Жак Делиль: Жизнь и творчество французского поэта

Введение

Французский поэт Жак Делилль (фр. Jacques Delille; 22 июня 1738 года в Эгперсе, Овернь – 1 мая 1813 года в Париже) – французский поэт, получивший национальную известность благодаря переводу «Георгик» Вергилия и международную репутацию благодаря своей дидактической поэме о садоводстве. Он едва пережил период массовых убийств во время Французской революции и несколько лет жил за пределами Франции, включая три года в Англии. Стихи на абстрактные темы, опубликованные им после возвращения, были восприняты менее благосклонно.

Биография

Делилль был незаконнорожденным ребенком, происходившим по материнской линии от Мишеля де л'Опиталя. Он получил образование в колледже Лизи в Париже и стал учителем начальной школы. К моменту публикации его перевода «Георгик» Вергилия в 1769 году он уже успел приобрести репутацию поэта благодаря нескольким незначительным произведениям. Когда Вольтер рекомендовал Делиля на следующее вакантное место во Французской академии, он был немедленно избран членом, однако его утверждение затянулось до 1774 года из-за противодействия короля, который считал его слишком молодым. В своем труде о садах и их ландшафтном оформлении, «Jardins, ou l'art d'embellir les paysages» (1782), он подтвердил свои претензии на звание оригинального поэта. В 1786 году Делиль отправился в Константинополь в свите посла М. де Шозель-Гуфье. Он стал профессором латинской поэзии в Коллеже Франции и получил светский титул аббата Сен-Северина, но вспышка Французской революции довела его до нищеты. Он обеспечил себе безопасность, заявив о своей приверженности революционным идеям, но в конечном итоге покинул Париж и уехал в родной город своей жены, Сен-Дье-де-Вож, где продолжил работу над переводом «Энеиды». В 1794 году Делиль эмигрировал сначала в Базель, а затем в Глайресс в Швейцарии. Там он завершил «Homme des champs» и поэму «Три царства природы». Следующим его убежищем стала Германия, где он написал «La Pitié» (Милосердие), а затем провел некоторое время в Лондоне (1799–1802), в основном занимаясь переводом «Потерянного рая». Там он находился под покровительством Георгианы Кавендиш, герцогини Девонширской, описательное стихотворение которой «Прехождение горы Сен-Готард» было опубликовано в переводе Делиля в 1802 году, в год его возвращения во Францию. Вернувшись в Париж, Делиль возобновил преподавание и работу в Академии, но жил в основном уединенно, поскольку почти ослеп. В оставшиеся годы он опубликовал стихи и переводы, над которыми работал во время изгнания, а также некоторые новые произведения, но ни одно из них не получило такого признания, как его ранние работы. После смерти Делиль был выставлен на всеобщее обозрение в Коллеже Франции, увенчанный лавровым венком, где его запечатлела Анна Луи Жироде де Русси Триосон. Ему были устроены торжественные похороны, и он был похоронен на кладбище Пер-Лашез, где его эпитафию произнес бонапартистский политик граф Рено де Сен-Жан д'Анжели. В 1814 году в Арлесхаймском Эрмитаже, английском ландшафтном парке в Швейцарии, вдохновленном его творчеством, был воздвигнут памятник «Виргилию Делилю». В 1817 году началось издание его собрания сочинений, а в 1821 году Луи Мишель Пети создал портретную голову поэта для серии бронзовых медалей «Великие французы».

Delille was an illegitimate child, descended on his mother's side from Michel de l'Hôpital. He was educated at the College of Lisieux in Paris and became an elementary school teacher. He had gradually acquired a reputation as a poet by the publication of some minor works by the time his translation of the Georgics of Virgil in 1769 made him famous. When Voltaire recommended Delille for the next vacant place in the Académie française, he was at once elected a member, but he was not admitted until 1774 owing to the opposition of the king, who alleged that he was too young. In his work on gardens and their landscaping, Jardins, ou l'art d'embellir les paysages (1782), he made good his pretensions as an original poet. In 1786 Delille made a journey to Constantinople in the train of the ambassador M. de Choiseul Gouffier. He had become professor of Latin poetry at the Collège de France, and was given the secular title of Abbé de Saint Sévrin, when the outbreak of the French Revolution reduced him to poverty. He purchased his personal safety by professing his adherence to revolutionary doctrine, but eventually quit Paris and retired to his wife’s birthplace at Saint Dié des Vosges, where he worked on his translation of the Aeneid. In 1794 Delille emigrated first to Basel and then to Glairesse in Switzerland. Here he finished his Homme des champs, and his poem on the Trois règnes de la nature. His next place of refuge was in Germany, where he composed his La Pitié; and finally he passed some time in London (1799–1802), chiefly employed in translating Paradise Lost. There he was under the patronage of Georgiana Cavendish, Duchess of Devonshire, whose descriptive poem The Passage of the Mountain of Saint Gothard was published in Delille’s translation in 1802, the year he returned to France. Once he was settled in Paris again, Delille resumed his professorship and his chair at the Académie française, but lived largely in retirement since he was nearly blind by now. In the years that remained, he published the poems and translations on which he had been working during his exile, as well as some later works, but none of them were so admired as his earlier poems. Following his death, Delille lay in state crowned with a laurel wreath in the Collège de France, where he was drawn by Anne Louis Girodet de Roussy Trioson. He was granted an impressive funeral procession and entombed in Père Lachaise Cemetery, where the Bonapartist politician, Count Regnaud de Saint Jean d'Angély, spoke his eulogy. In 1814 a monument was erected in memory of "Virgil Delille" in the Arlesheim Hermitage, the English landscape garden in Switzerland inspired by his work. In 1817 his collected works began to be published as a set and in 1821 Louis Michel Petit designed a portrait head of the poet for the Great Frenchmen series of bronze medals.

Праздник природы

В 1800 году Делиль опубликовал еще одну виргилианскую импровизацию в своем французском Георгике, L'Homme des champs, ou les Géorgiques françaises. Поэма, скорее описательная, чем дидактическая, представляет собой восхваление природы, которое рекомендует развивать имение путем внедрения иностранных и экзотических видов, а жизнь в деревне – как путь к самосовершенствованию. Приветствуя ее появление, журнал "Monthly Review" сообщил о продаже 30 000 экземпляров за первые две недели. Также отмечалось, что в первом канто содержится «шестьдесят стихов, заимствованных у разных английских поэтов, но скорее подражание, чем точный перевод». В статье приводились обширные отрывки из поэмы как на оригинальном французском языке, так и в переводе рецензента, представляя "L'Homme des Champs" Делиля как "Деревенский джентльмен". Однако в следующем году Джон Маунде опубликовал полный перевод произведения под названием "Сельский философ, или Французские Георгики", который также получил благоприятные отзывы. Творчество Делиля вдохновило и другие поэтические отклики. В 1801 году Жозеф Бершо опубликовал четыре песни из своей легкой и популярной "Гастрономии, или Деревенский джентльмен за столом" (Gastronomie ou l’homme des champs à table) в качестве своеобразного дидактического дополнения. За ней последовали еще двенадцать кантов "Georgiques françaises" агронома Жана Батиста Ружие де Ла Бержери (1804), рекомендовавшего сельское хозяйство возвращающимся с войны войскам. Существуют также два других перевода поэмы Делиля: Виллема Бильдердейка на голландский язык ("Het Buitenleven", 1803) и отца Ж. Б. П. Дюбуа на латынь как "Ruricolae seu Ad Gallos Georgicon" (1808).

Поздние работы

В годы ссылки Делиль усердно работал над большинством произведений, регулярно издаваемых после его возвращения. Первым из них была «Милосердие» (La Pitié), текст которой иллюстрирует политическую осмотрительность, которую ему теперь приходилось проявлять. В качестве исторической иллюстрации своей темы он выразил роялистские настроения и раскритиковал новый французский режим в оригинальной версии, опубликованной после его отъезда из Лондона. Однако для парижского издания, последовавшего вскоре за его возвращением, Делилю потребовалось переписать некоторые отрывки, в результате чего, по мнению позднейшего критика, два различных издания 1802 года были «подобны статуе с двумя лицами – совершенно разными вещами, в зависимости от того, с какой стороны канала на них смотреть». Но, несмотря на всю осторожность автора, стихотворение вскоре стало объектом критики (и политических нападок). Амбициозные уроки естественной истории в «Трёх царствах природы» (Les Trois Règnes de la Nature, 1808) также вызвали скептицизм у английских рецензентов. «Monthly Review» обнаружил в них недостаток организации, изобретательности и порой даже здравого смысла. «Edinburgh Review» назвал поэта «заезженным механиком стиха» и увидел в его «Трёх царствах природы» лишь «любопытную смесь плагиатов», напоминающую популяризированную науку в «Любви растений» Эразма Дарвина. Для рецензента всё, что Делиль опубликовал после 1800 года, было неудовлетворительным. После изменения вкусов к его стилю вскоре после его смерти английская критика всё более пренебрежительно относилась к Делилю. В своих «Воображаемых беседах» (Imaginary Conversations, 1824) Уолтер Сэвидж Ландор представил поэта как «самое счастливое из существ, когда он мог плакать над очарованием невинности и сельской жизни в шумном и модном парижском кругу». В ходе неравного диалога, который следует за этим, роль Делиля сводится к защите искусственности и многословности французского стиха по сравнению с лучшими образцами в других литературах. Позже статья о нём в «Энциклопедии Британника» пришла к выводу, что Делиль пытался сделать больше, чем мог, после своего многообещающего начала; и что, «при всей красоте его стихосложения и случайной выразительности, он всё же демонстрирует, особенно в своих поздних работах, большое незнание границы между прозой и поэзией».

During the years of his exile, Dellile had been hard at work on most of the works issued regularly after his return from exile. The first of these was La Pitié, the text of which illustrates the political caution he now had to exercise. By way of historical illustration of his theme, he had expressed royalist sentiments and criticised the new French regime in the original version that was published after his departure from London. For the Paris edition that soon followed his return, however, Delille found it necessary to rewrite some passages, with the result that, in the view of a later critic, the two different editions published in 1802 were "like the statue with two faces quite a different thing, according to the side of the channel on which it was contemplated". But for all its author's circumspection, the poem soon became a critical (and political) target. The ambitious natural history lessons in Les Trois Règnes de la Nature (1808) also left English reviewers sceptical. The Monthly Review found it lacking in organisation, invention, and sometimes even sense. The Edinburgh Review dismissed the poet as "a hackneyed mechanist of verses" and found in his 'Three Kingdoms of Nature' only "a curious medley of plagiarisms" in a work reminiscent of nothing so much as the popularised science in Erasmus Darwin’s The Loves of the Plants. For the reviewer there, everything that Delille had published since 1800 was unsatisfactory. After the change of taste for his kind of writing soon after his death, English criticism was increasingly dismissive of Delille. In dedicating a section to the poet in his Imaginary Conversations (1824), Walter Savage Landor presented him as "the happiest of creatures, when he could weep over the charms of innocence and the country in some crowded and fashionable circle at Paris". During the course of the unequal dialogue that follows, Delille's part is reduced to defending artificiality and redundancy in French verse over the best practice in other literatures. Later, the article on him in the Encyclopædia Britannica concluded that Delille had attempted more than he could accomplish after his promising beginning; and that, "with all his beauty of versification and occasional felicity of expression, he yet shows, in his later works especially, a great ignorance of the line of distinction between prose and poetry."