Китайские исследования: история и современность

Введение

Синология, также известная как китаеведение, является отраслью региональных исследований или восточноазиатских исследований, охватывающей научные исследования в области социальных и гуманитарных наук, посвященные Китаю. Это академическая дисциплина, которая фокусируется на изучении китайской цивилизации, главным образом через китайский язык, историю, культуру, литературу, философию, искусство, музыку, кинематограф и науку. Её истоки "можно проследить до анализа, который китайские ученые проводили собственной цивилизации". В академическом контексте синология часто подразумевает западное научное изучение Китая. До XX века она исторически рассматривалась как эквивалент филологии, касающейся китайской классики и другой литературы, написанной на китайском языке. С тех пор сфера синологии расширилась и включает в себя китайскую историю, палеографию и другие дисциплины.

Терминология

Термины «синология» и «синолог» появились около 1838 года и происходят от поздней латыни Sinae, в свою очередь от греческой Sinae, от арабского Sin, которые, в конечном счете, восходят к «Цинь», то есть династии Цинь. В рамках изучения регионов европейское и американское употребление этих терминов может различаться. В Европе синология обычно называется «китаеведением», а в Соединенных Штатах синология является частью китаеведения. «Наблюдатель за Китаем» – это человек, который следит за текущими событиями и борьбой за власть в Китае.

Японская синология

В Японии китаеведение было известно как кангаку. Оно противопоставлялось изучению Японии (кокугаку), а также изучению Запада (сначала рангаку, а затем в более широком смысле – ёгаку). Эта историческая область отличается от современного китаеведения.

Китайская синология

В современном Китае изучение дисциплин, связанных с Китаем, известно как «национальные исследования» (s=国学), а зарубежная китаестика переводится как «хановедение» (s=汉学).

Ранняя современная эпоха

Самыми ранними европейцами, известными тем, что изучали китайский язык в значительных количествах, были португальские, испанские и итальянские миссионеры XVI века. Все они были иезуитами или доминиканцами, стремившимися распространить католическое христианство среди китайского народа. Ранняя испанская доминиканская миссия в Маниле имела типографию; с 1593 по 1607 год они издали четыре работы по католическому учению для китайской иммигрантской общины, три на литературном китайском языке и одну – на смеси литературного китайского и разговорного хоккиенского диалекта. Достижения доминиканцев среди китайской диаспоры меркнут по сравнению с успехом иезуитов в материковом Китае, во главе с известным пионером Маттео Риччи. Риччи прибыл в Гуанчжоу в 1583 году и провел остаток своей жизни в Китае. В отличие от большинства своих предшественников и современников, Риччи не рассматривал китайцев прежде всего как язычников или идолопоклонников, а как «единомышленников-ученых, к которым можно обратиться на уровне знаний». Подобно китайским ученым, он изучал конфуцианские классические тексты, чтобы представить китайцам католическое учение и европейские знания, используя их собственные понятия и терминологию.

18 век

В эпоху Просвещения синологи начали знакомить Запад с китайской философией, этикой, правовой системой и эстетикой. Хотя их работы часто были ненаучными и неполными, они вдохновили развитие китаизмов и серию дебатов, сравнивающих китайскую и западную культуры. В то время синологи часто описывали Китай как просвещенное государство, противопоставляя его Европе, только что вышедшей из Темных веков. Среди европейских интеллектуалов, проявлявших интерес к Китаю, были Вольтер, написавший пьесу L'orphelin de la Chine, вдохновленную «Сиротой из Чжао», Лейбниц, автор знаменитой Novissima Sinica («Новости из Китая»), и Джамбаттиста Вико. Поскольку китайские тексты не имели существенной связи с важнейшими европейскими темами (такими как Библия), они редко изучались в европейских университетах до 1860 года. Исключением была Франция, где китаеведение получило распространение благодаря усилиям Людовика XIV. В 1711 году он назначил молодого китайца по имени Аркадио Хуан составить каталог королевской коллекции китайских текстов. Хуану помогал Этьен Фурмон, опубликовавший в 1742 году грамматику китайского языка. В 1732 году Маттео Рипа, миссионер неаполитанской «Священной конгрегации» (De propaganda fide), основал в Неаполе «Китайский институт» — первую школу синологии на европейском континенте, санкционированную папой Климентом XII. Институт стал первым ядром того, чем впоследствии станет… Рипа работал художником и гравером при дворе императора Канси с 1711 по 1723 год и вернулся в Неаполь с четырьмя молодыми китайскими христианами, которые преподавали свой родной язык и сформировали институт для обучения китайскому языку миссионеров, направлявшихся в Китай.

19 век

В 1814 году в Коллеже Франции была основана кафедра китайского и маньчжурского языков. Жан-Пьер Абель Ремусат, самостоятельно изучивший китайский язык, занял эту должность, став первым профессором китайского языка в Европе. К тому времени первый русский синолог Никита Бичурин уже десять лет жил в Пекине. Его коллегами в Англии и Германии были Самуэль Кидд (1797–1843) и Вильгельм Шотт (1807–1889) соответственно, хотя первыми значимыми светскими синологами в этих двух странах стали Джеймс Легге и Ханс Георг Конон фон дер Габеленц. В 1878 году в Лейпцигском университете была учреждена первая в немецкоязычном мире профессура дальневосточных языков, которую занял фон дер Габеленц. Ученые, такие как Легге, часто опирались на работы китайских ученых, например, Ван Тао. Станислав Жульен возглавлял кафедру китайского языка более 40 лет, начав свои исследования с Ремуса и сменив его в 1833 году. Он прославился переводами не только классических текстов, но и произведений современной литературы, а также знанием маньчжурского языка. Эдуард Шаваннес сменил маркиза д’Эрви Сен-Дениса на этом посту в 1893 году. Шаваннес проявлял широкий интерес к истории и языку. В то время в западной мысли доминировал образ Китая как по сути конфуцианского общества, созданный иезуитскими учеными. Хотя некоторые европейцы научились говорить по-китайски, большинство изучали письменный классический китайский язык. Эти ученые работали в так называемой «комментаторской традиции», осуществляя критический аннотированный перевод. Такой акцент на переводе классических текстов препятствовал применению методологии социальных наук или сопоставлению этих текстов с другими традициями. Один из ученых охарактеризовал этот тип синологии как «филологическое буквоедство», сосредоточенное на второстепенных или курьезных аспектах. Постепенно число светских ученых превысило число миссионеров, и в XX веке синология заняла прочное место в западных университетах.

In 1814, a chair of Chinese and Manchu was founded at Collège de France. Jean Pierre Abel Rémusat, who taught himself Chinese, filled the position, becoming the first professor of Chinese in Europe. By then the first Russian sinologist, Nikita Bichurin, had been living in Beijing for ten years. Abel Rémusat's counterparts in England and Germany were Samuel Kidd (1797–1843) and Wilhelm Schott (1807–1889) respectively, though the first important secular sinologists in these two countries were James Legge and Hans Georg Conon von der Gabelentz. In 1878, a professorship of Far Eastern languages, the first of its kind in the German speaking world, was created at the University of Leipzig with von der Gabelentz taking the position. Scholars like Legge often relied on the work of ethnic Chinese scholars such as Wang Tao. Stanislas Julien served as the chair of Chinese at the for over 40 years, starting his studies with Rémusat and succeeding him in 1833. He was notable for his translations not only of classical texts but also works of vernacular literature, and for his knowledge of Manchu. Édouard Chavannes succeeded to the position after the death of Marquis d'Hervey Saint Denys in 1893. Chavannes pursued broad interests in history as well as language. The image of China as an essentially Confucian society conveyed by Jesuit scholars dominated Western thought in these times. While some in Europe learned to speak Chinese, most studied written classical Chinese. These scholars were in what is called the "commentarial tradition" through critical annotated translation. This emphasis on translating classical texts inhibited the use of social science methodology or comparing these texts of other traditions. One scholar described this type of sinology as "philological hairsplitting" preoccupied with marginal or curious aspects. Secular scholars gradually came to outnumber missionaries, and in the 20th century sinology slowly gained a substantial presence in Western universities.

XX и XXI века

Парижский тип синологии доминировал в изучении Китая до Второй мировой войны даже за пределами Франции. Поль Пеллио, Анри Масперо и Марсель Гране опубликовали основополагающие исследования и готовили студентов. Знание Пеллио соответствующих языков, особенно центральноазиатских, и владение библиографией на этих языках давали ему возможность писать на широкий круг тем и критически оценивать ошибки других ученых с беспощадной детализацией. Масперо расширил сферу синологии, включив в нее, помимо конфуцианства, даосизм, буддизм и народную религию, а также искусство, мифологию и историю науки. Вклад Гране состоял в применении концепций Эмиля Дюркгейма, пионера социологии, к обществу древнего Китая, в особенности к семье и ритуалу. Русская школа синологии была сосредоточена главным образом на изучении классических китайских текстов. Особенно ценным был вклад русского синолога Юлиана Щутского. Лучший полный перевод «И-Цзина» (Книги перемен) был выполнен им в 1937 году. Позднее его перевод был переведен на английский и другие европейские языки. После провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 году китаеведение развивалось по различным направлениям. Появление исследований регионов, роль наблюдателей за Китаем и рост университетских программ магистратуры изменили роль синологии. Финансирование китайских и тайваньских исследований поступает из различных источников, одним из основных является Фонд Чан Кайши. Подход к изучению регионов, особенно в Соединенных Штатах, бросил вызов доминированию классической синологии. Ученые, такие как Джон Кинг Фэрбанк, продвигали «изучение Китая в рамках определенной дисциплины», подход, который принижал роль филологической синологии и фокусировался на вопросах истории и социальных наук. Одним из первых американских исследователей Китая времен холодной войны и китайско-американских отношений был американец китайского происхождения Тан Цу из Чикагского университета. Цу подчеркивал важность академической объективности в целом и в синологии в частности, утверждая, что интеллектуальный и академический обмен между Китаем и Западом – единственный путь к более глубокому взаимопониманию. В 1964 году на страницах «Журнала азиатских исследований» развернулась дискуссия о сохраняющейся актуальности синологии. Антрополог Г. Уильям Скиннер призвал социальные науки активнее использовать китайские исследования, но написал: «В последние годы все чаще слышны возгласы: Синология мертва; да здравствует китаеведение!» и заключил, что «Синология, как самостоятельная дисциплина, уступает место китаеведению – междисциплинарному начинанию с конкретными исследовательскими целями». Историк Джозеф Левенсон пошел еще дальше, сомневаясь, что синология останется полезным инструментом для социальных наук. Другой историк, Бенджамин И. Шварц, возразил, что дисциплины слишком часто рассматриваются как самоцель. У синологии были и сторонники. Фредерик В. Мот, специалист по традиционному Китаю, отвечая Скиннеру, высказался в поддержку синологии, которую он считал самостоятельной областью или дисциплиной. Другой специалист по традиционному Китаю, Денис Твитчетт, в ответ на эту дискуссию опубликовал то, что он назвал «Одиноким приветствием синологии». Он не согласился с предположением о «скрытой враждебности между «синологией» и дисциплинами истории и социальных наук». Синология, по его мнению, используется в слишком широком диапазоне значений, чтобы ее так ограничивать: с одной стороны, она характеризуется как нелепая карикатура, состоящая из педантизма и увлечения второстепенными и малозначительными темами. С другой стороны, определение, используемое профессором Мотом, настолько широко и всеобъемлюще, что означает не что иное, как гуманитарные исследования в китайской области. Во время холодной войны наблюдатели за Китаем, базировавшиеся в Гонконге, особенно американские правительственные чиновники или журналисты, сталкивались с взаимным недоверием между Соединенными Штатами и Китаем и запретом на поездки между странами, что лишало их доступа к пресс-брифингам и интервью. Поэтому они переняли методы кремлинологии, такие как тщательный анализ официальных заявлений в поисках скрытых смыслов, отслеживание перемещений чиновников, о которых сообщалось в газетах, и анализ фотографий публичных выступлений. Однако с момента открытия Китая наблюдатели за Китаем получили возможность жить в Китае и пользоваться обычными источниками информации. К концу века многие профессионально занимающиеся изучением Китая призвали положить конец разрыву между синологией и дисциплинами. Австралийский ученый Жерми Бармэ, например, предложил «Новую синологию», которая «подчеркивает прочную научную базу как в классическом, так и в современном китайском языке и литературе, одновременно поощряя эклектичный подход к широкому спектру подходов и дисциплин, будь то преимущественно эмпирические или более теоретически ориентированные».

The Paris based type of sinology dominated learning about China until the Second World War even outside France. Paul Pelliot, Henri Maspero, and Marcel Granet both published basic studies and trained students. Pelliot's knowledge of the relevant languages, especially those of Central Asia, and control of bibliography in those languages, gave him the power to write on a range of topics and to criticize in damning detail the mistakes of other scholars. Maspero expanded the scope of sinology from Confucianism to include Daoism, Buddhism, and popular religion, as well as art, mythology, and the history of science. The contribution of Granet was to apply the concepts of Emile Durkheim, a pioneer sociologist, to the society of ancient China, especially the family and ritual. The Russian school of sinology was focused mainly on learning classical Chinese texts. For example, the contribution of the Russian sinologist Julian Shchutsky was especially valuable. The best full translation of the I Ching (Book of Changes) was made by him in 1937. Later his translation was translated in English and other European languages. After the proclamation of the People's Republic of China in 1949, China studies developed along diverging lines. The rise of Area studies, the role of China watchers, and the growth of university graduate programs has changed the role of sinology. Funding for Chinese and Taiwanese studies comes from a variety of sources; one prominent source is the Chiang Ching kuo Foundation. The Area studies approach, especially in the United States, challenged the dominance of classical sinology. Scholars such as John King Fairbank promoted the "study of China within a discipline," an approach which downplayed the role of philological sinology and focused on issues in history and the social sciences. One of the earliest American scholars of Cold War China and Sino American relations was Chinese American Tang Tsou of the University of Chicago. Tsou emphasized the importance of academic objectivity in general and in sinology in particular, stressing that intellectual and academic exchange between China and the West was the only way for both parties to come to a greater understanding of one another. In 1964 an exchange in the pages of the Journal of Asian Studies debated the continued relevance of sinology. The anthropologist G. William Skinner called for the social sciences to make more use of China, but wrote "In recent years the cry has gone up: Sinology is dead; long live Chinese studies!" and concluded that "Sinology, a discipline unto itself, is being replaced by Chinese studies, a multidisciplinary endeavour with specific research objectives." Joseph Levenson, a historian, went further. He doubted that sinology was a tool that social scientists would still find useful, while another historian, Benjamin I. Schwartz, on the other hand, replied that the disciplines were too often treated as ends in themselves. Sinology had its backers. Frederick W. Mote, a specialist in traditional China, replying to Skinner, spoke up for sinology, which he saw as a field or discipline in itself. Another specialist in traditional China, Denis Twitchett, in reply to the back and forth of this debate, issued what he called "A Lone Cheer for Sinology". He did not accept the assumption that there is "some implicit hostility between 'Sinology' and the disciplines of history and social sciences." Sinology, he continued, is used in too a wide range of meanings to be so confined:
At one extreme it is used to characterize a rather ridiculous caricature compounded of pedantry and preoccupation with peripheral and precious subjects of little general significance At the other extreme, the definition used by Prof. Mote is so broad and all inclusive as to mean little more than the humanistic studies in the Chinese field. During the Cold War, China Watchers centered in Hong Kong, especially American government officials or journalists. Mutual distrust between the United States and China and the prohibition of travel between the countries meant they did not have access to press briefings or interviews. They therefore adopted techniques from Kremlinology, such as the close parsing of official announcements for hidden meanings, movements of officials reported in newspapers, and analysis of photographs of public appearances. But in the years since the opening of China, China watchers can live in China and take advantage of normal sources of information. Towards the end of the century, many of those studying China professionally called for an end to the split between sinology and the disciplines. The Australian scholar Geremie Barmé, for instance, suggests a "New Sinology", one which "emphasizes strong scholastic underpinnings in both the classical and modern Chinese language and studies, at the same time as encouraging an ecumenical attitude in relation to a rich variety of approaches and disciplines, whether they be mainly empirical or more theoretically inflected."

До 1900 года

Китайские исторические источники указывают, что китайцы знали об арабах за несколько веков до ислама, поскольку история отношений между двумя цивилизациями восходит к доисламской эпохе. Политика династии Хань (206 г. до н.э.) была направлена на открытие торговых путей с западными регионами, которые сегодня называются Центральной Азией, Индией и Западной Азией, простирающимися до Аравийского полуострова и Африки. Исторические исследования подтвердили, что мусульманские арабы прибыли в Китай в первые дни ислама для распространения религии, когда четверо сподвижников Мухаммада, а именно Саад ибн Аби Ваккас, Джафар ибн Аби Талиб и Джаш ибн Риаб, проповедовали в Китае в 616/17 году. Во время правления императора Юнлэ первый китайский флот прибыл на берега Аравийского полуострова во главе с Чжэн Хэ в ходе его четвертого путешествия в 1412 году нашей эры. Из вышеизложенного ясно, что между Китаем и арабами существовали трения на протяжении долгого времени, а также культурные и торговые связи между арабской и китайской цивилизациями, что требовало от арабов, посещавших Китай, изучения китайского языка и наоборот. Однако нет текстов, указывающих на то, что арабы в этот период изучали китайский язык или культуру сверх того, что требовалось для их миссионерской или торговой деятельности, и это связано с тем, что целью визитов часто была торговля или распространение ислама. С начала VII века и до VIII века могущество арабов возросло благодаря расширению ислама и его распространению по всему миру, а их контроль распространился на восток и запад. Их власть укреплялась обширными землями, развитой сетью почтовых станций и паломничеством в Мекку, а также процветанием сухопутной и морской торговли. Все это способствовало развитию их географических исследований, и, таким образом, новые знания о Китае проникли в арабский мир. Вплоть до XII века арабы обладали исключительными знаниями о Востоке и способствовали передаче знаний на Запад, что способствовало развитию исламской цивилизации и ее влиянию на мировую культуру. Арабы, такие как Абу аль-Хасан Али аль-Масуди, известная историческая личность на Аравийском полуострове, внесли значительный вклад в изучение Китая (синологию). Аль-Масуди путешествовал по миру с детства, посещая отдаленные места. В 915 году он побывал в Индии, Цейлоне, Чампе и прибрежных районах Китая, а затем посетил Забаг и Туркестан в Центральной Азии. Он умер в 956 году и является автором книги «Луга золота», посвященной истории, географии и другим областям знаний. В ней содержится множество записей о Китае, которые пользовались популярностью среди востоковедов. Книга Абу Зайда «О Китае и Индии» была хорошо известным и высоко ценимым арабским историческим источником. Книга состояла из двух частей: первая – «История индийских и китайских дел» неизвестного автора, а вторая – «Сборник рассказов об Индии и Китае» Абу Зайда. Первая часть представляла собой подборку из «китайских впечатлений» Соломона и других анонимных источников, написанных и записанных в 851 году, вместе с их опытом, полученным в Индии.

Chinese historical sources indicate that the Chinese had knowledge of the Arabs several centuries before Islam, as the history of relations between the two civilizations dates back to the pre Islamic era. The policy of the Han Dynasty (206 BC) aimed at opening trade routes with the western regions, which are today called Central Asia, India and Western Asia, extending to the Arabian Peninsula and Africa. Historical studies confirmed that Muslim Arabs entered China during the early days of Islam to spread the religion, when four of Muhammad's companions namely Saad bin Abi Waqqas, Jaafar bin Abi Talib, and Jahsh bin Riab preached in China in the year 616/17. During the reign of Emperor Yongle, the first Chinese fleet arrived on the shores of the Arabian Peninsula, led by Zheng He, on his fourth voyage in 1412 AD. It is clear from the foregoing that there had been friction between China and the Arabs from a long time ago, and that there are cultural and commercial relations existing between the Arab and Chinese civilizations, which required the visiting Arabs to learn the Chinese language and vice versa. However, there are no texts indicating that the Arabs during this period studied the Chinese language or culture beyond what their missionary or trades affairs demanded, and the reason for this is due to the fact that the purpose of the visits was often to trade or to spread Islam. At the beginning of the seventh century until the eighth century, the power of the Arabs increased due to the expansion of Islam and its spread throughout the world, and their control expanded to the east and west. Their power was strengthened by their vast lands, their advanced network of postal stations, and the pilgrimage to Mecca, in addition to the flourishing of land and sea trade. All this led to the advancement of their studies in geography and thus, new knowledge about China found its way to the Arab world. Up to the twelfth century, the Arabs possessed exclusive knowledge about the East, and they were contributing to the transmission of knowledge to the West, which contributed to the advancement of Islamic civilization and its impact on world culture. Arabs such as Abu al Hasan Ali al Masoudi, who is a well known historical figure in the Arabian Peninsula, made significant contributions to Sinology. Al Masoudi has traveled all over the world since he was a child, visiting faraway places. In the year 915, he visited India, Ceylon, Champa, and the coastal regions of China, and then visited Zabagh and Turkistan in Central Asia. He died in the year 956, and he is the author of the book "Meadows of Gold", which deals with history, geography, and other fields. He had many records about China, and these records were popular among orient scholars. Abu Zayd's book "On China and India" was a well known and highly regarded Arabic historical material. The book had two separate parts, the first part was "History of Indian and Chinese Affairs" by an unknown author, and the second part was "A Collection of Rumors of India and China" by Abu Zayd. The first part was a selection from Solomon's "Chinese experiences" and other anonymous sources, written and recorded in 851, together with their experiences in India.

XX век и позднее

В течение 20-го века проекты сотрудничества между Китаем и арабскими странами привели к развитию синологии в арабских странах, номинально после расширения сферы китайско-арабского сотрудничества в области образования, с некоторыми различиями в зависимости от уровня сотрудничества. С момента установления дипломатических отношений между Китаем и Египтом в 1956 году Египет начал открывать курсы специализации по китайскому языку в египетских университетах, но в то время в небольших масштабах. В 1958 году в университете Айн-Шамс была открыта специальность по китайскому языку. Однако курс был приостановлен по политическим причинам того времени. В период с 1958 по 1963 год 33 студента, изучавших китайский язык, окончили египетские университеты. В 1977 году в университете Айн-Шамс был возобновлен курс специализации по синологии. Помимо Египта, преподавание китайского языка осуществлялось также и в Кувейте, но вскоре было прекращено. Количество арабов, изучающих китайский язык, возросло. Кафедра китайского языка в университете Айн-Шамс является крупным центром преподавания китайского языка в Египте и одним из заметных центров преподавания китайского языка в арабском мире и Африке с точки зрения численности студентов, качества преподавания и уровня преподавателей и сотрудников. В 1977 году в Тунисе был открыт Институт современных языков имени Бургибы, специализирующийся на китайском языке. В сентябре 2004 года Каирский университет также основал кафедру китайского языка, став крупным центром синологии в Северной Африке. Арабские ученые стремились к более глубокому изучению синологии в академических, политических, культурных и дипломатических целях, чтобы построить мост взаимопонимания между арабским и китайским народами. Их интерес к истории Китая также значительно возрос. На арабском языке было опубликовано множество книг, посвященных истории китайской культуры и ее народа. В 2020 году, после шести лет работы консулом в Гуанчжоу, Али бин Ганем Аль Хаджри, катарский дипломат, которого считают одним из арабов, внесших значительный вклад в синологию своими оригинальными арабскими научными работами, опубликовал книгу "Чжэн Хэ, китайский император морей". В книге рассказывается об истории и приключениях китайского адмирала Чжэн Хэ, флот которого совершил семь кругосветных плаваний в период с 1415 по 1432 год. Ранее он также написал роман "Флот Солнца", вдохновленный историей этого китайского адмирала. Он считался первым арабским романом, в котором китайский персонаж является главным героем, и благодаря этому приобрел некоторую известность в арабском мире, хотя был опубликован лишь недавно. Он также опубликовал книгу "Китай глазами путешественников", в которой глубоко исследовал историю древнего Китая на основе открытий, сделанных путешественниками и исследователями. Аль-Хаджри также написал книгу "Искусство эпохи Мин", в которой подробно описал политическое и экономическое развитие династии Мин и историческое развитие китайской культуры. Четыре его книги были переведены на китайский язык.

During the 20th century, projects of cooperation between China and the Arab countries led to the development of Sinology in the Arab countries nominally after expanding the scope of Chinese Arab cooperation in the field of education, with some difference according to the level of cooperation. Since the establishment of diplomatic relations between China and Egypt in 1956, Egypt began to open the Chinese language specialization course in Egyptian universities, but on a small scale at that time. Ain Shams University opened the Chinese language specialization in 1958. However, the course was stopped for prevailing political reasons at the time. In the period between 1958 and 1963, 33 Chinese language students graduated from Egyptian universities. In 1977, Ain Shams University reintroduced the Sinology specialization course. In addition to Egypt, there were activities to teach the Chinese language in Kuwait as well, but they stopped after a short period. The number of Arabs that learn the Chinese Language has increased. The Chinese Language Department at Ain Shams University is a major center for teaching the Chinese language in Egypt and one of the notable centers for teaching the Chinese language in the Arab world and Africa in terms of student size, teaching quality, and the level of teachers and staff. The Bourguiba Institute for Modern Languages was also opened in Tunisia, and it specializes in the Chinese language in 1977. Cairo University also established the Chinese Language Department in September 2004 becoming a major center for Sinology is North Africa. Arab scholars sought to delve deeper into Sinology for academic, political, cultural and diplomatic purposes in order to build a bridge of communication between the Arab and Chinese peoples. Their interest in the history of China also increased greatly. Many books related to the history of Chinese culture and its people were published in the Arabic language. In 2020 after spending about six years as a consul in Guangzhou, Ali bin Ghanem Al Hajri, a Qatari diplomat who is considered one of the Arabs with a lot of original Arabic academic works in sinology, published the book "Zheng He, Chinese Emperor of the Seas". The book covers the history and adventures of a Chinese commander by the name Zheng He whose fleet went round the known world in seven voyages between the years 1415 and 1432. He also wrote before that the novel "The Fleet of the Sun" inspired by the story of the Chinese commander. It was considered the first Arabic novel with a Chinese as the central character, thus it achieved some fame in the Arab world, although it was not published until recently. He also published "China in the Eyes of Travelers", a book that delved deep into the history of ancient China through the discoveries made by travellers and explorers. Al hajri further wrote the book "Arts in the Ming Dynasty", in which he elaborated on the political and economic development of the Ming Dynasty and the historical development of Chinese culture. Four of his books are translated into Chinese

В рамках этих усилий с китайского на арабский язык было переведено множество книг. Более 700 книг о китайском народе, его культуре, экономике, литературе и философии были переведены на арабский язык компанией «Дом мудрости», расположенной в регионе Нинся Хуэй на северо-западе Китая, с момента ее основания в 2011 году.