Аллан Блум: Жизнь и Мысли Американского Философа

Введение

Американский философ, классицист и академик (1930–1992)

Аллан Дэвид Блум (14 сентября 1930 года – 7 октября 1992 года) был американским философом, классицистом и академиком. Он учился у Дэвида Грена, Лео Штрауса, Ричарда МакКеона и Александра Кожева. Впоследствии преподавал в Корнелльском университете, Университете Торонто, Тель-Авивском университете, Йельском университете, Высшей нормальной школе и Чикагском университете. Блум был сторонником образования на основе изучения классических произведений и прославился критикой современного американского высшего образования, изложив свои взгляды в своем бестселлере 1987 года «Закрытие американского сознания». Хотя в средствах массовой информации его часто характеризовали как консерватора, Блум отвергал эту характеристику, утверждая, что он стремился защитить «теоретическую жизнь». Саул Беллоу написал роман «Равельштейн», основанный на личности Блума, его друга и коллеги из Чикагского университета.

Ранние годы и образование

Блум родился в Индианаполисе, штат Индиана, в семье евреев второго поколения, оба родителя работали социальными работниками. За два года до этого у пары родилась дочь Люсиль. В тринадцать лет Блум прочитал статью в журнале Reader’s Digest об университете Чикаго и сказал родителям, что хочет там учиться; родители посчитали это нереалистичным и не стали поддерживать его стремления. Однако, когда в 1944 году семья переехала в Чикаго, родители познакомились с психиатром и другом семьи, чей сын был зачислен в программу гуманитарных наук для одаренных студентов университета Чикаго. В 1946 году Блум был принят в ту же программу, начав обучение в возрасте пятнадцати лет, и следующие десять лет своей жизни провел, учась в университете в районе Хайд-Парк в Чикаго. В предисловии к книге «Гиганты и карлики: эссе, 1960–1990» он утверждал, что его образование «началось с Фрейда и закончилось Платоном». Главной темой этого образования было самопознание, или открытие себя – идея, которая, как позже писал Блум, казалась немыслимой для американского мальчика с Среднего Запада. Он признавал, что Лео Штраус был учителем, который сделал это возможным для него. Блум окончил Чикагский университет, получив степень бакалавра в возрасте 18 лет. Одним из его сокурсников был классик Сет Бенардете. Для обучения в аспирантуре он поступил в Комитет по социальной мысли Чикагского университета, где его научным руководителем стал классик Дэвид Грин. Блум написал диссертацию об Исократе. Грин вспоминал Блума как энергичного и остроумного студента, полностью преданного изучению классической литературы, но не имевшего определенных карьерных планов.

Карьера и смерть

Блум учился и преподавал в Париже (1953–1955) в Высшей нормальной школе (École normale supérieure) и в Германии (1957). Вернувшись в США в 1955 году, он преподавал студентам дополнительного образования в Чикагском университете вместе со своим другом Вернером Дэннаузером, автором книги «Взгляд Ницше на Сократа». Блум продолжил преподавать в Йельском университете с 1960 по 1963 год, в Корнеллском университете до 1970 года и в Университете Торонто до 1979 года, когда он вернулся в Чикагский университет. Среди бывших учеников Блума – известные журналисты, государственные деятели и политологи, такие как Фрэнсис Фукуяма, Роберт Крайнак, Пьер Хаснер, Клиффорд Орвин, Джанет Айзенстат, Джон Иббитсон, Джеймс Сизер и Томас Пангл. В 1963 году, будучи профессором Корнелла, Аллан Блум был членом факультета Корнелльского отделения Ассоциации Теллурида, организации, ориентированной на интеллектуальное развитие и самоуправление. Студенты получали бесплатное проживание и питание в доме Теллурида на территории Корнеллского университета и самостоятельно управляли домом. Живя в этом доме, Блум подружился с бывшим министром труда США Фрэнсис Перкинс. Первая книга Блума представляла собой сборник из трех эссе о пьесах Шекспира под названием «Политика Шекспира»; в нее вошло эссе Гарри В. Яффы. Он перевел и прокомментировал «Письмо д’Аламберу о театре» Руссо, сопоставляя его с «Государством» Платона. В 1968 году он опубликовал свою наиболее значительную работу по философскому переводу и интерпретации – перевод «Государства» Платона. Блум стремился создать «перевод для серьезного студента». Предисловие начинается на странице XI со следующего утверждения: «Это задумывалось как буквальный перевод». Хотя этот перевод не получил всеобщего признания, Блум утверждал, что всегда рассматривал роль переводчика как роль свахи между читателями и текстами, которые он переводил. Он повторил эти усилия в качестве профессора политологии в Университете Торонто в 1978 году, переведя «Эмиля, или О воспитании» Жан-Жака Руссо. Среди других публикаций, созданных в годы преподавания, было прочтение «Путешествий Гулливера» Свифта под названием «Гиганты и лилипуты»; это название впоследствии было использовано для сборника эссе, посвященных, в частности, Рэймону Арону, Александру Кожеву, Лео Штраусу и либеральному философу Джону Ролсу. Блум был редактором научного журнала «Политическая теория», а также соавтором «Истории политической философии» (под редакцией Джозефа Кропси и Лео Штрауса). После возвращения в Чикаго он подружился и вел совместные курсы с Солом Беллоу. В 1987 году Беллоу написал предисловие к книге «Закрытие американского разума». Последняя книга Блума, которую он продиктовал, находясь в больнице на пороге смерти, и которая была опубликована посмертно, называлась «Любовь и дружба» и представляла собой сборник интерпретаций значения любви. Продолжаются споры о скрытой гомосексуальности Блума, которая, возможно, привела к его смерти в 1992 году от СПИДа, как это изображено в тонко завуалированном романе Саула Беллоу «Равелштейн». Друзья Блума не отрицают его гомосексуальность, но вопрос о том, действительно ли он умер от СПИДа, остается спорным.

Bloom studied and taught in Paris (1953–55) at the École normale supérieure, and Germany (1957). Upon returning to the United States in 1955, he taught adult education students at the University of Chicago with his friend Werner J. Dannhauser, author of Nietzsche's View of Socrates. Bloom went on to teach at Yale from 1960 to 1963, at Cornell until 1970, and at the University of Toronto until 1979, when he returned to the University of Chicago. Among Bloom's former students are prominent journalists, government officials and political scientists such as Francis Fukuyama, Robert Kraynak, Pierre Hassner, Clifford Orwin, Janet Ajzenstat, John Ibbitson, James Ceaser, and Thomas Pangle. In 1963, as a professor at Cornell, Allan Bloom served as a faculty member of the Cornell Branch of the Telluride Association, an organization focused on intellectual development and self governance. The students received free room and board in the Telluride House on the Cornell University campus and assumed the management of the house themselves. While living at the house, Bloom befriended former U. S. Secretary of Labor Frances Perkins. Bloom's first book was a collection of three essays on Shakespeare's plays, Shakespeare's Politics; it included an essay from Harry V. Jaffa. He translated and commented upon Rousseau's "Letter to M. d'Alembert on the Theater", bringing it into dialogue with Plato's Republic. In 1968, he published his most significant work of philosophical translation and interpretation, a translation of Plato's Republic. Bloom strove to achieve "translation for the serious student". The preface opens on page xi with the statement, "this is intended to be a literal translation." Although the translation is not universally accepted, Bloom said he always conceptualized the translator's role as a matchmaker between readers and the texts he translated. He repeated this effort as a professor of political science at the University of Toronto in 1978, translating Jean Jacques Rousseau's Emile. Among other publications during his years of teaching was a reading of Swift's Gulliver's Travels, titled "Giants and Dwarfs"; it became the title for a collection of essays on, among others, Raymond Aron, Alexandre Kojève, Leo Strauss, and liberal philosopher John Rawls. Bloom was an editor for the scholarly journal Political Theory as well as a contributor to History of Political Philosophy (edited by Joseph Cropsey and Leo Strauss). After returning to Chicago, he befriended and taught courses with Saul Bellow. In 1987 Bellow wrote the preface to The Closing of the American Mind. Bloom's last book, which he dictated while in the hospital dying, and which was published posthumously, was Love and Friendship, an offering of interpretations on the meaning of love. There is an ongoing controversy over Bloom's semi closeted homosexuality, possibly culminating, as in Saul Bellow's thinly fictionalized account in Ravelstein, in his death in 1992 from AIDS. Bloom's friends do not deny his homosexuality, but whether he actually died of AIDS remains disputed.

Философия

Блум стремился сохранить философский образ жизни для будущих поколений посредством как научных, так и публицистических работ. Его произведения можно условно разделить на две категории: научные исследования (например, "Государство Платона") и публичные политические комментарии (например, "Закрытие американского сознания").

Республика Платона

Перевод и эссе Блума о «Государстве» радикально отличаются во многих важных аспектах от предыдущих переводов и интерпретаций этого произведения. Особенно примечательно обсуждение Блумом сократической иронии. Фактически, ирония – это ключ к пониманию Блумом «Государства» (см. его рассуждения о книгах II–VI «Государства»). Аллан Блум утверждает, что философ неуязвим к иронии, поскольку способен видеть трагическое как комическое, а комическое как трагическое. В своем «Интерпретативном эссе» Блум обращается к Сократу, философу в высшей степени, говоря: «Сократ может предстать обнаженным там, где другие одеты; он не боится насмешек. Он также может созерцать половой акт там, где другие охвачены ужасом; он не боится морального негодования. Иными словами, он относится к комическому серьезно, а к трагическому – легко». Таким образом, ирония в «Государстве» относится к «Справедливому городу в речи», который Блум рассматривает не как модель для будущего общества и не как образец для человеческой души; скорее, это город, представленный иронически, как пример дистанции между философией и любым потенциальным философом. Блум, вслед за Штраусом, полагает, что «Справедливый город в речи» не является естественным, а создан человеком.

Критический прием

Некоторые рецензенты, например Норман Галли, критиковали качество как перевода, так и самого эссе.

Закрытие американского сознания

«Закрытие американского ума» было опубликовано в 1987 году, спустя пять лет после того, как Блум опубликовал эссе в журнале National Review о неспособности университетов удовлетворять потребности студентов. Под ободрением своего коллеги из Чикагского университета Сола Беллоу, он расширил свои размышления в книгу «о прожитой жизни», которая неожиданно стала бестселлером, разойдясь тиражом почти в полмиллиона экземпляров в твердом переплете и удерживаясь на первом месте в списке бестселлеров The New York Times в течение четырех месяцев. Книга представляет собой критику современного университета и того, как, по мнению Блума, он не справляется со своими студентами. В ней Блум критикует современные течения в философии и гуманитарных науках. Профессора философии, занимающиеся анализом обыденного языка или логическим позитивизмом, игнорируют важные «гуманизирующие» этические и политические вопросы и не пробуждают интерес у студентов. Преподаватели литературы, увлеченные деконструктивизмом, пропагандируют иррационализм и скептицизм по отношению к стандартам истины, тем самым подрывая моральные императивы, передаваемые подлинной философией и возвышающие и расширяющие интеллект тех, кто с ней соприкасается. В значительной степени критика Блума сосредоточена вокруг его убеждения, что «великие книги» западной мысли обесценились как источник мудрости. Критика Блума выходит за пределы университета, затрагивая общий кризис в американском обществе. В книге «Закрытие американского ума» проводится аналогия между Соединенными Штатами и Веймарской республикой. Современная либеральная философия, по его словам, укорененная в просветительской мысли Джона Локка – в идее о том, что справедливое общество может быть построено исключительно на личных интересах – в сочетании с распространением релятивизма в американской мысли, привела к этому кризису. Для Блума это создало вакуум в душах американцев, в который могли вторгнуться демагогические радикалы, как это проявилось в студенческих лидерах 1960-х годов. (Подобным образом, как предполагает Блум, нацистские штурмовики когда-то заполнили пробел, созданный в немецком обществе Веймарской республикой.) Во втором случае, утверждал он, высшее призвание философии и разума, понимаемого как свобода мысли, было затмением псевдофилософией или идеологией. Релятивизм был одной из черт современной либеральной философии, которая подорвала платоническо-сократическое учение. Критика Блума современных социальных движений, разворачивающихся в университетах или в обществе в целом, проистекает из его классической и философской ориентации. По мнению Блума, неудача современного либерального образования приводит к стерильным социальным и сексуальным привычкам современных студентов и их неспособности построить жизнь, выходящую за рамки банальных предложений, рекламируемых как успех. Блум утверждает, что коммерческие устремления стали более ценными, чем любовь, философский поиск истины или цивилизованные стремления к чести и славе. В одной из глав, в стиле анализа, напоминающем работы Франкфуртской школы, он исследовал философские последствия популярной музыки на жизнь студентов, помещая поп-музыку, или, как ее обычно брендируют звукозаписывающие компании, «рок-музыку», в исторический контекст от «Государства» Платона до дионисийских стремлений Ницше. Впервые обратившись к ней с подлинным философским интересом, он обратил новое внимание на индустрию, ее целевой маркетинг для детей и подростков, ее лучших исполнителей, ее место в поздней капиталистической буржуазной экономике и ее претензии на освобождение и свободу. Некоторые критики, в том числе популярный музыкант Фрэнк Заппа, утверждали, что взгляд Блума на поп-музыку основан на тех же идеях, которые придерживались критики поп-музыки «в 1950-х годах, идеях о сохранении «традиционного» белого американского общества». Блум, вдохновленный Сократом, Аристотелем, Руссо и Ницше, исследует силу музыки над человеческой душой. Он приводит примеры солдата, бросающегося в бой по призыву барабанного корпуса, благочестивого верующего, молящегося под влиянием религиозного гимна, влюбленного, соблазненного романтической гитарой, и указывает на традицию философии, которая считала музыкальное образование первостепенным. Он называет поп-звезду Мика Джаггера главным представителем лицемерия и эротической бесплодности поп-рок-музыки. Поп-музыка использует сексуальные образы и язык, чтобы очаровать молодежь и убедить их в том, что их ничтожные бунты являются подлинной политикой, в то время как на самом деле они контролируются финансистами, которым успешные исполнители, такие как Джаггер, тайно служат. Блум утверждает, что Джаггер – герой для многих университетских студентов, которые завидуют его славе и богатству, но на самом деле просто скучают от отсутствия выбора. Наряду с отсутствием литературы в жизни молодежи и их сексуальными, но часто неэротическими отношениями, первая часть «Закрытия» пытается объяснить нынешнее состояние образования, выходя за рамки компетенции экономиста или психиатра – главных судей современной культуры.

The Closing of the American Mind was published in 1987, five years after Bloom published an essay in National Review about the failure of universities to serve the needs of students. With the encouragement of Saul Bellow, his colleague at the University of Chicago, he expanded his thoughts into a book "about a life I've led", it became an unexpected best seller, eventually selling close to half a million copies in hardback and remaining at number one on The New York Times Bestseller List for nonfiction for four months. The book is a critique of the contemporary university and how Bloom sees it as failing its students. In it, Bloom criticizes the modern movements in philosophy and the humanities. Philosophy professors involved in ordinary language analysis or logical positivism disregard important "humanizing" ethical and political issues and fail to pique the interest of students. Literature professors involved in deconstructionism promote irrationalism and skepticism of standards of truth and thereby dissolve the moral imperatives which are communicated through genuine philosophy and which elevate and broaden the intellects of those who engage with them. To a great extent, Bloom's criticism revolves around his belief that the "great books" of Western thought have been devalued as a source of wisdom. Bloom's critique extends beyond the university to speak to the general crisis in American society. The Closing of the American Mind draws analogies between the United States and the Weimar Republic. The modern liberal philosophy, he says, enshrined in the Enlightenment thought of John Locke—that a just society could be based upon self interest alone, coupled by the emergence of relativism in American thought—had led to this crisis. For Bloom, this created a void in the souls of Americans, into which demagogic radicals as exemplified by 1960s student leaders could leap. (In the same fashion, Bloom suggests, the Nazi brownshirts once filled the gap created in German society by the Weimar Republic.) In the second instance, he argued, the higher calling of philosophy and reason understood as freedom of thought, had been eclipsed by a pseudo philosophy, or an ideology of thought. Relativism was one feature of modern liberal philosophy that had subverted the Platonic–Socratic teaching. Bloom's critique of contemporary social movements at play in universities or society at large is derived from his classical and philosophical orientation. For Bloom, the failure of contemporary liberal education leads to the sterile social and sexual habits of modern students, and to their inability to fashion a life for themselves beyond the mundane offerings touted as success. Bloom argues that commercial pursuits had become more highly valued than love, the philosophic quest for truth, or the civilized pursuits of honor and glory. In one chapter, in a style of analysis which resembles the work of the Frankfurt School, he examined the philosophical effects of popular music on the lives of students, placing pop music, or as it is generically branded by record companies "rock music", in a historical context from Plato's Republic to Nietzsche's Dionysian longings. Treating it for the first time with genuine philosophical interest, he gave fresh attention to the industry, its target marketing to children and teenagers, its top performers, its place in the late capitalist bourgeois economy, and its pretensions to liberation and freedom. Some critics, including the popular musician Frank Zappa, argued that Bloom's view of pop music was based on the same ideas that critics of pop "in 1950s held, ideas about the preservation of 'traditional' white American society". Bloom, informed by Socrates, Aristotle, Rousseau, and Nietzsche, explores music's power over the human soul. He cites the soldier who throws himself into battle at the urging of the drum corps, the pious believer who prays under the spell of a religious hymn, the lover seduced by the romantic guitar, and points towards the tradition of philosophy that treated musical education as paramount. He names the pop star Mick Jagger as a cardinal representative of the hypocrisy and erotic sterility of pop rock music. Pop music employs sexual images and language to enthrall the young and to persuade them that their petty rebelliousness is authentic politics, when, in fact, they are being controlled by the money managers whom successful performers like Jagger quietly serve. Bloom claims that Jagger is a hero to many university students who envy his fame and wealth but are really just bored by the lack of options before them. Along with the absence of literature in the lives of the young and their sexual but often unerotic relationships, the first part of The Closing tries to explain the current state of education in a fashion beyond the purview of an economist or psychiatrist—contemporary culture's leading umpires.

Критический прием

Книга сразу же получила высокую оценку критиков, включая положительные рецензии в The New York Times, Time, Newsweek, Chronicle of Higher Education и The Washington Post. Второй раунд рецензий был в целом более критичным. Марта Нуссбаум, политический философ и классик, и Гарри В. Яффа, консерватор, утверждали, что Блум находился под глубоким влиянием европейских философов XIX века, особенно Фридриха Ницше. Нуссбаум писала, что для Блума Ницше оказал разрушительное влияние на современную американскую мысль. В одном из отрывков своей рецензии Нуссбаум написала: «Насколько же хорошим философом является Аллан Блум? Ответ таков: мы не можем сказать, и у нас нет оснований считать его таковым». Дэвид Рифф назвал Блума «академической версией Оливера Норта: мстительным, реакционным, антидемократическим». Он сказал, что эта книга – книга, «которую порядочные люди стыдились бы написать». Тон этих рецензий побудил Джеймса Атласа в журнале The New York Times Magazine заключить, что «реакция на книгу Блума была наполнена враждебностью, выходящей за рамки обычной злобности рецензентов». Некоторые критики поддержали аргументы Блума. Норман Подхорец отметил, что закрытость, упомянутая в названии, относится к парадоксальному следствию академического «открытого ума», свойственного либеральной политической мысли, – а именно к «узкому и нетерпимому догматизму», отвергающему любые попытки, например, Платона или Еврейской Библии, предложить рациональное обоснование моральных суждений. Подхорец продолжил: «Блум обвиняет либерализм в вульгаризации благородных идеалов свободы и равенства и предлагает блестяще язвительные описания сексуальной революции и феминистского движения, которые он рассматривает как продукты этого процесса вульгаризации». В статье 1989 года Энн Кларк Фен обсуждает критический прием книги, отмечая, что она затмила другие работы, посвященные высшему образованию в том же году, – «Колледж» Эрнеста Бойера и «Культурная грамотность» Э. Д. Хирша, и цитирует Publishers Weekly, который описал книгу Блума как «бестселлер, созданный рецензиями». Камиль Палья, спустя десять лет после выхода книги, назвала ее «первым выстрелом в культурных войнах». В ранней рецензии в New York Times Роджер Кимбалл назвал книгу «непревзойденным размышлением о том, что значит быть студентом в сегодняшнем интеллектуальном и нравственном климате». В статье о Блуме для The New Republic в 2000 году консервативный комментатор Эндрю Салливан написал, что «читая [Блума], чувствуешь, что он не просто понял Ницше, он впитал его. Но это осознание бездны подтолкнуло Блума, в отличие от Ницше, к любви и политическому консерватизму. Любовь, будь то к истине или к другому, потому что она может возвысить нас из бездны. Политический консерватизм, потому что он лучше всего сдерживает хаос, которым угрожает современность». В последнее время книга Блума получила более позитивную переоценку от Джима Слипера в The New York Times. Об этой работе Эндрю Салливан написал: «Вы не можете прочитать [Блума] о «Ромео и Джульетте» или «Антонии и Клеопатре», не взглянув на эти произведения по-новому. Невозможно прочитать его интерпретацию «Новой Элоизы» Руссо, не захотев вернуться к ней и прочитать ее… более внимательно… У Блума был дар читать реальность – стремление приложить к ней свое любящее лицо и прижать к ней руки».

The book met with early critical acclaim including positive reviews in The New York Times, Time, Newsweek, the Chronicle of Higher Education, and The Washington Post. A second round of reviews was generally more critical. Martha Nussbaum, a political philosopher and classicist, and Harry V. Jaffa, a conservative, both argued that Bloom was deeply influenced by 19th century European philosophers, especially Friedrich Nietzsche. Nussbaum wrote that, for Bloom, Nietzsche had been disastrously influential in modern American thought. In a passage of her review, Nussbaum wrote: "How good a philosopher, then, is Allan Bloom? The answer is, we cannot say, and we are given no reason to think him one at all." David Rieff called Bloom "an academic version of Oliver North: vengeful, reactionary, antidemocratic". The book, he said, was one that "decent people would be ashamed of having written." The tone of these reviews led James Atlas in The New York Times Magazine to conclude that "the responses to Bloom's book have been charged with a hostility that transcends the usual mean spiritedness of reviewers." Some critics embraced Bloom's argument. Norman Podhoretz noted that the closed mindedness in the title refers to the paradoxical consequence of the academic "open mind" found in liberal political thought—namely "the narrow and intolerant dogmatism" that dismisses any attempt, by Plato or the Hebrew Bible for example, to provide a rational basis for moral judgments. Podhoretz continued, "Bloom goes on to charge liberalism with vulgarizing the noble ideals of freedom and equality, and he offers brilliantly acerbic descriptions of the sexual revolution and the feminist movement, which he sees as products of this process of vulgarization." In a 1989 article, Ann Clark Fehn discusses the critical reception of the book, noting that it had eclipsed other titles that year dealing with higher education—Ernest Boyer's College and E. D. Hirsch's Cultural Literacy—and quoting Publishers Weekly which had described Bloom's book as a "best seller made by reviews." Camille Paglia, a decade after the book's release, called it "the first shot in the culture wars". An early New York Times review by Roger Kimball called the book "an unparalleled reflection on the whole question of what it means to be a student in today's intellectual and moral climate." In an article on Bloom for The New Republic in 2000, conservative commentator Andrew Sullivan wrote that "reading [Bloom] one feels he has not merely understood Nietzsche; he has imbibed him. But this awareness of the abyss moved Bloom, unlike Nietzsche, toward love and political conservatism. Love, whether for the truth or for another, because it can raise us out of the abyss. Political conservatism because it best restrains the chaos that modernity threatens". More recently, Bloom's book also received a more positive re assessment from Jim Sleeper in The New York Times. Of the work, Andrew Sullivan wrote "you cannot read [Bloom] on Romeo and Juliet or Antony and Cleopatra without seeing those works in a new light. You cannot read his account of Rousseau's La nouvelle Heloise without wanting to go back and read it—more closely—again Bloom had a gift for reading reality—the impulse to put your loving face to it and press your hands against it".

Личная жизнь

Блум был геем. Его последняя книга, "Любовь и дружба", была посвящена его спутнику Майклу З. Ву. То, умер ли он от СПИДа, остается предметом дискуссий.

Избранные произведения

Блум, Аллан, и Гарри В. Джаффа. 1964. Шекспировская политика. Нью-Йорк: Basic Books. Блум, Аллан. 1968 (2-е изд. 1991). Республика Платона. (перевод с примечаниями и интерпретативным эссе). Нью-Йорк: Basic Books. Блум, Аллан, Чарльз Баттерворт, Кристофер Келли (редакторы и переводчики) и Жан-Жак Руссо. 1968. Письмо Д’Аламберу о театре, политике и искусстве. Итака, Нью-Йорк: Cornell University Press; Agora ed. Блум, Аллан, и Жан-Жак Руссо. 1979. Эмиль (переводчик) с предисловием. Нью-Йорк: Basic Books. Александр Кожев (Реймонд Кену, Аллан Блум, Джеймс Х. Николс). Введение в чтение Гегеля. Корнелл, 1980. Блум, Аллан. 1987. Закрытие американского сознания. Нью-Йорк: Simon & Schuster. Блум, Аллан, и Стивен Дж. Каутц (ред.). 1991. Противостояние Конституции: вызов Локку, Монтескье, Джефферсону и федералистам со стороны утилитаризма, историцизма, марксизма и фрейдизма. Вашингтон, округ Колумбия: American Enterprise Institute for Public Policy Research. Блум, Аллан. 1991. Гиганты и карлики: эссе, 1960–1990. Нью-Йорк: Touchstone Books. Блум, Аллан. 1993. Любовь и дружба. Нью-Йорк: Simon & Schuster. Блум, Аллан. 2000. Шекспир о любви и дружбе. Чикаго: University of Chicago Press. Платон, Сет Беннардете и Аллан Блум. 2001. «Пир» Платона: перевод Сэта Беннардете с комментариями Аллана Блума и Сэта Беннардете. Чикаго: University of Chicago Press.