Франческо Таманьо: Итальянский тенор-драматург и первый Отелло Верди

Введение

Итальянский оперный певец

Франческо Таманьо (28 декабря 1850 – 31 августа 1905) был итальянским оперным драматическим тенором, выступавшим с огромным успехом по всей Европе и в Америке. 5 февраля 1887 года он исполнил партию Отелло в премьере оперы Джузеппе Верди. Он также является самым ранним из известных итальянских теноров, оставивших значительное количество звукозаписей своего голоса. Он был одним из первых известных международных мужчин, публично признавших, что он является единственным родителем и опекуном своей дочери с момента её рождения.

Музыкальное значение

Самый известный героический тенор своего времени, Таманьо выступал в 26 странах, завоевав известность благодаря мощи своего пения, особенно в верхнем регистре. Таманьо принадлежал к редчайшему типу певцов, известному как тенор робусто или тенор ди форца, и критики сравнивали звучание его голоса с трубой или даже пушкой. Вокальный диапазон Таманьо в лучшие годы достигал высокой до-диез, но он не был просто "сильным" певцом высоких нот; его записи свидетельствуют о способности, даже к концу карьеры, петь мягко при необходимости, умело и чутко модулируя динамику голоса. Наиболее известен как первый исполнитель партии главного героя в "Отелло" Верди в Ла Скала, Милан, в 1887 году, он также был первым Габриэлем Адорно в версии "Симона Бокканегра" Верди 1881 года – задаче, гораздо более лиричной, чем роль "мавра Венеции". Он участвовал в премьере итальянской версии "Дон Карлоса" Верди, поставленной в Ла Скала в 1884 году, исполнив партию Инфанта Испании. Пять других опер, в которых Таманьо создавал главные роли, – "Мария Тюдор" Карлоса Гомеса (1879), "Продигальный сын" Амилкаре Понкьелли (1880) и "Марион Делорм" (1885), "Медичи" Руджеро Леонкавалло (1893) и "Мессалина" Исидора де Лары (1899). Его хвалили за исполнение таких известных партий, как Манрико в "Трубадуре", Дон Альваро в "Силе судьбы", главные роли в "Эрнани" и "Полиуте", Арнольд в "Вильгельме Телле", Иоанн Лейденский в "Пророке", Рауль в "Гугенотах", Васко в "Африканке", Роберт в "Роберте-дьяволе" и Элеазар в "Еврейке". Он преуспел в новых драматических партиях Радамеса в "Аиде", Самсона в "Самсоне и Далиле", Алима в "Короле Лахора" и Иоанна Крестителя в "Геродиаде". Однако, в юности, до того как его голос стал слишком мощным, он смог исполнить такую легкую и изящную партию, как Эдгардо в "Лючии ди Ламмермур", благодаря своему мастерству мецца-воче. Таманьо пел примерно в 55 различных операх и духовных произведениях (включая "Реквием" Верди и "Стабат матери" Джоаккино Россини) на протяжении своей карьеры солиста, начавшейся в Турине в 1873 году и продолжавшейся еще 32 года, пока ее не прервала сердечно-сосудистая болезнь, унесшая его жизнь в зрелом возрасте. За одним заметным исключением, Таманьо в основном избегал опер веризма, считая их несовместимыми со своей стилистической подготовкой в традиции бельканто. Это исключение – "Андреа Кеньер" Умберто Джордано. Он изучал партитуру "Кеньера" с Джордано в 1898 году и получил признание за мастерское исполнение четырех сольных арий тенора в последующих постановках. Он поддерживал дружеские отношения с соперником Джордано, Джакомо Пуччини. В 1892 году он участвовал в возобновлении ранней, несовершенной оперы Пуччини "Эдгар", поставленной в Мадриде под руководством композитора, но даже участие Таманьо не смогло вдохнуть новую жизнь в "Эдгара", и она остается редко исполняемой. (Таманьо также предпринял несколько выступлений в архетипической опере веризма Пьетро Масканьи "Сельская честь" в Нью-Йорке в 1894 году.) Если перефразировать некролог Таманьо в New York Times от 1 сентября 1905 года, то благодаря необычайной легкости верхнего регистра тенора, он заставлял высокие ноты ля, си и до звучать так же естественно, как обычная речь. Однако, как и у всех певцов, у него были вокальные недостатки и вредные привычки. Яркий, мощный тон его голоса, хотя и захватывающий, нельзя было назвать "медовым" или "соблазнительным", что снижало эффективность его в более интимных эпизодах любовных дуэтов, таких как тот, что венчает первый акт "Отелло". Он не был искусным чтецом с листа, оправдывая это ограничение тем, что он был эмоциональным человеком, предпочитающим исполнять музыку "от сердца", а не "от головы". Критики иногда упрекали его за стремление максимизировать эффект от выступлений, затягивая высокие ноты дольше, чем необходимо, и иногда делая их резкими. Его также периодически критиковали за то, что он отставал или опережал темп дирижера. Таманьо вел активную и высоко оцененную карьеру, продолжавшуюся более трех десятилетий. За это время он пел почти во всех важных театрах Европы, Южной Америки и Соединенных Штатов. Хотя он не был утонченным актером или безупречным музыкантом, его огромный голос и вулканические интерпретации самых сильных теноровых партий в итальянском и французском репертуаре оказали огромное влияние на публику, позволив ему завоевать мировую известность и получать от импресарио по обе стороны Атлантики самые высокие гонорары за свои выступления.

The most famous heroic tenor of his age, Tamagno performed in 26 countries, gaining renown for the power of his singing, especially in the upper register. Tamagno was among the rare species of singers known as a tenore robusto or tenore di forza, and critics likened the sound of his voice to that of a trumpet or even a cannon. Tamagno's vocal range extended up to high C sharp during his prime, but he was no mere ”belter” of high notes; his recordings provide evidence of his ability, even at career's end, to sing softly when required, modulating the dynamic levels of his voice with skill and sensitivity. Best known as the creator of the protagonist's part in Verdi's Otello at La Scala, Milan in 1887, he also was the first Gabriele Adorno in Verdi's 1881 revision of Simon Boccanegra, a far more lyrical assignment than the "Moor of Venice". He participated in the premiere of Verdi's Italian language version of Don Carlos when it was staged at La Scala in 1884, singing the eponymous role of the Infante of Spain. Five other operas in which Tamagno created leading roles were Carlos Gomes' Maria Tudor (in 1879), Amilcare Ponchielli's Il figliuol prodigo (1880) and Marion Delorme (1885), Ruggero Leoncavallo's I Medici (1893) and Isidore de Lara's Messaline (1899). He was lauded for his performances of such established parts as Manrico in Il trovatore, Don Alvaro in La forza del destino, the title roles in Ernani and Poliuto, Arnold in Guillaume Tell, John of Leyden in Le prophète, Raoul in Les Huguenots, Vasco in L'Africaine, Robert in Robert le diable and Eleazar in La Juive. He excelled in the newer dramatic parts of Radames in Aida, Samson in Samson et Dalila, Alim in Le roi de Lahore and John the Baptist in Hérodiade. Yet, in his younger days, before his voice grew too robust, he was able to negotiate a role as light and graceful as that of Edgardo in Lucia di Lammermoor due to his accomplished mezza voce singing. Tamagno sang in approximately 55 different operas and sacred works (including Verdi's Requiem and Gioachino Rossini's Stabat Mater) during the course of his career as a soloist, which began in Turin in 1873 and continued for another 32 years, only to be curtailed by the onset of a cardiovascular affliction that killed him in middle age. With one notable exception, Tamagno largely eschewed verismo opera, considering it to be an uncomfortable fit with his stylistic training in the bel canto tradition. That notable exception was Umberto Giordano's Andrea Chénier. He studied the score of Chénier with Giordano in 1898 and earned accolades for his magisterial delivery of the tenor lead's four showpiece solos at ensuing productions of the work. He was on friendly terms, too, with Giordano's rival Giacomo Puccini. In 1892, he took part in a revival of Puccini's flawed early opera Edgar which was staged in Madrid under the supervision of the composer, but even Tamagno's involvement in the enterprise was not enough to reinvigorate Edgar and it remains rarely heard. (Tamagno also ventured a few performances of Pietro Mascagni's archetypal verismo piece, Cavalleria rusticana, in New York City in 1894.) To paraphrase Tamagno's New York Times obituary of 1 September 1905, such was the extraordinary facility of the tenor's upper register, he made the hurling forth of his high A, B and C sound as easy as everyday speech. Like all singers, however, he had his vocal shortcomings and bad habits. The vibrant, power packed tone of his voice, while thrilling, could never be described as "honeyed" or "seductive" and this reduced the effectiveness of his contribution to the more intimate passages of love duets, such as the one for the protagonist and Desdemona that crowns Act One of Otello. He was not an adroit sight reader, justifying this limitation by insisting that he was an emotional person who preferred to deliver his music from the "heart" rather than from the "head". Critics occasionally reprimanded him for striving to maximise the excitement factor of his performances by holding on to top notes longer than necessary and by sometimes pushing them sharp. He was also chided intermittently for getting behind or ahead of the conductor's beat. Tamagno pursued a busy and highly acclaimed career that lasted for more than three decades. During that time, he sang at almost every important theatre in Europe, South America and the United States. While he was not a sophisticated actor or a flawless musician, his huge voice and volcanic renditions of the most forceful tenor roles in the Italian and French repertoires had a tremendous impact on audiences, enabling him to build a worldwide reputation, and to charge promoters on both sides of the Atlantic top tier fees for his services.

Жизнь и карьера певца

Родившись в 1850 году в многодетной семье в северном итальянском городе Турин (Торино), Таманьо был сыном виноторговца, владевшего скромной тратторией. Его вокальные данные проявились рано, и хотя родители поощряли его освоить ремесло, он все же смог брать уроки пения у дирижера и композитора Карло Педротти в музыкальной школе Liceo Musicale в Турине и получить опыт в качестве хориста. В 1873 году Таманьо завершил музыкальное образование, и, отслужив обязательный срок в армии, он получил несколько небольших ролей в Туринском Театро Реджио (Королевском театре), директором которого был Педротти. Затем он воспользовался возможностью исполнить крупную оперную партию, прославившись 20 января 1874 года сенсационным исполнением Риккардо в опере Джузеппе Верди «Un ballo in maschera» в Театро Беллини в Палермо. Таманьо отправился в серию последующих выступлений в Ферраре, Ровиго, Венеции и Барселоне, что повысило его авторитет и позволило ему дебютировать в Миланской Скале в 1877 году. Компания отправила одного из своих лучших инженеров, Фреда Гайсберга, в Италию для проведения записи. (Такие сессии могли быть непростым испытанием для певцов поколения Таманьо, привыкших выступать перед публикой в оперном театре.) Компания выплатила Таманьо аванс в размере 2000 фунтов стерлингов за его первую партию записей. Он также получал роялти за каждый индивидуально пронумерованный диск со специальной этикеткой. В пересмотренном издании книги Роланда Гелата «The Fabulous Phonograph» (Collier Books, New York, 1977, с. 119) утверждается, что контракт Таманьо, подписанный в декабре 1902 года, был первым, в котором был закреплен «принцип роялти». Гелат утверждает, что Таманьо одобрил 19 записей, сделанных во время сессий в Оспедалетти, для выпуска в свет. Они поступили в продажу в апреле 1903 года и были широко рекламированы в прессе, где Таманьо был назван величайшим тенором в мире. Покупатели платили один фунт стерлингов или его эквивалент в других валютах за диск; для сравнения, первые 10-дюймовые диски Карузо (изготовленные в Италии в предыдущем году) стоили всего 10 шиллингов или эквивалентную сумму. Цена каждого диска Таманьо составляла не менее недельной заработной платы обычного человека, и за эти деньги он получал односторонний продукт, иногда содержащий менее двух минут музыки. Очевидно, записи Таманьо были ориентированы на состоятельных покупателей, как и записи таких выдающихся современников, как Нелли Мельба, Аделина Патти, Поль Плансон и Маттиа Баттистини. Небольшая группа композиторов, представленная на записях Таманьо 1903 и 1904 годов, включает Джакомо Мейербера, Камиля Сен-Санса, Жюля Массне, де Лару, Джордано, Россини и, конечно же, Верди. Помимо «Отелло», оперы, из которых он выбрал арии для записи в нескольких дублях, были «Il trovatore», «Guillaume Tell» (Гульельмо Телл), «Le prophète» (Ил Пророк), «Samsone et Dalila» (Сансон и Далила), «Hérodiade», «Messaline» и «Andrea Chénier». Когда он предстал перед записывающим рогом, Таманьо был болен и находился на полупенсии после долгой и напряженной карьеры. Следовательно, его голос, хотя и все еще удивительно мощный и подкрепленный твердым техническим контролем, уже не был на пике своих возможностей, хотя технология записи того времени, вероятно, не соответствовала задаче полного раскрытия вокального мастерства Таманьо. Поттер отдает дань уважения вокальным качествам Таманьо в своей книге об истории тенорового пения, утверждая, что его «записанное наследие» является «бесценной связью с Верди», в то время как Стин, пишущий в «The Grand Tradition» (с. 19–23), хвалит диски Таманьо как «художественные и преданные исполнения певицы исключительных талантов» с «великолепным голосом». Скотт утверждает в «The Record of Singing» (с. 131–133), что записи «Отелло» Таманьо «неоценимы с исторической точки зрения», а в частности, «Esultate» демонстрирует «удивительную силу», и все они демонстрируют «интенсивность выражения», которая «уникальна». Действительно, Генри Плезентс, автор книги «Великие певцы», заходит так далеко, что говорит, что «жгучее отчаяние» версии Таманьо арии смерти Отелло «Niun mi tema» «возможно, не имеет себе равных ни на одной другой пластинке» (Macmillan Publishing, пересмотренное издание, Лондон, 1983, с. 252–254). Symposium Records выпустила антологию из двух компакт-дисков опубликованных и неопубликованных записей Таманьо (каталожный номер 1186/87), а обширная подборка из них была выпущена на лейбле Pearl/Opal (CD 9846) в 1990 году. Те, кто хочет услышать Таманьо в более широком контексте, могут обратиться к трехдисковому изданию EMI «La Scala Edition, Volume One, 1878–1914» (CHS 7 64860 2). В это издание входят четыре трека Таманьо, мастерски отреставрированные, а также записи, сделанные рядом его коллег, включая баритона Виктора Мореля, создателя роли Яго в «Отелло», и баса Франческо Наварини, создателя роли Лодовико в той же опере. Более специализированный интерес (но приближающий нас к качеству записи Таманьо) представляет собой выпуск 2007 года всех сохранившихся 12-дюймовых пластинок Таманьо на высококачественных виниловых дисках (отлитых с оригинальных металлических «мастеров»/матриц, найденных в немецком архиве) британской фирмой Historic Masters. В 2012 году последовали все 10-дюймовые записи. Были найдены все записи Таманьо, кроме одной (опубликованные или нет). К бокс-сету Historic Masters прилагается биографическое эссе, написанное Майклом Аспиналлом, который также обсуждает дискографию Таманьо и оценивает его вокальную технику. В набор входит, в частности, недавно обнаруженная запись дуэта клятвы из «Отелло» («Si pel ciel») и ария из «Messaline», которая ранее была известна только по частной тестовой записи, принадлежавшей Таманьо. Баритон в дуэте «Отелло» не известен, но Аспиналл полагает, что это мог быть младший брат Таманьо, Джованни, который имел небольшую певческую карьеру. Аспиналл заключает свое эссе так: «Таманьо – один из самых харизматичных и выразительных певцов, когда-либо записывавших свой голос для восхищения будущих поколений. Привилегия прослушивания всех записей Таманьо помогает нам осознать его огромный авторитет среди великих имен музыкальной драмы».

Born into a large family in the northern Italian city of Turin (Torino) in 1850, Tamagno was the son of a wine seller who ran a modest trattoria. His vocal promise manifested itself early, and although encouraged by his parents to learn a trade, he was still able to take singing lessons with the conductor and composer Carlo Pedrotti at Turin's Liceo Musicale music school and gain experience as a chorister. In 1873, Tamagno completed his musical studies, and having got a stint of compulsory military service out of the way, he undertook a few small parts at Turin's Teatro Regio (Royal Theatre), of which institution Pedrotti was the director. He then made the most of an opportunity to execute a major operatic role, bursting into prominence on 20 January 1874 with a sensational performance as Riccardo in Giuseppe Verdi's Un ballo in maschera at the Teatro Bellini, Palermo. Tamagno embarked on a series of follow up singing engagements in Ferrara, Rovigo, Venice and Barcelona which raised his profile further and enabled him to make his debut at Milan's La Scala in 1877. It dispatched one of its best engineers, Fred Gaisberg, to Italy to handle the recording sessions. (Such sessions could be a daunting experience for singers of Tamagno's generation, who were accustomed to performing before an audience in an opera house environment.) The company paid Tamagno a cash advance of 2,000 pounds sterling to make his first lot of recordings. He also received royalties from the company for every individually numbered, custom labelled pressing that sold. Roland Gelatt's revised edition of The Fabulous Phonograph (Collier Books, New York, 1977, p. 119) asserts that Tamagno's recording contract, signed in December 1902, was the first to embody "the royalty principle". Gelatt states that Tamagno approved 19 recordings from his Ospedaletti session for release to the public. They went on sale in April 1903 and were heavily advertised in the press, with Tamagno billed as the world's greatest tenor. Buyers were charged one pound sterling, or its equivalent in other currencies, per disc; in comparison, Caruso's early 10 inch discs (made in Italy the previous year) sold for just 10 shillings or an equivalent amount of money. The amount charged for each of Tamagno's discs represented at least a week's wages for the common man and for that outlay, he would receive a single sided product, sometimes containing less than two minutes of music. Clearly, Tamagno's recordings were aimed at upper crust customers, as were those made by such eminent contemporaries of his as Nellie Melba, Adelina Patti, Pol Plançon and Mattia Battistini. The small group of composers featured on Tamagno's combined recorded output of 1903 and 1904 comprises Giacomo Meyerbeer, Camille Saint Saëns, Jules Massenet, de Lara, Giordano, Rossini and, naturally enough, Verdi. Apart from Otello, the operas from which he elected to record arias, in multiple takes, were Il trovatore, Guillaume Tell (Guglielmo Tell), Le prophète (Il profeta), Samson et Dalila (Sansone e Dalila), Hérodiade, Messaline and Andrea Chénier. When he stepped before the recording horn, Tamagno was in poor health and semi retirement after a long and demanding career. Consequently, his voice, although still astonishingly powerful and kept under firm technical control, was no longer at its peak, though the recording technology of the time was almost certainly not equal to the task of capturing the full breadth of Tamagno's ability at the time. Potter pays tribute to Tamagno's vocal attributes in his book about the history of tenor singing, averring that his "recorded legacy" is "a priceless connection with Verdi" while Steane, writing in The Grand Tradition (pp. 19–23), praises Tamagno's discs as "artistic and devoted performances by a singer of exceptional gifts" with a "great voice". Scott declares in The Record of Singing (pp. 131–133) that Tamagno's Otello recordings are "invaluable historically" with the Esultate in particular displaying "amazing force" and all of them exhibiting an "intensity of utterance" that is "unique". Indeed, Henry Pleasants, author of The Great Singers, goes so far as to say that the "searing despair" of Tamagno's version of Otello's death aria, Niun mi tema, "is possibly unmatched by anything else on wax" (Macmillan Publishing, revised edition, London, 1983, pp. 252–254). Symposium Records has released a two CD anthology of Tamagno's published and unpublished recordings (catalogue number 1186/87), while an extensive selection of them was issued on the Pearl/Opal label (CD 9846) in 1990. Those wanting to hear Tamagno in a broader context may wish to consult EMI's three CD La Scala Edition, Volume One, 1878 1914 (CHS 7 64860 2). This edition contains four Tamagno tracks in expertly re mastered transfers plus recordings made by a number of his colleagues, including baritone Victor Maurel, the creator of the role of Iago in Otello, and bass Francesco Navarini, the creator of the role of Lodovico in the same opera. Of more specialist interest (but bringing us closer to Tamagno in recording quality) has been a 2007 release of all of Tamagno's extant 12 inch records on high quality vinyl discs (pressed from the original metal "masters"/parts found in a German archive) by the United Kingdom firm Historic Masters. This was followed in 2012 by all the ten inch recordings. All but one of Tamagno's recordings (published or not) have been found. The Historic Masters boxed set is accompanied by a biographical essay written by Michael Aspinall, who also discusses Tamagno's discography and appraises his vocal technique. The set contains, among other things, a recently discovered recording of the Oath Duet from Otello ('Si pel ciel') and an aria from Messaline that was previously known only from a private test pressing once belonging to Tamagno. The baritone on the Otello duet is anonymous, but Aspinall believes it might be Tamagno's younger brother, Giovanni, who had a minor singing career. Aspinall concludes his essay thus: "Tamagno is one of the most charismatic and communicative singers ever to record his voice for the wonderment of future generations The privilege of listening to the complete recordings of Tamagno helps us to realise his immense stature among the great names of music drama."