Введение

Восточнославянские заклинания (единственное число) – это форма словесной народной магии в восточнославянском фольклоре и мифологии. Колдуны используют заклинания для очарования предметов или людей.

Этимология

Современное русское слово (заговор) соответствует английскому слову conjuration, которое некогда означало «заговор, сговор, коварный план». Выражение «что совершается посредством речи» восходит к русскому фольклору. То же самое относится и к термину (наговор) с его инициальным префиксом *на-* и корнем *говор* («речь»), означающим «то, что произносится с определенной целью». Их небольшое смысловое различие проявляется в конструкциях вроде «от порчи» / «от пуль» (оборонительный, апотропейный аспект) и наговоры на воду (для придания ей «целительных» свойств). Последнее, кажется, подразумевает более активное, направленное воздействие. Украинское (замовляння) и белорусское (замовы) семантически тождественны русскому (заговор), поскольку оба содержат корень *мов* («речь»). Все эти восточнославянские слова близки к польскому термину *zamawianie*. Польский фольклор сохранил пережитки словесной магии в виде *zamawianie choroby* («народное лечение»).

История

Практика возникла из языческих молитв и заклинаний, и поэтому изначально основывалась на вере в силу человеческого слова. Отсюда и важность точного произношения слов (независимо от того, шепчутся они или поются), а также точного соблюдения связанных с ними обрядов. Исполнителю обрядов требовалась значительная жизненная сила. Например, практикующий должен был иметь либо полный набор зубов, либо нож в качестве символической замены отсутствующим зубам. Изначально являясь частью искусства волхва, исчезнувшего во время преследований со стороны Восточной православной церкви, эта традиция сохранилась до XX века в народной культуре, часто маскируясь под неканоническую христианскую молитву. В Российской империи эти практики на протяжении веков преследовались церковью и светскими властями (по крайней мере, с середины XVII до середины XIX века). В русских архивах обнаружено более 600 дел о церковном и гражданском преследовании за колдовство, богохульство и рациональные ереси в XVIII веке. Даже в 1832 году, после первой кодификации «Свода законов Российской империи» под руководством Михаила Сперанского, колдовство и чародейство оставались предметом светского уголовного права. Ради выживания традиция начала подражать христианству. Образы насыщались христианскими темами и мотивами, которые использовались как основа для совершения магических действий. Однако в византийской письменной традиции (которая охватывала культурное посредничество южных славян) циркулировали как православные, так и некоторые неортодоксальные рукописи, которые могли отражать местные языческие представления. Например, один из них (очевидно, под влиянием христианизации, хотя и представляющий специфическое видение) под названием «как исцелять раны» гласил: «как Иисус Христос, будучи распят, не чувствовал боли, так и этот человек, которого я исцеляю, не должен чувствовать боли от каких-либо ран, от каких-либо болезней». Другой пласт наследия мог иметь западное происхождение. Каждый мотив, разделяемый восточными и западными славянами, имеет соответствия в Западной Европе (преимущественно германские). Это указывает на то, что западнославянские заговоры служили посредником между восточнославянской традицией и западными влияниями. Магическая формула «Стой, кровь, как неподвижная в ране, как вода/Иисус в Иордане» – пример уподобления кровоточащей раны лечащегося человека средневековому апокрифическому рассказу о том, как воды Иордана перестали течь, когда Иисус вошел в них. Она засвидетельствована в Беларуси, Украине, реже – в Южной и Западной России. Что касается других славянских традиций, формула встречается в Польше и, еще чаще, в польских текстах, записанных в Литве; она также встречается в чешских амулетах, хотя и предназначена против заболеваний, отличных от кровотечения. Географически область восточнославянской традиции можно условно разделить на две подобласти (соответственно, с собственными подтрадициями). Одна из них – традиция Русского Севера и прилегающих к нему регионов Центральной России. Эта традиция была менее подвержена влиянию соседних культур через прямые контакты, хотя и испытала сильное влияние письменной традиции. В результате она не слишком разнообразна по составу сюжетов и мотивов. Но самые известные сюжеты, мотивы и формулы, считающиеся подлинной чертой русской (и всей восточнославянской) (такие как мотив священного центра, Алатырский камень на острове Буяне посреди святого моря), по-видимому, происходят оттуда. В рамках второй традиции, охватывающей большую часть Украины и Беларуси, а также южные и западные российские регионы, влияние западных и южных славян (а также византийцев) проявилось в наибольшей степени. В результате возникает сосуществование и активное взаимодействие сюжетов, мотивов и поэтических формул различного происхождения.

Мифологический центр и ассимиляционные формулы

В то время как идея мифологического центра полностью отсутствует в заклинаниях западных и южных славян, она известна в фольклоре всех восточных славян, особенно в русской традиции. В восточнославянской народной религии концепция Пупка Мира воплощается в священном камне Алатырь (часто называемом белым и горячим), расположенном где-то на Востоке (либо в нетронутом ("чистом") поле, либо на острове Буян посреди священного моря/океана). Алатырь появляется в большинстве заклинаний под различными именами. Гораздо реже, чем обычно, его заменяют священным деревом (например, ивой или белой березой) или не уточненной христианской церковью. Также очень часто встречаются обращения к таким природным явлениям, как рассвет с красным солнцем (и восточной стороне света как таковой), молодая (новая) луна, звезды, ветры. Что касается персонифицированных явлений в этих мифопоэтических текстах, то можно заметить, что языческие и христианские персонажи часто взаимозаменяемы. Например, в разных версиях одного и того же заклинания высшей силой, к которой обращается практикующий, является либо Мария (Матерь Божья), либо "Заря Красная Девица" (Зоря). В некоторых заклинаниях практикующий обращается к западной стороне света за помощью в нанесении вреда. Тем не менее, абсолютное большинство текстов сосредоточено на добрых делах, таких как исцеление людей и скота, привлечение удачи, любовные дела, защита брака, поддержка при родах и налаживание общественных связей. В Западной Сибири было записано заклинание "для добрых дел", которое следовало прочитать трижды во время новолуния. В нем говорилось: "Я вижу молодой полумесяц с золотыми рогами, дай, Боже мой, золотые рога новолунию, так дай и мне, для добрых дел". Другой тип заклинаний был связан с любовной магией: "как голуби живут в любви, так и мы с [имя] будем". Практикующий, выполняющий это заклинание (записанное в Пермской губернии), должен был совершить жертвоприношение птицы: молодой человек должен был поймать и заколоть голубя и замесить его жир в тесто, чтобы испечь небольшой калач, которым он затем должен был накормить любимую девушку, произнося при этом короткое заклинание, приведенное выше. Заклинание, записанное в 1648 году на воске под названием "как выдержать пытку", утверждало, что "и небо, и земля сделаны из лыка", а затем выражало пожелание: "как мертвые в земле ничего не чувствуют, так и [имя] пусть не чувствует боли от каких-либо мучений, каких-либо пыток". Наиболее распространенным началом заклинания русского Севера было: "Благословенный я восстаю, отправляясь через двери и ворота, открывающиеся на Восток, на восточную сторону, в нетронутое поле, к морскому океану, вперед, к священному острову Бога, где лежит камень Алатырь". В середине заклинания часть тела, на которую стремился повлиять практикующий, описывалась посредством уподобления природным или священным явлениям, как в этом гемостатическом примере: "как камень Алатырь не дает воды, так и я не дам крови, ни курица не дает молока, ни петух не дает яйца, ни [имя] не будет кровоточить – ни кровь из кости, ни вода из камня". Типичное окончание заклинаний (сопровождаемое символикой ключа и замка) часто включало утверждение: "Пусть мои слова будут (и) твердыми, и пристально прилипшими".

Гуманитарные науки

В русских гуманитарных науках термин часто используется в широком смысле для обозначения любого проявления веры в магическую силу человеческого слова, и таким образом применяется к совершенно различным культурным явлениям человечества – от англосаксонских метрических заклинаний до сукт Атарваведы.