Джерри Фодор: Жизнь и философские идеи

Введение

Американский философ (1935–2017)

Джерри Алан Фодор (/ˈfoʊdər/; 22 апреля 1935 – 29 ноября 2017) – американский философ, автор множества основополагающих работ в области философии сознания и когнитивной науки. Его труды в этих областях заложили основу для гипотез о модульности сознания и языке мышления, и его влияние признано «огромным практически на все направления философии сознания, начиная с 1960 года». Он происходил из еврейской семьи. В 1956 году он с отличием получил степень бакалавра (summa cum laude) в Колумбийском университете, где написал дипломную работу о Сёрене Кьеркегоре и занимался у Сидни Моргенбессера, а в 1960 году получил докторскую степень по философии в Принстонском университете под руководством Хилари Патнэма.

Академическая карьера

С 1959 по 1986 год Фёдор преподавал в Массачусетском технологическом институте в Кембридже, штат Массачусетс. С 1986 по 1988 год он был полным профессором в Городском университете Нью-Йорка (CUNY). С 1988 года до выхода на пенсию в 2016 году он занимал должность профессора философии и когнитивных наук штата Нью-Джерси в Университете Рутгерса в Нью-Джерси, где впоследствии стал профессором-эмеритом. Помимо философии, Фёдор увлеченно интересовался оперой и регулярно публиковал популярные колонки в журнале London Review of Books, посвященные опере и другим темам.

Философские труды

Фодор утверждал, что психические состояния, такие как убеждения и желания, являются отношениями между индивидуумами и психическими репрезентациями. Он полагал, что эти репрезентации могут быть правильно объяснены лишь с точки зрения языка мысли (LOT) в уме. Более того, этот язык мысли сам по себе является реально существующей сущностью, закодированной в мозге, а не просто полезным объяснительным инструментом. Фёдор придерживался разновидности функционализма, утверждая, что мышление и другие психические процессы состоят главным образом из вычислений, оперирующих синтаксисом репрезентаций, составляющих язык мысли. Для Фодора значительные части разума, такие как процессы восприятия и языковые процессы, структурированы в терминах модулей, или "органов", которые он определяет по их причинным и функциональным ролям. Эти модули относительно независимы друг от друга и от "центральной обработки" части разума, которая имеет более глобальный и менее "доменно-специфический" характер. Фёдор предполагал, что природа этих модулей допускает возможность причинно-следственных связей с внешними объектами. Это, в свою очередь, позволяет психическим состояниям иметь содержание, относящееся к вещам в мире. Центральная часть обработки, с другой стороны, обеспечивает логические отношения между различным содержанием, входами и выходами. Хотя Фёдор первоначально отвергал идею о том, что психические состояния должны иметь причинный, внешне обусловленный аспект, в последние годы он посвятил значительную часть своих работ и исследований философии языка из-за этой проблемы значения и референции психического содержания. Его вклад в эту область включает так называемую асимметричную причинную теорию референции и его многочисленные аргументы против семантического холизма. Фёдор решительно выступал против редукционистских подходов к изучению разума. Он утверждал, что психические состояния множественно реализуемы и что в науке существует иерархия объяснительных уровней, в соответствии с которой обобщения и законы теории психологии или лингвистики более высокого уровня, например, не могут быть сведены к объяснениям низкого уровня поведения нейронов и синапсов. Он также стал заметным критиком того, что он охарактеризовал как недостаточно обоснованные дарвиновские и неодарвиновские теории естественного отбора.

Fodor argued that mental states, such as beliefs and desires, are relations between individuals and mental representations. He maintained that these representations can only be correctly explained in terms of a language of thought (LOT) in the mind. Furthermore, this language of thought itself is an actually existing thing that is codified in the brain and not just a useful explanatory tool. Fodor adhered to a species of functionalism, maintaining that thinking and other mental processes consist primarily of computations operating on the syntax of the representations that make up the language of thought. For Fodor, significant parts of the mind, such as perceptual and linguistic processes, are structured in terms of modules, or "organs", which he defines by their causal and functional roles. These modules are relatively independent of each other and of the "central processing" part of the mind, which has a more global and less "domain specific" character. Fodor suggests that the character of these modules permits the possibility of causal relations with external objects. This, in turn, makes it possible for mental states to have contents that are about things in the world. The central processing part, on the other hand, takes care of the logical relations between the various contents and inputs and outputs. Although Fodor originally rejected the idea that mental states must have a causal, externally determined aspect, in his later years he devoted much of his writing and study to the philosophy of language because of this problem of the meaning and reference of mental contents. His contributions in this area include the so called asymmetric causal theory of reference and his many arguments against semantic holism. Fodor strongly opposed reductive accounts of the mind. He argued that mental states are multiple realizable and that there is a hierarchy of explanatory levels in science such that the generalizations and laws of a higher level theory of psychology or linguistics, for example, cannot be captured by the low level explanations of the behavior of neurons and synapses. He also emerged as a prominent critic of what he characterized as the ill grounded Darwinian and neo Darwinian theories of natural selection.

Фёдор и природа психических состояний

В своей статье "Пропозициональные установки" (1978), Фёдор представил идею о том, что ментальные состояния являются отношениями между индивидами и ментальными репрезентациями. Несмотря на изменения во многих его позициях на протяжении лет, идея о том, что интенциональные установки являются реляционными, осталась неизменной с момента ее первоначальной формулировки. В этой статье он попытался показать, как ментальные репрезентации, в частности предложения на языке мысли, необходимы для объяснения этой реляционной природы ментальных состояний. Фодор рассматривает две альтернативные гипотезы. Первая полностью отрицает реляционный характер ментальных состояний, а вторая рассматривает ментальные состояния как отношения между двумя элементами. Последнюю позицию можно далее разделить на карнапианский взгляд, согласно которому такие отношения существуют между индивидами и предложениями естественных языков, и фрегеанский взгляд, согласно которому они существуют между индивидами и пропозициями, выраженными этими предложениями. Собственная позиция Фодора, напротив, заключается в том, что для адекватного объяснения природы интенциональных установок необходимо использовать трехместное отношение между индивидами, репрезентациями и пропозициональным содержанием. Нативизм постулирует врожденность многих когнитивных функций и концепций. Для Фодора эта позиция естественно вытекает из его критики бихевиоризма и ассоциационизма. Эта критика также привела его к формулированию гипотезы о модульности ума. Исторически вопросы о ментальной архитектуре разделялись на две противоположные теории о природе способностей. Первая может быть описана как "горизонтальная", поскольку она рассматривает ментальные процессы как взаимодействие между способностями, не специализирующимися на конкретных областях. Например, суждение остается суждением, независимо от того, является ли оно суждением о перцептивном опыте или суждением о понимании языка. Вторая может быть описана как "вертикальная", поскольку она утверждает, что наши ментальные способности специфичны для определенных областей, генетически детерминированы, связаны с различными неврологическими структурами и так далее. Этот упрощенный взгляд на модульность был опровергнут в течение последнего столетия. Фёдор возродил идею модульности, без представления о точной физической локализации, в 1980-х годах и стал одним из наиболее активных сторонников этой идеи с публикацией в 1983 году своей монографии "Модульность ума". Два свойства модульности, в частности информационная инкапсуляция и доменная специфичность, позволяют связать вопросы функциональной архитектуры с вопросами ментального содержания. Способность обрабатывать информацию независимо от фоновых убеждений индивида, которую обеспечивают эти два свойства, позволяет Фёдору дать атомистический и каузальный анализ понятия ментального содержания. Основная идея, другими словами, заключается в том, что свойства содержания ментальных состояний могут зависеть не только от внутренних отношений системы, частью которой они являются, но и от их каузальных отношений с внешним миром. Однако Фёдор жаловался, что Пинкер, Плоткин и другие члены того, что он саркастически называл "Новым синтезом", зашли слишком далеко с модульностью и подобными идеями. Он настаивал на том, что ум не является "массивно модульным" и что, вопреки тому, во что эти исследователи пытаются нас убедить, ум все еще очень далек от объяснения с помощью вычислительной или какой-либо другой модели.

In his article "Propositional Attitudes" (1978), Fodor introduced the idea that mental states are relations between individuals and mental representations. Despite the changes in many of his positions over the years, the idea that intentional attitudes are relational has remained unchanged from its original formulation up to
In that article, he attempted to show how mental representations, specifically sentences in the language of thought, are necessary to explain this relational nature of mental states. Fodor considers two alternative hypotheses. The first completely denies the relational character of mental states and the second considers mental states as two place relations. The latter position can be further subdivided into the Carnapian view that such relations are between individuals and sentences of natural languages and the Fregean view that they are between individuals and the propositions expressed by such sentences. Fodor's own position, instead, is that to properly account for the nature of intentional attitudes, it is necessary to employ a three place relation between individuals, representations and propositional contents. Nativism postulates the innateness of many cognitive functions and concepts. For Fodor, this position emerges naturally out of his criticism of behaviourism and associationism. These criticisms also led him to the formulation of his hypothesis of the modularity of the mind. Historically, questions about mental architecture have been divided into two contrasting theories about the nature of the faculties. The first can be described as a "horizontal" view because it sees mental processes as interactions between faculties which are not domain specific. For example, a judgment remains a judgment whether it is judgment about a perceptual experience or a judgment about the understanding of language. The second can be described as a "vertical" view because it claims that our mental faculties are domain specific, genetically determined, associated with distinct neurological structures, and so on. This simplistic view of modularity has been disproved over the course of the last century. Fodor revived the idea of modularity, without the notion of precise physical localizability, in the 1980s, and became one of the most vocal proponents of it with the 1983 publication of his monograph The Modularity of Mind, Two properties of modularity in particular, informational encapsulation and domain specificity, make it possible to tie together questions of functional architecture with those of mental content. The ability to elaborate information independently from the background beliefs of individuals that these two properties allow Fodor to give an atomistic and causal account of the notion of mental content. The main idea, in other words, is that the properties of the contents of mental states can depend, rather than exclusively on the internal relations of the system of which they are a part, also on their causal relations with the external world. But Fodor complained that Pinker, Plotkin and other members of what he sarcastically called "the New Synthesis" have taken modularity and similar ideas way too far. He insisted that the mind is not "massively modular" and that, contrary to what these researchers would have us believe, the mind is still a very long way from having been explained by the computational, or any other, model.

Намеренный реализм

В "Теории содержания и других эссе" (1990), Фодор рассматривает еще одну из своих ключевых идей: вопрос о реальности ментальных репрезентаций. Фодору необходимо обосновать репрезентативный реализм, чтобы подтвердить представление о том, что содержание ментальных состояний выражается в символических структурах, подобных тем, что используются в Языке Мысли (LOT).

Критика Фёдора Дэннета

Фёдор начинает с критики так называемого стандартного реализма. Этот взгляд, по словам Фодора, характеризуется двумя различными утверждениями. Одно из них касается внутренней структуры ментальных состояний и утверждает, что эти состояния нереляционны. Другое касается семантической теории ментального содержания и утверждает о существовании изоморфизма между причинными ролями этого содержания и инференциальной сетью убеждений. Большинство современных философов ума, по-видимому, считают, что первое из этих двух утверждений ложно, а второе – истинно. Фодор расходится с этой точкой зрения, принимая истинность первого тезиса, но решительно отвергая истинность второго. Итак, по мнению Фодора, если оставаться на этом уровне анализа, то невозможно объяснить, почему успешна интенциональная стратегия. Существует стандартное возражение против инструментализма: трудно объяснить, почему психология убеждений и желаний так хорошо работает, если сама психология убеждений и желаний, по сути, ложна. Как подчеркивали Путнам, Бойд и другие, от предсказательных успехов теории обычно делается вывод об её истинности, и это особенно вероятно, когда мы имеем дело с единственной теорией, демонстрирующей предсказательный успех. Неясно, почему такое предположение не должно склоняться в пользу реалистического понимания интерпретации убеждений и желаний.

Производительность, систематичность и мысли

Фодор также приводит позитивные аргументы в пользу реальности ментальных репрезентаций в терминах ЯПМ (Языка Мысли). Он утверждает, что если язык является выражением мыслей и язык систематичен, то и мысли должны быть систематичными. Фодор опирается на работы Ноама Хомского как для моделирования своей теории разума, так и для опровержения альтернативных архитектур, таких как коннекционизм. Систематичность в естественных языках Хомский объяснил с точки зрения двух более фундаментальных понятий: продуктивности и композициональности. Продуктивность относится к неограниченной способности репрезентативной системы генерировать новые репрезентации из заданного набора символов. Например, слова "Джон", "любит" и "Мэри" позволяют построить предложения "Джон любит Мэри" и "Мэри любит Джона". Язык мысли Фодорa предполагает, что репрезентации разлагаются на составные части, и эти разложенные репрезентации используются для построения новых последовательностей. Другие исследователи из коннекционистской традиции пытались создать неклассические сети, способные объяснить кажущуюся систематичность языка. Тот факт, что систематичность и продуктивность зависят от композиционной структуры языка, означает, что язык обладает комбинаторной семантикой. Если мысль также обладает такой комбинаторной семантикой, то должен существовать язык мысли. Второй аргумент, который приводит Фодор в пользу репрезентативного реализма, касается процессов мышления. Этот аргумент затрагивает связь между репрезентативной теорией разума и моделями его архитектуры. Если предложения на ЯПМ требуют уникальных процессов развертывания, то им необходим вычислительный механизм определенного типа. Синтаксическое понимание ментальных репрезентаций неразрывно связано с идеей о том, что ментальные процессы – это вычисления, оперирующие исключительно формой символов, которые они обрабатывают. И это – вычислительная теория разума. Следовательно, защита модели архитектуры, основанной на классическом искусственном интеллекте, неизбежно предполагает защиту реальности ментальных репрезентаций.

Fodor also has positive arguments in favour of the reality of mental representations in terms of the LOT. He maintains that if language is the expression of thoughts and language is systematic, then thoughts must also be systematic. Fodor draws on the work of Noam Chomsky to both model his theory of the mind and to refute alternative architectures such as connectionism. Systematicity in natural languages was explained by Chomsky in terms of two more basic concepts: productivity and compositionality. Productivity refers to a representational system's unbounded ability to generate new representations from a given set of symbols. "John", "loves", and "Mary" allow for the construction of the sentences "John loves Mary" and "Mary loves John". Fodor's language of thought theorizes that representations are decomposable into constituent parts, and these decomposed representations are built into new strings. Still others from the connectionist tradition have tried to build non classical networks that can account for the apparent systematicity of language. The fact that systematicity and productivity depend on the compositional structure of language means that language has a combinatorial semantics. If thought also has such a combinatorial semantics, then there must be a language of thought. The second argument that Fodor provides in favour of representational realism involves the processes of thought. This argument touches on the relation between the representational theory of mind and models of its architecture. If the sentences of Mentalese require unique processes of elaboration then they require a computational mechanism of a certain type. The syntactic notion of mental representations goes hand in hand with the idea that mental processes are calculations which act only on the form of the symbols which they elaborate. And this is the computational theory of the mind. Consequently, the defence of a model of architecture based on classic artificial intelligence passes inevitably through a defence of the reality of mental representations.

Анти-холизм

Фёдор высказал множество разнообразных критических замечаний в адрес холизма. Он определяет центральную проблему, общую для всех различных концепций холизма, как идею о том, что определяющим фактором в семантической оценке является понятие «эпистемической связи». Вкратце, P является эпистемической связью для Q, если значение P кем-то считается релевантным для определения значения Q. Холизм смысла сильно зависит от этого понятия. Согласно холизму, идентичность содержания психического состояния может быть определена лишь посредством совокупности его эпистемических связей. И это делает реализм психических состояний невозможным: если люди в принципе различаются в оценках эпистемической релевантности, и мы придерживаемся холизма смысла, индивидуализируя интенциональные состояния на основе их совокупности эпистемических связей, то следствием будет то, что два человека (или, например, два разных момента времени в жизни одного и того же человека) никогда не окажутся в одном и том же интенциональном состоянии. Следовательно, два человека никогда не смогут быть объединены в одни и те же интенциональные обобщения. И, следовательно, интенциональное обобщение никогда не будет успешным. И, следовательно, опять же, нет надежды на интенциональную психологию. Проблема логического бихевиоризма заключалась в том, что он не смог объяснить причинность между психическими состояниями, а такая причинность представляется существенной для психологического объяснения, особенно если учитывать, что поведение – это не следствие единичного психического события/причины, а скорее результат цепочки психических событий/причин. Теория тождества типов, напротив, не смогла объяснить тот факт, что радикально различные физические системы могут находиться в идентичном психическом состоянии. Помимо глубокой антропоцентричности (почему только люди должны быть единственными мыслящими организмами во Вселенной?), теория тождества типов также не смогла учесть накапливающиеся данные нейронаук, свидетельствующие о том, что каждый человеческий мозг уникален. Таким образом, невозможность отнесения к общим психическим состояниям проявляется не только между разными видами, но и между особями одного и того же вида. По мнению Фодора, эти проблемы можно решить с помощью функционализма – гипотезы, разработанной для преодоления недостатков как дуализма, так и редукционизма. Важна функция психического состояния, независимо от физического субстрата, который её реализует. В основе этого подхода лежит принцип множественной реализуемости ментального. Согласно этому взгляду, например, и я, и компьютер можем инстанцировать («реализовать») одно и то же функциональное состояние, хотя мы состоим из совершенно разного материала (см. схему справа). На этой основе функционализм можно классифицировать как форму токенового материализма.

Fodor has made many and varied criticisms of holism. He identifies the central problem with all the different notions of holism as the idea that the determining factor in semantic evaluation is the notion of an "epistemic bond". Briefly, P is an epistemic bond of Q if the meaning of P is considered by someone to be relevant for the determination of the meaning of Q. Meaning holism strongly depends on this notion. The identity of the content of a mental state, under holism, can only be determined by the totality of its epistemic bonds. And this makes the realism of mental states an impossibility:<blockquote>If people differ in an absolutely general way in their estimations of epistemic relevance, and if we follow the holism of meaning and individuate intentional states by way of the totality of their epistemic bonds, the consequence will be that two people (or, for that matter, two temporal sections of the same person) will never be in the same intentional state. Therefore, two people can never be subsumed under the same intentional generalizations. And, therefore, intentional generalization can never be successful. And, therefore again, there is no hope for an intentional psychology. The problem with logical behaviorism was that it failed to account for causation between mental states and such causation seems to be essential to psychological explanation, especially if one considers that behavior is not an effect of a single mental event/cause but is rather the effect of a chain of mental events/causes. The type identity theory, on the other hand, failed to explain the fact that radically different physical systems can find themselves in the identical mental state. Besides being deeply anthropocentric (why should humans be the only thinking organisms in the universe? ), the identity type theory also failed to deal with accumulating evidence in the neurosciences that every single human brain is different from all the others. Hence, the impossibility of referring to common mental states in different physical systems manifests itself not only between different species but also between organisms of the same species. One can solve these problems, according to Fodor, with functionalism, a hypothesis which was designed to overcome the failings of both dualism and reductionism. What is important is the function of a mental state regardless of the physical substrate which implements it. The foundation for this view lies in the principle of the multiple realizability of the mental. Under this view, for example, I and a computer can both instantiate ("realize") the same functional state though we are made of completely different material stuff (see graphic at right). On this basis functionalism can be classified as a form of token materialism.

Эволюция

Фодор и биолингвист Массимо Пиаттелли Пальмарини совместно написали книгу "Что Дарвин упустил" (2010), в которой они характеризуют неодарвинистов как "тревожно некритичных" и утверждают, что теория эволюции Чарльза Дарвина "переоценивает вклад окружающей среды в формирование фенотипа вида и, соответственно, недооценивает влияние эндогенных факторов". Эволюционный биолог Джерри Койн описывает эту книгу как "глубоко ошибочную критику естественного отбора" и "настолько же биологически невежественную, насколько и резкую". Моральный философ и автор, критикующий науку, Мэри Мидгли хвалит книгу "Что Дарвин упустил" как "долгождавшее и ценное нападение на неодарвинистский упрощенчество". Книга также получила положительный отзыв от математика и сторонника теории разумного замысла Уильяма Дембски.

Награды и почести

Фёдор был членом Американской академии искусств и наук. Он был удостоен многочисленных наград и премий: стипендии Регент штата Нью-Йорк, стипендии Вудро Вильсона (Принстонский университет), стипендии канцлера Грина (Принстонский университет), стипендии Фулбрайта (Оксфордский университет), стипендии Центра перспективных исследований в области поведенческих наук и стипендии Гуггенхайма. В 1993 году он получил первую премию Жана Никода в области философии сознания и когнитивной философии. Его лекционный цикл, представленный для получения премии и позже опубликованный в виде книги издательством MIT Press в 1995 году, назывался «The Elm and the Expert: Mentalese and Its Semantics». В 1996–1997 годах Фёдор прочитал престижные лекции имени Джона Локка в Оксфордском университете под названием «Concepts: Where Cognitive Science Went Wrong», которые впоследствии стали его книгой 1998 года, опубликованной Оксфордским университетом под тем же названием. Он также читал лекцию Патрика Романелла о философском натурализме (2004) и лекцию Ройса о философии сознания (2002) перед Американской философской ассоциацией, в Восточном отделении которой он занимал должности вице-президента (2004–2005) и президента (2005–2006). В 2005 году он был удостоен премии Mind & Brain Prize.

Критика

Широкий спектр философов с различными ориентациями подвергал сомнению многие идеи Фодора. Например, гипотезу о языке мысли обвиняют в том, что она либо впадает в бесконечный регресс, либо является излишней. В частности, Саймон Блэкберн в статье 1984 года предположил, что поскольку Фодор объясняет изучение естественных языков как процесс формирования и подтверждения гипотез в ЯМ, это делает его уязвимым для вопроса о том, почему сам ЯМ не следует рассматривать как язык, требующий еще более фундаментального репрезентативного субстрата для формирования и подтверждения гипотез, чтобы сам ЯМ мог быть усвоен. Если изучение естественного языка требует определенного репрезентативного субстрата (ЯМ) для усвоения, то почему то же самое нельзя сказать о самом ЯМ, а затем о репрезентативном субстрате этого субстрата и так далее, до бесконечности? С другой стороны, если для ЯМ не требуется такого репрезентативного субстрата, то почему он должен требоваться для изучения естественных языков? В этом случае ЯМ будет излишним. В ответ Фодор утверждает, что ЯМ уникален тем, что его не нужно усваивать посредством предшествующего языка, поскольку он врожденный. В 1981 году Дэниел Деннет выдвинул еще один аргумент против ЯМ. Деннет предположил, что, судя по нашим поведенческим реакциям на компьютеры, а также по отношению к некоторым из наших собственных бессознательных действий, явное представление не является необходимым для объяснения пропозициональных установок. Во время игры в шахматы с компьютерной программой мы часто приписываем компьютеру такие установки, говоря, например: «Он думает, что ферзя следует передвинуть влево». Мы приписываем компьютеру пропозициональные установки, и это помогает нам объяснять и предсказывать его поведение в различных контекстах. Однако никто не станет утверждать, что компьютер на самом деле думает или верит где-то внутри своих схем что-то эквивалентное пропозициональной установке «Я верю, что могу дать этому парню по зубам» на языке ментализа. То же самое, очевидно, верно, по мнению Деннетта, для многих наших повседневных автоматических действий, таких как «желание дышать свежим воздухом» в душном помещении. Некоторые лингвисты и философы языка критиковали самопровозглашенную Фодором «экстремальную» концепцию нативизма. Кент Бах, например, критикует Фодора за его критику лексической семантики и полисемии. Фодор утверждает, что у таких глаголов, как «держать», «получать», «делать» и «класть», нет лексической структуры. Он предполагает, что, альтернативно, «держать» просто выражает концепт СОХРАНЯТЬ (Фодор использует заглавные буквы для концептов, чтобы отличать их от свойств, имен или других подобных сущностей). Если существует прямое соответствие между отдельными словами и концептами, то «держи свои вещи», «сохрани чек» и «продолжай мыть руки» будут разделять один и тот же концепт СОХРАНЯТЬ в теории Фодора. Этот концепт, предположительно, связывается с уникальным внешним свойством сохранения. Но если это правда, то ПОЛУЧИТЬ должно выделять другое свойство в ПОЛУЧИТЕ ЧЕК, поскольку нельзя получить свои вещи или получить мытье рук. Теория Фодора также испытывает трудности с объяснением того, как концепт БЫСТРЫЙ по-разному влияет на содержание БЫСТРАЯ МАШИНА, БЫСТРЫЙ ВОДИТЕЛЬ, БЫСТРАЯ ТРАССА и БЫСТРОЕ ВРЕМЯ. Спорно, определены ли различные интерпретации «быстрого» в этих предложениях семантикой английского языка или являются результатом прагматического вывода. Сам Фодор выражает свой ответ на этот вид критики прямо в «Концептах»: «Люди иногда говорили, что «существовать» должно быть неоднозначным, потому что посмотрите на разницу между «стулья существуют» и «числа существуют». Общепринятый ответ таков: разница между существованием стульев и существованием чисел, при ближайшем рассмотрении, поразительно похожа на разницу между числами и стульями. Поскольку вы можете объяснить первое, вам также не нужно, чтобы «существовать» было полисемичным». Некоторым критикам трудно принять настойчивость Фодора на том, что большое, возможно, невероятное количество концептов являются примитивными и неопределимыми. Например, Фодор считает такие концепты, как ЭФФЕКТ, ОСТРОВ, ТРАПЕЦИЯ и НЕДЕЛЯ, примитивными, врожденными и не поддающимися анализу, поскольку все они попадают в категорию того, что он называет «лексическими концептами» (те, для которых в нашем языке есть одно слово). В противовес этому мнению, Бах утверждает, что концепт ЛИСИЦА почти наверняка состоит из концептов ЖЕНСКИЙ и ЛИСА, ХОЛОСТЯК из ОДИНОКИЙ и МУЖЧИНА и так далее.

A wide variety of philosophers of diverse orientations have challenged many of Fodor's ideas. For example, the language of thought hypothesis has been accused of either falling prey to an infinite regress or of being superfluous. Specifically, Simon Blackburn suggested in an article in 1984 that since Fodor explains the learning of natural languages as a process of formation and confirmation of hypotheses in the LOT, this leaves him open to the question of why the LOT itself should not be considered as just such a language which requires yet another and more fundamental representational substrate in which to form and confirm hypotheses so that the LOT itself can be learned. If natural language learning requires some representational substrate (the LOT) in order for it to be learned, why shouldn't the same be said for the LOT itself and then for the representational substrate of this representational substrate and so on, ad infinitum? On the other hand, if such a representational substrate is not required for the LOT, then why should it be required for the learning of natural languages? In this case, the LOT would be superfluous. Fodor, in response, argues that the LOT is unique in that it does not have to be learned via an antecedent language because it is innate. In 1981, Daniel Dennett had formulated another argument against the LOT. Dennett suggested that it would seem, on the basis of the evidence of our behavior toward computers but also with regard to some of our own unconscious behavior, that explicit representation is not necessary for the explanation of propositional attitudes. During a game of chess with a computer program, we often attribute such attitudes to the computer, saying such things as "It thinks that the queen should be moved to the left." We attribute propositional attitudes to the computer and this helps us to explain and predict its behavior in various contexts. Yet no one would suggest that the computer is actually thinking or believing somewhere inside its circuits the equivalent of the propositional attitude "I believe I can kick this guy's butt" in Mentalese. The same is obviously true, suggests Dennett, of many of our everyday automatic behaviors such as "desiring to breathe clear air" in a stuffy environment. Some linguists and philosophers of language have criticized Fodor's self proclaimed "extreme" concept nativism. Kent Bach, for example, takes Fodor to task for his criticisms of lexical semantics and polysemy. Fodor claims that there is no lexical structure to such verbs as "keep", "get", "make" and "put". He suggests that, alternatively, "keep" simply expresses the concept KEEP (Fodor capitalizes concepts to distinguish them from properties, names or other such entities). If there is a straightforward one to one mapping between individual words and concepts, "keep your clothes on", "keep your receipt" and "keep washing your hands" will all share the same concept of KEEP under Fodor's theory. This concept presumably locks on to the unique external property of keeping. But, if this is true, then RETAIN must pick out a different property in RETAIN YOUR RECEIPT, since one can't retain one's clothes on or retain washing one's hands. Fodor's theory also has a problem explaining how the concept FAST contributes, differently, to the contents of FAST CAR, FAST DRIVER, FAST TRACK, and FAST TIME. Whether or not the differing interpretations of "fast" in these sentences are specified in the semantics of English, or are the result of pragmatic inference, is a matter of debate. Fodor's own response to this kind of criticism is expressed bluntly in Concepts: "People sometimes used to say that exist must be ambiguous because look at the difference between 'chairs exist' and 'numbers exist'. A familiar reply goes: the difference between the existence of chairs and the existence of numbers seems, on reflection, strikingly like the difference between numbers and chairs. Since you have the latter to explain the former, you don't also need 'exist' to be polysemic." Some critics find it difficult to accept Fodor's insistence that a large, perhaps implausible, number of concepts are primitive and undefinable. For example, Fodor considers such concepts as EFFECT, ISLAND, TRAPEZOID, and WEEK to be all primitive, innate and unanalyzable because they all fall into the category of what he calls "lexical concepts" (those for which our language has a single word). Against this view, Bach argues that the concept VIXEN is almost certainly composed out of the concepts FEMALE and FOX, BACHELOR out of SINGLE and MALE, and so on.