Июльская монархия: Франция 1830–1848 гг.

Июльская монархия (1830-1848): история либеральной конституционной монархии во Франции, приход к власти Луи-Филиппа I и смена Бурбонов.

62 мин чтения

100%

Источник: July Monarchy — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Королевство Франции, 1830–1848

Июльская монархия, официально Королевство Франция, была либеральной конституционной монархией во Франции при Людовике Филиппе I, начавшейся 26 июля 1830 года с Июльской революцией и завершившейся 23 февраля 1848 года с революцией 1848 года. Она ознаменовала конец Бурбонской реставрации (1814–1830). Монархия началась со свержения консервативного правительства Карла X, последнего короля основной линии Дома Бурбонов. Людовик Филипп, представитель более либеральной Орлеанской ветви Дома Бурбонов, провозгласил себя «Королем французов» (Roi des Français) вместо «Короля Франции», подчеркивая народное происхождение своей власти. Король обещал придерживаться принципа «золотой середины» (juste milieu), избегая крайностей как консерваторов, поддерживавших Карла X, так и радикальных сил левого толка. Июльской монархией доминировали богатые представители буржуазии и многочисленные бывшие чиновники наполеоновской эпохи. Она проводила консервативную политику, особенно под влиянием Франсуа Гизо. Король поддерживал дружественные отношения с Соединенным Королевством и покровительствовал колониальной экспансии, в частности французскому завоеванию Алжира. К 1848 году, в период революций во многих европейских государствах, популярность короля резко упала, и он отрекся от престола.

Обзор

Июльская монархия (1830–1848) обычно рассматривается как период, в течение которого доминировала верхушечная буржуазия, и ознаменовала переход от контрреволюционных легитимистов к орлеанистам. Орлеанисты были готовы пойти на некоторые компромиссы с изменениями, принесёнными революцией 1789 года. Например, Луи-Филипп был коронован как «Король французов», а не «Король Франции»: это означало признание им народного суверенитета. Луи-Филипп, увлекавшийся либерализмом в юности, отказался от большей части помпезности и церемониальности Бурбонов и окружил себя купцами и банкирами. Однако Июльская монархия правила в период смуты. Крупная группа легитимистов на правом фланге требовала восстановления Бурбонов на престоле. На левом фланге республиканство и позднее социализм оставались влиятельными силами. К концу своего правления Луи-Филипп становился всё более негибким и догматичным и отказывался отстранить своего крайне непопулярного президента Совета Франсуа Гизо. Ситуация постепенно обострялась, пока революции 1848 года не привели к падению монархии и установлению Второй республики. В первые годы своего правления Луи-Филипп предпринял шаги для разработки законных и масштабных реформ. Правительство находило источник своей легитимности в Хартии 1830 года, написанной реформистски настроенными членами Палаты депутатов и приверженными платформе религиозного равенства между католиками и протестантами; расширению прав граждан посредством восстановления Национальной гвардии, избирательной реформы, реформы системы пэрства и ослабления королевской власти. Луи-Филипп и его министры придерживались политики, которая, казалось, продвигала основные принципы конституции. Однако большинство этих мер были завуалированными попытками укрепить власть и влияние правительства и буржуазии, а не искренними усилиями по содействию равенству и расширению прав широких слоёв французского населения. Таким образом, хотя Июльская монархия, казалось, движется к реформам, это движение было в значительной степени иллюзорным. В годы Июльской монархии число избирателей примерно удвоилось – с 94 000 при Карле X до более чем 200 000 к 1848 году. Но это число всё ещё составляло лишь около одного процента населения и небольшую долю мужчин, достигших возраста, необходимого для голосования. Расширенное избирательное право в большей степени благоприятствовало богатым купцам-буржуа, чем любой другой группе, поскольку требования к голосованию были связаны с уплатой определённого уровня налогов. Помимо того, что в результате в Палату депутатов было избрано больше буржуа, это расширение избирательной системы означало, что буржуазия могла политически оспаривать власть дворянства в законодательных вопросах. Таким образом, хотя Луи-Филипп, казалось, выполнял своё обещание расширить избирательное право, он в первую очередь действовал для укрепления позиций своих сторонников и усиления своего контроля над французским парламентом. Избрание только самых состоятельных граждан, как правило, подрывало любые возможности для роста радикального крыла в парламенте и фактически служило социально консервативным целям. Реформированная Хартия 1830 года ограничила власть короля, лишив его права предлагать и утверждать законы, а также ограничив его исполнительную власть. Однако Луи-Филипп верил в монархию, в которой король был не просто фигурой при избранном парламенте, и поэтому он был глубоко вовлечён в законодательные дела. Одним из первых его действий при формировании правительства стало назначение консерватора Казимира Пьера Перие премьер-министром своего кабинета. Перие, банкир, сыграл важную роль в закрытии многих республиканских тайных обществ и профсоюзов, которые были созданы в первые годы режима. Кроме того, он провёл роспуск Национальной гвардии после того, как она оказалась слишком лояльной радикальным идеологиям. Он совершил эти действия с королевского одобрения. Однажды он сказал, что источник французских бед – вера в то, что произошла революция. «Нет, месье, – сказал он другому министру, – революции не было: произошла лишь смена главы государства». Перие и Франсуа Гизо, тогдашний министр внутренних дел, обеспечили консерватизм Июльской монархии. Режим вскоре признал, что радикализм и республиканство представляют для него угрозу, поскольку они подрывают его политику невмешательства. В 1834 году монархия объявила термин «республиканец» вне закона. Гизо закрыл республиканские клубы и распустил республиканские издания. Республиканцы в кабинете, такие как банкир Дюпон, были практически исключены Перие и его консервативным кругом. Не доверяя Национальной гвардии, Луи-Филипп увеличил численность армии и реформировал её, чтобы обеспечить её лояльность правительству. В кабинете всегда существовало два фракции, разделённые между либеральными консерваторами, такими как Гизо (le parti de la Résistance, Партия сопротивления), и либеральными реформаторами, такими как журналист Адольф Тьер (le parti du Mouvement, Партия движения), последний никогда не приобретал значительного влияния. Перие был сменён графом Моле, ещё одним консерватором. Тьер, реформатор, сменил Моле, но позже был уволен Луи-Филиппом после попытки проводить агрессивную внешнюю политику. После Тьера консерватор Гизо был избран премьер-министром. В частности, администрация Гизо характеризовалась всё более авторитарными репрессиями против республиканства и инакомыслия, а также всё более пробизнесовой политикой. Эта политика включала в себя защитные тарифы, которые защищали статус-кво и обогащали французских предпринимателей. Правительство Гизо предоставляло железнодорожные и горнодобывающие контракты сторонникам правительства из числа буржуазии и вносило вклад в стартовый капитал этих предприятий. Поскольку рабочие при такой политике не имели законного права собираться, создавать профсоюзы или обращаться к правительству с просьбой о повышении заработной платы или сокращении рабочего дня, Июльская монархия при Перие, Моле и Гизо в целом оказывалась неблагоприятной для низших классов. Совет Гизо тем, кто был лишён избирательного права из-за налоговых требований, заключался в том, чтобы «обогатиться» (enrichissez vous). Луи-Филипп был возведён на трон благодаря союзу между жителями Парижа, республиканцами, которые возвели баррикады в столице, и либеральной буржуазией. Однако в конце своего правления так называемый «Король-гражданин» был свергнут подобными народными восстаниями и использованием баррикад во время Февральской революции 1848 года. Это привело к провозглашению Второй республики. После свержения Луи-Филиппа и его последующего изгнания в Великобританию либеральная орлеанистская фракция (противостоящая контрреволюционным легитимистам) продолжала поддерживать возвращение Орлеанского дома на престол. Но Июльская монархия оказалась последней Бурбон-Орлеанской монархией Франции (хотя монархия была восстановлена племянником Наполеона Бонапарта, который правил как Наполеон III с 1852 по 1870 год). Легитимисты отошли от политики в свои замки, освободив путь для борьбы между орлеанистами и республиканцами.

The July Monarchy (1830–1848) is generally seen as a period during which the haute bourgeoisie was dominant, and marked the shift from the counter revolutionary Legitimists to the Orléanists. The Orléanists were willing to make some compromises with the changes brought by the 1789 Revolution. For instance, Louis Philippe was crowned "King of the French", instead of "King of France": this marked his acceptance of popular sovereignty. Louis Philippe, who had flirted with liberalism in his youth, rejected much of the pomp and circumstance of the Bourbons and surrounded himself with merchants and bankers. The July Monarchy, however, ruled during a time of turmoil. A large group of Legitimists on the right demanded the restoration of the Bourbons to the throne. On the left, Republicanism and later Socialism remained powerful forces. Late in his reign Louis Philippe became increasingly rigid and dogmatic and refused to remove his deeply unpopular President of the Council François Guizot. The situation gradually escalated until the Revolutions of 1848 resulted in the fall of the monarchy and the establishment of the Second Republic. During the first few years of his reign, Louis Philippe took actions to develop legitimate, broad based reform. The government found its source of legitimacy within the Charter of 1830, written by reform minded members of Chamber of Deputies and committed to a platform of religious equality among Catholics and Protestants; the empowerment of the citizenry through the reestablishment of the National Guard, electoral reform, reform of the peerage system, and the lessening of royal authority. Louis Philippe and his ministers adhered to policies that seemed to promote the central tenets of the constitution. However, the majority of these policies were veiled attempts to shore up the power and influence of the government and the bourgeoisie, rather than legitimate attempts to promote equality and empowerment for a broad constituency of the French population. Thus, though the July Monarchy seemed to move toward reform, this movement was largely illusory. During the years of the July Monarchy, enfranchisement roughly doubled, from 94,000 under Charles X to more than 200,000 men by 1848. But, this number still represented only roughly one percent of population and a small number of those men of eligible age. The extended franchise tended to favor the wealthy merchant bourgeoisie more than any other group as the qualifications for voting was related to payment of a certain level of taxes. Beyond resulting in the election of more bourgeoisie to the Chamber of Deputies, this electoral expansion meant that the bourgeoisie could politically challenge the nobility on legislative matters. Thus, while appearing to honor his pledge to increase suffrage, Louis Philippe acted primarily to empower his supporters and increase his hold over the French Parliament. The election of only the wealthiest men tended to undermine any possibility for growth of a radical faction in Parliament, and effectively served socially conservative ends. The reformed Charter of 1830 limited the power of the king, stripping him of his ability to propose and decree legislation, as well as limiting his executive authority. However, Louis Philipe believed in a kind of monarchy in which the king was more than a figurehead for an elected Parliament, and as such, he was deeply involved in legislative affairs. One of his first acts in creating his government was to appoint the conservative Casimir Pierre Perier as the premier of his cabinet. Perier, a banker, was instrumental in shutting down many of the Republican secret societies and labor unions that had formed during the early years of the regime. In addition, he oversaw the dismemberment of the National Guard after it proved too supportive of radical ideologies. He conducted these actions with royal approval. He was once quoted as saying that the source of French misery was the belief that there had been a revolution. "No Monsieur," he said to another minister, "there has not been a revolution: there is simply a change at the head of state." Perier and François Guizot, then Minister of the Interior, enforced the conservatism of the July Monarchy. The regime acknowledged early on that radicalism and republicanism threatened it, as they undermined its laissez faire policies. In 1834 the Monarchy declared the term "republican" illegal. Guizot shut down republican clubs and disbanded republican publications. Republicans within the cabinet, such as the banker Dupont, were all but excluded by Perier and his conservative clique. Distrusting the National Guard, Louis Philippe increased the size of the army and reformed it in order to ensure its loyalty to the government. Two factions always persisted in the cabinet, split between liberal conservatives such as Guizot (le parti de la Résistance, the Party of Resistance) and liberal reformers such as the journalist Adolphe Thiers (le parti du Mouvement, the Party of Movement), the latter never gained prominence. Perier was succeeded as premier by Count Molé, another conservative. Thiers, a reformer, succeeded Molé but was later sacked by Louis Philippe after attempting to pursue an aggressive foreign policy. After Thiers the conservative Guizot was selected as premier. In particular, the Guizot administration was marked by increasingly authoritarian crackdowns on republicanism and dissent, and an increasingly pro business policy. This policy included protective tariffs that defended the status quo and enriched French businessmen. Guizot's government granted railway and mining contracts to the bourgeois supporters of the government, and contributed some of the start up costs of these enterprises. As workers under these policies had no legal right to assemble, unionize, or petition the government for increased pay or decreased hours, the July Monarchy under Perier, Molé, and Guizot generally proved detrimental to the lower classes. Guizot's advice to those who were disenfranchised by the tax based electoral requirements was "enrichissez vous" (enrich yourselves). Louis Phillipe was pushed to the throne by an alliance between the people of Paris; the republicans, who had set up barricades in the capital; and the liberal bourgeoisie. However, at the end of his reign, the so called "Citizen King" was overthrown by similar citizen uprisings and use of barricades during the February Revolution of 1848. This resulted in the proclamation of the Second Republic. After Louis Philippe's ousting and subsequent exile to Britain, the liberal Orléanist faction (opposed by the counter revolutionary Legitimists) continued to support a return of the House of Orléans to the throne. But the July Monarchy proved to be the last Bourbon Orleans monarchy of France (although monarchy was re established under Napoleon Bonaparte's nephew, who reigned as Napoleon III from 1852 to 1870). The Legitimists withdrew from politics to their castles, leaving the way open for the struggle between the Orléanists and the Republicans.

Предыстория

После свержения Наполеона Бонапарта в 1814 году союзники восстановили династию Бурбонов на французском престоле. Последующий период, Бурбонская реставрация, характеризовался консервативной реакцией и восстановлением Римско-католической церкви как силы во французской политике. Относительно умеренный граф де Прованс, брат свергнутого и казненного Людовика XVI, правил как Людовик XVIII с 1814 по 1824 год, а его сменил более консервативный младший брат, бывший граф д’Артуа, правивший как Карл X с 1824 года. В мае 1825 года он был коронован в Реймсском соборе, что отсылало к монархии до революции. Несмотря на возвращение к власти династии Бурбонов, Франция сильно изменилась по сравнению с эпохой старого режима. Эгалитаризм и либерализм революционеров оставались важной силой, и самодержавие и иерархия прежней эпохи не могли быть полностью восстановлены. Экономические изменения, начавшиеся задолго до революции, продвинулись в годы смуты и к 1815 году прочно укоренились. Эти изменения привели к смещению власти от знатных землевладельцев к городским торговцам. Административные реформы Наполеона, такие как Наполеоновский кодекс и эффективная бюрократия, также остались в силе. Эти изменения создали единое централизованное правительство, финансово устойчивое и обладающее значительным контролем над всеми сферами французской жизни, что резко отличалось от сложного сочетания феодальных и абсолютистских традиций и институтов дореволюционных Бурбонов. Людовик XVIII в основном признал, что многое изменилось. Однако на него оказывали давление ультрароялисты во главе с графом де Вильелем, которые осуждали попытку доктринеров примирить революцию с монархией посредством конституционной монархии. Вместо этого Палата неимущих, избранная в 1815 году, сначала изгнала всех членов Национального конвента, проголосовавших за смерть Людовика XVI, а затем приняла аналогичные реакционные законы. Людовик XVIII был вынужден распустить эту Палату, где доминировали ультрас, в 1816 году, опасаясь народного восстания. Либералы оставались у власти до 1820 года, когда было совершено убийство герцога Беррийского, племянника короля и известного сторонника ультрас, что привело к возвращению ультрас Вильеля к власти (голосование за Закон о борьбе с надругательством над святынями в 1825 году и за закон о миллиардах эмигрантов). Однако его брат Карл X придерживался гораздо более консервативного курса. Он попытался компенсировать аристократам потери, понесенные в революции, ограничить свободу печати и восстановить власть Церкви. В 1830 году недовольство, вызванное этими изменениями, и авторитарное назначение Карлом ультра Жюля, принца де Полиньяка, министром, вылилось в восстание на улицах Парижа, известное как Июльская революция 1830 года. Карл был вынужден бежать, и Луи Филипп Орлеанский, член Орлеанской ветви семьи, сын Филиппа Эгалита, проголосовавшего за смерть своего кузена Людовика XVI, взошел на престол. Луи Филипп правил не как «король Франции», а как «король французов» (это различие было весьма показательным для современников).

Following the ouster of Napoléon Bonaparte in 1814, the Allies restored the Bourbon Dynasty to the French throne. The ensuing period, the Bourbon Restoration, was characterized by conservative reaction and the re establishment of the Roman Catholic Church as a power in French politics. The relatively moderate Comte de Provence, brother of the deposed and executed Louis XVI, ruled as Louis XVIII from 1814 to 1824 and was succeeded by his more conservative younger brother, the former Comte d'Artois, ruling as Charles X from 1824. In May 1825 he had an elaborate coronation in Reims Cathedral which harkened back to the pre revolutionary monarchy. Despite the return of the House of Bourbon to power, France was much changed from the era of the ancien régime. The egalitarianism and liberalism of the revolutionaries remained an important force and the autocracy and hierarchy of the earlier era could not be fully restored. Economic changes, which had been underway long before the revolution, had progressed further during the years of turmoil and were firmly entrenched by 1815. These changes had seen power shift from the noble landowners to the urban merchants. The administrative reforms of Napoleon, such as the Napoleonic Code and efficient bureaucracy, also remained in place. These changes produced a unified central government that was fiscally sound and had much control over all areas of French life, a sharp difference from the complicated mix of feudal and absolutist traditions and institutions of pre Revolutionary Bourbons. Louis XVIII, for the most part, accepted that much had changed. However, he was pushed on his right by the Ultra royalists, led by the comte de Villèle, who condemned the doctrinaires' attempt to reconcile the Revolution with the monarchy through a constitutional monarchy. Instead, the Chambre introuvable, elected in 1815, first banished all [[National Convention who had voted for Louis XVI's death and then passed similar reactionary laws. Louis XVIII was forced to dissolve this Chamber, dominated by the Ultras, in 1816, fearing a popular uprising. The liberals thus governed until the 1820 assassination of the Duke of Berry, nephew of the king and known supporter of the Ultras, which brought Villèle's Ultras back to power (vote of the Anti Sacrilege Act in 1825, and of the loi sur le milliard des émigrés, 'Act on the émigrés' billions'). His brother Charles X, however, took a far more conservative approach. He attempted to compensate the aristocrats for what they had lost in the revolution, curbed the freedom of the press, and reasserted the power of the Church. In 1830 the discontent caused by these changes and Charles' authoritarian nomination of the Ultra [[Jules, prince de Polignac as minister culminated in an uprising in the streets of Paris, known as the 1830 July Revolution. Charles was forced to flee and Louis Philippe d'Orléans, a member of the [[House of Orléans branch of the family, and son of Philippe Égalité who had voted the death of his cousin Louis XVI, ascended the throne. Louis Philippe ruled, not as "King of France" but as "King of the French" (an evocative difference for contemporaries).

Символическое установление нового режима

7 августа 1830 года Хартия 1814 года была пересмотрена. Преамбула, возрождавшая принципы Старого режима, была отменена, и король Франции стал «королём французов» (также известным как «король-гражданин»), утвердив принцип национального суверенитета над принципом божественного права. Новая Хартия стала компромиссом между оппозицией доктринеров Карлу X и республиканцами. Законы, навязывавшие католицизм и цензуру, были отменены, а революционный трехцветный флаг восстановлен. 9 августа Людовик Филипп принес присягу на Хартию 1830 года, что положило начало Июльской монархии. Через два дня был сформирован первый кабинет, в который вошли представители конституционалистской оппозиции Карлу X, включая Казимира Пьера Перие, банкира Жака Лаффитта, графа Моле, герцога де Бройля, Франсуа Гизо и других. Первой задачей нового правительства было восстановление общественного порядка, одновременно демонстрируя поддержку революционным силам, одержавшим победу. Орлеанская буржуазия, при поддержке парижан в свержении легитимистов, должна была установить свой новый порядок. 13 августа 1830 года Людовик Филипп решил принять герб Орлеанского дома в качестве государственных символов. Осматривая парад парижской Национальной гвардии 29 августа, приветствовавший это решение, он воскликнул своему предводителю Лафайету: «Это для меня дороже, чем коронация в Реймсе!». 11 октября новый режим принял решение о выплате компенсаций всем пострадавшим в ходе революции (500 сирот, 500 вдов и 3850 раненых) и представил законопроект об их indemnification на сумму 7 миллионов франков, а также учредил памятную медаль для участников Июльской революции. Министры лишились почётных обращений «Монсеньор» и «Ваше Превосходительство» и стали именоваться просто «Monsieur le ministre». Старший сын нового короля, Фердинанд Филипп Орлеанский, получил титул герцога Орлеанского и принца королевского, а его дочери и сестра, Аделаида Орлеанская, были названы принцессами Орлеанскими, а не Французскими, поскольку больше не существовало ни «короля Франции», ни «Дома Франции». Были отменены непопулярные законы, принятые во время Реставрации, в том числе закон об амнистии 1816 года, изгнавший регацидов, за исключением статьи 4, касающейся семьи Бонапартов. Церковь Святой Женевьевы вновь была возвращена к своим функциям светского здания, получив название Пантеон. На католическую церковь были наложены различные бюджетные ограничения, а закон 1825 года о борьбе с осквернением, предусматривавший смертную казнь за осквернение, был отменен.

On 7 August 1830, the 1814 Charter was revised. The preamble reviving the Ancien Régime was suppressed, and the King of France became the "King of the French", (also known as the "Citizen King") establishing the principle of national sovereignty over the principle of the divine right. The new Charter was a compromise between the Doctrinaires opposition to Charles X and the Republicans. Laws enforcing Catholicism and censorship were repealed and the revolutionary tricolor flag re established. Louis Philippe pledged his oath to the 1830 Charter on 9 August setting up the beginnings of the July Monarchy. Two days later, the first cabinet was formed, gathering the constitutionalist opposition to Charles X, including [[Casimir Pierre Perier, the banker Jacques Laffitte, Count Molé, the duke of Broglie, François Guizot, etc. The new government's first aim was to restore public order, while at the same time appearing to acclaim the revolutionary forces which had just triumphed. Assisted by the people of Paris in overthrowing the Legitimists, the Orléanist bourgeoisie had to establish its new order. Louis Philippe decided on 13 August 1830 to adopt the arms of the House of Orléans as state symbols. Reviewing a parade of the Parisian National Guard on 29 August which acclaimed the adoption, he exclaimed to its leader, Lafayette: "This is worth more to me than coronation at Reims!". The new regime then decided on 11 October that all people injured during the revolution (500 orphans, 500 widows and 3,850 people injured) would be given financial compensation and presented a draft law indemnifying them in the amount of 7 million francs, also creating a commemorative medal for the July Revolutionaries. Ministers lost their honorifics of Monseigneur and [[Excellency and became simply Monsieur le ministre. The new king's older son, [[Ferdinand Philippe d'Orléans, was given the title of Duke of Orléans and Prince Royal, while his daughters and his sister, Adélaïde d'Orléans, were named princesses of Orléans – and not of France, since there was no longer any "King of France" nor "House of France". Unpopular laws passed during the Restoration were repealed, including the 1816 amnesty law which had banished the regicides – with the exception of article 4, concerning the Bonaparte family. The Church of Sainte Geneviève was once again returned to its functions as a secular building, named the Panthéon. Various budget restrictions were imposed on the Catholic Church, while the 1825 Anti Sacrilege Act which envisioned death penalties for sacrilege was repealed.

Постоянное расстройство

Гражданские беспорядки продолжались три месяца, поддерживаемые левой прессой. Правительство Луи-Филиппа не смогло положить им конец, главным образом потому, что Национальной гвардией руководил один из республиканских лидеров, маркиз де Лафайет, который выступал за «народный трон, окруженный республиканскими институтами». Республиканцы объединялись в народных клубах, следуя традиции, установленной революцией 1789 года. Некоторые из этих клубов служили прикрытием для тайных обществ (например, Бланквистское «Общество друзей народа»), стремившихся к политическим и социальным реформам или к казни министров Карла X (Жюля де Полиньяка, Жана де Шантелуза, графа де Пейронне и Марсиала де Гернон-Ранвиля). Стачки и демонстрации были непрерывными. Чтобы стабилизировать экономику и, наконец, восстановить общественный порядок, осенью 1830 года правительство добилось от Ассамблеи одобрения кредита в 5 миллионов франков на финансирование общественных работ, в основном дорожного строительства. Затем, чтобы предотвратить банкротства и рост безработицы, особенно в Париже, правительство предоставило гарантии предприятиям, испытывающим трудности, выделив им 60 миллионов франков. Эти субсидии в основном оседали в карманах крупных предпринимателей, лояльных новому режиму, таких как типограф Firmin Didot. Смерть принца Конде 27 августа 1830 года, которого обнаружили повешенным, вызвала первый скандал Июльской монархии. Без каких-либо доказательств легитимисты быстро обвинили Людовика Филиппа и королеву Марию Амалию в убийстве ультрароялистского принца, предположительно с целью позволить их сыну, герцогу Омальскому, завладеть его состоянием. Однако общепринятой считается версия о том, что принц умер в результате интимных игр со своей любовницей, баронессой де Фёшер.

Очистка легитимистов

Между тем, правительство отстранило от должностей всех сторонников легитимистов, отказавшихся принести присягу новому режиму, что привело к возвращению в политику большей части кадров Первой империи, сами изгнанных во время Второй Реставрации. Это обновление политического и административного состава было высмеяно в водевиле Жана Франсуа Байара. Министр внутренних дел Гизо назначил заново всю префектурную администрацию и мэров крупных городов. Министр юстиции Жак Шарль Дюпон де Лёр, при поддержке своего генерального секретаря Жозефа Мерилху, уволил большинство государственных обвинителей. В армии Луи Август Виктор де Гейсн де Бурмон, сторонник Карла X, командовавший вторжением в Алжир, был заменен Бертраном Клозелем. Были заменены генералы, послы, чрезвычайные и полномочные министры и половина состава Государственного совета (Франция). В Палате депутатов четверть мест (119) была подвергнута переизбранию в октябре, что привело к поражению легитимистов. Однако, в социологическом плане, эта ротация политических фигур не ознаменовала значительных изменений в элитах. Старые землевладельцы, чиновники и представители либеральных профессий продолжали доминировать, что заставило историка Дэвида Пинкни отвергнуть утверждение о наступлении "нового режима крупной буржуазии".

"Сопротивление" и "Движение"

Хотя некоторые голоса начали призывать к закрытию республиканских клубов, разжигавших революционную агитацию, министр юстиции Жак Шарль Дюпон де Л’Эр и парижский прокурор Бернар, оба республиканцы, отказались возбуждать дела против революционных ассоциаций (французский закон запрещал собрания более чем 20 человек). Однако 25 сентября 1830 года министр внутренних дел Франсуа Гизо ответил на вопрос депутата по этому поводу, осудив «революционное состояние», которое он приравнял к хаосу и противопоставил ему Славную революцию в Англии 1688 года. После этого возникло два политических течения, которые определили политическую жизнь при Июльской монархии: Партия движения и Партия сопротивления. Первая была реформистской и поддерживала националистов, стремившихся по всей Европе свергнуть власть различных империй для создания национальных государств. Ее рупором была газета Le National. Вторая была консервативной и выступала за мир с европейскими монархами, а ее рупором служила газета Le Journal des débats. Судебный процесс над министрами Карла X, арестованными в августе 1830 года при попытке бегства, стал ключевым политическим вопросом. Левые требовали их казни, но Людовик Филипп, опасавшийся спирали насилия и возобновления революционного террора, этому воспротивился. Таким образом, 27 сентября 1830 года Палата депутатов приняла резолюцию об обвинении бывших министров, но одновременно, в обращении к королю Людовику Филиппу 8 октября, призвала его представить законопроект об отмене смертной казни, по крайней мере, за политические преступления. Это, в свою очередь, вызвало народное недовольство 17 и 18 октября, когда толпы двинулись к замку Винсенн, где содержались бывшие министры. После этих беспорядков министр внутренних дел Гизо потребовал отставки префекта Сены Одилона Барро, который критиковал обращение парламентариев к королю. Поддерживаемый Виктором де Бройем (1785–1870), Гизо считал, что важный государственный служащий не должен критиковать действия Палаты депутатов, особенно если они одобрены королем и правительством. Дюпон де Л’Эр поддержал Барро, угрожая уйти в отставку, если король откажется от него. Банкир Жак Лаффитт, один из лидеров Партии движения, предложил себя в качестве координатора действий министров с титулом «Президент Совета». Это немедленно привело к отставке Бройля и Гизо из Партии порядка, а затем – Казимира Перие, Андре Дюпена, графа Моле и Жозефа Доминика Луи. Столкнувшись с поражением Партии порядка, Людовик Филипп решил предать Лаффитта суду, надеясь, что осуществление власти дискредитирует его. Поэтому он призвал его сформировать новое правительство 2 ноября 1830 года.

Although some voices began to push for the closure of the Republican clubs, which fomented revolutionary agitation, the Minister of Justice, [[Jacques Charles Dupont de l'Eure, and the Parisian public prosecutor, Bernard, both Republicans, refused to prosecute revolutionary associations (the French law prohibited meetings of more than 20 persons). However, on 25 September 1830, the Minister of Interior [[François Guizot responded to a deputy's question on the subject by stigmatizing the "revolutionary state", which he conflated with chaos, to which he opposed the Glorious Revolution in England in 1688. Two political currents thereafter made their appearance, and would structure political life under the July Monarchy: the Movement Party and the Resistance Party. The first was reformist and in favor of support to the nationalists who were trying, all over of Europe, to shake the grip of the various Empires in order to create nation states. Its mouthpiece was [[Le National (newspaper). The second was conservative and supported peace with European monarchs, and had as mouthpiece Le Journal des débats. The trial of Charles X's ministers, arrested in August 1830 while they were fleeing, became the major political issue. The left demanded their heads, but this was opposed by Louis Philippe, who feared a spiral of violence and the renewal of revolutionary Terror. Thus, on 27 September 1830 the Chamber of Deputies passed a resolution charging the former ministers, but at the same time, in an address to King Louis Philippe on 8 October, invited him to present a draft law repealing the death penalty, at least for political crimes. This in turn provoked popular discontent on 17 and 18 October, with the masses marching on the Château de Vincennes where the former ministers were detained. Following these riots, Interior Minister Guizot requested the resignation of the Prefect of the Seine, Odilon Barrot, who had criticized the parliamentarians' address to the king. Supported by [[Victor de Broglie (1785 1870), Guizot considered that an important civil servant could not criticize an act of the Chamber of Deputies, particularly when it had been approved by the King and his government. Dupont de l'Eure took Barrot's side, threatening to resign if the king disavowed him. The banker [[Jacques Laffitte, one of the main figures of the Parti du mouvement, thereupon put himself forward to coordinate the ministers with the title of "President of the Council". This immediately led Broglie and Guizot, of the Parti de l'Ordre, to resign, followed by Casimir Perier, André Dupin, the Count Molé and Joseph Dominique Louis. Confronted to the Parti de l'Ordre's defeat, Louis Philippe decided to put Laffitte to trial, hoping that the exercise of power would discredit him. He thus called him to form a new government on 2 November 1830.

Правительство (2 ноября 1830 13 марта 1831)

Хотя Людовик Филипп решительно не соглашался с банкиром Лаффитом и тайно пообещал герцогу де Брой, что не будет его поддерживать, нового президента Совета обманули, заставив его довериться своему королю. Судебный процесс над бывшими министрами Карла X проходил с 15 по 21 декабря 1830 года перед Палатой пэров, в окружении бунтовщиков, требовавших их смерти. В итоге они были приговорены к пожизненному заключению, сопровождаемому гражданской смертью для Полиньяка. Национальная гвардия Лафайета поддерживала общественный порядок в Париже, утверждая себя в качестве буржуазного стража нового режима, в то время как новый министр внутренних дел, Камиль де Монталиве, обеспечивал безопасность бывших министров, заключив их в замок Винсенн. Однако, продемонстрировав важность Национальной гвардии, Лафайет поставил себя в сложное положение и был вынужден быстро уйти в отставку. Это привело к отставке министра юстиции Дюпона де Л’Эра. Чтобы избежать исключительной зависимости от Национальной гвардии, «Король-гражданин» поручил маршалу Сульту, новому военному министру, реорганизовать армию. В феврале 1831 года Сульт представил свой проект, направленный на повышение эффективности армии. Среди прочих реформ, проект включал закон от 9 марта 1831 года о создании Иностранного легиона. Тем временем правительство приняло различные реформы, требовавшиеся Парти дю Мувмент, которые были изложены в Хартии (статья 69). Закон от 21 марта 1831 года о муниципальных советах восстановил принцип выборов и расширил электорат (основанный на имущественном цензе), который таким образом увеличился в десять раз по сравнению с законодательными выборами (приблизительно от 2 до 3 миллионов избирателей из общей численности населения в 32,6 миллиона человек). Закон от 22 марта 1831 года реорганизовал Национальную гвардию; закон от 19 апреля 1831 года, принятый после двух месяцев дебатов в парламенте и провозглашенный после падения Лаффита, снизил имущественный ценз для участия в выборах с 300 до 200 франков, а ценз для избрания – с 1000 до 500 франков. Таким образом, число избирателей увеличилось с менее чем 100 000 до 166 000: один француз из 170 получил право голоса, а число избирательных округов возросло с 430 до 459.

Although Louis Philippe strongly disagreed with the banker Laffitte and secretly pledged to the Duke of Broglie that he would not support him at all, the new President of the Council was tricked into trusting his king. The trial of Charles X's former ministers took place from 15 to 21 December 1830 before the Chamber of Peers, surrounded by rioters demanding their death. They were finally sentenced to life detention, accompanied by civil death for Polignac. La Fayette's National Guard maintained public order in Paris, affirming itself as the bourgeois watchdog of the new regime, while the new Interior Minister, Camille de Montalivet, kept the former ministers safe by detaining them in the Château de Vincennes. But by demonstrating the National Guard's importance, La Fayette had made his position delicate, and he was quickly forced to resign. This led to the Minister of Justice Dupont de l'Eure's resignation. In order to avoid exclusive dependence on the National Guard, the "Citizen King" charged Marshal Soult, the new Minister of War, with reorganizing the Army. In February 1831, Soult presented his project, aiming to increase the military's effectiveness. Among other reforms, the project included the 9 March 1831 law creating the Foreign Legion. In the meantime, the government enacted various reforms demanded by the Parti du Mouvement, which had been set out in the Charter (art. 69). The 21 March 1831 law on municipal councils reestablished the principle of election and enlarged the electorate (founded on census suffrage) which was thus increased tenfold in comparison with the legislative elections (approximately 2 to 3 million electors from a total population of 32,6 million). The 22 March 1831 law re organized the National Guard; the 19 April 1831 law, voted after two months of debate in Parliament and promulgated after Laffitte's downfall, decreased the electoral income level from 300 to 200 francs and the level for eligibility from 1,000 to 500 francs. The number of voters thereby increased from less than 100,000 to 166,000: one Frenchman in 170 possessed the right to vote, and the number of constituencies rose from 430 to 459.

Февральские беспорядки 1831 года

Несмотря на эти реформы, направленные против буржуазии, а не народа, Париж вновь был охвачен беспорядками 14 и 15 февраля 1831 года, что привело к падению Лаффита. Непосредственной причиной беспорядков стала заупокойная служба, организованная легитимистами в церкви Сен-Жермен-л’Осерруа в память об ультрароялисте, герцоге Беррийском, убитом в 1820 году. Панихида переросла в политическую демонстрацию в поддержку Генриха, графа Шамбора, легитимистского претендента на престол. Рассматривая это празднование как невыносимую провокацию, республиканские бунтовщики два дня подряд грабили церковь, а затем перешли к другим храмам. Революционное движение распространилось на другие города. Столкнувшись с возобновившимися беспорядками, правительство воздержалось от решительных репрессий. Префект Сены Одилон Барро, префект полиции Жан-Жак Бод и новый командующий Национальной гвардией, генерал Жорж Мутон, оставались пассивными, что вызвало негодование Гизо, а также критику республиканца Армана Карреля в адрес демагогии правительства. Вместо подавления толпы правительство арестовало парижского архиепископа Иакинфа Людовика де Кёлена, а также предъявило обвинения монаху из Сен-Жермен-л’Осерруа и другим священникам, наряду с некоторыми другими монархистами, в провоцировании масс. В качестве жеста умиротворения Лаффит, поддержанный принцем Фердинандом Филиппом, герцогом Орлеанским, предложил королю удалить цветок лилии, символ Старого режима, с государственной печати. С явным неудовольствием Людовик Филипп 16 февраля 1831 года подписал указ, заменивший герб Дома Орлеанов щитом с открытой книгой, на которой было написано «Charte de 1830». Флёр-де-лис также был удален с общественных зданий и т.д. Это новое поражение короля предопределило судьбу Лаффита. 19 февраля 1831 года Гизо публично выступил против Лаффита в Палате депутатов, бросив ему вызов распустить Палату и предстать перед избирателями. Лаффит согласился, но король, единственный, кто имел право распустить Палату, предпочел подождать еще несколько дней. Тем временем префект Сены Одилон Барро был заменен Таильпье де Бонди по просьбе Монталиве, а префект полиции Жан-Жак Бод – Александром Франсуа Вивьеном. К усугублению ситуации, в этой мятежной атмосфере экономическое положение было весьма тяжелым. Людовик Филипп, наконец, вынудил Лаффита подать в отставку, попросив своего министра иностранных дел Горация Себастиани передать ему записку, написанную французским послом в Вене, маршалом Мейсоном, которая прибыла в Париж 4 марта 1831 года и сообщала о неминуемом австрийском вмешательстве в Италии. Узнав об этом из «Le Moniteur Universel» от 8 марта, Лаффит потребовал немедленных объяснений от Себастиани, который ответил, что действовал по королевскому приказу. После встречи с королем Лаффит представил Совету министров воинственную программу, которая впоследствии была отвергнута, что вынудило его уйти в отставку. Большинство его министров уже договорились о своих должностях в новом правительстве.

Despite these reforms, which targeted the bourgeoisie rather than the people, Paris was once again rocked by riots on 14 and 15 February 1831, leading to Laffitte's downfall. The immediate cause of the riots was a funeral service organized by the Legitimists at Saint Germains l'Auxerrois Church in memory of the ultra royalist Duke of Berry, assassinated in 1820. The commemoration turned into a political demonstration in favor of Henri, Count of Chambord, Legitimist pretender to the throne. Seeing in this celebration an intolerable provocation, the Republican rioters ransacked the church two days in a row, before turning on other churches. The revolutionary movement spread to other cities. Confronted with renewed unrest, the government abstained from any strong repression. The prefect of the Seine Odilon Barrot, the prefect of police Jean Jacques Baude, and the new commandant of the National Guard, General Georges Mouton, remained passive, triggering Guizot's indignation, as well as the Republican Armand Carrel's criticisms against the demagogy of the government. Far from suppressing the crowds, the government had the Archbishop of Paris [[Hyacinthe Louis de Quélen arrested, as well as charging the friar of Saint Germain l'Auxerrois and other priests, along with some other monarchists, with having provoked the masses. In a gesture of appeasement, Laffitte, supported by the Prince Royal Ferdinand Philippe, Duke of Orléans, proposed to the king that he remove the fleur de lys, symbol of the Ancien Régime, from the state seal. With obvious displeasure, Louis Philippe finally signed the 16 February 1831 ordinance substituting for the arms of the House of Orléans a shield with an open book, on which could be read "Charte de 1830". The fleur de lys, was also removed from public buildings, etc. This new defeat of the king sealed Laffitte's fate. On 19 February 1831, Guizot verbally attacked Laffitte in the Chamber of Deputies, daring him to dissolve the Chamber and present himself before the electors. Laffitte accepted, but the king, who was the only one entitled to dissolve the Chamber, preferred to wait a few days more. In the meanwhile, the Prefect of the Seine Odilon Barrot was replaced by Taillepied de Bondy at Montalivet's request, and the prefect of police Jean Jacques Baude by [[Alexandre François Vivien. To make matters worse, in this insurrectionary climate, the economic situation was fairly bad. Louis Philippe finally tricked Laffitte into resigning by having his Minister of Foreign Affairs, Horace Sébastiani, pass him a note written by the French ambassador to Vienna, Marshal Maison, and which had arrived in Paris on 4 March 1831, which announced an imminent Austrian intervention in Italy. Learning of this note in [[Le Moniteur Universel of 8 March, Laffitte requested an immediate explanations from Sébastiani, who replied that he had followed royal orders. After a meeting with the king, Laffitte submitted to the Council of Ministers a belligerent program, and was subsequently disavowed, forcing him to resign. Most of his ministers had already negotiated their positions in the forthcoming government.

Правительство (13 марта 1831 16 мая 1832)

Удалось одержать верх над Парти дю Мувемент, и "Король-гражданин" призвал к власти Парти де ла Резистенс. Однако Луи Филиппу не было намного комфортнее с одной стороной, чем с другой, поскольку он придерживался центристских взглядов. Более того, он не питал симпатии к её лидеру, банкиру Казимиру Пьеру Перие, который 13 марта 1831 года сменил Лаффитта на посту главы правительства. Его целью было восстановление порядка в стране, предоставив Парти де ла Резистенс ответственность за непопулярные меры. Тем не менее, Перие сумел навязать королю свои условия, включая первенство Президента Совета над другими министрами и его право созывать заседания кабинета министров без непосредственного присутствия короля. Кроме того, Казимиру Перие удалось добиться согласия о прекращении участия либерального принца Фердинанда Филиппа Орлеанского в Совете министров. Несмотря на это, Периер ценил престиж короля и 21 сентября 1831 года призвал его переехать из семейной резиденции, Королевского дворца, в королевский дворец – Тюильри. Банкир Периер сформулировал принципы нового правительства 18 марта 1831 года: министерская солидарность и авторитет правительства над администрацией: "принцип Июльской революции – это не восстание, а сопротивление агрессии власти", а на международной арене – "политика мира и уважение принципа невмешательства". Подавляющее большинство Палаты поддержало новое правительство, обеспечив ему устойчивое большинство. Периер обеспечил поддержку кабинета министров посредством присяг на верность и строгой дисциплины для несогласных. Он исключил реформаторов из официальных дискуссий и отказался от неофициальной политики режима по посредничеству в трудовых спорах, выбрав строгую политику невмешательства, благоприятствующую работодателям.

Гражданские беспорядки (Парниковый бунт) и репрессии

14 марта 1831 года по инициативе патриотического общества, созданного мэром Меца Жаном Батистом Ноэлем Бушотом, оппозиционная пресса начала кампанию по сбору средств для создания национальной ассоциации, направленной на борьбу против любой реставрации Бурбонов и угрозы иностранного вторжения. Все крупные деятели республиканского левого движения (Лафайет, Дюпон де Лёр, Жан Максимилиан Ламарк, Одилон Барро и др.) поддержали её. По всей Франции были созданы местные комитеты, что побудило нового президента Совета, Казимира Перие, издать циркуляр, запрещающий государственным служащим вступать в эту ассоциацию, которую он обвинил в подрыве основ государства, косвенно упрекая его в неисполнении своих обязанностей. В начале апреля 1831 года правительство предприняло ряд непопулярных мер, вынудив несколько видных деятелей уйти в отставку: Одилон Барро был отстранен от Государственного совета, военное командование генерала Ламарка упразднено, Бушотт и Александр де Лаборд были вынуждены подать в отставку. Когда 15 апреля 1831 года Cour d'assises оправдала нескольких молодых республиканцев (Элеонора Луи Годфроя Кавиньяка, Жозефа Гинара и сына Одри де Пюйраво), в основном офицеров Национальной гвардии, арестованных во время декабрьских беспорядков 1830 года после суда над министрами Карла X, новые волнения с восторгом встретили эту новость 15–16 апреля. Однако Перие, опираясь на закон от 10 апреля 1831 года, запрещавший публичные собрания, использовал армию и Национальную гвардию для разгона толп. В мае правительство впервые применило пожарные рукава для разгона демонстрантов. Еще один бунт, начавшийся на улице Сен-Дени (Париж) 14 июня 1831 года, перерос в открытое столкновение с Национальной гвардией, которой помогали драгуны и пехота. Беспорядки продолжались 15 и 16 июня. Однако наиболее серьезные беспорядки произошли в Лионе во время восстания каносов, начавшегося 21 ноября 1831 года, когда части Национальной гвардии перешли на сторону демонстрантов. За два дня каносы взяли город под контроль и изгнали Франсуа Роге и мэра Виктора Прунеля. 25 ноября Казимир Перие объявил Палате депутатов, что маршал Сульт, при поддержке принца Королевского, немедленно выступит на Лион с 20 000 человек. Они вошли в город 3 декабря, восстановив порядок без кровопролития. Однако гражданские беспорядки продолжались, и не только в Париже. 11 марта 1832 года во время карнавала вспыхнули беспорядки в Гренобле. Префект отменил празднества после того, как была выставлена гротескная маска Людовика-Филиппа, что привело к народным демонстрациям. Префект попытался разогнать толпу с помощью Национальной гвардии, но она отказалась, вынудив его обратиться к армии. 35-й пехотный полк (infanterie de ligne) выполнил приказ, что, в свою очередь, вызвало требование населения об их изгнании из города. Это было сделано 15 марта, и 35-й полк был заменен 6-м полком из Лиона. Когда Казимир Перие узнал об этом, он распустил Национальную гвардию Гренобля и немедленно вернул 35-й полк в город. Помимо этих продолжающихся беспорядков, в различных провинциях – Дофине, Пикардии, Каркассоне, Эльзасе и др. – различные республиканские заговоры угрожали правительству (заговор в башнях Нотр-Дам в январе 1832 года, на улице де Пруваир в феврале 1832 года и т.д.). Даже судебные процессы над подозреваемыми использовались республиканцами как возможность обратиться к народу: на суде над Бланкистским обществом друзей народа в январе 1832 года Распей резко раскритиковал короля, а Огюст Бланки свободно изложил свои социалистические идеи. Все обвиняемые осуждали тиранию правительства, непомерно высокие расходы на содержание Людовика-Филиппа, полицейские преследования и т.д. Всепроникающее присутствие французской полиции, организованной во время Первой французской империи Жозефом Фуше, было изображено легитимистским писателем Оноре де Бальзаком в романе «Блеск и нищета куртизанок». Сила оппозиции заставила принца Королевского несколько сместить свои взгляды вправо.

On 14 March 1831, on the initiative of a patriotic society created by the mayor of Metz, [[Jean Baptiste Noël Bouchotte, the opposition's press launched a campaign to gather funds to create a national association aimed at struggling against any Bourbon Restoration and the risks of foreign invasion. All the major figures of the Republican Left (La Fayette, Dupont de l'Eure, Jean Maximilien Lamarque, Odilon Barrot, etc.) supported it. Local committees were created all over France, leading the new president of the Council, Casimir Périer, to issue a circular prohibiting civil servants from membership of this association, which he accused of challenging the state itself by implicitly accusing it of not fulfilling its proper duties. In the beginning of April 1831, the government took some unpopular measures, forcing several important personalities to resign: Odilon Barrot was dismissed from the Council of State, General Lamarque's military command suppressed, Bouchotte and the [[Alexandre de Laborde forced to resign. When on 15 April 1831 the Cour d'assises acquitted several young Republicans ([[Éléonore Louis Godefroi Cavaignac, Joseph Guinard and Audry de Puyraveau's son), mostly officers of the National Guard who had been arrested during the December 1830 troubles following the trial of Charles X's ministers, new riots acclaimed the news on 15–16 April. But Périer, implementing the 10 April 1831 law outlawing public meetings, used the military as well as the National Guard to dissolve the crowds. In May, the government used fire hoses as crowd control techniques for the first time. Another riot, started on the [[rue Saint Denis (Paris) on 14 June 1831, degenerated into an open battle against the National Guard, assisted by the Dragoons and the infantry. The riots continued on 15 and 16 June. The major unrest, however, took place in Lyon with the Canuts Revolt, started on 21 November 1831, and during which parts of the National Guard took the demonstrators' side. In two days, the Canuts took control of the city and expelled [[François Roguet and the mayor Victor Prunelle. On 25 November Casimir Périer announced to the Chamber of Deputies that Marshal Soult, assisted by the Prince Royal, would immediately march on Lyon with 20,000 men. They entered the city on 3 December re establishing order without any bloodshed. Civil unrest, however, continued, and not only in Paris. On 11 March 1832, sedition exploded in Grenoble during the carnival. The prefect had canceled the festivities after a grotesque mask of Louis Philippe had been displayed, leading to popular demonstrations. The prefect then tried to have the National Guard disperse the crowd, but the latter refused to go, forcing him to call on the army. The 35th regiment of infantry (infanterie de ligne) obeyed the orders, but this in turn led the population to demand their expulsion from the city. This was done on 15 March and the 35th regiment was replaced by the 6th regiment, from Lyon. When Casimir Perier learnt the news, he dissolved the National Guard of Grenoble and immediately recalled the 35th regiment to the city. Beside this continuing unrest, in every province, Dauphiné, Picardy, in Carcassonne, Alsace, etc., various Republican conspiracies threatened the government (conspiracy of the Tours de Notre Dame in January 1832, of the rue des Prouvaires in February 1832, etc.) Even the trials of suspects were seized on by the Republicans as an opportunity to address the people: at the trial of the Blanquist Société des Amis du peuple in January 1832, Raspail harshly criticized the king while Auguste Blanqui gave free vein to his socialist ideas. All of the accused denounced the government's tyranny, the incredibly high cost of Louis Philippe's civil list, police persecutions, etc. The omnipresence of the French police, organized during the French First Empire by [[Joseph Fouché, was depicted by the Legitimist writer [[Honoré de Balzac in Splendeurs et misères des courtisanes. The strength of the opposition led the Prince Royal to shift his view somewhat further to the right.

Парламентские выборы 1831 года

Во второй половине мая 1831 года Луи-Филипп в сопровождении маршала Сульта начал официальный визит в Нормандию и Пикардию, где его хорошо приняли. С 6 июня по 1 июля 1831 года он путешествовал на восток, где была более сильная республиканская и бонапартистская активность, вместе со своими двумя старшими сыновьями, принцем королевским и герцогом де Немур, а также с графом д’Аргу. Король останавливался в Мо, Шато-Тьерри, Шалоне-сюр-Марне (переименованном в Шалоне-ан-Шампань в 1998 году), Вальми, Вердене и Меце. Там, от имени муниципального совета, мэр произнес весьма политическую речь, в которой выразил желание упразднить звания пэров, добавив, что Франция должна вмешаться в Польшу, чтобы оказать помощь Ноябрьскому восстанию против России. Людовик Филипп решительно отверг все эти устремления, заявив, что муниципальные советы и Национальная гвардия не имеют права высказываться по подобным вопросам. Король продолжил свой визит в Нанси, Луневиль, Страсбург, Кольмар, Мюлуз, Безансон и Труа, и его визиты в целом служили подтверждением его власти. 31 мая 1831 года Людовик Филипп в замке Сен-Клу принял решение распустить Палату депутатов, назначив законодательные выборы на 5 июля 1831 года. Однако 23 июня в Кольмаре он подписал другое постановление, отложив выборы на 23 июля 1831 года, чтобы избежать риска республиканской агитации во время празднования Июльской революции. Всеобщие выборы 1831 года прошли без происшествий в соответствии с новым избирательным законом от 19 апреля 1831 года. Однако результаты разочаровали короля и президента Совета, Пьери: более половины действующих депутатов были переизбраны, и их политические взгляды оставались неизвестными. Легитимисты получили 104 места, орлеанистские либералы – 282, а республиканцы – 73. 23 июля 1831 года король изложил программу Казимира Пьери в тронной речи: строгое применение Устава внутри страны и решительная защита интересов Франции и ее независимости за рубежом. Затем депутаты в палате проголосовали за своего президента, избрав на втором туре барона Жиро де Л’Эна, кандидата правительства. Он получил 181 голос против 176 голосов банкира Жака Лаффита. Однако Дюпон де Л’Эр получил первое вице-президентство, набрав 182 голоса из общего числа 344, обойдя кандидата правительства Андре Дюпена, получившего лишь 153 голоса. Казимир Пьери, посчитав, что его парламентское большинство недостаточно прочно, решил уйти в отставку. Луи Филипп затем обратился к Одилону Барро, который отказался взять на себя правительственные обязанности, указав, что у него в Палате было всего сто депутатов. Однако во время выборов квесторов и секретарей 2 и 3 августа 1831 года Палата избрала в основном правительственных кандидатов, таких как Андре Дюпен и Бенжамен Делессер, которые получили убедительное большинство против кандидата крайне левых взглядов Эузеба де Сальверта. Наконец, решение Вильгельма I вторгнуться в Бельгию – Бельгийская революция произошла в предыдущем году – 2 августа 1831 года вынудило Казимира Пьери остаться у власти, чтобы ответить на просьбу бельгийцев о помощи. Во время парламентских дебатов относительно неминуемого вмешательства Франции в Бельгию несколько депутатов во главе с бароном Биньоном безуспешно просили аналогичного вмешательства в поддержку независимости Польши. Однако на внутреннем уровне Казимир Пьери решил уступить доминирующей оппозиции и удовлетворить давнее требование левых, отменив наследственные звания пэров. Наконец, закон от 2 марта 1832 года об установлении гражданского списка Луи-Филиппа определил его в размере 12 миллионов франков в год и 1 миллион для принца королевского, герцога Орлеанского. Закон от 28 апреля 1832 года, названный в честь министра юстиции Феликса Барта, реформировал Уголовный кодекс 1810 года и Кодекс уголовного судопроизводства.

In the second half of May 1831, Louis Philippe, accompanied by Marshal Soult, started an official visit to Normandy and Picardy, where he was well received. From 6 June to 1 July 1831, he traveled in the east, where there was stronger Republican and Bonapartist activity, along with his two elder sons, the Prince Royal and the Duke of Nemours, as well as with the comte d'Argout. The king stopped in Meaux, Château Thierry, Châlons sur Marne (renamed Châlons en Champagne in 1998), Valmy, Verdun and Metz. There, in the name of the municipal council, the mayor made a very political speech in which he expressed the wish to have peerages abolished, adding that France should intervene in Poland to assist the November Uprising against Russia. Louis Philippe flatly rejected all of these aspirations, stating that the municipal councils and the National Guard had no standing in such matters. The king continued his visit to [[Nancy, France, Lunéville, Strasbourg, Colmar, Mulhouse, Besançon and Troyes, and his visits were, on the whole, occasions to re affirm his authority. Louis Philippe decided in the Château de Saint Cloud, on 31 May 1831, to dissolve the Chamber of Deputies, fixing legislative elections for 5 July 1831. However, he signed another ordinance on 23 June in Colmar in order to have the elections put back to 23 July 1831, so as to avoid the risk of Republican agitation during the commemorations of the July Revolution. The general election of 1831 took place without incident, according to the new electoral law of 19 April 1831. However, the results disappointed the king and the president of the Council, Périer: more than half of the outgoing deputies were re elected, and their political positions were unknown. The Legitimists obtained 104 seats, the Orléanist Liberals 282 and the Republicans 73. On 23 July 1831, the king set out Casimir Périer's program in the speech from the Throne: strict application of the Charter at home and strict defense of the interests of France and its independence abroad. The deputies in the chamber then voted for their President, electing Baron Girod de l'Ain, the government's candidate, on the second round. He gained 181 votes to the banker [[Jacques Laffitte's 176. But Dupont de l'Eure gained the first vice presidency with 182 voices out of a total of 344, defeating the government's candidate, André Dupin, who had only 153 votes. Casimir Périer, who considered that his parliamentary majority was not strong enough, decided to resign. Louis Philippe thereafter turned towards Odilon Barrot, who refused to assume governmental responsibilities, pointing out that he had only a hundred deputies in the Chamber. However, during the 2 and 2 August 1831 elections of questeurs and secretaries, the Chamber elected mostly government candidates such as André Dupin and Benjamin Delessert, who obtained a strong majority against a far left candidate, Eusèbe de Salverte. Finally, William I of the Netherlands's decision to invade Belgium – the Belgian Revolution had taken place the preceding year – on 2 August 1831, constrained Casimir Perier to remain in power in order to respond to the Belgians' request for help. During the parliamentary debates concerning France's imminent intervention in Belgium, several deputies, led by Baron Bignon, unsuccessfully requested similar intervention to support Polish independence. However, at the domestic level, Casimir Perier decided to back down before the dominant opposition, and satisfied an old demand of the Left by abolishing hereditary peerages. Finally, the 2 March 1832 law on Louis Philippe's civil list fixed it at 12 million francs a year, and one million for the Prince Royal, the Duke of Orléans. The 28 April 1832 law, named after the Justice Minister Félix Barthe, reformed the 1810 Penal Code and the Code d'instruction criminelle.

Эпидемия холеры 1832 года

Пандемия холеры, начавшаяся в Индии в 1815 году, достигла Парижа примерно 20 марта 1832 года и унесла жизни более 13 000 человек в апреле. Пандемия продолжалась до сентября 1832 года, в общей сложности унеся жизни 100 000 человек во Франции, из них 20 000 – только в Париже. Болезнь, причины которой в то время были неизвестны, вызвала всеобщую панику. Жители Парижа подозревали отравителей, а сборщики мусора и нищие взбунтовались против авторитарных мер общественного здравоохранения. По мнению историка и философа XX века Мишеля Фуко, с этой вспышкой холеры впервые начали бороться с помощью того, что он назвал «социальной медициной», которая была сосредоточена на потоках, циркуляции воздуха, расположении кладбищ и т.д. Все эти вопросы, возникшие на основе теории миазмов, были связаны с градостроительными проблемами управления населением. Холера также поразила королевскую принцессу Аделаиду Орлеанскую, а также д’Аргу и Гизо. Казимир Перье, посетивший 1 апреля 1832 года пациентов в больнице От-Дьё в Париже вместе с принцем, заразился этой болезнью. Он сложил с себя обязанности министра, прежде чем скончаться от холеры 16 мая 1832 года.

Консолидация режима (18321835)

Король Людовик Филипп не сожалел об уходе Казимира Перье с политической сцены, так как тот жаловался, что Перье присваивал себе все заслуги за успехи политики правительства, в то время как сам он вынужден был нести всю критику за неудачи. "Гражданский король" поэтому не спешил с назначением нового председателя Совета, тем более что парламент находился на каникулах, а сложившаяся ситуация требовала быстрых и решительных мер. Действительно, режим подвергался атакам со всех сторон. Легитимистская герцогиня Беррийская предприняла попытку восстания в Провансе и Вандее в 1832 году – регионах, являвшихся оплотом ультрароялистов, – а республиканцы подняли восстание в Париже 5 июня 1832 года, воспользовавшись похоронами одного из своих лидеров, генерала Ламарка, также умершего от холеры. Генерал Мутон подавил восстание. (Виктор Гюго позже описал эту сцену в своем романе «Отверженные», опубликованном в 1862 году.) Эта двойная победа над легитимистами и республиканцами стала успехом для режима Июльской монархии. Более того, смерть герцога Рейхштадта (Наполеона II) 22 июля 1832 года в Вене стала еще одним ударом по бонапартистской оппозиции. Наконец, Людовик Филипп женил свою старшую дочь, Луизу Орлеанскую, на новоназначенном короле Бельгии Леопольде I в годовщину установления Июльской монархии (9 августа). Поскольку архиепископ Парижа Кёлен (легитимист) отказался благословить этот смешанный брак между католиком и лютеранкой, свадьба состоялась в замке Компьень. Этот королевский союз укрепил международное положение Людовика Филиппа.

Первое правительство Соулта

В октябре 1832 года Луи Филипп призвал своего доверенного человека, маршала Соулта, на пост председателя Совета. Соулта поддерживал триумвират, состоящий из главных политиков того времени: Адольфа Тьера, герцога де Бройля и Франсуа Гизо. Консервативный журнал «Журнал деба» говорил о «коалиции всех талантов», а король Франции в конечном итоге, с очевидным разочарованием, упомянул о «Казимире Перие в трех лицах». В циркуляре, адресованном высшим государственным служащим и военным офицерам, новый председатель Совета, Соулт, заявил, что будет явно следовать политике Перие («порядок внутри страны», «мир за рубежом») и осудил как легитимистскую правофланговую оппозицию, так и республиканскую левофланговую оппозицию. Новый министр внутренних дел, Адольф Тьер, добился первого успеха 7 ноября 1832 года, арестовав в Нанте мятежную герцогиню Беррийскую, которая была заключена в цитадель Блэ. Затем герцогиня была выслана в Палермо, в Королевство Обеих Сицилий, 8 июня 1833 года. Открытие парламентской сессии 19 ноября 1832 года стало успехом для режима. Кандидат от правительства, Андре Дюпен, был легко избран на первом туре председателем Палаты, получив 234 голоса против 136 голосов за кандидата от оппозиции, Жака Лаффита. В Бельгии маршал Жерар оказал помощь молодой бельгийской монархии 70 000 человек, вернув цитадель Антверпена, которая капитулировала 23 декабря 1832 года. Ободренный этими недавними успехами, Луи Филипп предпринял два визита в провинции: сначала на север, чтобы встретиться с победоносным маршалом Жераром и его войсками, а затем в Нормандию, где продолжались проблемы, связанные с легитимистами, с августа по сентябрь 1833 года. Чтобы смягчить общественное мнение, члены нового правительства приняли ряд популярных мер, таких как программа общественных работ, приведшая к завершению Триумфальной арки в Париже, и восстановление 21 июня 1833 года статуи Наполеона I на Вандомской колонне. Министр народного просвещения и культов, Франсуа Гизо, добился принятия знаменитого закона о начальном образовании в июне 1833 года, что привело к созданию начальной школы в каждой коммуне. Наконец, после отставки герцога де Бройля 1 апреля 1834 года произошла министерская перестановка. Бройль оказался в меньшинстве в Палате при ратификации договора, подписанного с Соединенными Штатами в 1831 году. Это стало источником удовлетворения для короля, поскольку устранило из триумвирата человека, который ему больше всего не нравился.

Louis Philippe called a trusted man, Marshal Soult, to the Presidency of the Council in October 1832. Soult was supported by a triumvirate composed of the main politicians of that time: Adolphe Thiers, the duc de Broglie and François Guizot. The conservative Journal des débats spoke of a "coalition of all talents", while the King of the French would eventually speak, with obvious disappointment, of a "Casimir Périer in three persons". In a circular addressed to the high civil servants and military officers, the new President of the Council, Soult, stated that he would explicitly follow the policies of Périer ("order at home", "peace abroad") and denounced both the Legitimist right wing opposition and the Republican left wing opposition. The new Minister of Interior, Adolphe Thiers, had his first success on 7 November 1832 with the arrest in Nantes of the rebellious Duchess of Berry, who was detained in the citadel of Blaye. The duchess was then expelled to Palermo in the Kingdom of the Two Sicilies on 8 June 1833. The opening of the parliamentary session on 19 November 1832, was a success for the regime. The governmental candidate, André Dupin, was easily elected on the first round as President of the Chamber, with 234 votes against 136 for the candidate of the opposition, Jacques Laffitte. In Belgium, Marshal Gérard assisted the young Belgian monarchy with 70,000 men, taking back the citadel of Antwerp, which capitulated on 23 December 1832. Strengthened by these recent successes, Louis Philippe initiated two visits to the provinces, first into the north to meet with the victorious Marshal Gérard and his men, and then into Normandy, where Legitimist troubles continued, from August to September 1833. In order to conciliate public opinion, the members of the new government took some popular measures, such as a program of public works, leading to the completion of the Arc de Triomphe in Paris, and the re establishment, on 21 June 1833, of Napoleon I's statue on the Colonne Vendôme. The Minister of Public Instruction and Cults, François Guizot, had the famous law on primary education passed in June 1833, leading to the creation of an elementary school in each commune. Finally, a ministerial change was enacted after the Duke de Broglie's resignation on 1 April 1834. Broglie had found himself in a minority in the Chamber concerning the ratification of a treaty signed with the United States in 1831. This was a source of satisfaction for the king, as it removed from the triumvirate the individual he disliked the most.

Апрельские восстания 1834 года

Изменение в правительстве совпало с возобновлением насильственных беспорядков в различных городах Франции. В конце февраля 1834 года новый закон, подчинявший деятельность глашатаев публичному разрешению, привел к нескольким дням столкновений с полицией. Кроме того, закон от 10 апреля 1834 года, направленный прежде всего против Республиканского общества прав человека (Société des Droits de l'Homme), предусматривал подавление несанкционированных объединений. 9 апреля 1834 года, когда Палата пэров должна была проголосовать за закон, в Лионе вспыхнуло Второе восстание канутов. Министр внутренних дел Адольф Тьер решил оставить город на волю восставшим, вернув его 13 апреля с потерями в 100-200 человек с обеих сторон. Республиканцы попытались распространить восстание на другие города, но потерпели неудачу в Марселе, Вьенне, Изере, Пуатье и Шалоне-сюр-Марне. Более серьезные республиканские угрозы возникли в Гренобле и особенно в Сент-Этьене 11 апреля, но в конечном итоге общественный порядок был восстановлен. Главная опасность для режима, как обычно, исходила из Парижа. Ожидая беспорядков, Тьер сосредоточил там 40 000 человек, которых 10 апреля посетил король. Кроме того, Тьер произвел "превентивные аресты" 150 главных лидеров Общества прав человека и запретил его печатный орган, La Tribune des départements. Несмотря на эти меры, вечером 13 апреля 1834 года были возведены баррикады, что привело к жестоким репрессиям, включая резню всех жителей (мужчин, женщин, детей и стариков) из дома, из которого был произведен выстрел. Этот инцидент был увековечен на литографии Оноре Домье. Чтобы выразить свою поддержку монархии, обе палаты собрались во дворце Тюильри 14 апреля. В знак примирения Людовик Филипп отменил празднование своего дня рождения 1 мая и публично объявил, что средства, предназначенные для этих торжеств, будут направлены на помощь сиротам, вдовам и раненым. Одновременно он приказал маршалу Сульту широко освещать эти события по всей Франции (провинции были более консервативны, чем Париж), чтобы убедить их в "необходимости увеличения армии". После беспорядков было произведено более 2000 арестов, особенно в Париже и Лионе. Дела были переданы Палате пэров, которая, в соответствии со ст. 28 Устава 1830 года, рассматривала дела о заговоре против государственной безопасности. Республиканское движение было обезглавлено настолько, что даже похороны Лафайета (умер 20 мая 1834 года) прошли относительно спокойно. Уже 13 мая Палата депутатов проголосовала за выделение кредита в 14 миллионов для увеличения армии до 360 000 человек. Два дня спустя они также приняли очень репрессивный закон о задержании и применении военного оружия.

The ministerial change coincided with the return of violent unrest in various cities of France. At the end of February 1834, a new law that subjected the activities of town criers to public authorization led to several days of confrontations with the police. Furthermore, the 10 April 1834 law, primarily aimed against the Republican Society of the Rights of Man ( Société des Droits de l'Homme), envisioned a crack down on non authorized associations. On 9 April 1834, when the Chamber of Peers was to vote on the law, the Second Canut Revolt exploded in Lyon. The Minister of the Interior, Adolphe Thiers, decided to abandon the city to the insurgents, taking it back on 13 April with casualties of 100 to 200 dead on both sides. The Republicans attempted to spread the insurrection to other cities, but failed in Marseille, [[Vienne, Isère, Poitiers and Châlons sur Marne. More serious Republican threats developed in Grenoble and especially in Saint Étienne on 11 April, but finally public order was restored. The greater danger to the regime was, as often, in Paris. Expecting trouble, Thiers had concentrated 40,000 men there, who were visited by the king on 10 April. Furthermore, Thiers had made "preventive arrests" of 150 principal leaders of the Society of the Rights of Man and outlawed its mouthpiece, La Tribune des départements. Despite these measures, barricades were set up in the evening of 13 April 1834, leading to harsh repression, including a massacre of all the inhabitants (men, women, children and old people) of a house from where a shot had been fired. This incident was immortalized in a lithograph by Honoré Daumier. To express their support for the monarchy, both Chambers gathered in the Palace of the Tuileries on 14 April. In a gesture of appeasement, Louis Philippe canceled his feast day celebration on 1 May, and publicly announced that the sums that were to have been used for these festivities would be dedicated to the orphans, widows and injured. In the same time, he ordered Marshal Soult to publicize these events widely across France (the provinces being more conservative than Paris), to convince them of the "necessary increase in the Army". More than 2,000 arrests were made following the riots, in particular in Paris and Lyon. The cases were referred to the Chamber of Peers, which, in accordance with art. 28 of the Charter of 1830, dealt with cases of conspiracy against state security The Republican movement was decapitated, so much that even the funeral of La Fayette (died 20 May 1834), passed with little incident. As early as 13 May the Chamber of Deputies voted a credit of 14 million in order to increase the army to 360,000 men. Two days later, they also adopted a very repressive law on detention and use of military weapons.

Парламентские выборы 1834 года

Людовик Филипп решил воспользоваться возможностью роспуска Палаты депутатов и организации новых выборов, которые состоялись 21 июня 1834 года. Однако результаты оказались не столь благоприятными для него, как ожидалось: хотя республиканцы были практически полностью вытеснены, оппозиция сохранила около 150 мест (примерно 30 легитимистов, остальные – сторонники Одилона Барро, который, будучи сторонником орлеанского режима, возглавлял партию «Движение»). Более того, в рядах самого большинства, состоящего примерно из 300 депутатов, сформировалась новая фракция – «Тьерс Парти» во главе с Андре Дюпеном, которая в некоторых случаях могла отходить от большинства и голосовать вместе с левыми. 31 июля вновь избранная Палата депутатов переизбрала Дюпена на пост председателя Палаты 247 голосами против 33 голосов за Жака Лаффитта и 24 голосов за Пьера Поля Ройера-Койяра. Кроме того, значительное большинство (256 против 39) проголосовало за неоднозначную адрес королю, которая, хотя и была составлена в вежливой форме, не уклонялась от критики в его адрес. В ответ король немедленно, 16 августа 1834 года, принял решение о приостановке работы парламента до конца года.

Недолговечные правительства (июль 1834 февраль 1835)

Тьер и Гизот, доминировавшие в триумвирате, решили избавиться от маршала Сульта, которого король ценил за его лояльность. Воспользовавшись инцидентом, связанным с французскими владениями в Алжире, они вынудили Сульта подать в отставку 18 июля 1834 года. Его заменил маршал Жерар, а остальные министры остались на своих постах. Однако Жерар был вынужден уйти в отставку 29 октября 1834 года из-за вопроса об амнистии для 2000 заключенных, арестованных в апреле. Луи Филипп, доктриналы (включая Гизо и Тьера) и основная часть правительства выступали против амнистии, но партии «Тьер Парти» удалось убедить Жерара объявить о ней, подчеркнув логистические трудности организации столь масштабного судебного процесса перед Палатой пэров. Отставка Жерара вызвала четырехмесячный министерский кризис, пока Луи Филипп наконец не сформировал правительство, полностью состоящее из представителей «Тьер Парти». Однако после отказа Андре Дюпена принять его руководство, король совершил ошибку, 10 ноября 1834 года призвав к власти фигуру из эпохи Первой империи – герцога де Бассано. Последний, обремененный долгами, стал объектом насмешек после того, как его кредиторы решили конфисковать его зарплату. Обеспокоенные, все министры решили уйти в отставку три дня спустя, даже не посоветовавшись с Бассано, чье правительство вошло в историю как «Трехдневное министерство». 18 ноября 1834 года Луи Филипп призвал маршала Мортье, герцога Тревизского, занять пост президента, и тот сформировал правительство, идентичное правительству Бассано. Этот кризис дискредитировал «Тьер Парти», в то время как доктриналы одержали победу. 1 декабря 1834 года правительство Мортье решило вынести на рассмотрение парламента вопрос о доверии, получив убедительное большинство (184 голосов против 117). Несмотря на это, Мортье был вынужден уйти в отставку два месяца спустя, 20 февраля 1835 года, официально по состоянию здоровья. Оппозиция осудила правительство, лишенное лидера, обвинив Мортье в том, что он является марионеткой Луи Филиппа. Те же слова, которые Тьер произнес в оппозиции к Карлу X – «король царствует, но не правит» (le roi règne mais ne gouverne pas), – теперь были обращены к «Королю-гражданину».

Thiers and Guizot, who dominated the triumvirate, decided to get rid of Marshal Soult, who was appreciated by the king for his compliant attitude. Seizing the opportunity of an incident concerning the French possessions in Algeria, they pushed Soult to resign on 18 July 1834. He was replaced by Marshal Gérard, with the other ministers remaining in place. Gérard however, was forced to resign in turn, on 29 October 1834, over the question of an amnesty for the 2,000 prisoners detained in April. Louis Philippe, the Doctrinaires (including Guizot and Thiers) and the core of the government opposed the amnesty, but the Tiers Parti managed to convince Gérard to announce it, underscoring the logistical difficulties in organizing such a large trial before the Chamber of Peers. Gérard's resignation opened up a four month ministerial crisis, until Louis Philippe finally assembled a government entirely from the Tiers Parti. However, after André Dupin's refusal to assume its presidency, the king made the mistake of calling, on 10 November 1834, a figure from the First Empire, the duc de Bassano, to head his government. The latter, crippled with debts, became the object of public ridicule after his creditors decided to seize his ministerial salary. Alarmed, all the ministers decided to resign, three days later, without even advising Bassano, whose government became known as the "Three Days Ministry". On 18 November 1834, Louis Philippe called Marshal Mortier, Duke of Trévise, to the Presidency, and the latter formed exactly the same government as Bassano. This crisis made the Tiers Parti ridiculous while the Doctrinaires triumphed. On 1 December 1834, Mortier's government decided to submit a motion of confidence to the Parliament, obtaining a clear majority (184 votes to 117). Despite this, Mortier had to resign two months later, on 20 February 1835, officially for health reasons. The opposition had denounced a government without a leader, accusing Mortier of being Louis Philippe's puppet. The same phrase that Thiers had spoken in opposition to Charles X, "the king reigns but does not rule" (le roi règne mais ne gouverne pas), was now addressed to the "Citizen King".

Эволюция к парламентаризму (18351840)

Полемика, приведшая к отставке маршала Мортье, раздуваемая монархистами, такими как барон Массиас и граф Родерер, вращалась вокруг вопроса о парламентской прерогативе. С одной стороны, Людовик Филипп хотел иметь возможность проводить свою политику, особенно в "зарезервированных сферах", таких как военные дела или дипломатия. Как глава государства, он также хотел иметь возможность руководить правительством, при необходимости обходя президента Совета. С другой стороны, ряд депутатов утверждали, что министрам нужен лидер, опирающийся на парламентское большинство, и поэтому стремились к дальнейшему развитию парламентаризма, лишь намеченному в Хартии 1830 года. Хартия не предусматривала механизмов политической ответственности министров перед Палатой (вотума доверия или вотума недоверия). Более того, сама должность президента Совета даже не была определена в Хартии.

Служение (март 1835 - февраль 1836)

В этом контексте депутаты решили поддержать Виктора де Брольи (1785-1870) в качестве главы правительства, главным образом потому, что он был наименее предпочтительным кандидатом короля, поскольку Людовику Филиппу не нравились как его англофилия, так и его независимый характер. После трехнедельного министерского кризиса, в ходе которого "король-гражданин" последовательно обращался к графу Моле, Андре Дюпену, маршалу Сольту, генералу Себастьяни и Жерару, он был вынужден, наконец, полагаться на герцога де Брольи и принять его условия, близкие к тем, которые ранее выдвинул Казимир Перье. Как и в первом правительстве Сольта, новый кабинет опирался на триумвират: Брольи (министр иностранных дел), Гизо (министр народного просвещения) и Тьер (министр внутренних дел). Первым шагом Брольи стала личная месть Палате депутатов – он добился ратификации (289 голосов против 137) договора с Соединенными Штатами от 4 июля 1831 года, в ратификации которого депутаты отказали ему в 1834 году. Ему также удалось получить значительное большинство в ходе дебатов о секретных фондах, что фактически стало неофициальным вотумом доверия (256 голосов против 129).

Судебный процесс над апрельскими повстанцами

Самой важной задачей Брольи был суд над апрельскими восставшими, который начался 5 мая 1835 года перед Палатой пэров. Пэры в конечном итоге признали виновными лишь 164 задержанных из 2000 заключенных, из которых 43 были осуждены заочно. Обвиняемые, присутствовавшие на суде, создавали множество процессуальных проволочек и всеми способами пытались превратить суд в трибуну для республиканцев. 12 июля 1835 года некоторые из них, включая главных лидеров парижского восстания, бежали из тюрьмы Сент-Пелажи через туннель. Палата пэров вынесла приговор восставшим из Лиона 13 августа 1835 года, а по остальным обвиняемым – в декабре 1835 года и январе 1836 года. Приговоры были относительно мягкими: несколько приговоров к депортации, множество коротких сроков заключения и некоторые оправдания.

28 июля 1835 года

Против их ожиданий, суд в итоге обернулся не в пользу республиканцев, создав им радикальный имидж, который напомнил общественному мнению о крайностях якобинства и испугал буржуазию. Атентат Фиеши в июле 1835 года, произошедший в Париже во время парада Национальной гвардии, принимаемой Луи-Филиппом в ознаменование годовщины Июльской революции, еще больше встревожил представителей нотаблей. На бульваре дю Темпль, недалеко от площади Республики, из окна верхнего этажа дома был произведен залп из многоствольного оружия, состоящего из 25 стволов, установленных на деревянном основании, по королю. Король был лишь слегка ранен, а его сыновья – Фердинанд Филипп, герцог Орлеанский, принц Луи, герцог Немурский, и Франсуа д’Орлеанский, принц де Жуанвиль – остались невредимыми. Однако маршал Мортье и десять других человек были убиты, а десятки получили ранения (семь из которых скончались в последующие дни). Заговорщики – авантюрист Джузеппе Фиески и два республиканца (Пьер Море и Теодор Пепин), члены Общества прав человека – были арестованы в сентябре 1835 года. Суд присяжных приговорил их к смертной казни, и они были гильотинированы 19 февраля 1836 года.

Сентябрьские законы

Попытка убийства Фиеши потрясла буржуазию и большую часть Франции, которая в целом была более консервативной, чем жители Парижа. Республиканцы потеряли доверие в стране, и общественное мнение было готово к решительным мерам против них. Первый закон усилил полномочия председателя Суда присяжных и государственного обвинителя в отношении обвиняемых в мятеже, владении запрещенным оружием или покушении на восстание. Он был принят 13 августа 1835 года 212 голосами против 72. Второй закон реформировал процедуру перед коллегией присяжных. Действующий закон от 4 марта 1831 года ограничивал установление вины или невиновности только коллегией присяжных, исключая профессиональных магистратов Суда присяжных, и требовал квалифицированного большинства в 2/3 (8 голосов против 4) для вынесения обвинительного приговора. Новый закон изменил это требование на простое большинство (7 против 5) и был принят 20 августа 1835 года 224 голосами против 149. Третий закон ограничил свободу печати и вызвал ожесточенные дебаты. Он был направлен на запрет обсуждений, касающихся короля, династии и конституционной монархии, поскольку утверждалось, что они подготовили почву для покушения Фиеши. Несмотря на сильное сопротивление проекту закона, он был одобрен 29 августа 1835 года 226 голосами против 153.

Окончательная консолидация режима

Эти три закона были одновременно обнародованы 9 сентября 1835 года и ознаменовали окончательный успех политики «Сопротивления», проводимой против республиканцев со времен Казимира Перье. После этого Июльская монархия укрепилась в своих позициях, а обсуждение её легитимности было полностью запрещено. Оппозиция теперь могла лишь обсуждать толкование Устава и выступать за эволюцию к парламентаризму. Требования об увеличении избирательной базы становились всё более частыми, особенно в 1840 году, что привело к возрождению республиканской оппозиции с требованием всеобщего избирательного права. Однако падение министерства Броль в конечном итоге было связано с вопросом о государственном долге. Министр финансов Жорж Гуманн 14 января 1836 года объявил о намерении снизить процентные ставки по государственным облигациям с целью облегчения бремени государственного долга, что вызвало резкое недовольство среди сторонников режима, поскольку доходы от облигаций являлись важной составляющей богатства буржуазии. Совет министров немедленно дистанцировался от Гуманна, а герцог де Бройль объяснил Палате депутатов, что его предложение не получило поддержки правительства. Однако его тон был сочтён оскорбительным депутатами, и один из них, банкир Александр Гуэн, немедленно предложил собственный законопроект об облигациях. 5 февраля 1836 года незначительным большинством голосов (194 против 192) депутаты решили продолжить рассмотрение законопроекта, тем самым выразив недоверие кабинету Броля. Правительство немедленно подало в отставку: впервые кабинет министров пал после того, как оказался в меньшинстве перед Палатой депутатов, что стало явной победой парламентаризма.

Первое правительство (февраль - сентябрь 1836 года)

Луи Филипп решил притвориться, что играет парламентскую карту, с тайным намерением нейтрализовать ее. Он воспользовался министерским кризисом, чтобы избавиться от Доктринеров (Брогли и Гизо), пригласил некоторых политиков из партии «Третьего уровня», чтобы создать иллюзию сближения с левыми, и, наконец, 22 февраля 1836 года обратился к Адольфу Тьеру, пытаясь убедить его дистанцироваться от либеральных Доктринеров, а также истощить его политический авторитет в правительстве, до того момента, когда можно будет обратиться к графу Моле, которого король давно решил назначить своим президентом Совета. Таким образом, Людовик Филипп отделил правый центр от левоцентристов, стратегически пытаясь распустить партию «Третьего уровня» – опасную игру, поскольку это также могло привести к роспуску самого парламентского большинства и спровоцировать бесконечные министерские кризисы. Более того, как предупреждал его сам герцог де Бройль, когда Тьера в конечном итоге отстранят, он решительно перейдет на сторону левых и превратится в особенно опасного противника. В Палате обсуждение секретных фондов, отмеченное замечательной речью Гизо и уклончивым ответом министра юстиции Саузе, завершилось голосованием в пользу правительства (251 голос против 99). С другой стороны, проект предложения о государственных облигациях был легко отложен депутатами 22 марта 1836 года, что стало еще одним признаком того, что это был лишь предлог. Мотивацией Тьера, принявшего должность главы правительства и занявшего также пост министра иностранных дел, было получить возможность договориться о свадьбе герцога Орлеанского с австрийской эрцгерцогиней. После покушения Фиеши свадьба Фердинанда Филиппа (он только что достиг 25-летнего возраста) стала навязчивой идеей короля, и Тьер хотел осуществить впечатляющий разворот альянсов в Европе, подобно тому, как это сделал ранее Этьен Франсуа, герцог де Шоазёль. Но Меттерних и эрцгерцогиня София Баварская, доминировавшие при венском дворе, отвергли союз с Орлеанским домом, который они считали слишком нестабильным. Еще одна попытка покушения на Луи Филиппа, совершенная Луи Алибо 25 июня 1836 года, подтвердила их опасения. Эти два удара расстроили Тьера. 29 июля 1836 года состоялось торжественное открытие Триумфальной арки, которое должно было стать местом проведения церемонии национального примирения, во время которой Июльская монархия должна была использовать славу Революции и Империи. Однако церемония прошла тихо и без помпы, в семь часов утра и без присутствия короля. Чтобы восстановить свою популярность и отомстить Австрии, Тьер рассматривал возможность военной интервенции в Испанию, о которой просила королева-регент Мария Кристина де Бурбон, столкнувшаяся с восстанием карлистов. Но Людовик Филипп, посоветовавшись с Талейраном и Сультом, решительно выступил против интервенции, что привело к отставке Тьера. Это новое событие, когда правительство пало не из-за парламента, а из-за разногласий с королем по вопросам внешней политики, продемонстрировало, что эволюция к парламентаризму была еще далека от завершения.

Louis Philippe then decided to pretend to play the parliamentary card, with the secret intention of neutralizing it. He took advantage of the ministerial crisis to get rid of the Doctrinaires (Broglie and Guizot), invited some Tiers Parti politicians to give an illusion of an opening to the Left, and finally called on Adolphe Thiers on 22 February 1836, in an attempt to convince him to distance himself from the liberal Doctrinaires, and also to use up his legitimacy in government, until the time came to call on Count Molé, whom the king had decided a long time before to make his President of the Council. Louis Philippe thus separated the center right from the center left, strategically attempting to dissolve the Tiers Parti, a dangerous game since this could also lead to the dissolving of the parliamentary majority itself and create endless ministerial crises. Furthermore, as the duc de Broglie himself warned him, when Thiers was eventually pushed out, he would shift decisively to the Left and transform himself in a particularly dangerous opponent. In the Chamber, the debate on the secret funds, marked by a notable speech by Guizot and an evasive response by the Justice Minister, Sauzet, was concluded with a favorable vote for the government (251 votes to 99). On the other hand, the draft proposal on government bonds was easily postponed by the deputies on 22 March 1836, another sign that it had been only a pretext. Thiers' motivations for accepting the position of head of the government and taking the Ministry of Foreign Affairs as well were to enable him to negotiate the Duke of Orléans's wedding with an Austrian archduchess. Since the Fieschi attempt, Ferdinand Philippe's wedding (he had just reached 25) had become an obsession of the king, and Thiers wanted to effect a spectacular reversion of alliances in Europe, as [[Étienne François, duc de Choiseul had done before him. But Metternich and the archduchess Sophie of Bavaria, who dominated the court in Vienna, rejected an alliance with the House of Orléans, which they deemed too unstable. Another assassination attempt against Louis Philippe, by Louis Alibaud on 25 June 1836, justified their fears. These two setbacks upset Thiers. On 29 July 1836, the inauguration of the Arc de Triomphe, intended to be the scene of a ceremony of national concord, during which the July Monarchy would harness the glory of the Revolution and of the Empire, finally took place, quietly and unceremoniously, at seven in the morning and without the king being present. To re establish his popularity and in order to take his revenge on Austria, Thiers was considering a military intervention in Spain, requested by the Queen Regent Marie Christine de Bourbon who was confronted by the Carlist rebellion. But Louis Philippe, advised by Talleyrand and Soult, strongly opposed the intervention, which led to Thiers's resignation. This new event, in which the government had fallen not because of parliament but because of a disagreement with the king on foreign policy, demonstrated that the evolution towards parliamentarianism was far from being assured.

Два правительства (сентябрь 1836 март 1839)

Граф Моле сформировал новое правительство 6 сентября 1836 года, включив в него доктринеров Гизо, Таннегуя Дюшателя и Адриена де Гаспарина. В состав этого нового кабинета не вошли ветераны Июльской революции, что пресса немедленно отметила. Моле тут же предпринял ряд гуманных мер для укрепления своей популярности: повсеместное введение небольших тюремных камер для предотвращения "взаимного обучения преступлениям", отмену публичных цепных банд и королевское помилование 52 политических заключенных (легитимистов и республиканцев), в том числе бывших министров Карла X. 25 октября 1836 года открытие Обелиска Луксора (подарок вали Египта Мухаммеда Али-паши) на площади Согласия сопровождалось бурными овациями в честь короля.

1836 Бонапартистское восстание

30 октября 1836 года Наполеон III предпринял попытку восстания в Страсбурге, которое было быстро подавлено, а бонапартистский принц и его сообщники были арестованы в тот же день. Король, стремясь избежать публичного суда, и без проведения каких-либо юридических процедур, приказал доставить Луи Наполеона в Лориан, где его поместили на борт фрегата «Андромеда», отплывшего в Соединенные Штаты 21 ноября. Остальные заговорщики предстали перед Судом присяжных Страсбурга, который оправдал их 18 января 1837 года.

- Да.

После этого, 24 января 1837 года, министр войны генерал Симон Бернард предложил законопроект – loi de disjonction – направленный на то, чтобы в случае восстания отделить гражданских лиц, подсудных Cour d'assises, от негражданских, подсудных военному совету. Оппозиция решительно отвергла это предложение и, к удивлению, сумела добиться его отклонения всей Палатой депутатов 7 марта 1837 года, лишь незначительным большинством в 211 голосов против 209. Однако Людовик Филипп решил пойти против общественного мнения и принципов парламентаризма, оставив правительство Моле у власти. Но правительство лишилось какой-либо устойчивой парламентской поддержки и оказалось парализованным. В течение полутора месяцев король перебирал различные составы министерства, прежде чем сформировать новое правительство, в которое вошла близкая к нему Камиль де Монталиве, но не вошел Гизо, которому становилось все труднее сотрудничать с вновь утвержденным главой правительства Моле. Этот новый кабинет стал почти провокацией для Палаты: не только Моле был сохранен, но в него вошли Нарцисс Ахилл де Сальванди, ответственный за loi de disjonction, и Жан Лакаве Лаплань, ответственный за законопроект о приданом бельгийской королевы – оба эти законопроекта были ранее отклонены депутатами. Пресса окрестила его "Кабинетом замка" или "Кабинетом прислуги", и все ожидали, что он просуществует недолго.

Свадьба герцога Орлеанского

Однако в своей первой речи 18 апреля 1837 года Моле прервал критиков объявлением о предстоящей свадьбе Фердинанда Филиппа, герцога Орлеанского (именуемого принцем королевским), с герцогиней Еленой Мекленбург-Шверинской. Застигнутые врасплох, депутаты проголосовали за увеличение приданого как герцога Орлеанского, которое ранее было отклонено, так и королевы Бельгийской. После этого многообещающего начала в мае правительству Моле удалось завоевать доверие Парламента в ходе дебатов о секретных фондах, несмотря на атаки Одилона Барро (250 голосов против 112). Указом от 8 мая 1837 года была объявлена всеобщая амнистия всем политическим заключенным, в судах вновь установили распятия, а церкви Сен-Жермен-л’Оксерруа, закрытой с 1831 года, разрешили возобновить богослужения. Чтобы продемонстрировать восстановление общественного порядка, король провёл смотр Национальной гвардии на площади Согласия. 30 мая 1837 года состоялась свадьба герцога Орлеанского в замке Фонтенбло. Спустя несколько дней, 10 июня, Людовик Филипп открыл Версальский дворец, реставрация которого, начатая в 1833 году, была задумана как создание Музея истории Франции, посвящённого «всему величию Франции». Король внимательно следил за проектом и лично финансировал его, доверив его архитектору Пьеру Франсуа Леонару Фонтену. В знак национального примирения военные триумфы Революции и Империи, вплоть до эпохи Реставрации, должны были соседствовать с триумфами Старого режима.

Парламентские выборы 4 ноября 1837 года

Правительство Моле казалось стабильным, чему способствовало возвращение экономического процветания. Поэтому король и Моле решили, вопреки совету герцога Орлеанского, что момент был благоприятен для роспуска Палаты депутатов, что и было сделано 3 октября 1837 года. Чтобы повлиять на предстоящие выборы, Людовик Филипп решил организовать Константинскую экспедицию в Алжире, военный успех генерала Сильвена Шарля Вале и герцога Немура, второго сына Людовика Филиппа, который 13 октября захватил Константин. Однако выборы 4 ноября 1837 года не оправдали надежд Людовика Филиппа. Из 459 депутатов лишь 220 были сторонниками режима. Было избрано около 20 легитимистов и 30 республиканцев. У правоцентристских доктринеров было около 30 депутатов, у левоцентристов – примерно вдвое больше, а у династической оппозиции (Одилон Баро) – 65. Партия «Тьерс» (Tiers Parti) насчитывала лишь около 15 депутатов, а еще 30 оставались неопределившимися. Такая Палата депутатов несла риск формирования разнородной коалиции против правительства. Уже в январе 1838 года правительство подверглось сильному давлению, особенно со стороны Шарля Гойе, в связи с депутатами, одновременно являвшимися государственными служащими. 9 января он обвинил правительство в манипулировании выборами с целью избрания лояльных чиновников. Если в предыдущей Палате их было 178, то теперь – 191. Адольф Тьер и его союзники также выступили против правительства по испанскому вопросу. Однако при поддержке доктринеров Моле добился положительного голосования по адресу к королю 13 января 1838 года – 216 голосов против 116. Кабинет Моле, казалось, оказался в заложниках у доктринеров, в тот самый момент, когда Франсуа Гизо дистанцировался от президента Совета. После этого все усилия Тьера были сосредоточены на отстранении доктринеров от министерского большинства. Во время голосования по секретным фондам и Гизо в Палате депутатов, и герцог де Бройль в Палате пэров критиковали кабинет, хотя оба в конечном итоге проголосовали за правительство. 10 мая 1838 года депутаты отклонили правительственный план развития железных дорог, после того как неделю назад, наконец, одобрили предложения о государственных облигациях, против которых выступал Моле. Однако Палата пэров поддержала Моле и отклонила инициативу. 20 июня 1838 года Моле добился принятия Ассамблеей бюджета на 1839 год перед парламентскими каникулами. На открытии парламентской сессии в декабре 1838 года Андре Дюпен был избран президентом Палаты депутатов незначительным большинством голосов (183 против 178 за Ипполита Пасси, кандидата левоцентристов и принципиального противника «кабинета короля»). Летом сформировалась коалиция, включавшая Гизо, Тьера, Проспера Дюверже де Ауранна и Ипполита Пасси, но это не помешало принятию обращения к королю (221 голос против 208).

Molé's government seemed stable, helped by the return of economic prosperity. Therefore, the king and Molé decided, against the Duke of Orléans's advice, that the moment was auspicious for the dissolving of the Chamber, which was done on 3 October 1837. In order to influence the forthcoming elections, Louis Philippe decided on the Constantine expedition in Algeria, a military success of General Sylvain Charles Valée and the Duke of Nemours, second son of Louis Philippe, who took [[Constantine, Algeria on 13 October. However, the 4 November 1837 elections did not deliver Louis Philippe's hopes. Of a total of 459 deputies, only a plurality of 220 were supporters of the regime. About 20 Legitimists had been elected, and 30 Republicans. The center right Doctrinaires had approximately 30 deputies, the center left about twice that many, and the dynastic opposition (Odilon Barrot) 65. The Tiers Parti had only about 15 deputies, and 30 more were undecided. Such a Chamber carried the risk of the formation of a heterogeneous coalition against the government. As early as January 1838, the government was under great pressure, in particular from Charles Gauguier, over deputies who were also civil servants. On 9 January he accused the government of electoral manipulation in order to have loyal civil servants elected. Where there had been 178 in the preceding Chamber, there were now 191. Adolphe Thiers and his allies also defied the government, concerning Spanish affairs. However, with the help of the Doctrinaires, Molé obtained a favorable vote for the address to the king on 13 January 1838, with 216 votes to 116. Molé's cabinet appeared to be taken hostage by the Doctrinaires, at the exact moment when [[François Guizot was distancing himself from the President of the Council. All of Thiers's efforts would be thereafter focused on pushing the Doctrinaires away from the ministerial majority. During the vote on the secret funds, both Guizot, in the Chamber of Deputies, and the Duke of Broglie, in the Chamber of Peers, criticized the cabinet, although both ultimately voted with the government. On 10 May 1838, the deputies rejected the government's plan for railway development, after having finally agreed, a week earlier, the proposals on government bonds opposed by Molé. The Peers, however, supported Molé and rejected the initiative. On 20 June 1838, Molé succeeded in having the Assembly pass the 1839 budget before the parliamentary recess. On the opening of the parliamentary session in December 1838, André Dupin was elected by a very slim majority (183 votes for 178 for Hippolyte Passy, the center left candidate and adamant opponent of the "Castle cabinet") as President of the Chamber. A coalition, including Guizot, Thiers, Prosper Duvergier de Hauranne and Hippolyte Passy, had formed during summer, but it did not prevent the vote of a favorable address to the King (221 votes against 208).

Парламентские выборы 2 марта 1839 года

Столкнувшись с таким незначительным и неустойчивым большинством, Моле представил королю свою отставку 22 января 1839 года. Луи Филипп сначала попытался отклонить её, а затем, обратившись к маршалу Сульту, который поначалу не был убежден, предложил ему возглавить правительство. Сульт окончательно согласился после похорон дочери короля, герцогини Вюртембергской, при условии немедленного назначения новых выборов. В ходе избирательной кампании левофланговая оппозиция осудила то, что назвала конституционным переворотом, проводя параллель между роспуском парламента в 1837 и 1839 годах и последовательными роспусками, устроенными Карлом X в 1830 году. Тьер сравнил Моле с Жюлем де Полиньяком, одним из министров Карла X. Выборы 2 марта 1839 года стали разочарованием для короля, который потерял двух верных сторонников, в то время как коалиция набрала 240 мест, против 199 у правительства. 8 марта Моле вновь представил королю свою отставку, которую Людовик Филипп был вынужден принять.

Второе правительство Сульта (май 1839 - февраль 1840)

После падения Моле Луи Филипп немедленно обратился к маршалу Сульту, который безуспешно попытался сформировать правительство, включив трех лидеров коалиции, свергнувшей Моле: Гизо, Тьера и Одилона Барро. Столкнувшись с отказом доктринеров, он попытался сформировать левоцентристский кабинет, который также потерпел крах из-за непреклонности Тьера в отношении испанских дел. Эти последовательные неудачи вынудили короля перенести открытие парламентской сессии на 4 апреля 1839 года. Тьер также отказался сотрудничать с герцогом де Брой и Гизо. Король тогда попытался нейтрализовать его, предложив посольство, что вызвало возмущение друзей Тьера. Наконец, 31 марта 1839 года Людовик Филипп смирился с необходимостью сформировать временное и нейтральное правительство. Парламентская сессия открылась 4 апреля в атмосфере, близкой к мятежу. Большая толпа собралась вокруг Пале-Бурбона, места заседаний Ассамблеи, пела «Марсельезу» и устраивала беспорядки. Левая пресса обвинила правительство в провокациях. Тьер поддержал Одилона Барро на посту президента Палаты, но его поведение во время переговоров о формировании нового кабинета разочаровало некоторых его сторонников. Часть левоцентристов решила выдвинуть кандидатуру Ипполита Пасси против Барро. Последний победил, набрав 227 голосов против 193, при поддержке министерских депутатов и доктринеров. Это голосование продемонстрировало, что коалиция распалась и что можно сформировать правое большинство для противодействия любым левым инициативам. Несмотря на это, переговоры о формировании нового кабинета вновь зашли в тупик, и Тьер потребовал от своих сторонников обещания запрашивать его разрешение перед принятием какой-либо правительственной должности. Ситуация казалась безвыходной, когда 12 мая 1839 года «Общество времен года» (Société des saisons), тайное республиканское общество во главе с Мартином Бернаром (политиком), Арманом Барбесом и Огюстом Бланки, организовало восстание на улице Сен-Дени и улице Сен-Мартен в Париже. В этом восстании участвовала также Лига справедливых, основанная в 1836 году. Однако восстание провалилось, заговорщики были арестованы, и это позволило Людовику Филиппу сформировать новое правительство в тот же день под председательством маршала Сульта, который заверил его в своей верности. В конце мая голосование по секретным фондам обеспечило большинство новому правительству, которое также без проблем приняло бюджет. 6 августа 1838 года парламент был распущен, а новая сессия открылась 23 декабря, в ходе которой Палата одобрила довольно благоприятное обращение к правительству 212 голосами против 43. Однако кабинет Сульта пал 20 февраля 1839 года, когда 226 депутатов проголосовали против предложенного приданого герцога де Немур (лишь 200 голосов «за»), который должен был жениться на Виктории Саксен-Кобург-Кохари.

After Molé's fall, Louis Philippe immediately called upon Marshal Soult, who attempted, without success, to form a government including the three leaders of the coalition who had brought down Molé: Guizot, Thiers and Odilon Barrot. Confronted with the Doctrinaires' refusal, he then tried to form a center left cabinet, which also foundered upon Thiers's intransigence concerning Spanish affairs. These successive setbacks forced the king to postpone to 4 April 1839 the opening of the parliamentary session. Thiers also refused to be associated with the duc de Broglie and Guizot. The king then attempted to keep him at bay by offering him an embassy, which provoked the outcries of Thiers's friends. Finally, Louis Philippe resigned himself to composing, on 31 March 1839, a transitional and neutral government. The parliamentary session opened on 4 April in a quasi insurrectionary atmosphere. A large mob had gathered around the Palais Bourbon, seat of the Assembly, singing La Marseillaise and rioting. The left wing press accused the government of provocations. Thiers supported Odilon Barrot as President of the Chamber, but his attitude during the negotiations for the formation of a new cabinet had disappointed some of his friends. A part of the center left thus decided to present Hippolyte Passy against Barrot. The latter won with 227 votes against 193, supported by the ministerial deputies and the Doctrinaires. This vote demonstrated that the coalition had imploded, and that a right wing majority could be formed to oppose any left wing initiative. Despite this, the negotiations for the formation of a new cabinet still were unsuccessful, with Thiers making his friends promise to request his authorization before accepting any governmental function. The situation seemed at an impasse, when on 12 May 1839, the Société des saisons, a secret Republican society, headed by [[Martin Bernard (politician), Armand Barbès and Auguste Blanqui, organized an insurrection in the [[rue Saint Denis (Paris) and the Rue Saint Martin in Paris. The League of the Just, founded in 1836, participated in this uprising. However, not only was it a failure, and the conspirators arrested, but this allowed Louis Philippe to form a new government on the same day, presided over by Marshal Soult who had assured him of his loyal support. At the end of May, the vote on the secret funds gave a large majority to the new government, which also had the budget passed without any problems. The parliamentary recess was decreed on 6 August 1838, and the new session opened on 23 December, during which the Chamber voted a rather favorable address to the government by 212 votes to 43. Soult's cabinet, however, fell on 20 February 1839, 226 deputies having voted against proposed dowry of the Duke of Nemours (only 200 votes for), who was to marry Victoire de Saxe Cobourg Kohary.

Второй кабинет (март - октябрь 1840 г.)

Падение Сульта вынудило короля обратиться к главному деятелю левого крыла, Адольфу Тьеру. Гизо, один из немногих оставшихся представителей правого крыла, только что был назначен послом в Лондон и покинул Францию. Целью Тьера было окончательное установление парламентского правления с "королем, который царствует, но не правит", и кабинетом, сформированным из парламентского большинства и подотчетным ему. С этого момента он открыто выступал против концепции правления Луи-Филиппа. Тьер сформировал свое правительство 1 марта 1840 года. Сначала он притворился, что предлагает пост президента Совета герцогу де Бройлю, а затем Сульту, прежде чем принять его самому и одновременно возглавить Министерство иностранных дел. Его кабинет состоял из довольно молодых политиков (в среднем 47 лет), самому Тьеру было всего 42 года. Отношения с королем сразу же стали напряженными. Луи-Филипп поставил Тьера в неловкое положение, предложив назначить его друга Горация Себастиани маршалом, что подвергло бы его той же критике, которую он ранее испытал за политический фаворитизм и злоупотребление властью. Тьер решил отложить повышение Себастиани. Тьер получил незначительное большинство в ходе дебатов о секретных фондах в марте 1840 года (246 голосов против 160). Хотя его классифицировали как левоцентриста, второе правительство Тьера было весьма консервативным и посвящено защите интересов буржуазии. Несмотря на то, что он добился принятия депутатами закона о конвертации государственных облигаций, который был левым предложением, он был уверен, что он будет отклонен Палатой пэров, что и произошло. 16 мая 1840 года Тьер резко отверг всеобщее избирательное право и социальные реформы после выступления радикального Франсуа Араго, который связал идеи избирательной и социальной реформ. Араго пытался объединить левое крыло, связав требования всеобщего избирательного права и социалистические требования, появившиеся в 1840-х годах, касающиеся "права на труд" (droit au travail). Он считал, что избирательная реформа, предусматривающая всеобщее избирательное право, должна предшествовать социальной реформе, которую он считал крайне необходимой. 15 июня 1838 года Тьер добился отсрочки предложения консервативного депутата Овида де Ремилли, который, опираясь на старое требование левых, стремился запретить назначение депутатов на оплачиваемые государственные должности во время их депутатского мандата. Поскольку Тьер ранее поддерживал это предложение, он подвергся резкой критике со стороны левых. С конца августа 1838 года социальные проблемы, связанные с экономическим кризисом, начавшимся в 1839 году, вызвали забастовки и беспорядки в текстильной, швейной и строительной отраслях. 7 сентября 1839 года мебельщики из квартала Сент-Антуан начали возводить баррикады. Тьер ответил отправкой Национальной гвардии и ссылкой на законы, запрещающие публичные собрания. Тьер также продлил привилегии Банка Франции до 1867 года на столь выгодных условиях, что Банк отчеканил памятную золотую медаль. Ряд законов также учредил пароходные линии, обслуживаемые компаниями, работающими на основе государственных субсидированных концессий. Другие законы предоставляли кредиты или гарантии испытывающим трудности железнодорожным компаниям.

Soult's fall compelled the king to call on the main left wing figure, Adolphe Thiers. Guizot, one of the only remaining right wing alternatives, had just been named ambassador to London and left France. Thiers's aim was to definitively establish parliamentary government, with a "king who reigns but does not rule", and a cabinet drawn from the parliamentary majority and answerable to it. Henceforth, he clearly opposed Louis Philippe's concept of government. Thiers formed his government on 1 March 1840. He first pretended to offer the presidency of the Council to the duc de Broglie, and then Soult, before accepting it and taking Foreign Affairs at the same time. His cabinet was composed of fairly young politicians (47 years old on average), Thiers himself being only 42. Relations with the king were immediately difficult. Louis Philippe embarrassed Thiers by suggesting that he nominate his friend Horace Sébastiani as Marshal, which would expose him to the same criticisms he had previously suffered over political favoritism and the abuse of governmental power. Thiers thus decided to postpone Sébastiani's advancement. Thiers obtained an easy majority during the debate on the secret funds in March 1840 (246 votes to 160). Although he was classified as center left, Thiers's second government was highly conservative, and dedicated to the protection of the interests of the bourgeoisie. Although he had the deputies pass the vote on government bond conversion, which was a left wing proposal, he was sure that it would be rejected by the Peers, which is what happened. On 16 May 1840, Thiers harshly rejected universal suffrage and social reforms after a speech by the Radical François Arago, who had linked the ideas of electoral reform and social reform. Arago was attempting to unite the left wing by tying together universal suffrage claims and Socialist claims, which had appeared in the 1840s, concerning the "right of work" (droit au travail). He believed that electoral reform to establish universal suffrage should precede the social reform, which he considered very urgent. On 15 June 1838, Thiers obtained the postponement of a proposal made by the conservative deputy Ovide de Rémilly who, equipping himself with an old demand of the Left, sought to outlaw the nomination of deputies to salaried public offices during their elective mandate. As Thiers had previously supported this proposition, he was acutely criticized by the Left. Since the end of August 1838, social problems related to the economic crisis which started in 1839 caused strikes and riots in the textile, clothing and construction sectors. On 7 September 1839, the cabinet makers of the faubourg Saint Antoine started to put up barricades. Thiers responded by sending out the National Guard and invoking the laws prohibiting public meetings. Thiers also renewed the Banque de France's privilege until 1867 on such advantageous terms that the Bank had a commemorative gold medal cast. Several laws also established steamship lines, operated by companies operating state subsidised concessions. Other laws granted credits or guarantees to railway companies in difficulties.

Возвращение пепла Наполеона

В то время как Тьер поддерживал консервативную буржуазию, он также позаботился о том, чтобы удовлетворить стремление левых к славе. 12 мая 1840 года министр внутренних дел Шарль де Ремуса объявил депутатам, что король решил перенести останки Наполеона в Дом Инвалидов. С согласия британского правительства принц де Жойнвилль отплыл на фрегате «Belle Poule» (1834) на остров Святой Елены, чтобы забрать их. Это объявление немедленно нашло отклик в общественном мнении, охваченном патриотическим подъёмом. Тьер увидел в этом акте успешное завершение реабилитации Революции и Империи, которую он пытался осуществить в своих «Истории Французской революции» и «Истории Консульства и Империи», в то время как Людовик Филипп, испытывавший нежелание, стремился приписать себе часть имперской славы, подобно тому, как он присвоил себе славу легитимистской монархии в Версальском замке. Принц Луи-Наполеон III решил воспользоваться возможностью и высадиться в Булонь-сюр-Мер 6 августа 1840 года с целью привлечь на свою сторону 42-й пехотный полк (42e régiment de ligne) и нескольких сообщников, включая одного из сподвижников Наполеона на Святой Елене, генерала де Монтолона. Хотя Монтолон на самом деле был двойным агентом, использовавшимся французским правительством для шпионажа в Лондоне за Луи-Наполеоном, он обманул Тьера, заставив его думать, что операция будет проходить в Меце. Однако операция Бонапарта потерпела полный провал, и он был задержан со своими людьми в форте Ам, в Пикардии. Их суд проходил в Палате пэров с 28 сентября 1840 года по 6 октября 1840 года, вызвав всеобщее равнодушие. Внимание общественности было сосредоточено на суде над Мари Лафарж, проходившем в суде города Тюль, где подсудимую обвиняли в отравлении мужа. Защищаемый известным легитимистским адвокатом Пьером Антуаном Беррье, Бонапарт был приговорён к пожизненному заключению 152 голосами (против 160 воздержавшихся из общего числа 312 пэров). «Мы ведь не убиваем сумасшедших, верно? Но мы их заключаем под стражу», – заявила газета Journal des débats в этот период оживлённых дискуссий об отцеубийстве, психических заболеваниях и реформе уголовного кодекса.

While Thiers favored the conservative bourgeoisie, he also made sure to satisfy the Left's thirst for glory. On 12 May 1840, the Minister of the Interior, Charles de Rémusat, announced to the deputies that the king had decided that the remains of Napoléon would be transferred to the Invalides. With the British government's agreement, the Prince de Joinville sailed to Saint Helena on the frigate [[French frigate Belle Poule (1834) to retrieve them. This announcement immediately struck a chord with public opinion, which was swept along with patriotic fervor. Thiers saw in this act the successful completion of the rehabilitation of the Revolution and of the Empire, which he had attempted in his Histoire de la Révolution française and his Histoire du Consulat et de l'Empire, while Louis Philippe, who was reluctant, aimed at capturing for himself a touch of the imperial glory, just as he had appropriated the legitimist monarchy's glory in the Château de Versailles. The Prince [[Napoléon III decided to seize the opportunity to land in Boulogne sur Mer on 6 August 1840, with the aim of rallying the 42nd infantry regiment (42e régiment de ligne) along with some accomplices including one of Napoléon's comrades in Saint Helena, the General de Montholon. Although Montholon was in reality a double agent used by the French government to spy, in London, on Louis Napoléon, Montholon deceived Thiers by letting him think that the operation would take place in Metz. However, Bonaparte's operation was a complete failure, and he was detained with his men in the Fort of Ham, Picardy. Their trial took place before the Chamber of Peers from 28 September 1840 to 6 October 1840, to general indifference. The public's attention was concentrated on the trial of Marie Lafarge, before the Cour d'assises of Tulle, the defendant being accused of having poisoned her husband. Defended by the famous Legitimist lawyer Pierre Antoine Berryer, Bonaparte was sentenced to life detention, by 152 votes (against 160 abstentions, out of a total of 312 Peers). "We do not kill insane people, all right! but we do confine them, declared the Journal des débats, in this period of intense discussions concerning parricides, mental disease and reform of the penal code.

Колонизация Алжира

Завоевание Алжира, начатое в последние дни Реставрации Бурбонов, теперь столкнулось с набегами Абд аль-Кадира аль-Джаза’ири, которые обернулись поражением для маршала Валье и экспедиции герцога Орлеанского к Портам Железа осенью 1839 года, нарушившей условия Тафнинского договора 1837 года, заключенного между генералом Бугео и Абд эль-Кадером. Тьер выступал за колонизацию внутренних районов страны, вплоть до окраин пустыни. Он убедил короля, видевшего в Алжире идеальную арену для прославления дома Орлеанских его сыном, и склонил его к назначению генерала Бугео первым генерал-губернатором Алжира. Бугео, который возглавил жестокие репрессии против местного населения, был официально утвержден в этой должности 29 декабря 1840 года, спустя несколько дней после отставки Тьера.

Ближневосточные дела, предлог для падения

Тьер поддерживал Мухаммеда Али-пашу, вали Египта, в его стремлении создать обширную арабскую империю от Египта до Сирии. Он попытался выступить посредником, чтобы тот подписал соглашение с Османской империей, не уведомляя об этом четыре другие европейские державы (Великобританию, Австрию, Пруссию и Россию). Однако, узнав об этих переговорах, британский министр иностранных дел, лорд Палмерстон, оперативно заключил договор между четырьмя державами для урегулирования "восточного вопроса". Раскрытие Лондонской конвенции от 15 июля 1840 года вызвало взрыв патриотического негодования: Франция была вытеснена из зоны, где она традиционно осуществляла свое влияние (или пыталась это сделать), а Пруссия, не имевшая к этому никакого отношения, была вовлечена в договор. Хотя Людовик Филипп делал вид, что присоединяется к всеобщим протестам, он понимал, что может использовать ситуацию, чтобы избавиться от Тьера. Тьер, в свою очередь, подогревал патриотические настроения, издав 29 июля 1840 года указ о частичной мобилизации и начав 13 сентября 1840 года работы по укреплению Парижа. Однако Франция оставалась пассивной, когда 2 октября 1840 года Королевский флот провел мобилизацию вдоль ливанского побережья. Мехмед Али был немедленно отстранен от должности вали османским султаном Абдул-Меджидом I. После продолжительных переговоров между королем и Тьером 7 октября 1840 года был достигнут компромисс: Франция отказывалась от поддержки притязаний Мухаммеда Али в Сирии, но заявляла европейским державам, что Египет должен оставаться автономным любой ценой. Великобритания впоследствии признала наследственное правление Мухаммеда Али в Египте: Франции удалось вернуться к ситуации, сложившейся в 1832 году. Тем не менее, разрыв между Тьером и Луи-Филиппом стал окончательным. 29 октября 1840 года, когда Шарль де Ремуса представил Совету министров проект речи престола, подготовленный Ипполитом Пасси, Людовик Филипп посчитал его излишне агрессивным. После недолгого обсуждения Тьер и его сторонники коллективно представили королю свои отставки, которые были приняты. На следующий день Людовик Филипп вызвал маршала Сульта и Гизо, чтобы они как можно скорее вернулись в Париж.

Thiers supported Muhammad Ali Pasha, the Wali of Egypt, in his ambition to constitute a vast Arabian Empire from Egypt to Syria. He tried to intercede in order to have him sign an agreement with the Ottoman Empire, unbeknownst to the four other European powers (Britain, Austria, Prussia and Russia). However, informed of these negotiations, the British Minister of Foreign Affairs, Lord Palmerston, quickly negotiated a treaty between the four powers to sort out the "Eastern Question". When revealed, the London Convention of 15 July 1840 provoked an explosion of patriotic fury: France had been ousted from a zone where it traditionally exercised its influence (or attempted to), while Prussia, which had no interest in it, was associated with the treaty. Although Louis Philippe pretended to join the general protestations, he knew that he could take advantage of the situation to get rid of Thiers. The latter pandered to patriotic feelings by decreeing, on 29 July 1840, a partial mobilization, and by starting, on 13 September 1840, the works on the fortifications of Paris. But France remained passive when, on 2 October 1840, the Royal Navy mobilized along the Lebanese coastline. Mehemet Ali was then immediately dismissed as wali by the Ottoman Sultan Abdulmejid I. Following long negotiations between the king and Thiers, a compromise was found on 7 October 1840: France would renounce its support for Muhammad Ali's pretensions in Syria but would declare to the European powers that Egypt should remain at all costs autonomous. Britain thereafter recognized Muhammad Ali's hereditary rule in Egypt: France had obtained a return to the situation of 1832. Despite this, the rupture between Thiers and Louis Philippe was now definitive. On 29 October 1840, when Charles de Rémusat presented to the Council of Ministers the draft of the speech of the throne, prepared by Hippolyte Passy, Louis Philippe found it too aggressive. After a short discussion, Thiers and his associates collectively presented their resignations to the king, who accepted them. On the following day, Louis Philippe sent for MArshal Soult and Guizot so they could return to Paris as soon as possible.

Правительство Гизо (18401848)

Когда Людовик Филипп призвал к власти Гизо и Доктринаров, представителей правого центра, после того как центр покинул Тьер, он, несомненно, полагал, что это будет лишь временно, и вскоре сможет вернуть Моле. Однако новый кабинет, сформированный Гизо, сохранил сплоченность и, наконец, завоевал доверие короля, а Гизо стал его любимым президентом Совета. 26 октября 1840 года Гизо прибыл в Париж из Лондона. Он возглавил Министерство иностранных дел и позволил Соульту занять номинальную должность президента. Это удовлетворило короля и королевскую семью, а сам Гизо был уверен в своей способности манипулировать старым маршалом Сультом по своему усмотрению. Поскольку левоцентристы отказались оставаться в правительстве, кабинет Гизо состоял исключительно из консерваторов, от министерского центра до правоцентристских доктринаров. Июльская колонна была воздвигнута в честь революции 1830 года. Восточный вопрос был урегулирован Лондонской конвенцией о проливах 1841 года, которая положила начало первому примирению между Францией и Великобританией. Это, в свою очередь, способствовало росту общественной поддержки колонизации Алжира. И правительство, и Палата депутатов состояли из орлеанистов. Они были разделены на Династическую левую (Gauche dynastique) Одилона Барро, требовавшую расширения избирательного права на мелкую буржуазию и имевшую в качестве рупора газету Le Siècle; левый центр во главе с Адольфом Тьером, стремившийся ограничить королевские прерогативы и влияние, и имевший в качестве рупора Le Constitutionnel; консерваторов во главе с Гизо и графом Моле, которые хотели сохранить режим и защищали свои идеи в Le Journal des débats и La Presse (французская газета). Гизо отверг любые реформы, отказавшись от расширения избирательного права. По его мнению, монархия должна поддерживать "средние классы", определяемые владением землей, "моралью", связанной с деньгами, трудом и сбережениями. «Обогатитесь трудом и сбережениями, и тогда вы станете избирателями!» – было его знаменитое высказывание. Гизо способствовал достижению своих целей благодаря устойчивому экономическому росту, в среднем около 3,5% в год с 1840 по 1846 год. Транспортная сеть быстро расширялась. Закон 1842 года организовал национальную железнодорожную сеть, которая выросла с 600 до 1850 км, что стало явным признаком того, что промышленная революция полностью охватила Францию.

When Louis Philippe called to power Guizot and the Doctrinaires, representatives of the center right, after the center left Thiers, he surely imagined that this would be only temporary, and that he would soon be able to call back Molé. But the new cabinet formed by Guizot would remain closely knit, and finally win the king's trust, with Guizot becoming his favorite president of the Council. On 26 October 1840, Guizot arrived to Paris from London. He took for himself the Ministry of Foreign Affairs and let Soult assume the nominal presidency. This satisfied the king and the royal family, while Guizot himself was sure of his ability to manipulate the old Marshal Soult as he wished. As the center left had refused to remain in the government, Guizot's cabinet included only conservatives, ranging from the ministerial center to the center right Doctrinaires. The July Column was erected in honor of the 1830 Revolution. The Middle East Question was settled by the London Straits Convention of 1841, which permitted the first reconciliation between France and Britain. This in turn increased public favor towards the colonization of Algeria. Both the government and the Chamber were Orléanists. They were divided into Odilon Barrot's Dynastic Left (Gauche dynastique), which demanded the extension of the franchise to the petty bourgeoisie and had as its mouthpiece Le Siècle; the center left, headed by Adolphe Thiers, which aimed at restricting royal prerogatives and influence, and which had as its mouthpiece Le Constitutionnel; the conservatives, headed by Guizot and Count Molé, who wanted to preserve the regime and defended their ideas in Le Journal des débats and [[La Presse (French newspaper). Guizot refused any reforms, rejecting a broader franchise. According to him, the monarchy should favor the "middle classes", defined by land ownership, a "moral" tied to money, work and savings. « Enrichissez vous par le travail et par l'épargne et ainsi vous serez électeur ! » ("Get rich through work and savings and then you will be electors!") was his famous statement. Guizot was helped in his aims by a comfortable rate of economic growth, averaging about 3.5% a year from 1840 to 1846. The transport network was quickly enlarged. An 1842 law organized the national railway network, which grew from 600 to 1,850 km, a sure sign that the Industrial Revolution had fully reached France.

Система под угрозой

Этот период промышленной революции характеризовался появлением нового социального явления, известного как пауперизм. В связи с индустриализацией и сельским исходом, бедные работающие слои населения становились все более значительной частью общества. Кроме того, исчезла прежняя сеть рабочих объединений эпохи Старого порядка. Рабочий день составлял 14 часов, ежедневная заработная плата – 20 сантимов, и у рабочих не было возможности объединяться в профсоюзы. Было зарегистрировано 250 000 нищих, а в благотворительных учреждениях состояли на учете 3 миллиона граждан. Государственной помощи не существовало. Единственным социальным законом Июльской монархии был запрет в 1841 году на труд детей младше восьми лет и ночной труд для лиц моложе тринадцати лет. Однако этот закон практически не применялся на практике. Христиане представляли себе "благотворительную экономику", в то время как идеи социализма, особенно утопического социализма (Клод Анри де Рувруа, граф де Сен-Симон, Шарль Фурье и др.) продолжали распространяться. Бланки разрабатывал теорию социалистических государственных переворотов, а социалист и анархист Прудон – теорию мутуализма. С другой стороны, либералы, вдохновленные Адамом Смитом, предлагали политику невмешательства и отмену тарифов, с которой Соединенное Королевство, ведущая европейская держава, начало в 1846 году, отменив законы о зерне.

Последние годы (18461848)

Урожай 1846 года был неурожайным, как во Франции, так и в других странах (особенно в Ирландии, но также в Галиции и Богемии). Рост цен на пшеницу, основной продукт питания простого народа, вызвал дефицит продовольствия, одновременно снижаясь покупательная способность населения. Последовавшее падение внутреннего потребления привело к кризису промышленного перепроизводства. Это, в свою очередь, немедленно повлекло за собой массовые увольнения и, как следствие, массовое изъятие сбережений, что спровоцировало банковский кризис. Число банкротств возросло, а цены на акции на биржах обрушились. Правительство отреагировало импортом российской пшеницы, что привело к отрицательному торговому балансу. Программа общественных работ была приостановлена, включая попытки укрепить береговую оборону Франции. Правительство Роберта Пила в Великобритании пало в 1846 году из-за разногласий по поводу законов о зерне, вернув к власти вигов во главе с лордом Джоном Расселом и лордом Палмерстоном. Назначение лорда Палмерстона рассматривалось как угроза для Франции. Усилия Гизо по сближению с Великобританией в начале 1840-х годов были практически сведены на нет «Делом испанских браков», которое разразилось в том же году после того, как Палмерстон попытался женить испанскую королеву на представителе Саксен-Кобург-Готской династии, а не на представителе Орлеанской династии, как ранее в 1840-х годах договорились Гизо и его британские коллеги. После этого участились рабочие демонстрации, сопровождавшиеся беспорядками в Бузансэ в 1847 году. В Рубэ, городе на промышленном севере, 60% рабочих оказались безработными. В то же время режим был омрачен рядом политических скандалов (коррупционный скандал Жана Батиста Теста, раскрытый в мае 1847 года, или самоубийство Шарля де Шоиселя Праслина после убийства своей жены, дочери Горация Себастьяни). Поскольку право на объединение было строго ограничено, а публичные собрания запрещены после 1835 года, оппозиция оказалась парализованной. Чтобы обойти этот закон, политические диссиденты использовали гражданские похороны своих товарищей как повод для публичных демонстраций. Семейные торжества и банкеты также служили предлогом для собраний. В конце правления Людовика Филиппа по всей Франции прошла «кампания банкетов». Людовик Филипп решительно отреагировал на эту угрозу и запретил последний банкет, который должен был состояться 14 января 1848 года. Перенесенный на 22 февраля, этот банкет спровоцировал Февральскую революцию 1848 года.

The 1846 harvest was poor, in France as elsewhere (especially Ireland, but also Galicia and Bohemia). A rise in the price of wheat, the dietary staple of the common people, provoked a food shortage, while purchasing power decreased. The resulting fall in domestic consumption led to a crisis of industrial overproduction. This in turn immediately led to massive lay offs, and thus to a large withdrawal of savings, leading to a banking crisis. Bankruptcies multiplied, and stock prices on the stock exchanges collapsed. The government reacted by importing Russian wheat, which created a negative balance of trade. The program of public works therefore stopped, including attempts to improve France's coastal defenses. Robert Peel's government in Britain collapsed in 1846 after disputes over the Corn Laws, bringing the Whigs back into government led by Lord John Russell and Lord Palmerston. The appointment of Lord Palmerston was regarded as a threat to France. Guizot's effort to bring about rapprochement with Britain in the early 1840s was virtually undone by the Affair of the Spanish Marriages, which broke out that year after Palmerston attempted to wed the Spanish queen to a member of the House of Saxe Coburg and Gotha rather than to a member of the House of Orléans, as Guizot and his British counterparts had agreed to earlier in the 1840s. Henceforth, there was an increase in workers' demonstrations, with riots in the Buzançais in 1847. In Roubaix, a city in the industrial north, 60% of the workers were unemployed. At the same time, the regime was marred by several political scandals ([[Jean Baptiste Teste corruption scandal, revealed in May 1847, or Charles de Choiseul Praslin's suicide after having murdered his wife, daughter of Horace Sébastiani). Since the right of association was strictly restricted, and public meetings prohibited after 1835, the Opposition was paralyzed. In order to sidestep this law, political dissidents used civil funerals of their comrades as occasions of public demonstrations. Family celebrations and banquets also served as pretexts for gatherings. At the end of the regime, the campagne des banquets took place in all of the big cities of France. Louis Philippe firmly reacted to this threat, and prohibited the final banquet, which was to be held on 14 January 1848. Postponed to 22 February, this banquet would provoke the February 1848 Revolution.

Конец монархии

После некоторых волнений король заменил Гизо Тьером, который выступал за репрессии. Встреченный враждебностью войсками на площади Карусель, перед дворцом Тюильри, король наконец решил отречься от престола в пользу своего внука, Филиппа, графа Парижского, доверив регентство своей невестке, Элен де Мекленбург-Шверин. Его жест оказался тщетным, поскольку 26 февраля 1848 года на площади Бастилии, перед Июльской колонной, была провозглашена Вторая республика. Людовик Филипп, заявлявший, что он – "король-гражданин", связанный со страной договором о народном суверенитете, на котором он основывал свою легитимность, не заметил, что французский народ требовал расширения избирательного права, либо путем снижения имущественного ценза, либо путем введения всеобщего избирательного права. Хотя падение Июльской монархии поставило Францию на грань гражданской войны, этот период также характеризовался подъемом художественного и интеллектуального творчества.

Культурная история

Чу, Петра тен Доссхате, и Габриэль П. Вайсберг, ред. Популяризация образов: визуальная культура при Июльской монархии (Princeton University Press, 1994)
Дрезхер, Сеймур. "Америка и французский романтизм в период Июльской монархии". American Quarterly (1959) 11#1 стр. 3–20. в JSTOR
Маргадант, Джо Берр. "Гендер, порок и политическое воображение в пост-революционной Франции: переосмысление краха Июльской монархии, 1830–1848". American Historical Review (1999) 194#5 стр. 1461–1496 в JSTOR
Марринан, Майкл. Живопись в политике при Луи Филиппе: искусство и идеология во Франции эпохи Орлеанистов, 1830–1848 (Yale University Press, 1988)
Мэллон, Стэнли. "Июльская монархия и наполеоновский миф". Yale French Studies (1960): 70–78. в JSTOR