of the Terminal Formative (Monte Albán II phase, c. 100 BCE – CE 200), Monte Albán had an estimated population of 17,200, making it one of the largest Mesoamerican cities at the time. As its political power grew, Monte Albán expanded militarily, through cooption, and via outright colonization, into several areas outside the Valley of Oaxaca, including the Cañada de Cuicatlán to the north and the southern Ejutla and Sola de Vega valleys. (Feinman and Nicholas 1990) During this period and into the subsequent Early Classic (Monte Albán IIIA phase, c. CE 200–500), Monte Albán was the capital of a major regional polity that exerted a dominating influence over the Valley of Oaxaca and across much of the Oaxacan highlands. Evidence at Monte Albán is suggestive of high level contacts between the site's elites and those at the powerful central Mexican city of Teotihuacan, where archaeologists have identified a neighbourhood inhabited by ethnic Zapotecs from the valley of Oaxaca (Paddock 1983). By the Late Classic (Monte Albán IIIB/IV, c. CE 500–1000), the site's influence outside and inside the valley declined. Elites at several other centers, once part of the Monte Albán state, began to assert their autonomy, including sites such as Cuilapan and Zaachila in the Valle Grande and Lambityeco, Mitla, and El Palmillo in the eastern Tlacolula arm. The latter is the focus of an ongoing project by Gary Feinman and Linda Nicholas of Chicago's Field Museum (Feinman and Nicholas 2002). By the end of the same period (c. AD 900–1000), the ancient capital was largely abandoned. The once powerful Monte Albán state was replaced by dozens of competing smaller polities, a situation that lasted up to the Spanish conquest.

Памятники

Монументальным центром Монте-Альбана является Главная площадь, размеры которой составляют примерно 300 метров в длину и 150 метров в ширину. Главная площадь была создана путём искусственного выравнивания вершины горы, после чего она была покрыта белой штукатуркой. Площадь могла вместить всё население города для участия в государственных ритуалах. Распространённое в XIX веке мнение о том, что на стелах изображены танцоры, в настоящее время в значительной степени опровергнуто. Эти памятники, датируемые самым ранним периодом заселения этого места (Монте-Альбан I), теперь интерпретируются как изображения замученных и принесённых в жертву военнопленных, некоторые из которых идентифицированы по имени. На них могли быть изображены лидеры конкурирующих центров и деревень, захваченных Монте-Альбаном. Многие артефакты, обнаруженные в Монте-Альбане в ходе более чем вековых археологических раскопок, можно увидеть в Национальном музее антропологии в Мехико и в Региональном музее Оахаки, расположенном в церкви Санто-Доминго-де-Гусман в городе Оахака. Последний музей содержит множество предметов, обнаруженных в 1932 году Альфонсо Касо в гробнице 7 Монте-Альбана – гробнице сапотеков классического периода, которая была вторично использована в постклассический период для захоронения представителей миктекской элиты. Их погребения сопровождались одними из самых впечатляющих погребальных подношений, найденных на территории Америки. Монте-Альбан является популярным туристическим направлением для посетителей Оахаки. Небольшой музей на территории археологического комплекса в основном демонстрирует оригинальные резные камни, найденные при раскопках. В 2017 году археологический комплекс посетили 429 702 человека.

Угрозы

Главная угроза для этого археологического памятника – рост городов, который вторгается на территорию и "угрожает распространиться на участки, представляющие потенциальную археологическую ценность". Усугубляя ситуацию, управление памятником разделено между четырьмя разными муниципалитетами, что затрудняет согласованные усилия по сдерживанию городской экспансии. При проектировании и строительстве сооружений также учитывалась сейсмическая активность. В строительстве часто использовались толстые стены, а для высоких и крупных построек – наклонные стены. Элитные резиденции состояли из трех-четырех комнат, включавших внутренний дворик и подземную гробницу, доступ к которой осуществлялся по лестнице. Классические гробницы элиты были обложены каменной кладкой и часто украшались настенной живописью.

Сельское хозяйство

Монте-Альбан был не просто крепостью или священным местом, а полноценным городом. Его жители происходили из плодородных сельскохозяйственных земель, расположенных у подножия Монте-Альбана, и сильно зависели от земледелия. По мере расширения территории Монте-Альбан превратился в сельскохозяйственный центр, который развивался и застраивался различными сооружениями. Население возделывало долины и земли до самого хребта горы, чтобы обеспечить продовольствием растущее население.