Гней Невий: Жизнь и творчество римского поэта и драматурга

Введение

Гней Невий (Gnaeus Naevius; ок. 270 – ок. 201 до н.э.) — римский эпический поэт и драматург эпохи древней латыни. Он имел значительную литературную карьеру в Риме, пока его сатирические замечания в комедиях не вызвали гнев семьи Метеллов, один из которых занимал должность консула. После заключения в тюрьму он отказался от своих высказываний и был освобожден трибунами (наделенными трибунской властью, фактически властью habeas corpus). После повторного проступка он был сослан в Тунис, где написал собственную эпитафию и покончил жизнь самоубийством. Его комедии принадлежали к жанру Паллиата-Комедия, представлявшей собой адаптацию греческой новой комедии. Будучи солдатом в Пунических войнах, он проявлял высокую патриотичность, создав новый жанр под названием Praetextae Fabulae — расширение трагедии, посвященное римским историческим личностям или событиям, названный в честь тоги praetexta, которую носили высшие должностные лица. От его произведений сохранились лишь фрагменты нескольких поэм, дошедшие до нас в цитатах поздних античных грамматиков (Харисия, Элия Доната, Секста Помпея Феста, Авла Геллия, Исидора Гиспальского, Макробия, Нония Марцелла, Присциана, Марка Теренция Варрона).

Биография

Большая часть информации о жизни Невия отмечена неопределенностью. Аулус Геллий описывает эпитафию Невия как проявление "кампанского высокомерия", на основании чего предположили, что Невий был родом из Кампании. Однако выражение "кампанское высокомерие", по-видимому, было пословицей или идиоматическим оборотом, указывающим на хвастовство. Более того, существование в Риме плебейского рода Невиев делает вполне вероятным, даже весьма правдоподобным, что Невий был римским гражданином по рождению. Он служил либо в римской армии, либо в рядах союзников в Первой Пунической войне, и, следовательно, должен был достичь совершеннолетия до 241 года. Его карьера как драматурга началась с постановки пьесы примерно в 235 году и продолжалась тридцать лет. К концу жизни он нажил враждебность некоторых представителей знати, особенно, как утверждают, семьи Метелли, из-за нападок на них в своих пьесах, и по их настоянию был заключен в тюрьму. После написания двух пьес во время заключения, в которых, по преданию, он принес извинения за свою прежнюю резкость, он был освобожден благодаря вмешательству трибунов плебса, но вскоре после этого вынужден был покинуть Рим (около 204 года) и отправиться в Утику. Возможно, именно во время изгнания, когда он был отвлечен от активной деятельности драматурга, он сочинил или завершил свою поэму о Первой Пунической войне. Вероятно, его последним произведением была его собственная эпитафия, написанная сатурническим стихом:

Если эти строки были продиктованы завистью к растущему влиянию Энния, жизнь Невия должна была продлиться значительно после 204 года, когда Энний начал свою литературную карьеру в Риме. В отличие от Ливия Андроника, Невий был коренным итальянцем, а не греком; он также был оригинальным автором, а не просто адаптировавшим или переводившим чужие произведения. Если формы латинской литературы с самого начала обязаны своим обликом Ливию, то дух и содержание ее во многом обязаны Невию.

Работы

Как и Ливий, Невий заявлял, что адаптировал греческие трагедии и комедии для римской сцены. Среди названий его трагедий – Эгист, Ликург, Андромаха, или Гектор, отправляющийся в поход (Hector Proficiscens), «Троянский конь» (Equus Troianus), последний из которых был поставлен при открытии театра Помпея (55 г. до н.э.). Национальный характер его гения и темперамента проявился в его отступлении от греческих оригиналов и создании, по крайней мере, двух образцов фабулы претексты (национальной драмы): одна основана на детстве Ромула и Рема (Lupus или Alimonium Romuli et Remi), другая – «Кластидий» (Clastidium), прославлявшая победу Марка Клавдия Марцелла над кельтами (222 г. до н.э.). Однако наибольшую известность, продуктивность и оригинальность он приобрел как комедийный писатель. Хотя его не причисляют к трагическим поэтам наряду с Эннием, Пакувием или Акцием, грамматик Волькаций Седигит помещает его третьим в ряду римских комедиографов (сразу после Цецилия и Плавта). Он характеризуется как страстный и импульсивный по характеру и стилю. К нему, как и к Плавту и Эннию, обращаются как к мастеру своего дела в одном из прологов Теренция. Комедии Невия, как и Плавта, представляли собой скорее свободную адаптацию оригиналов, чем грубое их копирование, как, вероятно, было у Ливия, или художественное подражание, как у Теренция. Названия большинства его комедий, как и у Плавта, но в отличие от Цецилия и Теренция, латинские, а не греческие. Он черпал вдохновение у авторов старой политической комедии Афин, а также у новой комедии нравов, и стремился сделать сцену в Риме, подобно афинской, ареной политической и личной борьбы. В нескольких сохранившихся фрагментах проявляется сильный дух партийности, который носит явно народный характер и противопоставляется сенаторскому влиянию, укреплявшемуся по мере продвижения Второй Пунической войны. Помимо нападок на Меттеллов и других представителей аристократии, великий Сципион подвергается критике за юношеский выпад, приписываемый ему. Среди немногих строк, дошедших до нас из его утраченных комедий, можно узнать идиоматическую выразительность и стремительность, характерные для стиля Плавта. Также заметна любовь к аллитерации, свойственная всем старым латинским поэтам, вплоть до Лукреция. Он был не только старейшим коренным драматургом, но и первым автором эпической поэмы («Пуническая война»), которая, сочетая изображение реальной современной истории с мифологическим фоном, по сути, создала римский тип эпической поэзии. Поэма представляла собой единое произведение, но была разделена на семь книг более поздним грамматиком. Ранняя часть посвящена мифическим приключениям Энея на Сицилии, в Карфагене и Италии и заимствует из беседы Зевса и Фетиды в первой книге «Илиады» идею беседы Юпитера и Венеры, ставшей одним из ключевых эпизодов в «Энеиде» Вергилия. Поздняя часть описывала события Первой Пунической войны в форме метрической хроники. В этой поэме впервые проявилось важное влияние на римскую литературу и верования, зародившееся на Сицилии: признание мифической связи Энея и его троянцев с основанием Рима. Немногочисленные сохранившиеся фрагменты производят впечатление яркого и стремительного повествования, которому естественно соответствовал поток родного сатурнического стиха, в отличие от тяжелой и сложной структуры гекзаметра. Судя по всему, этот человек, независимо от того, пользовался ли он всеми правами римского гражданства, был энергичным представителем смелого и воинственного духа древних римлян. Он был одним из тех, кто превратил латинский язык в великий инструмент литературы. Фразы, которые до сих пор цитируются из его произведений, не звучат устарело, хотя и обладают подлинно идиоматическим колоритом. Как драматург, он работал больше в духе Плавта, чем Энния, Пакувия, Акция или Теренция, но великий умбрийский юморист отличается от своего старшего современника не только широтой комического дара, но и общим отношением морального и политического безразличия. Сила Невия заключалась в более подлинном итальянском даре – силе сатирической критики, направленной на то, чтобы выставить людей в смешном свете, а не, как у Плавта, на извлечение удовольствия из причуд, глупостей и эксцентричности жизни. Хотя наши возможности для справедливой оценки творчества Невия ограничены, все, что нам о нем известно, приводит к выводу, что он был далеко не последним из создателей римской литературы, и что с утратой его произведений была утрачена жила национального чувства и гения, которая редко встречается вновь.

Like Livius, Naevius professed to adapt Greek tragedies and comedies to the Roman stage. Among the titles of his tragedies are Aegisthus, Lycurgus, Andromache or Hector Proficiscens, Equus Troianus, the last named being performed at the opening of Pompey's theatre (55 BC). The national cast of his genius and temper was shown by his deviating from his Greek originals, and producing at least two specimens of the fabula praetexta (national drama), one founded on the childhood of Romulus and Remus (Lupus or Alimonium Romuli et Remi), the other called Clastidium, which celebrated the victory of Marcus Claudius Marcellus over the Celts (222 BC). But it was as a writer of comedy that he was most famous, most productive and most original. While he is never ranked as a writer of tragedy with Ennius, Pacuvius, or Accius, he is placed in the canon of the grammarian Volcatius Sedigitus third (immediately after Caecilius and Plautus) in the rank of Roman comic authors. He is there characterized as ardent and impetuous in character and style. He is also appealed to, with Plautus and Ennius, as a master of his art in one of the prologues of Terence. Naevius' comedy, like that of Plautus, seems to have been rather a free adaptation of his originals than a rude copy of them, as those of Livius probably were, or an artistic copy like those of Terence. The titles of most of them, like those of Plautus, and unlike those of Caecilius and Terence, are Latin, not Greek. He drew from the writers of the old political comedy of Athens, as well as from the new comedy of manners, and he attempted to make the stage at Rome, as it had been at Athens, an arena of political and personal warfare. A strong spirit of partisanship is recognized in more than one of the fragments; and this spirit is thoroughly popular and adverse to the senatorial ascendancy which became more and more confirmed with the progress of the second Punic war. Besides his attack on the Metelli and other members of the aristocracy, the great Scipio is the object of a censorious criticism on account of a youthful escapade attributed to him. Among the few lines still remaining from his lost comedies, we seem to recognize the idiomatic force and rapidity of movement characteristic of the style of Plautus. There is also found that love of alliteration which is a marked feature in all the older Latin poets down even to Lucretius. He was not only the oldest native dramatist, but the first author of an epic poem (Bellum Punicum) which, by combining the representation of actual contemporary history with a mythical background, may be said to have created the Roman type of epic poetry. The poem was one continuous work, but was divided into seven books by a grammarian of a later age. The earlier part of it treated of the mythical adventures of Aeneas in Sicily, Carthage, and Italy, and borrowed from the interview of Zeus and Thetis in the first book of the Iliad the idea of the interview of Jupiter and Venus; which Virgil has made one of the cardinal passages in the Aeneid. The later part treated of the events of the First Punic War in the style of a metrical chronicle. An important influence in Roman literature and belief, which had its origin in Sicily, first appeared in this poem: the recognition of the mythical connection of Aeneas and his Trojans with the foundation of Rome. The few remaining fragments produce the impression of vivid and rapid narrative, to which the flow of the native Saturnian verse, in contradistinction to the weighty and complex structure of the hexameter, was naturally adapted. The impression we get of the man is that, whether or not he actually enjoyed the full rights of Roman citizenship, he was a vigorous representative of the bold combative spirit of the ancient Roman commons. He was one of those who made the Latin language into a great organ of literature. The phrases still quoted from him have nothing of an antiquated sound, though they have a genuinely idiomatic ring. As a dramatist he worked more in the spirit of Plautus than of Ennius, Pacuvius, Accius, or Terence; but the great Umbrian humorist is separated from his older contemporary, not only by his breadth of comic power, but by his general attitude of moral and political indifference. The power of Naevius was the more genuine Italian gift, the power of satiric criticism which was employed in making men ridiculous; not, like that of Plautus, in extracting amusement from the humours, follies and eccentricities of life. Although our means of forming a fair estimate of Naevius are scanty, all that we do know of him leads to the conclusion that he was far from being the least among the makers of Roman literature, and that with the loss of his writings there was lost a vein of national feeling and genius which rarely reappears.

Издания

М. Баркиези. Невио эпико; история, интерпретация, критическое издание фрагментов первого латинского эпоса, Падуя, 1962.
Фрагменты (драмы) в сборнике Луциана Мюллера «Ливий Андроник и Гн. Невий. Остатки пьес» (1885), и (Bellum Punicum) в его издании Энния (1884). В. Морель, Fragmenta Poetarum Latinorum Epicorum et Lyricorum praeter Ennium et Lucilium (Лейпциг, 1927).
Э. Х. Уормингтон, Остатки древней латыни, т. II, Ливий Андроник, Невий, Пакувий, Акций, 1936. Невий. Библиографическое введение. Текст фрагментов и комментарий, под ред. Э. В. Марморале, Флоренция, 2-е изд., 1950. Альфред Клоц, Scaenicorum Romanorum fragmenta, т. I, Tragicorum fragmenta, Мюнхен, 1953.