Введение
Англосаксы были культурной группой, населявшей большую часть современной Англии в раннем Средневековье и говорившей на древнеанглийском языке. Они возводят свое происхождение к германским поселенцам, прибывшим в Британию с континентальной Европы в V веке. Хотя детали неясны, их культурная идентичность сформировалась в результате взаимодействия этих поселенцев с существовавшей ранее римско-британской культурой. Со временем большинство жителей современной южной, центральной, северной и восточной Англии стали идентифицировать себя как англосаксы и говорить на древнеанглийском языке. Датские и нормандские вторжения впоследствии существенно изменили ситуацию, однако их язык и политические структуры являются прямыми предшественниками средневекового Королевства Англия и среднеанглийского языка. Несмотря на то, что современный английский язык содержит менее 26% слов, восходящих к древнеанглийскому, эта доля включает в себя подавляющее большинство слов, используемых в повседневной речи. Исторически англосаксонский период охватывает период в Британии с примерно 450 по 1066 год – от их первоначального поселения до нормандского завоевания. История англосаксов – это история культурной идентичности, развивавшейся из различных групп в связи с принятием христианства и игравшей ключевую роль в основании различных королевств. Эта идентичность была восстановлена под угрозой длительных датских викинговских набегов и военной оккупации восточной Англии и доминировала до нормандского завоевания. Англосаксонское материальное наследие сохранилось в архитектуре, стилях одежды, иллюминированных рукописях, металлообработке и других видах искусства. За символическим значением этих культурных символов скрыты прочные элементы племенных и вассальных связей. Элита провозглашала себя королями, строила бургы (укрепления и укрепленные поселения) и определяла свою роль и роль своего народа в библейских терминах. Прежде всего, как заметила археолог Хелена Хамеров, "на протяжении всего англосаксонского периода основными производственными единицами оставались местные и расширенные родственные группы". Это влияние сохраняется: исследование 2015 года показало, что генетический состав современного населения Великобритании отражает деление на племенные политические единицы раннего англосаксонского периода. Термин "англосаксонский" начал использоваться в VIII веке (на латыни и на континенте) для обозначения германоязычных групп в Британии, отличая их от групп на континенте (Старой Саксонии и Англии в Северной Германии). В 2003 году Кэтрин Хиллз обобщила взгляды многих современных ученых, отметив, что отношение к англосаксам и, следовательно, интерпретация их культуры и истории, "в большей степени зависят от современной политической и религиозной теологии, чем от каких-либо фактических доказательств".
Anglo Saxon culture and society
The Anglo Saxons were a cultural group that inhabited much of what is now England in the Early Middle Ages, and spoke Old English. They traced their origins to Germanic settlers who came to Britain from mainland Europe in the 5th century. Although the details are not clear, their cultural identity developed out of the interaction of these settlers with the pre existing Romano British culture. Over time, most of the people of what is now southern, central, northern and eastern England came to identify as Anglo Saxon and speak Old English. Danish and Norman invasions later changed the situation significantly, but their language and political structures are the direct predecessors of the medieval Kingdom of England, and the Middle English language. Although the modern English language owes somewhat less than 26% of its words to Old English, this includes the vast majority of words used in everyday speech. Historically, the Anglo Saxon period denotes the period in Britain between about 450 and 1066, after their initial settlement and up until the Norman Conquest. The history of the Anglo Saxons is the history of a cultural identity. It developed from divergent groups in association with the people's adoption of Christianity and was integral to the founding of various kingdoms. Threatened by extended Danish Viking invasions and military occupation of eastern England, this identity was re established; it dominated until after the Norman Conquest. Anglo Saxon material culture can still be seen in architecture, dress styles, illuminated texts, metalwork and other art. Behind the symbolic nature of these cultural emblems, there are strong elements of tribal and lordship ties. The elite declared themselves kings who developed burhs (fortifications and fortified settlements), and identified their roles and peoples in Biblical terms. Above all, as archaeologist Helena Hamerow has observed, "local and extended kin groups remained the essential unit of production throughout the Anglo Saxon period." The effects persist, as a 2015 study found the genetic makeup of British populations today shows divisions of the tribal political units of the early Anglo Saxon period. The term Anglo Saxon began to be used in the 8th century (in Latin and on the continent) to distinguish Germanic language speaking groups in Britain from those on the continent (Old Saxony and
Anglia in Northern Germany). In 2003, Catherine Hills summarised the views of many modern scholars in her observation that attitudes towards Anglo Saxons, and hence the interpretation of their culture and history, have been "more contingent on contemporary political and religious theology as on any kind of evidence."
Этноним
Древнеанглийский этноним Angul Seaxan происходит от латинского Angli Saxones и стал названием народов, которых английский монах Беда называл англами около 730 года, а британский монах Гилдас – саксами около 530 года. Термин «англосаксонский» редко использовался самими англосаксами. Вероятно, они идентифицировали себя как ængli, Seaxe или, скорее всего, с местными или племенными названиями, такими как Mierce, Cantie, Gewisse, Westseaxe или Norþanhymbre. После эпохи викингов в Данелоу сформировалась англо-скандинавская идентичность. Термин Angli Saxones, по-видимому, впервые встречается в континентальных текстах VIII века; Павел Диакон использует его для различения английских саксов и континентальных саксов (Ealdseaxe, буквально, «старые саксы»). Таким образом, название, по всей видимости, означало «английских» саксов. Христианская церковь, кажется, использовала слово Angli; например, в истории о папе Григории I и его замечании «Non Angli sed angeli» (не англы, а ангелы). Термины ænglisc (язык) и Angelcynn (народ) также использовались западносаксонским королем Альфредом для обозначения народа, следуя установившейся практике. Беда и Алкуин использовали gens Anglorum для обозначения всех англосаксов: Беда называл людей дохристианского периода «саксами», но после принятия христианства все они стали «англами» (в соответствии с использованием папой Григорием I слова Anglorum для всей миссии); Алкуин противопоставлял «саксов» и «англов», при этом первые относились только к континентальным саксам, а вторые – к Британии. Выбор терминологии Беды отличался от принятого среди его современников, как англов, так и саксов, которые коллективно идентифицировали себя как «саксы», а свою страну – как Саксонию. Этельвард также последовал примеру Беды, систематически заменяя все упоминания слова «саксонский» на «английский». Первое использование термина «англосаксонский» в островных источниках встречается в титулах Этельстана около 924 года: Angelsaxonum Denorumque gloriosissimus rex (славнейший король англосаксов и датчан) и rex Angulsexna et Norþhymbra imperator paganorum gubernator Brittanorumque propugnator (король англосаксов и император Нортумбрии, правитель язычников и защитник бриттов). В других случаях он использует термин rex Anglorum (король англичан), который, вероятно, относился как к англосаксам, так и к датчанам. Альфред использовал Anglosaxonum Rex. Термин Engla cyningc (король англичан) используется Этельредом. Кнут Великий, король Дании, Англии и Норвегии, в 1021 году впервые использовал этот термин для обозначения земли, а не народа: ealles Englalandes cyningc (король всей Англии). Эти титулы выражают представление о том, что англосаксы были христианским народом, у которого был царь, помазанный Богом. Коренные носители общебриттских языков называли англосаксов саксами или, возможно, Saeson (современное валлийское слово для «английского народа» – Saeson); эквивалентное слово в шотландском гэльском языке – Sasannach, а в ирландском – Sasanach. Кэтрин Хиллс предполагает, что не случайно «англичане называют себя именем, освященным Церковью, как народом, избранным Богом, в то время как их враги используют название, первоначально применявшееся к пиратским набегам».
Ранняя англосаксонская история (410660)
Ранний англосаксонский период охватывает историю средневековой Британии, начиная с конца римского правления. Этот период широко известен в европейской истории как Период Великого переселения народов, также Völkerwanderung («переселение народов» на немецком языке). Это был период активизации миграции населения в Европе примерно с 375 по 800 год. Среди мигрантов были германские племена, такие как готы, вандалы, англы, саксы, ломбарды, суебы, фризы и франки; позднее они были вытеснены на запад гуннами, аварами, славянами, булгарами и аланами. Среди прибывших в Британию могли быть также гунны и ругины. До 400 года нашей эры Римская Британия, провинция Британия, являлась неотъемлемой и процветающей частью Западной Римской империи, время от времени подвергавшейся внутренним восстаниям или набегам варваров, которые подавлялись или отражались значительным контингентом имперских войск, размещенных в провинции. Однако к 410 году имперские войска были выведены для решения кризисов в других частях империи, и римско-британцы остались предоставленными сами себе в так называемый пост-римский или «суб-римский» период V века.
Миграция (410560)
В настоящее время широко признается, что англосаксы были не просто переселенными германскими захватчиками и поселенцами с континента, а результатом островных взаимодействий и изменений. В своем сочинении, датированном примерно 540 годом, Гилдас упоминает, что в V веке совет вождей в Британии договорился о передаче саксам части земель на востоке южной Британии на основе договора – *foedus*, согласно которому саксы должны были защищать бриттов от набегов пиктов и скотов в обмен на продовольственное обеспечение. Наиболее ранним текстовым свидетельством является *Chronica Gallica* 452 года, в которой за 441 год записано: «Британские провинции, до этого времени претерпевшие различные поражения и несчастья, оказались под властью саксов». Эта дата предшествует 451 году, указанному Бедой в его *Historia ecclesiastica gentis Anglorum*, написанной около 731 года, как дате «прихода саксов». Предполагается, что Беда неверно истолковал свои (скудные) источники, а хронологические данные в *Historia Britonnum* указывают на более вероятную дату – около 428 года. Гилдас рассказывает о войне, вспыхнувшей между саксами и местным населением, которую историк Ник Хигхэм называет «Войной саксонских федератов», и которая завершилась вскоре после осады Монса Бадоника. Саксы вернулись в «свою восточную родину». Гилдас называет этот мир «тяжелым разрывом с варварами». По мнению Хигэма, цена мира заключалась в более выгодном договоре для саксов, дающем им право взимать дань с населения низменностей Британии. Археологические данные подтверждают эту более раннюю хронологию. В частности, работы Кэтрин Хиллз и Сэма Люси, основанные на находках в Спонг-Хилле, отодвинули дату поселения на период, предшествующий 450 году, и значительное количество артефактов теперь датируется периодом до даты, указанной Бедой. Эта точка зрения, согласно которой англосаксы обладали значительной политической и военной властью уже в ранний период, остается предметом споров. Наиболее разработанная концепция сохранения субримской Британии с сохранением контроля над своей политической и военной судьбой на протяжении более века принадлежит Кеннету Дарку, который полагает, что субримская элита сохранила свою культуру, политическое влияние и военную мощь вплоть до ок. 570 года. Однако Беда выделяет три фазы расселения: разведочную, когда наемники приходили для защиты местного населения; миграционную, которая была значительной, о чем свидетельствует упоминание об опустении Англуса; и фазу установления, когда англосаксы начали контролировать территории, что подразумевается в описании Бедой происхождения племен. Ученые не пришли к единому мнению относительно численности мигрантов, прибывших в Британию в этот период. Харке утверждает, что эта цифра составляет от 100 000 до 200 000 человек. Брайан Уорд Перкинс также считает, что число прибывших могло достигать 200 000. Кэтрин Хиллз предполагает, что их было около 20 000. Компьютерное моделирование показало, что миграция 250 000 человек из континентальной Европы могла быть осуществлена за 38 лет, что, возможно, позволит предположить значительно большее число новых поселенцев, чем считалось ранее. К ок. 500 года общины англосаксов были основаны в южной и восточной Британии. Харке и Майкл Вуд оценивают, что население бриттов в области, которая впоследствии стала англосаксонской Англией, к началу V века составляло около одного миллиона человек; однако судьба бриттов остается предметом дискуссий. Традиционное объяснение их археологической и лингвистической невидимости заключается в том, что англосаксы либо уничтожили их, либо вытеснили в горные районы Британии, что подтверждается немногочисленными доступными источниками того периода. Однако существуют свидетельства преемственности в системах землепользования и местного управления, что снижает вероятность такого катастрофического события, по крайней мере, в некоторых частях Англии. Поэтому ученые предлагают другие, менее насильственные объяснения того, как культура англосаксов, основная область масштабного поселения которых, вероятно, ограничивалась современной юго-восточной Англией, Восточной Англией и Линкольнширом, могла стать повсеместной в низменностях Британии. Харке выдвинул предположение о том, что англосаксы, расширяясь на запад, превзошли бриттов по численности, в конечном итоге достигнув точки, когда их потомки составляли большую часть населения будущей Англии, что могло существенно сократить их число. Тем не менее, существует общее мнение, что в королевствах Уэссекс, Мерсия и Нортумбрия проживало значительное число бриттов. Харке утверждает, что «широко признается, что на севере Англии коренное население сохранилось в большей степени, чем на юге», и что в Бернии «небольшая группа иммигрантов могла заменить коренную бриттскую элиту и взять под контроль королевство как действующую единицу». Это могло послужить стимулом для бриттов в королевстве принять англосаксонскую культуру. Хигхэм отмечает, что «в условиях, когда свобода перед законом, принятие в род, доступ к покровительству и право на владение оружием были доступны только тем, кто мог заявить о германском происхождении, владение староанглийским языком без латинских или бриттских инфлексий имело значительную ценность». Существуют свидетельства бриттского влияния на формирующуюся англосаксонскую элиту. Королевская династия Уэссекса традиционно восходит к человеку по имени Кердик, имя которого, несомненно, кельтского происхождения и связано с именем Керетикус (имя двух бриттских королей, восходящее к *Corotīcos). Это может указывать на то, что Кердик был коренным бриттом, и его династия со временем англизировалась. Ряд предполагаемых потомков Кердика также носили кельтские имена, в том числе «бретвальда» Кеавлин. Последним представителем этой династии с бриттским именем был король Кэдвалла, умерший в 689 году. В Мерсии также несколько королей носят, по-видимому, кельтские имена, наиболее заметным из которых является Пенда. Даже на востоке, в Линдси, в списке королей появляется кельтское имя Кэдбед. Недавние генетические исследования, основанные на данных, полученных из скелетов, найденных в захоронениях эпохи железного века, римского периода и англосаксонской эпохи, показали, что генеалогия современного английского населения содержит значительный вклад как англосаксонских мигрантов, так и романо-бриттских коренных жителей.
Принятие христианства (588686)
В 565 году Колумба, ирландский монах, учившийся в монастырской школе Мовилла под руководством святого Финниана, прибыл на остров Айону в качестве добровольного изгнанника. Влияние монастыря Иона возросло до того, что Питер Браун описал как "необычайно обширную духовную империю", которая "простиралась от западной Шотландии глубоко на юго-запад, в самое сердце Ирландии, а на юго-востоке – охватывала всю северную Британию, благодаря влиянию своего монастыря-сестры Линдисфарна". В июне 597 года Колумба скончался. В это же время Августин высадился на острове Танет и направился в главный город короля Этельберта – Кентербери. Он был приором монастыря в Риме, когда папа Григорий Великий в 595 году избрал его во главе грегорианской миссии в Британию для обращения в христианство королевства Кент от его исконного англосаксонского язычества. Вероятно, Кент был выбран, потому что Этельберт женился на христианской принцессе Берте, дочери парижского короля Хариберта I, которая, как ожидалось, будет оказывать влияние на своего мужа. Этельберт принял христианство, были основаны церкви, и в королевстве началось массовое обращение в христианство. Закон Этельберта для Кента, самый ранний письменный кодекс на любом германском языке, учредил сложную систему штрафов. Кент был богат и поддерживал тесные торговые связи с континентом, и Этельберт, возможно, установил королевский контроль над торговлей. Впервые после англосаксонского вторжения во время его правления в Кенте начали чеканить и использовать монеты. В 635 году Айдан, ирландский монах из Ионы, выбрал остров Линдисфарн для основания монастыря, расположенного недалеко от главной крепости короля Освальда в Бамбурге. Он находился в монастыре на Айоне, когда Освальд попросил прислать миссию для обращения в христианство королевства Нортумбрии от его исконного англосаксонского язычества. Освальд, вероятно, выбрал Айону, потому что после гибели отца он бежал на юго-запад Шотландии, где познакомился с христианством, и вернулся с твердым намерением обратить Нортумбрию в христианство. Айдан добился больших успехов в распространении христианской веры, и поскольку Айдан не владел английским языком, а Освальд выучил ирландский во время изгнания, Освальд выступал в качестве переводчика Айдна во время его проповедей. Позднее покровитель Нортумберленда, святой Кутберт, был аббатом этого монастыря, а затем епископом Линдисфарна. Анонимная жизнеописание Кутберта, написанная в Линдисфарне, является старейшим сохранившимся образцом английской исторической литературы, и в его память в его гроб поместили Евангелие (известное как Евангелие святого Кутберта). Декорированный кожаный переплет книги – старейший сохранившийся европейский переплет. В 664 году был созван Уитбиский синод, который установил римскую практику, в отличие от ирландской (в отношении формы пострига и даты празднования Пасхи), в качестве нормы в Нортумбрии, тем самым "приведя Нортумбрийскую церковь в русло римской культуры". Епископская резиденция Нортумбрии была перенесена из Линдисфарна в Йорк. Вильфрид, главный сторонник римской позиции, впоследствии стал епископом Нортумбрии, а Колман и его сторонники из Ионы, которые не изменили свои обычаи, вернулись на Айону.
Среднеанглосаксонская история (660899)
К 660 году политическая карта низменной Британии сложилась таким образом, что мелкие территории объединялись в королевства, и с этого времени более крупные королевства стали доминировать над меньшими. Формирование королевств, при котором признавался верховный король, развилось из ранней, достаточно свободной структуры, которую, по мнению Хигэма, можно проследить до первоначального феода. Традиционным названием этого периода является Гептархия, однако ученые перестали его использовать с начала XX века. Саймон Кейнс полагает, что VIII и IX века были периодом экономического и социального расцвета, обеспечившего стабильность как к югу от Темзы, так и к северу от Хамбера. Хотя Пенда не упоминается в списке великих верховных правителей Беды, из других высказываний Беды следует, что он доминировал над южными королевствами. Во время битвы на реке Винвед тридцать королевских военачальников (duces regii) сражались на его стороне. Несмотря на пробелы в имеющихся свидетельствах, очевидно, что мерсийские короли VII века были грозными правителями, способными осуществлять широкое верховенство из своей базы в Мидлендсе. Военные успехи Мерсии лежали в основе их могущества: они одержали победу не только над 106 королями и королевствами в решающих сражениях, но и безжалостно разоряли любые земли, осмелившиеся не платить дань. В истории Беды можно найти множество случайных упоминаний об этом аспекте мерсийской военной политики. Пенда разорял Нортумбрию до самого Бамбурга, и лишь чудесное вмешательство Эйдана предотвратило полное уничтожение поселения. В 676 году Этельред совершил подобный набег в Кент, нанеся такой ущерб Рочестерской епархии, что два последовательных епископа отказались от своих постов из-за нехватки средств. Эти свидетельства позволяют по-новому взглянуть на реалии раннего англосаксонского верховенства и на то, как можно было установить широкое господство за относительно короткий срок. К середине VIII века мерсийская экспансия затронула и другие королевства южной Британии. Восточные саксы, по-видимому, потеряли контроль над Лондоном, Миддлсексом и Гертфордширом в пользу Этельбальда, хотя земли восточных саксов, судя по всему, не пострадали, и восточносаксонская династия продолжала существовать в IX веке. Влияние и репутация Мерсии достигли пика в конце VIII века, когда самый могущественный европейский правитель того времени, франкский король Карл Великий, признал власть мерсийского короля Оффы и проявил к нему уважение, хотя это могло быть и проявлением лести.
Учение и монашество (660793)
Майкл Драут называет этот период "Золотым веком", временем расцвета образования и возрождения классических знаний. Рост и популярность монашества не были исключительно внутренним процессом, на англосаксонскую монастырскую жизнь оказывало влияние континентальное монашество. В 669 году в Британию прибыл грекоязычный монах Феодор из Тарса в Малой Азии, чтобы стать восьмым архиепископом Кентерберийским. В следующем году к нему присоединился его коллега Адриан, латиноязычный африканец по происхождению и бывший настоятель монастыря в Кампании (недалеко от Неаполя). Одной из первых задач, поставленных перед ними в Кентербери, было основание школы; и, согласно Беде (писавшему примерно шестьдесят лет спустя), они вскоре "привлекли множество учеников, в умы которых ежедневно изливали потоки полезных знаний". В качестве доказательства их преподавания Беда сообщает, что некоторые из их учеников, дожившие до его времени, владели греческим и латинским языками не хуже родного. Беда не упоминает Альдхельма в этой связи, но мы знаем из письма, адресованного Альдхельмом Адриану, что он также был среди их учеников. Альдхельм писал сложным, витиеватым и крайне трудным латинским языком, который на протяжении столетий стал доминирующим стилем. Майкл Драут утверждает: "Альдхельм писал латинские гекзаметры лучше, чем кто-либо в Англии до него (и, возможно, лучше, чем кто-либо после, или, по крайней мере, до Джона Мильтона). Его работы показали, что ученые в Англии, на самой окраине Европы, могли быть столь же образованными и искушенными, как и любые писатели в Европе". В этот период богатство и власть монастырей возрастали, поскольку представители элиты, возможно, лишенные политического влияния, обращались к монастырской жизни. В англосаксонском монашестве развился необычный институт "двойного монастыря" – обитель монахов и обитель монахинь, живущих рядом друг с другом, совместно использующих церковь, но никогда не смешивающихся и ведущих отдельные безбрачные жизни. Эти двойные монастыри возглавляли аббатисы, которые стали одними из самых влиятельных и могущественных женщин в Европе. Двойные монастыри, построенные в стратегически важных местах у рек и побережий, накапливали огромное богатство и власть на протяжении многих поколений (их наследство не делилось) и становились центрами искусства и образования. Пока Альдхельм работал в Малмсбери, далеко от него, на севере Англии, Беда писал множество книг, приобретая известность в Европе и демонстрируя, что англичане умеют писать историю и теологию, а также проводить астрономические вычисления (в частности, для определения даты Пасхи).
После нормандского завоевания
После нормандского завоевания многие представители англосаксонской знати были либо изгнаны, либо перешли в ряды крестьянства. По оценкам, к 1087 году под контролем англосаксов оставалось лишь около 8% земли. В 1086 году лишь четыре крупных англосаксонских землевладельца по-прежнему владели своими землями. Однако сохранилось значительно больше англосаксонских наследниц. Многие представители следующего поколения дворянства имели английских матерей и учились говорить по-английски дома. Некоторые англосаксонские дворяне бежали в Шотландию, Ирландию и Скандинавию. Византийская империя стала популярным направлением для многих англосаксонских воинов, поскольку нуждалась в наемниках. Англосаксы стали преобладающим элементом в элитной варяжской гвардии, ранее состоявшей в основном из представителей северогерманских народов, из которой формировалась императорская охрана и которая продолжала служить империи до начала XV века. Однако население Англии в основном оставалось англосаксонским; для них мало что изменилось сразу, за исключением того, что их англосаксонского лорда заменил нормандский лорд. Хронист Ордерик Виталис, потомок англо-нормандского брака, пишет: "И тогда англичане громко стенали о потерянной свободе и неустанно искали способ сбросить столь невыносимое и непривычное иго". Жители Севера и Шотландии не прониклись симпатией к норманам после разорения Севера (1069–1070), где Вильгельм, согласно англосаксонской Хронике, полностью "разорил и опустошил это графство". Многим англосаксонцам пришлось изучать нормандский французский, чтобы общаться со своими правителями, но очевидно, что в своем кругу они продолжали говорить на древнеанглийском, что привело к интересной триязычной ситуации в Англии: древнеанглийский для простого народа, латынь для церкви и нормандский французский для администрации, дворянства и судов. В это время, из-за культурного шока, вызванного завоеванием, древнеанглийский язык начал очень быстро меняться, и примерно к 1200 году он перестал быть древнеанглийским, а стал ранним среднеанглийским. Но этот язык имел глубокие корни в древнеанглийском, на котором продолжали говорить и после 1066 года. Исследования показали, что в Западных Мидлендсах в XIII веке все еще говорили на форме древнеанглийского, и не только необразованные крестьяне. Это было главное научное открытие Дж. Р. Р. Толкина, когда он изучал группу текстов, написанных на раннем среднеанглийском языке, известную как группа текстов Кэтрин. Толкин заметил, что тонкое различие, сохранившееся в этих текстах, указывало на то, что древнеанглийский язык продолжал использоваться гораздо дольше, чем предполагалось. После 1066 года потребовалось более трех столетий, чтобы английский язык заменил французский в качестве языка управления. Парламент 1362 года открылся речью на английском языке, а в начале XV века Генрих V стал первым монархом со времен завоевания 1066 года, который использовал английский язык в своих письменных указаниях.
Жизнь и общество
Более широкая картина, прослеживаемая в истории англосаксонской Англии, – это непрерывное смешение и интеграция различных, изначально отличных друг от друга элементов в единый англосаксонский народ. Результатом этого смешения и интеграции стало постоянное переосмысление англосаксами своего общества и картины мира, которое Генрих Харке называет "сложным и этнически разнообразным обществом".
Боевые действия и военные действия
Войска по всей стране были призваны как для наступательной, так и для оборонительной войны; ранние армии состояли главным образом из дружин, а позднее комплектовались на территориальном принципе. Собирание войска, иногда ежегодное, играло важную роль в истории франков, как в военной, так и в конституционной сфере. Английские королевства, по-видимому, не знали подобного института. Самое раннее упоминание – это рассказ Беды о поражении нортумбрийского Этельфрита надвластелителем южной Англии Редвальдом. Редвальд собрал большое войско, предположительно из числа королей, признавших его верховную власть, и "не дав ему времени созвать и собрать все войско, Редвальд встретил его с гораздо большим войском и убил его на мерсийской границе, на восточном берегу реки Идль". В битве при Эдингтоне в 878 году, когда датчане внезапно напали на Альфреда в Чиппенхаме после Двенадцатой ночи, Альфред отступил в Ательни после Пасхи, а затем, через семь недель после Пасхи, собрал войско у "камня Эгберта". Не трудно представить, что Альфред послал гонцов к эалдорманам с приказом призвать своих людей под знамя. Это может объяснить задержку, и, вероятно, не случайно, что войско собралось в начале мая, когда было достаточно травы для лошадей. Есть также сведения о сборе флотов в одиннадцатом веке. С 992 по 1066 год флоты собирались в Лондоне или возвращались в город по окончании службы. Место их дислокации зависело от того, откуда ожидалась угроза: Сэндвич, если вторжение ожидалось с севера, или остров Уайт, если с Нормандии. Как только они покидали свои дома, эти войска и флоты нуждались в продовольствии и одежде для людей, а также в фураже для лошадей. Однако, если в VII и VIII веках армии сопровождались слугами и обозом свободных людей, то Альфреду этих мер показалось недостаточно для победы над викингами. Одной из его реформ было разделение военных ресурсов на три части. Одна часть несла службу в бургах и формировала постоянные гарнизоны, что должно было сделать невозможным для датчан захват Уэссекса, хотя они также выходили на поле, когда требовались дополнительные силы. Оставшиеся две части должны были сменять друг друга. Им устанавливался определенный срок службы, и они приносили с собой необходимые запасы. Эта система не всегда работала эффективно. Однажды подразделение, находящееся на службе, вернулось домой в середине блокады датской армии на острове Торни; их запасы были исчерпаны, а срок службы истек до прибытия короля для их смены. Этот метод разделения и ротации оставался в силе до 1066 года. В 917 году, когда войска из Уэссекса и Мерсии находились в поле с начала апреля до ноября, одно подразделение ушло домой, а другое заняло его место. В 1052 году, когда флот Эдуарда ждал в Сэндвиче возвращения Годвина, корабли вернулись в Лондон для принятия новых эрлов и экипажей. Военная подготовка и стратегия – два важных вопроса, по которым источники обычно молчат. В литературе и законах нет упоминаний о тренировках воинов, поэтому приходится полагаться на косвенные выводы. Для знатного воина его детство имело первостепенное значение в освоении как индивидуальных военных навыков, так и командной работы, необходимой для успеха в бою. Возможно, игры, в которые играл юный Кутберт («борьба, прыжки, бег и все другие упражнения»), имели какое-то военное значение. Что касается стратегии, то в период до Альфреда свидетельства дают понять, что англосаксонские армии часто вступали в сражения. Битва была рискованным делом, и ее лучше было избегать, если не было преимущества по всем параметрам. Но если вы занимали настолько выгодную позицию, что были готовы рискнуть, то, вероятно, ваш враг находился в настолько слабом положении, что избегал бы боя и платил бы дань. Битвы подвергали опасности жизнь князей, что демонстрируется нортумбрийским и мерсийским надвластием, прерванным поражением на поле боя. Гиллингем показал, как мало генеральных сражений выбрали Карл Великий и Ричард I. Оборонительная стратегия становится более очевидной в поздний период правления Альфреда. Она строилась на владении укрепленными пунктами и тесном преследовании датчан, чтобы изматывать их и препятствовать их любимому занятию – грабежам. Альфред и его лейтенанты смогли одержать верх над датчанами благодаря их постоянной способности преследовать и тесно осаждать их в укрепленных лагерях по всей стране. Укрепление пунктов в Уитеме, Букингеме, Таустере и Колчестере убедило датчан в окрестных областях подчиниться. Ключом к этой войне были осады и контроль над укрепленными пунктами. Очевидно, что в новых крепостях были постоянные гарнизоны, и они поддерживались жителями существующих бургов, когда возникала опасность. Это наиболее четко показано в описании кампаний 917 года в Хрониках, но на протяжении всего завоевания Данела́ва Эдуардом и Этельфле́д очевидно, что применялась сложная и скоординированная стратегия. В 973 году в Англии была введена единая валюта для достижения политического объединения, но, сосредоточив производство драгоценных металлов на многих прибрежных монетных дворах, новые правители Англии создали очевидную цель, которая привлекла новую волну викингов, которая чуть не разорвала королевство англов. С 980 года англосаксонская хроника фиксирует возобновление набегов на Англию. Сначала набеги были разведывательными вылазками небольших отрядов, но вскоре они увеличились в размерах и эффективности, пока единственным способом справиться с викингами, казалось, не стала выплата денег за защиту: "И в том году [991] было решено выплатить дань датчанам из-за большого страха, который они вызывали вдоль побережья. Первая выплата составила 10 000 фунтов". Выплата данеге́льда должна была быть обеспечена огромным положительным торговым балансом, чего можно было достичь только путем стимулирования экспорта и сокращения импорта, что само по себе было достигнуто путем девальвации валюты. Это затронуло всех в королевстве.
Поселения и трудовая жизнь
Хелена Хэмероу предполагает, что преобладающей моделью трудовой жизни и поселения, особенно в ранний период, было перемещение поселений и формирование племенных родственных связей. Среднесаксонский период ознаменовался диверсификацией, развитием ограждений, началом системы тофтов, более тщательным управлением скотом, постепенным распространением плуга с предплесником, «неформально регулярными участками» и большей устойчивостью, с последующей консолидацией поселений, предвещавшей деревни после нормандского завоевания. В более поздние периоды наблюдалось увеличение числа хозяйственных построек, включая амбары, мельницы и уборные, особенно на территориях высокого статуса. Как предполагает Хамерроу, на протяжении всего англосаксонского периода «местные и расширенные родственные группы оставались основной производственной единицей». Это особенно заметно в ранний период. Однако к X и XI векам возросла роль поместья и его значение в отношении как поселения, так и управления землей, что отчетливо видно из Книги Судного дня 1086 года. Комплекс зданий, обнаруженных в Йеверринге, являлся частью англосаксонской королевской виллы или королевского туна. Эти «туны» состояли из ряда построек, предназначенных для кратковременного размещения короля и его двора. Считается, что король путешествовал по своим землям, осуществляя правосудие и власть, а также собирая ренту со своих различных поместий. Такие визиты были периодическими, и, вероятно, он посещал каждую королевскую виллу лишь один или два раза в год. Латинский термин villa regia, который Беда использует для обозначения этого места, указывает на то, что поместье было функциональным центром территории, находящейся в непосредственном владении короля. Территория – это земля, излишки производства которой направлялись в центр в качестве продовольственного оброка для обеспечения короля и его свиты во время их периодических визитов в рамках поездок по королевству. Эта территориальная модель, известная как многопоместное хозяйство или шир, была разработана в ряде исследований. Колм О’Брайен, применяя ее к Йеверрингу, предлагает географическое определение более широкого шира Йеверринга, а также географическое определение основного поместья, структуры которого раскопала Хоуп Тейлор. Одной из характерных черт, объединяющих королевский тун с некоторыми другими группами поселений, было то, что он являлся местом общественных собраний. Люди собирались не только для того, чтобы обеспечить короля и его свиту продовольствием и жильем, но и для разрешения споров, подачи апелляций, предоставления земель, дарения подарков, назначения на должности, издания законов, обсуждения политики и приема послов. Люди также собирались по другим причинам, например, для проведения ярмарок и торговли. Первое возникновение городов связано с системой специализации в отдельных поселениях, что подтверждается изучением топонимов. Саттертон, «обувной тун» (в районе Данелоу такие места, как Саттерби), получил свое название потому, что местные условия способствовали развитию ремесла, признанного жителями окрестных мест. То же самое относится и к Саппертону, «туну мыловаров». В то время как Бултам, «луг с репейником», вполне мог специализироваться на производстве репья для чесания шерсти, поскольку лугов с растущим репейником должно было быть относительно много. Из мест, названных в честь их услуг или расположения в пределах одного района, категория, наиболее очевидной из которых, возможно, являются Истон и Уэстон, можно выйти наружу, чтобы увидеть составные поселения в рамках более крупных экономических единиц. Названия указывают на определенную роль в системе сезонных пастбищ: Виндертон в Уорикшире – зимний тун, а различные Сомертоны – самоочевидны. Хардвики – молочные фермы, а Свинохопы – долины, где пасли свиней. Модели поселений, а также планы деревень в Англии делятся на две основные категории: разбросанные фермы и усадьбы в гористой и лесистой Британии и уплотненные деревни в центральной Англии. Хронология образования уплотненных деревень является предметом споров и пока не установлена. Тем не менее, есть веские доказательства в поддержку того, что уплотнение произошло в X веке или, возможно, в IX, и было развитием, параллельным росту городов.
Женщины, дети и рабы
Упоминание Альфредом "молящихся, воюющих и работающих людей" далеко не исчерпывающее описание его общества. Женщины в англосаксонских королевствах, по-видимому, пользовались значительной независимостью, будь то в качестве аббатис великих "двойных монастырей" монахов и монахинь, основанных в VII и VIII веках, как крупные землевладельцы, зафиксированные в Книге Судного дня (1086), или как обычные члены общества. Они могли выступать в качестве сторон в юридических сделках, имели право на такую же виру, как мужчины того же класса, и считались "клятвоспособными", с правом защищать себя под присягой от ложных обвинений или исков. Преступления против них, включая сексуальные, строго наказывались. Есть свидетельства того, что даже замужние женщины могли владеть имуществом независимо, и некоторые сохранившиеся завещания составлены на имена мужа и жены совместно. Брак представлял собой договор между семьей женщины и будущим женихом, который должен был выплатить "калым" до свадьбы и "утренний дар" после ее совершения. Последний становился личной собственностью женщины, а первый мог быть выплачен ее родственникам, по крайней мере, в ранний период. Вдовы занимали особенно благоприятное положение, обладая правом наследования, опекой над детьми и властью над зависимыми. Однако определенная уязвимость может отражаться в законах, запрещающих насильственное отправление их в монастыри или повторный брак против их воли. Система первородства (наследование старшим сыном) была введена в Англии только после нормандского завоевания, поэтому англосаксонские братья и сестры – девочки и мальчики – были более равны по статусу. Возраст совершеннолетия обычно составлял десять или двенадцать лет, когда ребенок мог законно распоряжаться унаследованным имуществом или нести ответственность за преступление. Распространенной практикой было воспитание детей в других семьях или монастырях, возможно, для расширения круга защиты за пределы родственной группы. Законы также предусматривали заботу о детях-сиротах и подкидышах. Традиционное разделение в обществе, среди свободных людей, выражалось как eorl и ceorl ("эрл и чурл"), хотя термин "эрл" приобрел более узкое значение после периода викингов. В ранние века знатный ранг обозначался как gesiþas ("соратники") или þegnas ("тегны"), последние стали преобладающими. После нормандского завоевания титул "тегн" приравнивался к нормандскому "барону". Определенная социальная мобильность подразумевается в правилах, определяющих условия, при которых ceorl мог стать thegn. Эти условия могли варьироваться в зависимости от местности, но в одном тексте упоминается владение пятью гайдами земли (около 600 акров), колоколом и воротами замка, местом и особой должностью в королевском зале. В контексте управления боро, Франк Стентон отмечает, что согласно источнику XI века, "купец, совершивший три заморских плавания за свой счет, также считался имеющим статус тегна". Потеря статуса также могла произойти, например, в случае рабства в качестве наказания, которое могло быть наложено не только на преступника, но и на его жену и семью. Дальнейшее разделение в англосаксонском обществе проводилось между рабами и свободными. Рабство не было столь распространено, как в других обществах, но, по-видимому, существовало на протяжении всего периода. И свободные люди, и рабы были иерархически структурированы, с несколькими классами свободных людей и множеством видов рабов. Они различались в разное время и в разных местах, но наиболее заметными рангами в свободном обществе были король, дворянин или тегн и обычный свободный человек или ceorl. Они различались прежде всего стоимостью виру или "цены человека", которая была не только суммой, подлежащей выплате в качестве компенсации за убийство, но также использовалась в качестве основы для других юридических формулировок, таких как стоимость присяги, которую они могли принести в суде. Рабы не имели виру, поскольку преступления против них считались преступлениями против их владельцев, но самые ранние законы устанавливали подробную шкалу наказаний, зависящую как от типа раба, так и от ранга владельца. Некоторые рабы могли быть членами коренного британского населения, завоеванного англосаксами по прибытии с континента; другие могли быть захвачены в плен в войнах между ранними королевствами или продавать себя в рабство за еду во времена голода. Однако рабство не всегда было постоянным, и рабы, получившие свободу, становились частью низшего класса освобожденных людей, стоящего ниже ceorl.
Архитектура
Ранние англосаксонские здания в Британии были обычно простыми, не использовавшими каменную кладку, за исключением фундаментов, но построенными в основном из дерева с крышами из тростника. Англосаксы предпочитали не селиться в старых римских городах, поэтому строили небольшие поселения вблизи своих сельскохозяйственных центров, у бродов рек или вблизи естественных портов. В каждом поселении в центре находился главный зал, оборудованный центральным очагом. Лишь десять из сотен раскопанных в Англии поселений этого периода обнаружили каменные жилые постройки, и то в нескольких конкретных контекстах. Дерево было естественным строительным материалом эпохи: англосаксонское слово для «здания» – *timbe*. В отличие от Каролингской империи, поздние англосаксонские королевские залы продолжали строиться из дерева, как и в Йеверинг за столетия до этого, хотя король, очевидно, мог бы собрать ресурсы для строительства из камня. Их предпочтение должно было быть сознательным выбором, возможно, выражением глубоко укоренившейся германской идентичности англосаксонской знати. Даже элита строила простые здания с центральным костром и отверстием в крыше для выхода дыма; самые большие дома редко имели более одного этажа и одной комнаты. Здания сильно различались по размеру, большинство были квадратными или прямоугольными, хотя были найдены и круглые дома. Часто эти здания имели углублённый пол с неглубокой ямой, над которой был подвешен настил. Яма могла использоваться для хранения, но, скорее всего, была заполнена соломой для теплоизоляции. Вариация углублённого пола встречается в городах, где «подвал» мог достигать глубины в 9 футов, что указывает на наличие складского или рабочего помещения под подвешенным полом. Другой распространенный тип конструкции – простой каркас из столбов, с массивными столбами, вкопанными непосредственно в землю и поддерживающими крышу. Пространство между столбами заполняли плетнём и глиной, а иногда и досками. Полы обычно были утрамбованной землёй, хотя иногда использовались доски. Материалы для кровли были разными, причём солома была наиболее распространенной, хотя также использовались дерн и даже деревянная дранка. Камень иногда использовался для строительства церквей. Беда ясно дает понять, что каменное строительство церквей, включая его собственную в Джарроу, осуществлялось *morem Romanorum* – «по-римски», в явном противопоставлении существующим традициям деревянного строительства. Даже в Кентербери Беда считал, что первый собор Святого Августина был «восстановлен» или «обретён» (recuperavit) из существующей римской церкви, хотя на самом деле он был построен заново из римских материалов. Считалось, что «христианская церковь была римской, следовательно, каменная церковь – римское здание». Строительство церквей в англосаксонской Англии по сути началось с Августином Кентерберийским в Кенте после 597 года; для этого он, вероятно, импортировал рабочих из франкской Галлии. Собор и аббатство в Кентербери, вместе с церквями в Кенте в Минстере на Шеппи (ок. 664) и Рекалвере (669), а также в Эссексе – часовня Святого Петра на стене в Брэдвелле-он-Си – определяют самый ранний тип в юго-восточной Англии. Простой неф без приделов служил местом для главного алтаря; к востоку от него арка отделяла апсиду для использования духовенством. По обе стороны от апсиды и восточной части нефа располагались боковые помещения, служившие ризницами; далее портик мог продолжаться вдоль нефа для захоронений и других целей. В Нортумбрии раннее развитие христианства находилось под влиянием ирландской миссии, важные церкви строились из дерева. Каменные церкви стали преобладающими с конца VII века с основаниями Уилфрида в Рипоне и Хексеме и Бенедикта Бископа в Монквермут-Джарроу. Эти здания имели длинные нефы и небольшие прямоугольные апсиды; портики иногда окружали нефы. Сложные крипты – характерная черта зданий Уилфрида. Лучше всего сохранившаяся ранняя церковь Нортумбрии – церковь Эскомб. С середины VIII века до середины X века сохранилось несколько важных зданий. Одна группа включает в себя первые известные церкви с приделами: Бриксворт, самая амбициозная англосаксонская церковь, сохранившаяся в значительной степени нетронутой; Уорхэмская церковь Святой Марии; Сиренчестер; и перестройка Кентерберийского собора. Эти здания можно сравнить с церквями в Каролингской империи. Другие менее значительные церкви датируются концом VIII и началом IX веков на основании их сложного скульптурного декора и имеют простые нефы с боковыми портиками. Башня Барнака напоминает о вестсаксонском завоевании в начале X века, когда декоративные элементы, характерные для поздней англосаксонской архитектуры, уже были разработаны, такие как узкие приподнятые полосы камня (пилястры) для обрамления арок и артикуляции поверхностей стен, как в Бартоне-апон-Хамбере и Эрлс-Бартоне. Однако в плане церкви оставались по сути консервативными. Со времени монастырского возрождения во второй половине X века сохранилось или было раскопано лишь несколько задокументированных зданий. Примеры включают аббатства Глостербери; Старый Минстер в Винчестере; Ромси; Чолси; и Кентерберийский собор. Большинство церквей, которые описываются как англосаксонские, относятся к периоду между концом X века и началом XII века. В этот период многие поселения впервые были обеспечены каменными церквями, но дерево также продолжало использоваться; лучшая сохранившаяся деревянная каркасная церковь – церковь Гринстед в Эссексе, не ранее IX века, и, несомненно, типичная для многих приходских церквей. На континенте в XI веке развивалась группа взаимосвязанных романских стилей, связанных с перестройкой многих церквей в большом масштабе, что стало возможным благодаря общему прогрессу в архитектурных технологиях и мастерстве каменщиков, включая настенную живопись, витражи, металлообработку и статуи.
Искусство
Раннее англосаксонское искусство представлено преимущественно в украшенных ювелирных изделиях, таких как броши, пряжки, бусы и запястья, некоторые из которых отличаются выдающимся качеством. Характерной чертой V века является дисковидная брошь с мотивами приседающих животных, как, например, серебряная дисковидная брошь из Саре, графство Кент. Происхождение этого стиля является предметом споров, но он либо является ответвлением от провинциального римского, франкского или йутского искусства. Один из стилей процветал с конца V века и продолжался на протяжении VI века, он встречается на многих брошах с квадратной головкой и характеризуется резьбой по дереву с узорами, изображающими животных и маски. Другой стиль, постепенно вытеснивший его, доминирует в изображениях змеевидных чудовищ с переплетающимися телами. К концу VI века лучшие работы из юго-восточной Англии отличаются большим использованием дорогих материалов, прежде всего золота и гранатов, что отражает растущее благосостояние более организованного общества, имевшего больший доступ к импортным драгоценным материалам, как видно на пряжке из захоронения в Таплоу и ювелирных изделиях из Саттон-Ху, датируемых примерно 600 и 625 годами соответственно. Возможная символика декоративных элементов, таких как переплетение и изображения зверей, использовавшихся в этих ранних работах, остается неясной. Эти предметы были созданы обществом, которое инвестировало свои скромные излишки в личное украшение, поддерживало ремесленников и ювелиров высокого уровня, и в котором владение изысканной брошью или пряжкой являлось ценным символом статуса. Стаффордширский клад – крупнейшее собрание англосаксонских золотых и серебряных изделий, обнаруженное в поле недалеко от деревни Хаммервич. Он состоит из более чем 3500 предметов, почти все из которых имеют военное назначение и не содержит предметов, предназначенных для женского использования. Это свидетельствует о том, что в VII веке в обращении среди элиты находилось значительное количество высококачественных ювелирных изделий. Также очевидно, что ценность этих предметов как валюты и их потенциальная роль в качестве дани или военной добычи в воинственном обществе могла перевешивать признание их целостности и художественной ценности. Помимо развития навыков обработки металла, христианство стимулировало скульптуру по камню и иллюминирование рукописей. В этих германских мотивах, таких как переплетение и орнамент животных, наряду с кельтскими спиральными узорами, сочетаются христианские образы и средиземноморское украшение, особенно виноградная лоза. Крест Рутвелла, Крест Бьюкасла и Крест Эсби являются выдающимися примерами североумбрийской версии кельтского высокого креста, как правило, с более стройным стволом. Дверной косяк в Монквермуте, украшенный парой ящеровидных зверей, вероятно, датируется 680-ми годами; золотой, гранатами украшенный нагрудный крест святого Кутберта, предположительно, был изготовлен до 687 года; в то время как его деревянной внутренний гроб (украшенный символами Христа и евангелистов, Девой и Младенцем, архангелами и апостолами), Евангелия Линдисфарна и Кодекс Амиатина датируются примерно 700 годом. Тот факт, что все эти работы происходят из Нортумбрии, может свидетельствовать об особой силе церкви в этом королевстве. Работы из южной Англии были более сдержанными в своем орнаменте, чем работы из Нортумбрии. Линдисфарн был важным центром книгоиздания, наряду с Рипоном и Монквермут-Джерроу. Евангелия Линдисфарна, возможно, являются самой красивой книгой, созданной в Средние века, а Евангелия Эхтернах и (вероятно) Книга Дурроу – другие произведения Линдисфарна. Латинское Евангелие Линдисфарна богато иллюстрировано и украшено в островном стиле, сочетающем ирландские и западно-средиземноморские элементы и включающем образы из Восточного Средиземноморья, в том числе коптского христианства. Кодекс Амиатина был изготовлен на севере Англии в то же время и считается лучшей книгой в мире. Он, безусловно, один из самых больших, весом 34 килограмма. Это пандект, что было редкостью в Средние века, и включал все книги Библии в одном томе. Кодекс Амиатина был создан в Монквермут-Джерроу в 692 году под руководством аббата Сеолфрита. Беда, вероятно, принимал в нем участие. Создание Кодекса свидетельствует о богатстве северной Англии в то время. У нас есть записи о том, что монастырю потребовалась новая земельная субсидия, чтобы вырастить еще 2000 голов скота для получения телячьей кожи для пергамента для рукописи. Кодекс Амиатина предназначался в качестве подарка папе, и Сеолфрит вез его в Рим, когда умер по дороге. Копия оказалась во Флоренции, где она находится и сегодня – копия IX века этой книги находится в собственности папы. В VIII веке англосаксонское христианское искусство процветало благодаря великолепно украшенным рукописям и скульптурам, а также светским работам, несущим сопоставимый орнамент, таким как шпильки Уитхэм и шлем из Копергейта. Расцвет скульптуры в Мерсии произошел чуть позже, чем в Нортумбрии, и датируется второй половиной VIII века. Книга Серне – раннее англосаксонское или островное латинское молитвенное издание IX века с элементами на древнеанглийском языке. Эта рукопись была украшена и украшена четырьмя полностраничными миниатюрами, большими и малыми буквами и непрерывными панелями. Другие украшенные мотивы, использованные в этих рукописях, такие как сутулые, треугольные звери, также встречаются на предметах из клада Тревиддл (захороненного в 870-х годах) и на кольцах, на которых выгравированы имена короля Этельвульфа и королевы Этельсвит, которые являются центром небольшой коллекции изысканных ювелирных изделий IX века. Наличие непрерывности на юге было очевидным, хотя датское поселение стало переломным моментом в художественной традиции Англии. Войны и грабежи удалили или уничтожили значительную часть англосаксонского искусства, в то время как поселение принесло новых скандинавских ремесленников и покровителей. Результатом стало усиление существовавшего различия между искусством севера и юга. В X и XI веках территории, находившиеся под властью викингов, характеризовались каменной скульптурой, в которой англосаксонская традиция крестовых стволов приобретала новые формы, и был создан отличительный англо-скандинавский памятник – гроб типа «спина свиньи». Декоративные мотивы, использованные на этих северных резных изделиях (как и на предметах личного украшения или повседневного использования), перекликаются со скандинавскими стилями. Гегемония Уэссекса и движение за реформу монастырей, по-видимому, стали катализаторами возрождения искусства в южной Англии с конца IX века. Здесь художники в первую очередь реагировали на континентальное искусство, где листва заменила переплетение в качестве предпочтительного декоративного мотива. Ключевыми ранними работами являются Альфредский драгоценный камень, на задней пластине которого выгравированы мясистые листья; и стола и манипулы епископа Фристестана из Винчестера, украшенные листьями аканта, наряду с фигурами, несущими печать византийского искусства. Сохранившиеся свидетельства указывают на Винчестер и Кентербери как на ведущие центры искусства рукописей во второй половине X века: они разработали красочные картины с роскошными растительными границами и цветные линейные рисунки. К началу XI века эти две традиции слились и распространились на другие центры. Хотя рукописи доминируют в корпусе, сохранилось достаточно архитектурной скульптуры, резьбы по слоновой кости и ювелирных изделий, чтобы показать, что те же стили были распространены в светском искусстве и широко распространились на юге на приходском уровне. Богатство Англии в конце X и XI веков отчетливо отражается в щедром использовании золота в искусстве рукописей, а также для сосудов, текстиля и статуй (известных теперь только по описаниям). Широко восхищенное южноанглийское искусство оказало большое влияние на Нормандию, Францию и Фландрию примерно с 1000 года. Действительно, стремясь обладать им или вернуть его материалы, норманы присвоили его в больших количествах после завоевания. Ковер из Байё, вероятно, разработанный художником из Кентербери для епископа Одо из Байё, является, пожалуй, вершиной англосаксонского искусства. Оценивая почти 600 лет непрерывных изменений, три общих…
Язык
Староанглийский (Ænglisċ, Anglisċ, Englisċ) – самая ранняя форма английского языка. Он был принесён в Британию англосаксонскими поселенцами и на нём говорили и писали в частях современной Англии и юго-восточной Шотландии до середины XII века, к тому времени он эволюционировал в среднеанглийский. Древнеанглийский язык был западногерманским языком, тесно связанным со старофризским и старосаксонским (древненижнегерманским). Язык был полностью флективным, с пятью грамматическими падежами, тремя грамматическими числами и тремя грамматическими родами. Со временем древнеанглийский язык развился в четыре основных диалекта: нортумбрийский, распространённый к северу от Хамбера; мерсийский, распространённый в Мидлендсе; кентский, распространённый в Кенте; и западносаксонский, распространённый на юге и юго-западе. Все эти диалекты имеют прямых потомков в современной Англии. Стандартный английский развился из мерсийского диалекта, поскольку он был преобладающим в Лондоне. Общепринято считать, что древнеанглийский язык испытал незначительное влияние со стороны общебриттского и британского латинского языков, на которых говорили в южной Британии до прибытия англосаксов, поскольку он заимствовал очень мало слов из этих языков. Хотя некоторые учёные утверждают, что бриттский язык мог оказать влияние на английский синтаксис и грамматику, эти идеи не получили широкого признания и подверглись критике со стороны других историков-лингвистов. Ричард Коутс пришёл к выводу, что наиболее вероятными субстратными бриттскими чертами в английском языке являются грамматические элементы, встречающиеся в региональных диалектах на севере и западе Англии, такие как правило северного подлежащего. Древнеанглийский язык в большей степени испытал влияние древненорвежского языка. Скандинавские заимствования в английском языке включают названия мест, элементы базового словарного запаса, такие как небо, нога и они, а также слова, связанные с конкретными административными аспектами Денло (то есть территории, находящейся под контролем викингов, включая Восточные Мидлендс и Нортумбрию к югу от реки Тис). Древненорвежский язык был родственным древнеанглийскому, поскольку оба произошли от прагерманского языка, и многие лингвисты полагают, что утрата флективных окончаний в древнеанглийском языке была ускорена контактами с древненорвежским.
Родственность
Местные и расширенные родственные группы были ключевым аспектом англосаксонской культуры. Родство способствовало социальным преимуществам, свободе и отношениям с элитой, что позволило культуре и языку англосаксов процветать. Преданность лорду основывалась на личной связи с ним, а не на его статусе; не существовало настоящего чувства патриотизма или верности идее. Это объясняет, почему династии так быстро возвышались и приходили в упадок, поскольку сила королевства зависела от силы его правителя. Не было никакой устойчивой администрации или бюрократии, чтобы сохранить достижения, выходящие за пределы жизни лидера. Примером этого является правление Редвальда Восточно-Английского и то, как восточно-английское первенство не пережило его смерть. Короли не могли издавать новые законы, за исключением особых случаев. Их роль заключалась в поддержании и разъяснении существующих обычаев, а также в гарантии подданным сохранения их древних привилегий, законов и традиций. Хотя личность короля как лидера могла быть возвышена, сама должность короля не обладала такой же властью и авторитетом, как это стало позже. Одним из инструментов, которые использовали короли, было тесное сотрудничество с новой христианской церковью, посредством практики, когда церковный лидер помазывал и короновал короля; таким образом, в сознании людей Бог и король соединялись воедино. Узы родства обязывали родственников убитого мстить за его смерть. Это приводило к кровопролитным и продолжительным распрям. Чтобы выйти из этого смертоносного и бесплодного обычая, была введена система вир. Вира устанавливала денежную стоимость жизни каждого человека в зависимости от его богатства и социального положения. Эта стоимость также могла использоваться для определения штрафа в случае нанесения увечья или оскорбления. Ограбление тана влекло за собой более суровое наказание, чем ограбление цеорла. С другой стороны, тане, укравший что-либо, мог заплатить больший штраф, чем цеорл, совершивший то же самое. Люди были готовы умереть за своего лорда и поддержать свой комитат (свою дружину). Свидетельством такого поведения (хотя это, возможно, скорее литературный идеал, чем реальная социальная практика) служит история о Циневульфе и Цинехарде, ставшая известной благодаря записи в англосаксонской хронике за 755 год, в которой последователи побежденного короля решили сражаться до смерти, а не примиряться после гибели своего господина. Это внимание к социальному статусу влияло на все аспекты англосаксонского мира. Например, суды не стремились установить факты по делу; вместо этого в любом споре каждая сторона должна была добиться того, чтобы как можно больше людей поклялись в правоте ее позиции, что получило название присяги. Показания тана имели вес показаний шести цеорлов. Предполагалось, что любой человек с хорошей репутацией сможет найти достаточно людей, которые дадут показания в его пользу, и его дело будет успешным. Англосаксонское общество также было явно патриархальным, но женщины в некоторых отношениях были в лучшем положении, чем в последующие времена. Женщина могла владеть собственностью по праву. Она могла и правила королевством после смерти мужа. Она не могла выйти замуж без своего согласия, и любое личное имущество, включая земли, которое она приносила в брак, оставалось ее собственностью. Если она получала ранения или подвергалась насилию в браке, ее родственники должны были заботиться о ее интересах.
Закон
Наиболее заметной особенностью англосаксонской правовой системы является явное преобладание законодательства в форме правовых кодексов. Ранние англосаксы были организованы в различные небольшие королевства, часто соответствующие более поздним ширам или графствам. Короли этих небольших королевств издавали письменные законы, один из самых ранних из которых приписывается Этельберту, королю Кента, ок. 560–616 гг. Англосаксонские правовые кодексы следуют образцу, наблюдаемому в континентальной Европе, где другие народы бывшей Римской империи столкнулись с правительством, зависящим от письменных источников права, и поспешили продемонстрировать притязания своих исконных традиций, зафиксировав их письменно. Эти правовые системы не следует понимать как действующие подобно современному законодательству; скорее, это образовательные и политические инструменты, предназначенные для демонстрации стандартов достойного поведения, а не служащие критериями для последующего правосудия. Хотя сами по себе англосаксонские хартии не являются источниками права, они представляют собой ценнейший исторический источник для изучения фактической правовой практики различных англосаксонских общин. Хартия была письменным документом от короля или другого уполномоченного лица, подтверждающим предоставление земли или иного ценного права. Их распространенность в англосаксонском государстве свидетельствует о развитости системы. К ним часто обращались и на них ссылались в судебных разбирательствах. Предоставление грантов и подтверждение ранее выданных – важный способ, которым англосаксонские короли демонстрировали свою власть. Королевский совет, или витен, играл центральную, но ограниченную роль в англосаксонский период. Главной особенностью системы была ее высокая степень децентрализации. Вмешательство короля посредством выдачи хартий и деятельность его витена в судебных делах – скорее исключение, чем правило в англосаксонскую эпоху. Самым важным судом в поздний англосаксонский период был суд шира. Многие ширы (такие как Кент и Сассекс) в ранние дни англосаксонского поселения были центрами небольших независимых королевств. По мере того как короли Мерсии, а затем Уэссекса постепенно расширяли свою власть над всей Англией, они оставили за ширскими судами общую ответственность за отправление правосудия. Шир собирался в одном или нескольких традиционных местах, сначала на открытом воздухе, а затем – в зале для собраний или муте. Заседанием ширского суда руководил должностное лицо – шир-рев или шериф, назначение которого в поздний англосаксонский период перешло к королю, но в более ранние времена было выборным. Шериф не был судьей суда, а лишь его председателем. Судьями суда были все, кто имел право и обязанность присутствовать на суде – ухажеры (суitors). Изначально это были все свободные мужчины данной местности, но со временем участие в суде стало обязанностью, связанной с владением определенными земельными участками. Заседания ширского суда больше напоминали заседания современного местного административного органа, чем современного суда. Он мог и осуществлял судебную власть, но это не было его основной функцией. На ширском суде зачитывались хартии и указы для всеобщего сведения. Ниже уровня шира каждое графство делилось на области, известные как сотни (или вапентеки на севере Англии). Изначально это были группы семей, а не географические районы. Сотенный суд был уменьшенной версией ширского суда, которым руководил сотенный бейлиф, ранее назначаемый шерифом, но со временем многие сотни перешли в частные руки крупных местных землевладельцев. Мало что известно о делах, рассматриваемых в сотенном суде, которые, вероятно, представляли собой смесь административных и судебных функций, но они оставались в некоторых районах важной площадкой для разрешения местных споров вплоть до периода после завоевания. Англосаксонская система делала акцент на компромиссе и арбитраже: стороны в споре должны были стремиться к урегулированию разногласий по возможности. Если они настаивали на передаче дела на рассмотрение ширского суда, то оно могло быть там рассмотрено. Ухажеры суда выносили решение, определяющее порядок рассмотрения дела: юридические проблемы считались слишком сложными и трудными для простого человеческого решения, поэтому доказательство или демонстрация права зависели от какого-то иррационального, нечеловеческого критерия. Обычными методами доказывания были клятва с помощью и ордалия. Клятва с помощью предполагала, что сторона, подвергающаяся проверке, клялась в правдивости своего утверждения или отрицания, и эта клятва подкреплялась пятью или более другими лицами, выбранными либо стороной, либо судом. Количество необходимых помощников и форма их клятвы различались в зависимости от места и характера спора. Если сторона или кто-либо из помощников не выполнили клятву, либо отказались ее принести, либо допустили ошибку в требуемой формуле, проверка считалась несостоявшейся, и дело выигрывала другая сторона. Как «залог закона», этот метод определения дел использовался в общем праве до его отмены в XIX веке. Ордалия предлагала альтернативу для тех, кто не мог или не хотел приносить клятву. Два наиболее распространенных метода – испытание горячим железом и водой. Первое заключалось в том, чтобы нести раскаленное железо на протяжении пяти шагов: рана немедленно перевязывалась, и если при развязке обнаруживалось, что она гноится, дело проигрывалось. В испытании водой жертву, обычно обвиняемого, бросали связанным в воду: если он тонул, он был невиновен, если плавал – виновен. Хотя, возможно, по понятным причинам, ордалии стали ассоциироваться с судебными процессами по уголовным делам. По сути, это были тесты на правдивость утверждения или отрицания стороны и подходили для рассмотрения любого юридического вопроса. Определение способа доказывания и того, кто должен его нести, было сутью решения ширского суда. Сначала коров или овец нужно было забить и снять с них шкуры. Затем кожу соскабливали, растягивали и разрезали на листы, которые сшивали в книги. Затем чернила нужно было изготавливать из дубовых наростов и других ингредиентов, а книги переписывали от руки монахи с помощью гусиных перьев. Каждая рукопись немного отличается от другой, даже если они являются копиями друг друга, потому что у каждого писца был свой почерк и он допускал разные ошибки. Отдельных писцов иногда можно идентифицировать по их почерку, и разные стили письма использовались в определенных скрипториях (центрах производства рукописей), поэтому место производства рукописи часто можно определить. Существуют четыре великих поэтических кодекса древнеанглийской поэзии (кодекс – это книга в современном формате, в отличие от свитка): Манускрипт Юниуса, Верчеллийская книга, Экзетерская книга и Кодекс Новелла или Манускрипт Беовульфа; большинство известных лирических поэм, таких как «Странник», «Мореплаватель», «Деор» и «Руина», можно найти в Экзетерской книге, в то время как в Верчеллийской книге содержится «Сон о Кресте», часть которого также вырезана на кресте Рутвелла. На ящике Франков также вырезаны загадки, популярные у англосаксов. Древнеанглийская светская поэзия в основном характеризуется несколько мрачным и интроспективным настроем и стойкой решимостью, найденной в «Битве при Малдоне», повествующей о сражении с викингами в 991 году. Это из книги, которая была утеряна в пожаре в библиотеке Коттон в 1731 году, но она была ранее переписана. Вместо того чтобы быть организованной вокруг рифмы, поэтическая строка в англосаксонской поэзии организована вокруг аллитерации, повторения ударных звуков; любое повторяющееся ударное звучание, гласное или согласное, могло быть использовано. Англосаксонские строки состоят из двух полустрок (в старой науке они называются гемистихами), разделенных паузой для дыхания или цезурой. На каждой стороне цезуры должно быть хотя бы одно аллитерирующее звучание. Строка выше иллюстрирует этот принцип: обратите внимание, что после «hondum» есть естественная пауза и что первый ударный слог после этой паузы начинается с того же звука, что и ударный слог из первой полустроки (первая полустрока...).
legal issue. The allocation of a mode of proof and who should bear it was the substance of the shire court's judgment. First, cows or sheep had to be slaughtered and their skins tanned. The leather was then scraped, stretched, and cut into sheets, which were sewn into books. Then inks had to be made from oak galls and other ingredients, and the books had to be hand written by monks using quill pens. Every manuscript is slightly different from another, even if they are copies of each other, because every scribe had different handwriting and made different errors. Individual scribes can sometimes be identified from their handwriting, and different styles of hand were used in specific scriptoria (centres of manuscript production), so the location of the manuscript production can often be identified. There are four great poetic codices of Old English poetry (a codex is a book in modern format, as opposed to a scroll): the Junius Manuscript, the Vercelli Book, the Exeter Book, and the Nowell Codex or Beowulf Manuscript; most of the well known lyric poems such as The Wanderer, The Seafarer, Deor and The Ruin are found in the Exeter Book, while the Vercelli Book has the Dream of the Rood, some of which is also carved on the Ruthwell Cross. The Franks Casket also has carved riddles, a popular form with the Anglo Saxons. Old English secular poetry is mostly characterized by a somewhat gloomy and introspective cast of mind, and the grim determination found in The Battle of Maldon, recounting an action against the Vikings in 991. This is from a book that was lost in the Cotton Library fire of 1731, but it had been transcribed previously. Rather than being organized around rhyme, the poetic line in Anglo Saxon is organised around alliteration, the repetition of stressed sounds; any repeated stressed sound, vowel or consonant, could be used. Anglo Saxon lines are made up of two half lines (in old fashioned scholarship, these are called hemistiches) divided by a breath pause or caesura. There must be at least one of the alliterating sounds on each side of the caesura. The line above illustrates the principle: note that there is a natural pause after 'hondum' and that the first stressed syllable after that pause begins with the same sound as a stressed line from the first half line (the first halfline is called the a verse and the second is the b verse). There is very strong evidence that Anglo Saxon poetry has deep roots in oral tradition, but keeping with the cultural practices seen elsewhere in Anglo Saxon culture, there was a blending between tradition and new learning. Thus while all Old English poetry has common features, three strands can be identified: religious poetry, which includes poems about specifically Christian topics, such as the cross and the saints; Heroic or epic poetry, such as Beowulf, which is about heroes, warfare, monsters, and the Germanic past; and poetry about "smaller" topics, including introspective poems (the so called elegies), "wisdom" poems (which communicate both traditional and Christian wisdom), and riddles. For a long time all Anglo Saxon poetry was divided into three groups: Cædmonian (the biblical paraphrase poems), heroic, and "Cynewulfian," named after Cynewulf, one of the only named poets in Anglo Saxon. The most famous works from this period include the epic poem Beowulf, which has achieved national epic status in Britain. There are about 30,000 surviving lines of Old English poetry and about ten times that much prose, and the majority of both is religious. The prose was influential and obviously very important to the Anglo Saxons and more important than the poetry to those who came after the Anglo Saxons. Homilies are sermons, lessons to be given on moral and doctrinal matters, and the two most prolific and respected writers of Anglo Saxon prose, Ælfric and Wulfstan, were both homilists. Almost all surviving poetry is found in only one manuscript copy, but there are several versions of some prose works, especially the Anglo Saxon Chronicle, which was apparently promulgated to monasteries by the royal court. Anglo Saxon clergy also continued to write in Latin, the language of Bede's works, monastic chronicles, and theological writing, although Bede's biographer records that he was familiar with Old English poetry and gives a five line lyric which he either wrote or liked to quote – the sense is unclear.
Символизм
Символизм был существенным элементом в культуре англосаксов. Джулиан Д. Ричардс предполагает, что в обществах с развитыми устными традициями материальная культура используется для хранения и передачи информации, заменяя собой литературу в этих культурах. Эта символика менее логична, чем литература, и сложнее для интерпретации. Англосаксы использовали символику для коммуникации, а также для осмысления мира. Символы служили англосаксам для разграничения групп и людей, обозначения статуса и роли в обществе. Традиционные интерпретации символики погребального инвентаря сосредотачивались на религии (снаряжение для загробной жизни), правовых концепциях (неотъемлемое имущество) и социальной структуре (демонстрация статуса, показное уничтожение богатства). Многообразие значений и изменчивость интерпретаций характеризовали предметы, помещаемые в англосаксонские могилы. На ранних англосаксонских кладбищах 47% взрослых мужчин и 9% всех подростков были захоронены с оружием. Доля взрослых захоронений с оружием слишком велика, чтобы предположить, что все они принадлежали социальной элите. Обычно считается, что это «воинские захоронения», и этот термин широко используется в археологической и исторической литературе. Однако систематическое сравнение захоронений с оружием и без него, основанное на археологических и скелетных данных, показывает, что это предположение слишком упрощенно и даже вводящее в заблуждение. Англосаксонский обряд захоронения оружия включал сложную ритуальную символику: он был многогранным, отражая этническую принадлежность, происхождение, богатство, элитный статус и возрастные группы. Эта символика сохранялась примерно до 700 года, после чего утратила прежнюю силу. Генрих Харке полагает, что это изменение было связано с трансформацией социальной структуры, особенно в сфере этнической принадлежности и ассимиляции, что привело к размыванию этнических границ в англосаксонских поселениях Англии и формированию общей культуры. Эти бусины обычно рассматриваются как имеющие социальную или ритуальную функцию. Англосаксонские стеклянные бусины демонстрируют большое разнообразие техник изготовления, размеров, форм, цветов и декоративных элементов. Проводились различные исследования, посвященные изучению распространения и хронологических изменений типов бусин. Кристальные бусины, встречающиеся на нитях в языческий англосаксонский период, по-видимому, претерпели изменения в значении в христианский период, что, по мнению Гейла Оуэна Кроккера, было связано с символикой Девы Марии и, следовательно, с заступничеством. Джон Хайнс предположил, что более 2000 различных типов бусин, найденных в Лейкенхите, свидетельствуют о том, что бусины символизировали идентичность, роли, статус и микрокультуры в племенном ландшафте раннего англосаксонского мира. Символизм продолжал оказывать влияние на сознание англосаксов и в христианскую эпоху. Интерьеры церквей сияли красками, а стены залов были расписаны декоративными сценами, полными фантастических существ и героев, подобно тем, что описаны в поэме «Беовульф». Хотя от настенных росписей сохранилось немного, свидетельства их изобразительного искусства можно найти в Библиях и Псалтирях, в иллюминированных рукописях. Поэма «Сон о кресте» является примером того, как символизм деревьев был интегрирован в христианскую символику. Ричард Норт предполагает, что жертвоприношение дерева соответствовало языческим добродетелям, и что «образ смерти Христа в этой поэме был создан с опорой на английскую идеологию мирового древа». Норт полагает, что автор «Сна о кресте» «использует язык мифа об Ингуи, чтобы представить Страсти Христовы своим недавно обращенным в христианство соотечественникам как историю из их родной традиции».
Кухня
Еда, которую употребляли англосаксы, долгое время считалась разной для знати и простого народа. Однако исследование, проведенное Кембриджским университетом в 2022 году, показало, что англосаксонская знать и королевская семья, как и крестьяне, в основном придерживались вегетарианской диеты, основанной на злаках. Это открытие было сделано после того, как биоархеолог Сэм Леггет проанализировал химические маркеры питания из костей 2023 человек, захороненных в Англии в период с V по XI век, и сопоставил результаты анализа с показателями социального статуса. Исследователи пришли к выводу, что вместо регулярных пиров с большим количеством мяса для знати, это были скорее редкие грандиозные торжества, устроенные крестьянами для своих правителей, а не обычное явление.
Наследие
Англосаксонский язык до сих пор используется как термин для обозначения исконного древнеанглийского словарного запаса в современном английском языке, в отличие от лексики, заимствованной из древненорвежского и французского языков. На протяжении всей истории англосаксонских исследований различные интерпретации истории англосаксов использовались для обоснования современных идеологий. В раннем Средневековье взгляды Джеффри Монмутского породили вдохновленную им (и в значительной степени вымышленную) историю, которая оставалась не подвергнутой сомнению на протяжении пятисот лет. В эпоху Реформации христиане, стремившиеся к созданию независимой английской церкви, переосмыслили англосаксонское христианство. В XIX веке термин «англосаксонский» широко использовался в филологии и иногда используется до сих пор, хотя чаще употребляется термин «староанглийский». В викторианскую эпоху писатели, такие как Роберт Нокс, Джеймс Энтони Фруде, Чарльз Кингсли и Эдвард Фримен, использовали термин «англосаксонский» для оправдания колониального империализма, утверждая, что англосаксонское наследие превосходит наследие колонизированных народов, что оправдывало усилия по их «цивилизации». Схожие расистские идеи в XIX веке в Соединенных Штатах пропагандировали Сэмюэл Джордж Мортон и Джордж Фитцхью. Историк Кэтрин Хиллс утверждает, что эти взгляды повлияли на то, как версии ранней английской истории внедряются в подсознание определенных людей и «возрождаются в школьных учебниках и телевизионных программах, оставаясь привлекательными для некоторых политических течений». Термин «англосаксонский» иногда используется для обозначения народов, происходящих или связанных с английской этнической группой, однако универсального определения этого термина не существует. В современных англоязычных культурах за пределами Великобритании «англосаксонский» может противопоставляться «кельтскому» как социально-экономическому идентификатору, вызывая или усиливая исторические предубеждения против неанглийских британских и ирландских иммигрантов. «Белый англосаксонский протестант» (WASP) – термин, особенно распространенный в Соединенных Штатах, обозначающий преимущественно состоятельные семьи с давней историей и преимущественно английскими предками. Таким образом, WASP – это не историческая ярлык и не точный этнологический термин, а скорее указание на современную политическую, финансовую и культурную власть, основанную на семейных связях, например, бостонское браминство. Термин «англосаксонский» становится все более спорным среди некоторых ученых, особенно в Америке, из-за его современной политизированности и использования правыми экстремистами. В 2019 году Международное общество англосаксонистов изменило свое название на Международное общество по изучению раннего средневековья Англии, признавая эту противоречивость. За пределами англоязычных стран термин «англосаксонский» и его прямые переводы используются для обозначения англоязычных народов и обществ Великобритании, Соединенных Штатов и других стран, таких как Австралия, Канада и Новая Зеландия – регионов, которые иногда объединяют термином «Англосфера». Термин «англосаксонский» может использоваться в различных контекстах, часто для обозначения отличительных языка, культуры, технологий, богатства, рынков, экономики и правовых систем англоговорящего мира. Вариации включают немецкий «Angelsachsen», французский «Anglo-Saxon», испанский «anglosajón», португальский «Anglo-saxão», русский «англосаксы», польский «anglosaksoński», итальянский «anglosassone», каталонский «anglosaxó» и японский «Angurosakuson».