Мина Лой: Художник, поэт и дизайнер ламп

Введение

Британская писательница и дизайнер ламп (1882–1966).

Мина Лой (урождённая Мина Гертруда Лёви; 27 декабря 1882 – 25 сентября 1966) – британская художница, писательница, поэтесса, драматург, романистка, живописец, дизайнер ламп и представительница богемы. Она была одной из последних представителей первого поколения модернистов, получивших признание после смерти. Её поэзию ценили Т. С. Элиот, Эзра Паунд, Уильям Карлос Уильямс, Базил Бантинг, Гертруда Стайн, Фрэнсис Пикабиа и Ивор Винтерс, среди прочих. Как отметил Николас Фокс Вебер в New York Times, "Эта смелая душа обладала мужеством и остроумием быть оригинальной. Мина Лой, возможно, останется лишь смутно знакомым именем, мимолетным спутником, но она, по крайней мере, сияла на собственной, выбранной ею орбите".

Ранние годы и образование

Лой родилась в Хэмпстеде, Лондон. Она была дочерью венгерского еврейского портного, Зигмунда Феликса Лови, переехавшего в Лондон, чтобы избежать нарастающего антисемитизма в Будапеште, и его английской матери, христианки Джулии Брайан. Лой подробно размышляла об их отношениях и формировании своей личности в своей пародийной эпопее «Англо-монгрелы и роза» (1923–1925). Брак Лови и Брайан был полон трудностей. Как отмечает биограф Кэролин Берк, Лой не знала, что ее мать вышла замуж за отца под давлением общественного осуждения, будучи уже на седьмом месяце беременности с Миной; эта ситуация повторилась в жизни Лой, когда она поспешно вышла замуж за Стивена Хавейса, забеременев вне брака. У Лови и Брайан было три дочери, и Мина была старшей из них. В своих стихах и прозе, от «Англо-монгрелов и розы» до поздних прозаических работ, Лой описывает свою мать как властную, набожную викторианку. Как пишет Берк: «Как и большинство евангелистов, для которых воображение было источником греха, Джулия не доверяла способности своей дочери к вымыслу». Вспоминая о матери, Лой отмечала, что ее тревожил тот факт, что «сама создательница моего бытия была создательницей моего страха». Лой было трудно найти общий язык со своей матерью, которая не только постоянно наказывала ее за «греховность», но и горячо поддерживала Британскую империю, проявляла неприкрытый антисемитизм (включая по отношению к мужу) и воинственный национализм. Формальное художественное образование Лой началось в конце 1897 года в школе Сент-Джонс-Вуд, где она проучилась около двух лет. Оглядываясь назад, Лой называла ее «худшей художественной школой в Лондоне» и «пристанищем разочарований». Отец Лой настаивал на ее поступлении в художественную школу, надеясь, что это повысит ее шансы на удачный брак. Примерно в это же время Лой увлеклась творчеством Данте Габриэля Россетти и Кристины Россетти и, после долгих уговоров, смогла убедить отца приобрести ей «Полное собрание сочинений Данте», репродукции его картин, а также издание стихов Кристины в переплете из красной марокканской кожи. Она также увлеклась прерафаэлитами, начав с работ Уильяма Морриса, а затем перейдя к Эдварду Берну-Джонсу (ее любимой работой в то время были «Любовь среди руин»).

Loy was born in Hampstead, London. She was the daughter of a Hungarian Jewish tailor, Sigmund Felix Lowy, who had moved to London to evade persistent antisemitism in Budapest, and a Christian, English mother, Julia Bryan. Loy reflected on their relationship, and the production of her identity, in great detail in her mock epic Anglo Mongrels and the Rose (1923–1925). The marriage of Lowy and Bryan was fraught. Unknown to Loy, as biographer Carolyn Burke records, her mother married her father under the pressure of disgrace as she was already seven months pregnant with the child that would be Mina; this situation was mirrored later in Loy's life when she rushed into a marriage with Stephen Haweis after becoming pregnant out of wedlock. Lowy and Bryan had three daughters in total, with Mina being the oldest. As recorded extensively in both her poetry and writing, from Anglo Mongrels and the Rose to late prose pieces, Loy describes her mother as overbearingly Evangelical Victorian. As Burke records: "Like most Evangelicals, for whom the imagination was a source of sin, Julia distrusted her child's ability to invent." In reference to her mother, Loy recalled that she was troubled by the fact of "the very author of my being, being author of my fear." Loy found it hard to identify with her mother, who not only punished her continually for her "sinfulness," but also espoused fervent support of the British Empire, rampant antisemitism (which included her husband), and nationalistic jingoism. Loy's formal art education began late in 1897 at St. John's Wood School where she remained for about two years. In retrospect, Loy called it "the worst art school in London" and "a haven of disappointment". Loy's father pushed for her to go to the art school in the hope that it would make her more marriageable. Around this time, Loy became fascinated with both Dante Gabriel Rossetti and Christina Rossetti, and after much convincing was able to persuade her father to purchase her Dante's Complete Works and reproductions of his paintings as well as a red Moroccan leather bound version of Christina's poems. She also became passionate about the Pre Raphaelites, starting first with the work of William Morris before then turning to Edward Burne Jones (her favourite work of which, at the time, was Love Among the Ruins).

Учёба в Германии и Париже

В 1900 году Лой посещала Мюнхенскую школу художниц (Münchner Künstlerinnenverein), которая была связана со школой изобразительных искусств Мюнхенского университета. Вернувшись в удушающую обстановку своего семейного дома в Лондоне после относительной свободы, которую она обрела в Мюнхене, Лой страдала от "головных болей, проблем с дыханием и общей слабости", что впоследствии было диагностировано как неврастения – "обобщенный термин для разнообразных психосоматических расстройств, которыми страдали артистичные или интеллектуальные женщины и немногие впечатлительные мужчины" того времени. Около восемнадцати лет Лой убедила родителей разрешить ей продолжить образование в Париже с компаньонкой – женщиной по имени миссис Найт. После долгих уговоров ей разрешили переехать в Монпарнас, который в 1902 году еще не был застроен, и поступить в Академию Коларосси в качестве студентки. В отличие от раздельных классов в Мюнхенской школе художниц, эти художественные занятия были смешанными. Именно там, через английскую подругу схожего социального положения по имени Мадлен Боулз, Лой впервые познакомилась с английским художником Стивеном Хавейсом, которого она позже описала как "паразитическое вытягивание жизненных сил для подзарядки, так сказать, его собственной истощенной батареи жизни". Согласно биографии Берка, Хавейс был непопулярен среди своих сокурсников, его считали "щеголем", и Боулз особенно взяла его под свою опеку. Однажды ночью он уговорил ее остаться, и в состоянии, которое она позже описала как гипноз, он ее соблазнил. Проснувшись утром в его постели, полуобнаженной, Лой была в ужасе и испытывала отвращение. Через несколько месяцев она поняла, что беременна, что повергло ее в страх, поскольку, как она позже выразилась, это еще больше связало ее с "существом на земле, которое она выбрала бы в последнюю очередь". Будучи всего двадцати одного года от роду, она столкнулась с трудной ситуацией и, опасаясь отторжения от семьи и лишения наследства, что оставило бы ее без средств к существованию, она попросила у родителей разрешения выйти замуж за Хавейса, на что они согласились, учитывая его респектабельный социальный статус как сына священника. Размышляя об этом в зрелом возрасте и о том, как ее воспитание повлияло на ее решения, Лой заметила: "Если кто-то, кто мне не нравился, настаивал на том, чтобы я сделала что-то, что мне не хотелось, я автоматически подчинялась, настолько систематически они притупляли мой инстинкт самосохранения".

In 1900 Loy attended the Munich Künstlerinnenverein, or the Society of Female Artists' School, which was connected with the fine art school of Munich University, it was there that she claimed she learned draughtsmanship. Upon returning to the stifling environment of her family home in London, after the relative freedom she found in Munich, Loy suffered from "headaches, respiratory problems, and generalized weakness" which was then diagnosed as neurasthenia – "a catch all term for a variety of psychosomatic complaints suffered by artistic or intellectual women and a few sensitive men" during that time period. Around the age of eighteen, Loy convinced her parents to allow her to continue her education in Paris with a chaperone – a woman called Mrs. Knight. After much persuasion, she was allowed to move to Montparnasse, which in 1902 had not yet been urbanised, and attend the Académie Colarossi as an art student. Unlike the segregated classes at the Munich Künstlerinnenverein, these art classes were mixed. It was here, through an English friend of a similar social standing named Madeline Boles, that Loy first came into contact with the English painter Stephen Haweis who Loy later described as enacting the "parasitic drawing out of one's vitality to recharge, as it were, his own deficient battery of life." According to Burke's biography, Haweis was unpopular with his fellow students, being considered a "poseur," and Boles in particular took him under her wing. One night he convinced her to stay over and, in what she would later describe as a state of hypnosis, she was seduced by him. Waking up next morning in his bed, semi naked, Loy was horrified and repulsed. A few months after this, she realised that she was pregnant, something which terrified her as it bound her, as she later described, even closer to "the being on earth whom she would have least chosen." Being only twenty one, she faced a difficult situation and, fearing rejection from her family and disinheritance, which would leave her penniless, she sought her parents' approval to marry Haweis, which they agreed to due to his respectable social status as the son of a preacher. Reflecting on this in later life, and how her upbringing influenced her in the decisions she made, Loy remarked that "If anyone I disliked insisted upon my doing anything I was averse to I would automatically comply, so systematically had they obfuscated my instinct of self preservation."

Флоренция, 19061916

Сначала Лой и Хавейс переехали в виллу в Арцетри, где поселилось много экспатов. Весной 1907 года Хавейс нашел студию на Коста Сан-Джорджо в Олтрарно. 20 июля 1907 года Лой родила Джоэллу Синару. За несколько месяцев до первого дня рождения Джоэллы Лой снова забеременела, на этот раз от Хавейса, и 1 февраля 1909 года у нее родился сын по имени Джон Стивен Джайлс Масгроув Хавейс. Джоэлла поздно начала ходить, что позже диагностировали как разновидность детского паралича, вызывающего атрофию мышц. Опасаясь, что состояние Джоэллы может оказаться таким же, как менингит, от которого умерла Ода, Лой обратилась за медицинской и духовной поддержкой. Это была одна из ее первых и важнейших встреч с Христианской наукой, когда она обратилась к практикующему врачу, который назначил лечение и посоветовал Лой кормить Джоэллу говяжьим бульоном и ослиным молоком. После того как это улучшило здоровье Джоэллы, Лой стала регулярно посещать церковь. Около 1909 года, при финансовой поддержке отца Лой, Лой и Хавейс переехали в трехэтажный дом на Коста Сан-Джорджо. Гертруда позже вспоминала, что Лой и Хавейс были одними из немногих в то время, кто проявлял искренний интерес к ее работе (она еще не была широко признана за свои литературные достижения). Однако Гертруда вспоминает случай, когда Хавейс умолял ее добавить две запятые в обмен на картину, что она и сделала, но потом удалила их; напротив, Гертруда отметила, что "Мина Лой, в равной степени заинтересованная, могла понять и без запятых. Она всегда была способна понимать". В мемуарах дочери Джоэллы (урождённой Синары) Байер, ныне входящих в архив Мины Лой, она размышляет о своих родителях: Моя мать, высокая, стройная, необычайно красивая, очень талантливая, недисциплинированная, свободолюбивая, с зачатками слишком сильного эго; мой отец, невысокий, темноволосый, посредственный художник, вспыльчивый, с очаровательными манерами и бесконечными разговорами о важности своей семьи. По словам Джиллиан Ханскомб и Вирджинии Л. Смайерс: "В течение десяти лет, проведенных во Флоренции, и Мина, и Хавейс завели любовников и жили своей жизнью. В 1913 и 1914 годах, несмотря на материнство, неудачный брак, любовные связи и собственные художественные устремления, Мина нашла время, чтобы заметить и принять участие в зарождающемся итальянском футуристическом движении во главе с Филиппо Маринетти, с которым у Лой был короткий роман, и прочитать рукопись Стейна "Создание американцев". Лой даже представила некоторые свои работы на первой Международной выставке свободных футуристов в Риме. В это же время она стала приверженцем Христианской науки на всю жизнь. Соффичи позже пригласил Лой и Стивенса выставить свои работы на Первой Международной выставке свободного футуризма, которая должна была состояться в Риме в галерее Спровьери. Лой была единственным художником, представлявшим Великобританию, а Стивенс – единственным из Северной Америки. С 1914 года и до отъезда в Америку в 1916 году Лой была вовлечена в сложный любовный треугольник между Папини и Маринетти, о котором она впоследствии много писала в своих стихах.

At first, Loy and Haweis moved into a villino located in Arcetri, finding themselves in a large expatriate community. In the Spring of 1907 Haweis found a studio on the Costa San Giorgio in Oltrarno. On 20 July 1907, Loy gave birth to Joella Sinara. A few months before Joella's first birthday Loy was pregnant again, this time with the child of Haweis, and she was to give birth to a son named John Stephen Giles Musgrove Haweis on 1 February 1909. Joella was late learning to walk, which was later diagnosed as a type of infantile paralysis which caused her muscles to atrophy. Dreading that Joella's condition might be like the meningitis that killed Oda, Loy sought medical and spiritual support. This was one of her earliest, critical encounters with Christian Science as she sought out a practitioner, who prescribed a treatment and told Loy to feed Joella beef broth and donkey's milk. After this succeeded in improving Joella's health, Loy began to attend church regularly. Around 1909, with the financial support of Loy's father, Loy and Haweis moved into a three storey home on the Costa San Giorgio. Gertrude would later recall that Loy, as well as Haweis, were amongst the few at that time who expressed serious interest in her work (she had not yet been widely recognised for her literary achievement). However, Gertrude recalls an incident where Haweis begged her to add two commas in exchange for a painting, which she did, but then later removed them; contrarily, Gertrude noted that "Mina Loy equally interested was able to understand without the commas. She has always been able to understand." In daughter Joella (née Sinara) Bayer's memoir, now part of the Mina Loy Estate, she reflected on her parents, saying: My mother, tall, willowy, extraordinarily beautiful, very talented, undisciplined, a free spirit, with the beginning of too strong an ego; my father, short, dark, a mediocre painter, bad tempered, with charming social manners and endless conversation about the importance of his family. According to Gillian Hanscombe and Virginia L. Smyers:<blockquote>During their ten years in Florence, both Mina and Haweis took lovers and developed their separate lives. In 1913 and 1914, though she was coping with motherhood, a soured marriage, lovers, and her own artistic aspirations, Mina found time to notice and take part in the emerging Italian Futurist movement, led by Filippo Marinetti, whom Loy had a brief affair with, and to read Stein's manuscript: The Making of Americans. Loy even showed some of her own art at the first Free Futurist International Exhibition in Rome. She became, also, at this time, a lifelong convert to Christian Science. Soffici would later invite Loy and Stevens to exhibit their work in the First Free Futurist International Exhibition, to be held in Rome at the Sprovieri Gallery – Loy was the only artist representing Britain and Stevens the only North American. From 1914 until her departure for America in 1916, Loy was involved in a complicated love triangle between Papini and Marinetti – which she was to write about extensively in her poetry.

Феминистский манифест (около 1914 года)

В 1914 году, живя в общине эмигрантов во Флоренции, Италия, Лой написала свой «Феминистский манифест». Этот энергичный памфлет против подчиненного положения женщин в обществе оставался неопубликованным при жизни Лой.

Нью-Йорк, 1916 год

Разочарованная мачизмом и деструктивными элементами футуризма, а также стремясь к независимости и участию в модернистском художественном сообществе, Лой оставила своих детей и переехала в Нью-Йорк зимой 1916 года. До прибытия в Нью-Йорк Лой уже вызвала интерес, особенно публикацией в 1915 году своих «Любовных песен» в первом выпуске журнала «Others». Она стала ключевой фигурой в группе, сформировавшейся вокруг этого журнала, в которую также входили Ман Рэй, Уильям Карлос Уильямс, Марсель Дюшан и Марианна Мур. Лой вскоре стала известной участницей богемной жизни Гринвич-Виллидж. Фрэнсис Стивенс, которая ранее останавливалась у Лой во Флоренции, помогла ей снять небольшую квартиру на Западной Пятьдесят седьмой улице. В течение нескольких дней после приезда в Нью-Йорк Стивенс пригласила Лой на вечерний прием в дуплексе Уолтера и Луизы Аренсберг на 33-й Западной Шестидесятой улице. Как описывает биограф Лой, Кэролин Берк: «В любой вечер среди гостей Аренсбергов можно было встретить друзей Дюшана из Парижа: художника Альберта Глейза, его жену Жюльетту Рош, Жана и Ивонн Кроти, а также Фрэнсиса Пикабию и его жену Габриэль Буффе Пикабию, композитора Эдгара Вареза и романиста и дипломата Анри Пьера Роше. Здесь же присутствовали новые имена в американском искусстве и литературе: в разное время салон привлекал художников – Ман Рэя, Беатрис Вуд, Чарльза Шилера, Кэтрин Драйер, Чарльза Демута, Клару Тайс и Фрэнсис Стивенс, поэтов – Уоллеса Стивенса, Альфреда Креймборга, Уильяма Карлоса Уильямса, писателей – Аллена и Луизы Нортон, Боба Брауна и арт-критика Генри Макбрайда. И, конечно, баронессу Эльзу фон Фрейтаг-Лоринговоген – модель для художников, поэтессу и крайне эксцентричную личность». В начале 1917 года Лой сыграла вместе с Уильямом Карлосом Уильямсом роли мужа и жены в одноактной пьесе Альфреда Креймборга «Лима-Бинс», поставленной труппой Provincetown Players. Лой представила (с тех пор утерянную) картину под названием «Изготовление абажуров» на первой выставке Общества независимых художников (основанного в декабре 1916 года) в Grand Central Palace в Нью-Йорке, которая открылась 10 апреля 1917 года. С Уолтером Аренсбергом в качестве директора и Марселем Дюшаном – главы отборочной комиссии, выставка открыла новые горизонты в американском искусстве, взяв за девиз «Нет жюри, нет призов», а также нарушив традиции, выставив работы в алфавитном порядке, без учета репутации, и позволив каждому участвовать за 6 долларов. В 1917 году она встретила «поэта-боксера» Артура Крэвана, племянника жены Оскара Уайльда, Констанс Ллойд. Крэван бежал в Мексику, чтобы избежать призыва; когда развод Лой был оформлен, она последовала за ним, и они поженились в Мехико в 1918 году. Хотя некоторые ошибочно утверждают, что его тело было найдено позже в пустыне (после смерти его жизнь приобрела еще более эпические масштабы, породив десятки легенд). История исчезновения Крэвана носит преимущественно анекдотический характер, как рассказывает биограф Лой, Кэролин Берк. Их дочь Фабиан родилась в апреле 1919 года в Англии. В главе своих в основном неопубликованных мемуаров под названием «Colossus» Лой пишет о своих отношениях с Крэваном, которого ей представили как «боксера, пишущего стихи». Айрин Гаммель утверждает, что их отношения «находились в самом центре авангардной деятельности [которая включала бокс и поэзию]». Лой использует язык бокса на протяжении всего мемуара, чтобы определить характер своих отношений с Крэваном.

Disillusioned with the macho and destructive elements in Futurism, as well as craving independence and participation in a modernist art community, Loy left her children, and moved to New York in winter 1916. Before arriving in New York Loy had already created a stir – most notably with the 1915 publication of her Love Songs in the first edition of Others. She became a key figure in the group that formed around Others magazine, which also included Man Ray, William Carlos Williams, Marcel Duchamp, and Marianne Moore. Loy soon became a well known member of the Greenwich Village bohemian circuit. Frances Stevens, who had stayed with Loy previously in Florence, helped Loy get a small apartment on West Fifty seventh Street. Within days of being in New York Stevens took Loy to an evening gathering at Walter and Louise Arensberg's 33 West Sixty seventh Street duplex apartment. As Loy's biographer Carolyn Burke describes: 'On any given evening the Arensbergs’ guests might include Duchamp’s friends from Paris: the painters Albert Gleizes; his wife, Juliette Roche; Jean and Yvonne Crotti; and Francis Picabia, as well as his wife, Gabrielle Buffet Picabia; the composer Edgard Varèse; and the novelist and diplomat Henri Pierre Roché. The new figures in American art and letters were also represented: at various times the salon attracted the artists Man Ray, Beatrice Wood, Charles Sheeler, Katherine Dreier, Charles Demuth, Clara Tice, and Frances Stevens, as well as poets Wallace Stevens, Alfred Kreymborg, William Carlos Williams, writers Allen and Louise Norton and Bob Brown, and art critic Henry McBride. And then there was the Baroness Elsa von Freytag Loringhoven – artist’s model, poet, and ultra eccentric.' Early in 1917, Loy starred alongside William Carlos Williams, as wife and husband, in Alfred Kreymborg's one act play Lima Beans produced by the Provincetown Players. Loy contributed a (since lost) painting entitled Making Lampshades to the first exhibition of the Society of Independent Artists (formed in December 1916) at the Grand Central Palace New York which opened on 10 April 1917. With Walter Arensberg acting as the director and Marcel Duchamp as the head of the hanging committee, the show broke new ground in America as they ran with the slogan 'No jury, no prizes' as well as flouting tradition by displaying art works alphabetically, with no regard to reputation, and allowing anyone to enter for the price of $6. In 1917 she met the "poet boxer" Arthur Cravan, a nephew of Oscar Wilde's wife, Constance Lloyd. Cravan fled to Mexico to avoid the draft; when Loy's divorce was final she followed him, and they married in Mexico City in 1918. although some mistakenly claim that his body was found later in the desert (post mortem, his life acquired even more epic proportions and dozens of stories proliferated). The tale of Cravan's disappearance is strongly anecdotal, as recounted by Loy's biographer, Carolyn Burke. Their daughter, Fabienne, was born in April 1919 in England. In a chapter of her largely unpublished memoir entitled Colossus, Loy writes about her relationship with Cravan, who was introduced to her as "the prizefighter who writes poetry." Irene Gammel argues that their relationship was "located at the heart of avant garde activities [which included boxing and poetry]." Loy draws on the language of boxing throughout her memoir to define the terms of her relationship with Cravan.

Возвращение в Европу и Нью-Йорк

После смерти/исчезновения Крэвана Лой вернулась в Англию, где родила дочь Фабиен. В Нью-Йорке она работала в мастерской по изготовлению абажуров, а также выступала в театре Провинстаун. Там она вернулась к своей прежней жизни в Гринвич-Виллидж, занимаясь театром или общаясь с другими писателями. В этот период некоторые стихотворения Лой публиковались в небольших журналах, таких как Little Review и Dial. Лой вернулась во Флоренцию, затем в Нью-Йорк, а затем снова во Флоренцию, "подстегнутая известием о том, что Хавейс переехал с Джайлзом в Карибский бассейн".

Конструкция лампы

В 1936 году Лой вернулась в Нью-Йорк и некоторое время жила со своей дочерью на Манхэттене. Она переехала в Боуэри, где нашла вдохновение для стихов и ассамбляжей из найденных предметов, создавая их из образов обездоленных людей, с которыми встречалась. 15 апреля 1946 года она получила гражданство США под именем "Гертруда Мина Ллойд", проживая по адресу 302 East 66 Street в Нью-Йорке. Ее вторая и последняя книга, "Lunar Baedeker & Time Tables", вышла в 1958 году. В 1953 году Лой переехала в Аспен, штат Колорадо, где уже жили ее дочери; Джоэлла, которая сначала была замужем за арт-дилером, представлявшим сюрреализм в Нью-Йорке, Джульеном Леви, а затем вышла замуж за художника и типографа, связанного с Баухаусом, Герберта Байера. Она выставляла свои ассамбляжи из найденных предметов в Нью-Йорке в 1951 году и в галерее Бодли в 1959 году на выставке под названием "Конструкции", но на ней лично не присутствовала.

Издательство

Лои описывается как "блестящая литературная загадка" Рейчел Поттер и Сюзанной Хобсон, которые прослеживают хронологическую карту ее географических и литературных изменений. Стихи Лои публиковались в нескольких журналах, прежде чем выйти в виде книги. Среди журналов, в которых она печаталась, – Camera Work, Trend, Rogue, Little Review и Dial. Ее единственный роман, "Инсель", был опубликован посмертно в 1991 году. Он посвящен отношениям между немецким художником Инселем и арт-дилером миссис Джонс. Некоторые критики предполагают, что роман основан на отношениях Лои с Ричардом Оэльце. Однако, Сандип Пармар утверждает, что речь идет на самом деле об отношениях Лои с самой собой и своим творчеством.

Дети

У Лои было четверо детей: Ода Джанет Хавейс (1903–1904), Джоэлла Синара Хавейс Леви-Байер (1907–2004) и Джон Джайлс Стивен Мусгроув Хавейс (1909–1923) – от Хавейса, и Джемима Фабиен Кравэн Бенедикт (1919–1997) – от Кравэна.

Наследие

Имя Лои, возможно, послужило вдохновением для сценического имени актрисы Мирны Лой (настоящее имя Мирна Уильямс); эта идея, по всей видимости, возникла у сценариста Питера Рурика, также известного как писатель-детектив Пол Кейн. Недавно в Аргентине Камила Эвия перевела и подготовила издание, включающее в себя «Феминистский манифест» и множество стихотворений Мины Лой, благодаря чему наследие Мины Лой стало широко известно в Латинской Америке.

Книги поэзии

Лунный Бедекер (Париж: Contact Publishing Co., 1923)
Лунный Бедекер и Таблицы Времени (Highlands, N. C.: Jonathan Williams Publisher [Jargon 23], 1958)
Последний Лунный Бедекер, под ред. Роджера Коновера (Highlands: Jargon Society [Jargon 53], 1982)
Потерянный Лунный Бедекер, под ред. Роджера Коновера (Carcanet: Манчестер, 1997)

Издание

Инсель, Элизабет Арнольд, ред. (Black Sparrow Press, 1991)
Рассказы и эссе, Сара Крангл, ред. (Dalkey Press Archive [Серия британской литературы], 2011)