План Манхэттена: История и эволюция городской сетки

Введение

План улиц Манхэттена

План комиссаров 1811 года был первоначальным проектом для улиц Манхэттена выше Хьюстон-стрит и ниже 155-й улицы, который заложил основу прямоугольной сетки улиц и кварталов, определившей развитие Манхэттена в направлении на север вплоть до наших дней. Его называют «самым важным документом в истории развития Нью-Йорка», а сам план описывают как отражающий «республиканскую склонность к контролю и балансу [и] недоверие к природе». В сетке были предусмотрены некоторые отклонения для общественных пространств, таких как Гранд-парад между 23-й и 33-й улицами, который стал предшественником парка Мэдисон-сквер, а также четыре площади – Блумингдейл, Гамильтон, Манхэттен и Гарлем, комплекс оптового рынка и водохранилище. Центральный парк, обширное городское зелёное пространство на Манхэттене, простирающееся от Пятой авеню до Восьмой авеню и от 59-й до 110-й улицы, не входил в этот план, поскольку его создание было задумано лишь в 1850-х годах. Нумерация улиц была также распространена на Манхэттен и Бронкс.

История сетки

Сетевая планировка городов не является чем-то новым, она является "самой распространенной градостроительной схемой на Земле" и встречается в "Италии и Греции, Мексике, Центральной Америке, Месопотамии, Китае [и] Японии". Она существовала в Старом и Новом царствах Древнего Египта, в городах долины Инда Хараппа и Мохенджо-Даро – где многие историки считают, что она была изобретена, – откуда она могла распространиться в Древнюю Грецию. Греческий город Милет был восстановлен после разрушения персами по сетчатому плану, а Гипподам часто называют "отцом европейского градостроительства" как создателя местной прямоугольной сетки для города, ориентированной на агору, концепцию, которую он, вероятно, не изобрел, но узнал где-то еще. Гипподам распространил сетку на Пирей, Родос и другие города Греции. Она также использовалась древними римлянами для их укрепленных военных лагерей, или кастр, многие из которых превратились в города и поселки; Помпеи – лучший сохранившийся пример римского градостроительства с использованием сетчатой системы. Во Франции, Англии и Уэльсе кастры превратились в бастиды – сельскохозяйственные общины под управлением централизованной монархии. Этот пример был подхвачен на европейском континенте в таких городах, как Новый Бранденбург в Германии, основанный тевтонскими рыцарями в 1248 году, и во многих городах, запланированных и построенных в XIV веке во Флорентийской республике. Идея сетки распространилась с эпохой Возрождения, хотя во многих городах, например, в Лондоне после Великого пожара 1666 года, она не прижилась. В Соединенных Штатах сейчас преобладает сетчатая планировка. В областях, находившихся под контролем Испании, Законы Индий 1753 года предписывали использование сетки в новостройках, и результаты этого можно увидеть в Сент-Огастине (Флорида), Санта-Фе и Альбукерке (Нью-Мексико), а также в Сан-Диего, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе (Калифорния). Французы также заложили ядро Нового Орлеана (Луизиана) по сетчатому плану, отчасти под влиянием испанского Закона Индий, который предоставил множество практических моделей для копирования в Новом Свете. Хотя некоторые английские колониальные города, такие как Бостон, имели улицы, которые больше соответствовали естественной топографии и сложившимся обстоятельствам, другие, такие как Саванна (Джорджия), Балтимор и Филадельфия, были построены по принципу сетки с самого начала. В случае Филадельфии Уильям Пенн определил ортогональную планировку города при его основании в 1682 году, хотя его кварталы размером 400 футов (122 м) оказались слишком большими, что способствовало созданию промежуточных улиц, в то время как Саванна Джеймса Оглторпа, с ее значительно меньшими кварталами, не способствовала масштабному развитию, ограничивая экономическое влияние города. Города, такие как Анкоридж (Аляска), Эри (Пенсильвания), Майами (Флорида) и Сакраменто (Калифорния), демонстрируют американскую любовь к сетке. Размеры сеток значительно варьировались. В Карсон-Сити (Невада) может быть самая маленькая сетка – 180 футов (55 м) в квадрате и улицы шириной 60 футов (18 м), в то время как Солт-Лейк-Сити (Юта) намного больше – кварталы 600 футов (183 м) в квадрате, окруженные улицами шириной 120 футов (37 м). Наиболее популярным, по-видимому, является квартал размером 91 метр с широкими улицами. Такие сетки можно найти в Анкоридже, Бисмарке (Северная Дакота), Миссуле (Монтана), Мобиле (Алабама), Финиксе (Аризона) и Талсе (Оклахома). До начала XIX века планировка улиц часто определялась случайностью и правами собственности без какого-либо общего порядка, пока около 1800 года Общий совет Нью-Йорка не начал утверждать свою власть над уличным пространством, принимая правила для поддержания порядка и требуя предварительного согласования новых улиц. Они также начали взимать плату с владельцев недвижимости для оплаты расходов на ремонт улиц. Начиная с 1803 года, Совет начал изымать улицы, не имеющие общественной пользы, и, что важно, взял на себя ответственность за строительство улиц, которое до этого осуществлялось отдельными владельцами недвижимости.

The gridiron layout of a town or city is not new, it is "the most pervasive city design on earth" and can be found in "Italy and Greece, in Mexico, Central America, Mesopotamia, China [and] Japan." It existed in the Old and New Kingdoms of Ancient Egypt, in the Indus Valley cities of Harappa and Mohenjo daro – where many historians claim it was invented – from where it may have spread to Ancient Greece. The Greek city of Miletus was rebuilt after destruction by the Persians on a grid plan, with Hippodamusoften called "the father of European urban planning"as the local originator of the rectilinear grid system for the city centered on the agora, a concept he probably did not invent, but had heard about from elsewhere. Hippodamus went on to spread the grid to Piraeus, Rhodes, and other cities in Greece. was also utilized by the Ancient Romans for their fortified military encampments, or castra, many of which evolved into towns and cities; Pompeii is the best preserved example of Roman urban planning using the gridiron system. In France, England, and Wales, castra evolved into bastides, agricultural communities under a centralized monarchy. This example was followed on the European continent in cities such as New Brandenburg in Germany, which the Teutonic Knights founded in 1248, and in the many towns planned and built in the 14th century in the Florentine Republic. The gridiron idea spread with the Renaissance, although in many cities, for instance London following the Great Fire of 1666, it failed to take root. In the United States the gridiron now predominates. In areas that were under Spanish control, the 1753 Laws of the Indies specified the use of the gridiron in newly built communities, and the results can be seen in St. Augustine, Florida; Santa Fe and Albuquerque, New Mexico; and in San Diego, San Francisco, and Los Angeles in California. The French also built the nucleus of New Orleans, Louisiana on a grid, in part influenced by the Spanish Law of the Indies, which provided numerous practical models in the New World to copy from. Although some English colonial cities, such as Boston, had streets that adhered more to natural topography and happenstance, others, such as Savannah, Georgia, Baltimore, and Philadelphia had been built to the gridiron concept from the beginningin Philadelphia's case, William Penn specified the city's orthogonal pattern when he founded it in 1682, although its 400 feet (122 m) blocks turned out to be too large, encouraging the creation of intermediate streets, while James Oglethorpe's Savannah, with its significantly smaller blocks, was not conducive to large scale development, restricting the city's economic influence. Cities such as Anchorage, Alaska; Erie, Pennsylvania; Miami, Florida; and Sacramento, California, all show the American preference for the grid. There was significant variation in the size of the grids used. Carson City, Nevada, may have the smallest at 180 feet (55 m) square and 60 feet (18 m) streets, while Salt Lake City, Utah, is much larger at 600 feet (183 m) square blocks surrounded by 120 feet (37 m) streets. The most popular appears to be the 300 feet (91 m) square block with streets that are wide. This size grid can be found in Anchorage; Bismarck, North Dakota; Missoula, Montana; Mobile, Alabama; Phoenix, Arizona; and Tulsa, Oklahoma. happenstance and property ownership without any overarching order, until around 1800 when the Common Council of New York began to assert authority over the streetscape, promulgating regulations to keep them clear and to require new streets be approved in advance. They also began to lay assessments on property owners to pay for the cost of keeping the streets in repair. Beginning in 1803, the Council started to condemn streets which served no public purpose, and, importantly, took responsibility for building streets, which heretofore had been done by individual property owners.

Частные проекты

Первые попытки нанести сетку на Манхэттен в какой-либо форме предприняли частные застройщики. В начале 1750-х годов церковь Троицы спланировала небольшой район вокруг нового Королевского колледжа, который впоследствии стал Колумбийским университетом, с прямоугольными кварталами. Однако, поскольку для реализации этого плана требовалось осушение части реки Гудзон, что произошло лишь спустя много времени, улицы так и не были проложены. Второй случай произошел, когда влиятельная семья Де Ланси в 1760-х годах решила разделить часть своего обширного поместья и создала сетку улиц, центром которой была "Площадь Де Ланси". Как роялисты, их владения были конфискованы после Американской революции, но улицы сохранились, хотя через центральную площадь была проложена новая улица – Гранд-стрит. Улицы, идущие с севера на юг в сетке Де Ланси, стали основными улицами с севера на юг Нижнего Ист-Сайда: Кристи, Форсайт, Элдридж, Аллен, Орчард и Ладлоу-стрит, и эта сетка послужила образцом для прокладки дополнительных улиц в этом районе.

Первый обзор Герка

Несмотря на то, что городские хартии, выданные на протяжении десятилетий – Хартия Донгана (1686), Хартия Корнбери (1708) и Хартия Монтгомери (1731) – подкреплялись специальными законами, принятыми провинцией или штатом в 1741, 1751, 1754, 1764, 1774 и 1787 годах, и наделяли городской совет полными полномочиями по созданию новых улиц, совет редко пользовался этими полномочиями самостоятельно. Чаще всего он действовал вслед за землевладельцами, которые застраивали свои участки и прокладывали улицы в рамках своих проектов по своему усмотрению, а затем получали одобрение совета уже после завершения работ.

Второй обзор Герка

К сожалению для Городского совета, недостатки участков на Общинных землях препятствовали их продаже, и ажиотажного спроса на них не возникло. Тем не менее, продажи продолжались устойчивыми, хотя и не впечатляющими темпами. К 1794 году, с ростом населения города и постоянным перемещением застройки на север, к Общинным землям, Совет решил предпринять новую попытку, вновь наняв Герка для повторной съемки и составления карты местности. Ему было поручено сделать участки более однородными и прямоугольными, а также проложить дороги к западу и востоку от центральной дороги, а также улицы с востока на запад шириной 18 метров каждая. Позже Комиссары использовали Восточную и Западную дороги Герка для своих Четвертой и Шестой авеню. Поперечные улицы Герка стали пронумерованными восточно-западными улицами в более позднем плане. Герку потребовалось два года, чтобы обследовать 212 участков, охватывающих все Общинные земли. Снова, из-за несовершенства инструментов и сложного рельефа, работа Герка была не совсем точной. В 1808 году городской комиссар по улицам Джон Ханн отметил, что "съемка, проведенная мистером Герком на Общинных землях, выполнялась через заросли и болота, а также по скалам и холмам, где достичь точности измерений было практически невозможно". Часто улицы, предназначенные для пересечения под прямым углом, не образовывали его. Тем не менее, работа Герка по обследованию Общинных земель легла в основу Плана Комиссаров, как объясняет Комиссия по охране исторических памятников Нью-Йорка: "План Комиссаров в значительной степени опирался на более ранние обследования Герка и, по сути, расширил его схему за пределы Общинных земель, охватив весь остров". Историк Жерар Коппель отмечает: "Фактически, знаменитая сетка – это не что иное, как увеличенный план Герка. План Герка – это Розеттский камень современного Манхэттена".

План Мангин-Гёрка

В 1797 году Совет поручил Гёрку и Джозефу Франсуа Мангину, другому городскому геодезисту, провести обследование улиц Манхэттена; Гёрк и Мангин представили Совету отдельные предложения, но затем решили объединить усилия. Гёрк умер от желтой лихорадки в ходе работы над проектом, но Мангин завершил его и представил Совету в 1799 году проект плана Мангина — Гёрка для корректировки названий улиц; окончательная версия, выполненная гравером Питером Мавериком, который впоследствии также гравировал опубликованную карту Плана комиссаров, была представлена Совету в 1803 году. Однако Мангин значительно расширил рамки своего задания, и карта отображала не только существующие улицы города, как было предписано, но, по словам Мангина, являлась «Планом города, каким он должен быть».

Совет, по всей видимости, принял план как «новую карту города» и в течение четырех лет даже публиковал его по подписке, пока политические интриги, предположительно организованные Аароном Берром через комиссара города по улицам Джозефа Брауна-младшего, не дискредитировали его. Берр, политический противник наставника Мангина, Александра Гамильтона, возможно, был недоволен тем, что проект нью-йоркской ратуши достался Мангину и его партнеру Джону МакКомбу-младшему, а не кандидату Берра, Бенджамину Генри Латробу, но по какой бы причине план был отвергнут Советом и перестал считаться «новой картой города». Совет распорядился, по возможности, выкупить уже проданные экземпляры и наклеить предупреждающую надпись о неточностях на любые дополнительные экземпляры. Полностью уничтожить план не решились, но пренебрежение могло иметь тот же эффект: оригинальная квадратная гравированная карта размером 6 футов (2 м) исчезла, и сохранилось менее десятка уменьшенных версий, ни одна из которых не в хорошем состоянии. Тем не менее, несмотря на официальное неприятие Советом планировки будущих улиц, предложенной Мангином, по мере роста города план Мангина — Гёрка стал фактическим ориентиром для прокладки новых улиц, и когда в 1811 году был представлен План комиссаров, область плана, которую общественность предупредили о ее неточности и спекулятивности, была полностью принята Комиссией, их план был почти идентичен плану Мангина в этой части.

Бытие

Политические разногласия, возможно, заставили Общий совет официально отклонить план Мангина по будущему расширению города, но этот эпизод, тем не менее, стал шагом вперед в развитии будущего города. В “предупреждающей надписи”, которую Совет распорядился разместить на копиях карты Мангина, содержалось заявление о том, что расширение города, как показано на карте, “подлежит будущим соглашениям, которые Корпорация сочтет наиболее целесообразными для укрепления здоровья, обеспечения регулярности и удобства города”. Таким образом, Совет продемонстрировал готовность к активному планированию развития города. В 1806 году они сделали первый шаг, наняв Фердинанда Хасслера. Хасслер, швейцарский математик и геодезист, известный своими работами по топографической съемке Швейцарии, эмигрировал в Филадельфию в 1805 году, через два года после вторжения французов в его страну, что сделало продолжение работы там невозможным. Весной 1806 года, благодаря помощи друга-торговца, имевшего связи в Нью-Йорке, Общий совет поручил Хасслеру составить точную карту острова Манхэттен, которая могла бы служить основой для планирования будущего развития; это был бы первый существенный контракт Хасслера в США. Он принял работу и условия: 5 долларов в день Хасслеру (5,0 в 1806 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы), 4 доллара в день его помощнику (4,0 в 1806 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы) и 1 доллар в день на расходы (1,0 в 1806 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы), а также бюджет, достаточный для найма бригады геодезистов. Предполагалось, что он отправится из Филадельфии в июле, чтобы успеть хотя бы к части сезона съемок 1806 года, но так и не появился. Наконец, в октябре он принес свои извинения: и он, и его жена заболели в день, когда они собирались уехать. Неизвестно, почему они не сообщили об этом раньше, почему Хасслер не продолжил работу до октября и почему Общий совет не поинтересовался местонахождением своего пропавшего геодезиста. В любом случае, к октябрю сезон геодезических работ 1806 года был завершен или близился к завершению. Вскоре Хасслер получил федеральное назначение и в конечном итоге возглавил Survey of the Coast (который был переименован в United States Coast Survey в 1836 году и United States Coast and Geodetic Survey в 1878 году), поэтому Совет вернулся к исходной точке. В 1807 году они предприняли новую попытку. Оптимисты того времени ожидали, что население города, насчитывавшее около 95 000 человек, к 1860 году увеличится до 400 000, хотя на самом деле оно достигло 800 000 к началу Гражданской войны. Столкнувшись с оппозицией и конфликтами со стороны различных политических группировок, включая землевладельцев, чьи частные документы противоречили границам собственности, установленным планом Мангина–Герка, и с тем, что любой план, разработанный Советом, мог быть отменен последующим Советом, город обратился за помощью к законодательному собранию штата. Совет заявил, что его цель состоит в “планировании улиц таким образом, чтобы объединить регулярность и порядок с общественным удобством и выгодой и, в частности, способствовать укреплению здоровья города”. В то время считалось, что нечистый воздух, или “миазма”, связанный с канализацией, стоячей водой и недостаточным солнечным светом, является причиной многих болезней, и город пережил десятилетия эпидемий желтой лихорадки. Месяц спустя законодательное собрание предоставило Комиссарам “исключительные полномочия по планированию улиц, дорог и общественных площадей такой ширины, протяженности и направления, которые, по их мнению, будут наиболее способствовать общественному благу, а также закрывать или распоряжаться о закрытии любых улиц или их частей, которые были ранее запланированы, но не утверждены Общим советом”. Под юрисдикцию Комиссии попадала вся территория Манхэттена к северу от Хьюстон-стрит, а также 600 футов в реки Гудзон и Ист-Ривер за отметкой низкого уровня воды. Базовой линией полномочий Комиссии была Хьюстон-стрит, в то время известная как “Северная улица” или “Арт-стрит”, которая располагалась примерно на месте современной Вашингтон-сквер-Норт, и “Гринвич-Лейн”, ныне Гринвич-стрит. Гринвич-Виллидж, тогда независимый от Нью-Йорка, и современный Уэст-Виллидж не входили в зону ответственности Комиссии. Для принятия решений требовалось большинство голосов комиссаров. Комиссарам разрешалось получать 4 доллара в день за свою работу (4,0 в 1807 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы), хотя Моррис и Ратерфорд, оба богатые люди, отказались от своих гонораров и получили право в дневное время заходить на частную собственность для выполнения своих обязанностей; это вызвало широкое недовольство землевладельцев, но полномочия Комиссии были четко определены. В частности, им была предоставлена “исключительная власть” закрывать улицы, которые мешали их плану, план, который землевладельцы, а также мэр, Общий совет и все остальные жители города должны были принять без возражений. На заседаниях Комиссии, которые проводились нечасто и обычно не посещались всеми тремя членами, их основной заботой было то, какой тип планировки должна иметь новая часть города: прямоугольная сетка, как в Филадельфии, Новом Орлеане, Саванне (Джорджия) и Чарльстоне (Южная Каролина), или более сложная система с использованием окружностей, дуг или других узоров, как это сделал Пьер Шарль Л’Энфан при планировке Вашингтона, округ Колумбия.

Politics may have caused the Common Council to officially decertify Mangin's plan for the future expansion of the city, but the episode nonetheless was a step forward in the development of the city's future. In the "warning label" the Council caused to have placed on copies of Mangin's map was the statement that expansion of the city, such as shown on the map, was "subject to such future arrangements as the Corporation may deem best calculated to promote the health, introduce regularity, and conduce to the convenience of the City." Here the Council was showing its willingness to consider actively planning for how the city would develop. In 1806, they took a first step by hiring Ferdinand Hassler. Hassler, a Swiss mathematician and geodetic surveyor who was noted for his work on a topographic survey of Switzerland, had immigrated to Philadelphia in 1805, two years after the French invaded his country and made his work there impossible. Through the auspices of a merchant friend with friends in New York, in the spring of 1806, the Common Council commissioned Hassler to make an accurate map of Manhattan Island, which could be used as a basis for planning future development; it would be Hassler's first substantial contract in the U. S. He accepted the job, and the terms: $5 per day for Hassler (5.0 in 1806 is equivalent to about <calculated amount> in recent years), $4 a day for his assistant (4.0 in 1806 is equivalent to about <calculated amount> in recent years), and $1 per day for expenses (1.0 in 1806 is equivalent to about <calculated amount> in recent years), plus a budget sufficient to hire a surveying crew. He was scheduled to depart from Philadelphia in July, in time for at least part of the 1806 surveying season, but never appeared. Finally, in October, he sent his regrets: both he and his wife had taken ill on the day they intended to leave. Why they did not send word earlier, why Hassler did not press on at some point before October, and why the Common Council never thought to inquire of the whereabouts of their missing surveyor is not known. In any case, by October, the surveying season for 1806 was over, or close to it. Hassler soon received a federal appointmenthe would eventually head the Survey of the Coast (which was renamed the United States Coast Survey in 1836 and the United States Coast and Geodetic Survey in 1878) so the Council was back at square one. So, in 1807, they acted again. Optimists at that time expected the city's population, then around 95,000 people, to expand to 400,000 by 1860, when, in fact, it reached 800,000 before the beginning of the Civil War. Faced with opposition and conflict from various political factions, including property owners whose private deeds conflicted with the property lines of the Mangin–Goerck, and the reality that any plan the Council came up with could be overturned by a subsequent Council, the city asked the state legislature for help. The Council said its goal was "laying out Streets in such a manner as to unite regularity and order with the public convenience and benefit and in particular to promote the health of the City." At the time, foul air, or "miasma," associated with sewage, standing water and low sunlight, was thought to be the cause of many diseases, and the city had lived through decades of epidemics of yellow fever. A month later, the legislature gave the Commissioners "exclusive power to lay out streets, roads, and public squares, of such width, extent, and direction, as to them shall seem most conducive to public good, and to shut up, or direct to be shut up, any streets or parts thereof which have been heretofore laid out [but] not accepted by the Common Council." The jurisdiction of the Commission was all of Manhattan north of Houston Street, and into the Hudson and East Rivers 600 feet beyond the low water mark. The baseline of the Commissioner's remit was set at Houston Street"North Street" at the time"Art Street", which was located approximately where Washington Square North is today, and "Greenwich Lane", now Greenwich Street. Greenwich Village, then independent of New York City, and the current West Village were not part of the area the Commission was to deal with. A majority of Commissioners was required to make decisions. The Commissioners were authorized to be paid $4 a day for their work (4.0 in 1807 is equivalent to about <calculated amount> in recent years)although Morris and Rutherfurd, both rich men, waived their feesand were empowered to enter onto private property in the daytime to undertake their duties; this was greeted with widespread hostility from property owners, but the Commission's authority was explicit. They held, for instance, the "exclusive power" to close streets that interfered with their plan, a plan which landowners as well as the mayor, the Common Council and all other citizens of the city had no choice but to accept. At the meetings of the Commission, which were infrequent and usually not attended by all three men, their primary concern was what kind of layout the new area of the city should have, a rectilinear grid such as was used in Philadelphia; New Orleans; Savannah, Georgia; and Charleston, South Carolina, or a more complex system utilizing circles, arcs or other patterns, such as the plan Pierre Charles L'Enfant had used in laying out Washington, D. C.

Улицы и проспекты

Комиссары опубликовали свой план в марте 1811 года в виде карты размером 8 футов (2 м), ранее нарисованной малоизвестным Уильямом Бриджесом по оригиналу Рэнделя и выгравированной Питером Мавериком. В сетке было 12 основных проспектов шириной 100 футов (30 м), идущих с севера на юг, и множество поперечных улиц, расположенных в регулярной прямоугольной сетке, наклоненной на 29 градусов к востоку от истинного севера, чтобы приблизительно повторить угол острова Манхэттен. Комиссия решила не использовать круги и овалы, как это сделал Пьер Л’Энфант в своем проекте Вашингтона, полагая, что простые прямоугольники – лучшие, наиболее удобные и простые в строительстве, и, следовательно, наиболее способствующие упорядоченному развитию города. Бродвей, существовавшая дорога, не была включена в план 1811 года и была добавлена к сетке позднее. Нумерованные улицы, идущие с востока на запад, имеют ширину 60 футов (18 м), между каждой парой улиц около 200 футов (61 м), что создает сетку из примерно 2000 длинных узких кварталов. Поскольку каждая улица и квартал составляют около 260 футов (79 м), на милю приходится почти ровно 20 кварталов. Пятнадцать поперечных улиц были определены как шириной 100 футов (30 м): 14-я, 23-я, 34-я, 42-я, 57-я, 72-я, 79-я, 86-я, 96-я, 106-я, 116-я, 125-я, 135-я, 145-я и 155-я улицы. Ширина поперечных кварталов была нерегулярной. Расстояние между Первой и Второй авеню составляло 650 футов (198 м), а между Второй и Третьей авеню – 610 футов (186 м). Кварталы между Третьей и Шестой авеню были 920 футов (280 м), а между авеню от Шестой до Двенадцатой – 800 футов (244 м). Комиссия ожидала, что участки земли возле пирсов будут более ценными, чем внутренние, не имеющие выхода к воде, поскольку набережная была местом торговли и промышленности того времени, и поэтому было бы выгодно всем располагать проспекты ближе друг к другу по краям острова. Хотя ширина всех проспектов варьировалась, она была достаточной для размещения большого количества гужевого транспорта, такого как омнибусы, которые вскоре появились на Манхэттене в конце 1820-х годов, хотя их предшественники работали в Париже еще в 1662 году под управлением философа Блеза Паскаля. Любопытно, что в плане сетки, выбранном комиссарами для Нью-Йорка, они не использовали квадратную сетку, как это делали многие другие города. Возможно, под влиянием размеров острова, который длиннее с севера на юг, чем с востока на запад, кварталы Манхэттена представляют собой длинные прямоугольники, причем восточно-западное измерение, хотя и варьируется, больше, чем большая сетка Солт-Лейк-Сити, а северно-южное измерение, 200 футов (61 м), всего на 20 футов (6 м) длиннее, чем маленькая сетка Карсон-Сити. Историк Джерард Коппель отмечает, что «хотя сетка наводила порядок в этом месте, она также делала его местом крайностей». При реализации сетки существующим зданиям разрешалось оставаться на своих местах, если это было возможно, но если требовалось снести здание, владельцы получали компенсацию от города. С другой стороны, если план улучшал доступность участка, город был уполномочен взимать плату с владельца за это улучшение, метод, который город ранее использовал после строительства общественных удобств, таких как колодцы. План комиссаров никак не определял размер отдельных участков в кварталах, хотя размер и прямоугольная форма кварталов способствовали прямоугольным участкам одинакового размера, чтобы они поместились в квартал. Стандартный участок имел глубину 100 футов (30 м), что составляло половину глубины квартала, и ширину, зависящую от местоположения. Устранив большинство топографических особенностей, которые когда-то определяли границы участков, сетка превратила землю в товар, который можно было легко покупать и продавать примерно одинаковыми по размеру единицами, тем самым рационализировав рынок недвижимости. Требования к зонированию также способствовали порядку, созданному сеткой: город требовал, чтобы здания на проспектах были не выше трех этажей, а на улицах – не выше двух. Это, конечно, со временем изменилось.

The Commissioners published their plan in March 1811 in the form of an 8 feet (2 m) mapredrawn by the otherwise little known William Bridges from Randel's original, and engraved by Peter Maverick The grid had 12 primary 100 feet (30 m) wide north–south avenues and numerous cross streets arranged in a regular right angled grid tilted 29 degrees east of true north to roughly replicate the angle of Manhattan island. The Commission chose not to use circles and ovals such as Pierre L'Enfant had used in his design of Washington D. C., convinced that simple rectangles were best, the most convenient and easiest to build on, and therefore the most conducive to the orderly development of the city. Broadway, an existing road, was not included in the 1811 plan, and was added to the grid later. The numbered streets running east–west are 60 feet (18 m) wide, with about 200 feet (61 m) between each pair of streets, resulting in a grid of approximately 2,000 long, narrow blocks. With each combined street and block adding up to about 260 feet (79 m), there are almost exactly 20 blocks per mile. Fifteen crosstown streets were designated as 100 feet (30 m) wide: 14th, 23rd, 34th, 42nd, 57th, 72nd, 79th, 86th, 96th, 106th, 116th, 125th, 135th, 145th and 155th Streets. The width of the crosstown blocks was irregular. The distance between First and Second Avenues was 650 feet (198 m), while the block between Second and Third Avenues was 610 feet (186 m). The blocks between Third and Sixth Avenues were 920 feet (280 m), while the blocks between the avenues from Sixth to Twelfth were 800 feet (244 m). The Commission expected that street frontage near the piers would be more valuable than the landlocked interior, the waterfront being the location of commerce and industry of the time, and so it would be to everyone's benefit to place avenues closer together at the island's edges. Although varied, the width of all the avenues were sufficient to accommodate large numbers of horse drawn mass transportation vehicles such as the omnibus, which would soon appear in Manhattan in the late 1820s, but the precursors to which had been operating in Paris as early as 1662, operated by philosopher Blaise Pascal. A curiosity about the grid plan the Commissioners chose for New York City is that while many other cities used a square grid, they did not. Perhaps influenced by the dimensions of the island, which is longer north–south than it is east–west, Manhattan's blocks are long rectangles, with the east–west dimension, while varied, larger than the big grid of Salt Lake City, while the north–south dimension, at 200 feet (61 m), just 20 feet (6 m) longer than the small grid of Carson City. Historian Gerard Koeppel remarks that "while the grid brought order to the place, it also made it a place of extremes." In implementing the grid, existing buildings were allowed to remain where they were if at all possible, but if removal was necessary the owners would receive compensation from the city, On the other hand, if the plan improved the accessibility of a property, the city was authorized to levy an assessment on the owner for the improvement, a method previously used by the city after building public amenities, such as wells. The Commissioners' Plan did not in any way specify what the size of individual lots within the blocks should be, although the size and rectangular nature of the blocks lent itself to rectangular lots of equal size to fit into the block. A standard lot was 100 feet (30 m) deep, which was half the depth of the block, and wide, depending on the location. By removing most of the topographical features which had once defined lot boundaries, the grid turned land into a commodity, which could be easily bought and sold in roughly equal sized units, thus rationalizing the real estate market. Zoning requirements also contributed to the order brought by the grid: the city required buildings on avenues to be no more than three stories, and those on the streets no more than two. This, of course, changed over time.

Общественные пространства

Заметным было их относительное отсутствие в плане удобств для населения города, включая парки и площади. В то время некоторые полагали, что Гранд-парад мог стать «центральным парком» для города, но со временем площадь постепенно сокращалась, пока не остался нынешний Мэдисон-сквер-парк. Комиссия также разместила площади, значительно меньшие, чем Гранд-парад: на 53-й – 57-й улицах между Восьмой и Девятой авеню (Блумингдейл-сквер), на 66-й – 68-й улицах от Третьей до Пятой авеню (Гамильтон-сквер), на 77-й – 81-й улицах между Восьмой и Девятой авеню (Манхэттен-сквер) и на 117-й – 121-й улицах между Шестой и Седьмой авеню (Харлем-сквер). Обсерватория-Плейс, предназначенная для водохранилища, располагалась на 89-й – 94-й улицах между Четвертой и Пятой авеню, а большое пространство в районе, который стал Ист-Виллидж, от 7-й до 10-й улиц и от Первой авеню до Ист-Ривер, планировалось использовать под комплекс оптовых рынков. Из общественных пространств, созданных Комиссией, сохранился лишь Манхэттен-сквер, названный в 1958 году парком Теодора Рузвельта, а с 1979 года его часть стала известна как Маргарет Мид Грин, территория вокруг Американского музея естественной истории. Парк официально вошел в состав Центрального парка в 1874 году. Гранд-парад был сначала уменьшен к 1815 году, а затем полностью исключен из плана, за исключением участка, сохранившегося как Мэдисон-сквер-парк. Рынок в Ист-Виллидж был сокращен, а затем и вовсе отменен, хотя часть его территории позже была использована для Томпкинс-сквер-парка. Одной из причин недостатка открытых пространств в глубине острова в плане была уверенность комиссаров в том, что общественность всегда будет иметь доступ к «обширным рукавам моря, омывающим остров Манхэттен» – рекам Гудзон и Ист-Ривер, а также Нью-Йоркской гавани. Они полагали, что если бы Нью-Йорк был городом, подобным Парижу или Лондону, расположенным вдоль относительно небольших рек Сены и Темзы, то потребовалось бы больше парковых зон «для обеспечения свежего воздуха и, как следствие, сохранения здоровья». Комиссары не учли распространение дорог, доков, причалов, железнодорожных станций, карьеров и коммерческих объектов, которые фактически перекрыли бы доступ общественности к рекам до конца XX века, когда сочетание факторов вновь сделало береговую линию доступной, по крайней мере, в узких полосах зеленых насаждений. Конфликт между двумя мужчинами обострился лишь три года спустя, в 1814 году, когда Рэндэл начал рекламировать свою собственную версию карты Плана Комиссаров, утверждая, что она «более точна», чем ранее опубликованная. Он не упоминал Бриджеса по имени не только из-за ошибок, которые, по его словам, появились на карте при копировании Бриджесом, но и потому, что Рэндэл «с тех пор завершил измерения и установил межевые знаки по контракту с [Общим советом], [поэтому] только он обладает всеми материалами для этой ценной работы». Он опубликовал письмо от Гувернера Морриса, который назвал карту Рэндэла «превосходной работой, незаменимой для тех, кто желает ознакомиться с топографией этого интересного места. Она представляется мне более точной, чем все, что было опубликовано ранее. Я считаю, что она заслуживает общественной поддержки». Бриджес парировал, заявив, что Рэндэл «беспринципен», «самонадеян» и лишен «честного поведения». Рэндэл, разумеется, ответил, перечислив множество, хотя и не все, ошибок на карте Бриджеса, включая острова неправильной длины, ширины или расположенные не в том месте, камни и холмы, смещенные и неправильного размера, реки и форты, расположенные слишком близко друг к другу, отсутствующие или неправильно расположенные здания и улицы, обозначенные как закрытые, которые на самом деле были открыты. Бриджес, чья репутация как геодезиста и как человека была далеко не безупречной, не ответил, возможно, потому, что его жена в то время была больна и умерла через несколько месяцев после второго письма Рэндэла. В любом случае, сам Бриджес вскоре после этого скончался, и Рэндэл не опубликовал и не выгравировал свою карту в то время из-за соображений национальной безопасности, связанных с войной 1812 года. Он опубликовал ее в 1821 году.

Conspicuous by their relative absence from the plan were amenities for the city's population, including parks and plazas. At the time, some thought that the Grand Parade might become a "central park" for the city, but the grounds were gradually reduced over the course of time, until what was left was the current Madison Square Park. The Commission also placed squares significantly smaller than the Grand Parade at 53rd to 57th Street between Eighth to Ninth Avenues (Bloomingdale Square), 66th to 68th Street from Third to Fifth Avenue (Hamilton Square), 77th to 81st Streets between Eighth and Ninth Avenues (Manhattan Square), and 117th to 121st Street between Sixth and Seventh Avenues (Harlem Square). Observatory Place, intended for a reservoir, stood at 89th to 94th Streets between Fourth and Fifth Avenues, and there was a large space in what became the East Village, from 7th to 10th Streets and from First Avenue to the East River, intended as a wholesale market complex. Of the public spaces created by the Commission, only Manhattan Square has survivedsince 1958 called Theodore Roosevelt Park, with part of it called Margaret Mead Green since 1979as the grounds around the American Museum of Natural History. The park officially became a part of Central Park as of 1874. The Grand Parade was first reduced from to by 1815, and then demapped altogether, except for which survives as Madison Square Park. The market in the East Village was whittled down from to , then scrapped altogether, though a portion was later reclaimed for Tompkins Square Park. One of the reasons behind the lack of inland open spaces in the plan was the belief of the Commissioners that the public would always have access to the "large arms of the sea which embrace Manhattan Island", the Hudson and East Rivers, as well as New York Harbor. They considered that if New York was a city such as Paris or London, located along the relatively small Seine and Thames River, then more parkland "for the benefit of fresh air and consequent preservation of health" would have been necessary. The Commissioners did not consider the proliferation of roadways, docks, wharves, rail yards, quarries and commercial sites which would essentially block the public from access to the rivers until the late 20th century, when a combination of factors began to make the riversides once again accessible, at least in narrow strips of greenways. The conflict between the two men did not come to a head until three years later, in 1814, when Randel starting advertising his own version of the Commissioners' Plan map, which he said was "more correct" than the previously published onehe did not mention Bridges by namenot only because of the errors he claimed had crept into the map when Bridges copied it, but because he, Randel, "has since completed the measurements and fixed monuments by contract with the [Common Council], [therefore] he alone is possessed of all the materials for this valuable work." He published a letter from Gouverneur Morris, who called Randel's map "an excellent work indispensable to those who wish to make themselves acquainted with the Topography of that interesting space which is comprizes It appears to me more accurate than anything of the kind which has yet appeared. I consider it highly deserving of public patronage." Bridges shot back, commenting that Randel was "unprincipled", and "conceited", and lacking in "honorable conduct". Randel, of course, responded, listing many, but not all, of the errors in Bridges' map, including islands that were not the right length, width, or in the wrong place, rocks and hills misplaced and mis sized, rivers and forts too close to each other, missing and misplaced buildings, and streets shown as closed which were not. Bridges, whose reputation both as a surveyor and as a man was far from clean, did not reply, perhaps because his wife was sick at the time, and died several months after Randel's second letter. In any case, Bridges himself died shortly after that, and Randel did not publish his map or have it engraved at that time, due to national security concerns connected with the War of 1812. He eventually published it in 1821.

Размещение сетки

Маргарита Холлоуэй, биограф Рэнделя, разделяет его работу в Нью-Йорке на три периода. Первый, с 1808 по 1810 год, завершился публикацией в 1811 году плана комиссаров. Заключительный этап пришелся на период примерно с 1818 по 1821 год, когда Рэндел и его первая жена Матильда стали высококлассными картографами, создателями карт. В 1811 году Рэндел приступил ко второму этапу, в ходе которого он завершил необходимые геодезические изыскания и нанес сетку на местность. Эти задачи – завершение обследования с определением высот и обозначение фактического положения условных улиц, предусмотренных планом – заняли у Рэнделя еще шесть лет, примерно до 1817 года, под контролем комитета из пяти олдерменов, поскольку Комиссия была распущена после выполнения своих юридических обязательств. Для выполнения этой работы Рэндел получил $1000 на геодезические инструменты (1000.0 в 1811 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в наши дни), но также потратил собственные средства – от $2400 (2400.0 в 1811 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в наши дни) до $3000 (3000.0 в 1811 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в наши дни) – на разработку семи геодезических инструментов, которые, помимо прочего, не меняли своих размеров при колебаниях температуры, обеспечивая высокую точность. Эксперт по геодезическому оборудованию колониальной эпохи, внимательно изучив изображения новых инструментов Рэнделя, высказал мнение (брошюра с их описанием утеряна), что Рэндел был «по сути механическим гением». Чтобы нанести сетку на местность, Рэндел и его команда установили почти 1600 маркеров – преимущественно квадратные мраморные монументы длиной 3 фута (1 метр), с выгравированным номером улицы, на каждом перекрестке. Там, где скалы мешали установке мраморных маркеров, они проделывали отверстия с помощью пороха, вставляли длинные квадратные железные болты и заливали их расплавленным свинцом. В общей сложности было установлено 1549 мраморных маркеров и 98 железных болтов, определяющих структуру сетки. По мере продвижения работы Рэнделя и того, как землевладельцы могли увидеть на местности, а не на карте, где пройдут запланированные улицы, некоторые из них начали бороться с планом, уничтожая временные измерительные столбики и даже выкапывая мраморные маркеры. Рэндел просто заменял столбики и маркеры, а Общий совет покрывал расходы, выделив Рэнделю $4000 (4000.0 в 1816 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в наши дни), хотя и отказался выплатить ему запрошенные $11 479.31 (11479.31 в 1816 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в наши дни) на покрытие расходов по повторному измерению уже измеренных участков с использованием новых инструментов. Совет рассудил, что Рэндел обязан обеспечивать точность, и дополнительные сборы не оправданы. После 1813 года, когда они поженились, жена Рэнделя Матильда присоединилась к нему в арендованном доме в Гарлеме и помогала ему в работе, занимаясь чертежом карт, но не участвуя в геодезических экспедициях.

Marguerite Holloway, Randel's biographer, divides his work in New York into three periods. The first, from 1808 to 1810, resulted in the 1811 publication of the Commissioners' Plan. The final phase was from around 1818 to 1821, when Randel and his first wife Matilda became high quality cartographers, makers of maps. In 1811, it was time for Randel to enter stage two, during which he completed the necessary geodetic surveying and inscribed the grid into the land. These tasks, that of completing the survey with elevations, along with marking the actual positions of the notional streets of the plan, would take Randel another six years, until about 1817, supervised by a committee of five alderman, as the Commission had disbanded once it had discharged its legal responsibility. To do this work, Randel was given an allocation of $1,000 for surveying instruments (1000.0 in 1811 is equivalent to about <calculated amount> in recent years), but he also spent his own moneybetween $2,400 (2400.0 in 1811 is equivalent to about <calculated amount> in recent years) and $3,000 (3000.0 in 1811 is equivalent to about <calculated amount> in recent years)developing seven surveying instruments which, among other benefits, would not vary in size because of temperature changes, resulting in great precision. An expert in Colonial era surveying equipment has expressed the opinion, after closely examining images of Randel's new instrumentsthe pamphlet that explained them has been lostthat Randel was "Basically a mechanical genius." To inscribe the grid onto the land, Randel and his staff erected almost 1,600 markersprimarily 3 feet (1 m) long, square marble monuments inscribed with the number of the street, placed at each intersection. Where rocks prevented the use of the marble markers, they blasted a hole with gunpowder, inserted long iron bolts that were square, and embedded them with molten lead. In all, they positioned 1,549 marble markers and 98 iron bolts to define the pattern of the grid. As Randel's work proceeded, and landowners could see for themselves, on the ground and not on a map, where the planned streets would be, some of them took action to fight against the plan, not only destroying temporary measurement pegs, but also digging up the marble markers. Randel simply replaced the pegs and the markers, and the Common Council covered the cost of doing so, allocating Randel $4,000 (4000.0 in 1816 is equivalent to about <calculated amount> in recent years), although they refused to pay him $11,479.31 (11479.31 in 1816 is equivalent to about <calculated amount> in recent years) he asked for to cover the cost of re measuring with his new instruments what he had previously measured. The Council reasoned that it was Randel's job to be accurate, so additional fees were not justified. After 1813, when they were married, Randel's wife Matilda joined him the Harlem house he rented, participating in his work by helping with drawing of maps, but not by going out on the surveying trips.

Карта сетки и земли

В рамках третьего этапа своей работы Рэндел намеревался создать чрезвычайно большую карту города в беспрецедентном масштабе. Это было частью соглашения между Рэнделом и Общим советом в 1812 году, но было забыто всеми, кроме самого Рэнделя. Несколько огорченный тем, что ему напомнили об этом спустя шесть лет, совет тем не менее выполнил контракт и официально поручил Рэнделлу создание карты. Это было сделано посредством цветных "карт участков" (Farm Maps), выполненных в масштабе, который накладывал естественную топографию Манхэттена на планируемую сетку улиц. В собранном виде эти карты участков образовали карту города длиной около 15 метров. Рэндел и его жена Матильда работали над картами два года, с 1819 по 1820 год, из своего нового дома в Ориндж, штат Нью-Джерси, куда они переехали. Ему потребовалось, и он запросил и получил от Общего совета продление срока выполнения задачи, однако даже тогда он не уложился в срок, представив последние карты в сентябре 1820 года, с опозданием примерно на четыре месяца. Карты участков Рэнделя заслуженно славятся своей точностью и полезностью. Они также наглядно демонстрируют, почему многие землевладельцы были встревожены грядущей сеткой улиц и почему некоторые из них пытались помешать Рэнделлу и его команде завершить работу. Карты изобилуют домами, расположенными прямо на траектории будущих улиц, и участками, которые будут разделены на две, три части или полностью уничтожены улицами и проспектами новой сетки. Неудивительно, что люди сопротивлялись Плану комиссаров или натравливали на Рэнделя и его людей своих собак. Помимо карт участков, Рэндел создал атлас города, заполнив с "поразительной точностью" детали расположения улиц и высот, которые отсутствовали на официальной карте.

"Открытие" и "работа" улиц

Процесс создания одной из улиц, нанесенных на карту комиссаров, состоял из двух этапов. Сначала город должен был приобрести землю, выплатив владельцу компенсацию. Это называлось "открытием" улицы. Затем следовала "обустройство" улицы, которое включало в себя ее планировку, выравнивание и мощение. Большая часть расходов возлагалась на собственников недвижимости посредством специальных оценок. Процесс начинался с того, что комиссар по улицам рекомендовал Общему совету открыть определенную улицу или ее часть, после чего Совет просил Верховный суд штата Нью-Йорк назначить комиссию по оценке и определению стоимости, как описано ниже. В новой системе Верховный суд штата назначал трех "комиссаров по оценке и экспертизе" для улицы, подлежащей открытию – как правило, местных землемеров или других лиц, хорошо знакомых с районом, через который пройдет улица, – для оценки стоимости изымаемой земли и выгоды, которую новая улица принесет землевладельцу. Комиссия могла возложить на город до трети стоимости открытия (повышено до 50% в 1869 году), а остальную часть стоимости покрывали за счет разницы между выгодой и стоимостью недвижимости. Верховный суд затем проверял эти цифры, запрашивая их пересмотр или утверждая их. Результат был "обязательным и окончательным". Выравнивание часто было затруднено из-за каменистого рельефа острова, особенно на западной стороне. В 1843 году Исаакер Коззенс описал грунт как "прочный цемент из глины, гравия и валунов, очень трудно поддающийся разработке. При прокладке 42-й улицы приходилось использовать кирку для каждой лопаты этого глинистого цемента, который образовывал так называемый "твердый слой" толщиной около четырнадцати футов и более". Решение о высоте улицы принимал Общий совет, поскольку комиссия по каждой улице распускалась после ее открытия. Совет решительно проводил в жизнь план застройки улиц, даже вынудив Джона Джейкоба Астора отказаться от оспаривания их решений. В целом, для реализации сетки улиц до 155-й улицы потребовалось около 60 лет.

The process of creating one of the streets gridded on the Commissioners' map was two fold. First, the city had to acquire the land, compensating the owner for doing so. This was called "opening" the street. This was followed by "working" the street, which consisted of regulating, grading, and paving it. Most of the cost of this was passed on to property owners by way of assessments. The process began when the Street Commissioner recommended to the Common Council that a certain street, or part of a street, be opened, and the Council would ask the New York State Supreme Court to appoint a Commission of Estimate and Assessment, as described below. In the new system, the state supreme court would appoint three "commissioners of appraisal and estimate" for the street to be openedgenerally local surveyors or other people familiar with the area the street would pass throughto evaluate the cost of the land being taken, and the beneficial value of the new street to the landowner. The appraisal commission could assess the city with as much as a third of the cost of the openingraised to 50% in 1869and the remainder of the cost would come from the difference between the beneficial value and the value of the property. The supreme court would then review the figures and ask for revisions or approve them. The result was "binding and conclusive." The grading was often difficult because of the rocky nature of the island, especially on the West Side. In 1843, Isaacher Cozzens described the ground as "a tough cement of clay, gravel, and boulders, very hard to dig. In digging through 42nd Street, the pickaxes had to be used for every shovelful of this clayey cement which formed what is called, a hard pan, of about fourteen feet or more." The decision on what the elevation of the street would be fell to the Common Council, as the commission for each street was disbanded once the street had been opened. The Council was aggressive in administering the street plan, even causing John Jacob Astor to back down when he challenged their decisions. Overall, it took approximately 60 years for the grid to be implemented all the way to 155th Street.

Топография Манхэттена

Частым упреком критиков Плана комиссаров является то, что необходимые для его реализации земляные работы и выравнивание территории в значительной степени разрушили топографию Манхэттена. Однако недавние исследования показали, что хотя топография острова и изменилась, нынешний ландшафт не так сильно отличается от первоначального, как утверждают критики. Рубен Роуз Редвуд и Ли Ли сравнили данные о высотах, полученные Рэнделем, с современными данными и обнаружили, что, хотя на Западной стороне в целом было проведено некоторое выравнивание, а на Восточной стороне – засыпка, общая средняя величина изменений оказалась небольшой. Роуз Редвуд заметила: «Большинство изменений составляли всего несколько метров или меньше, а исторические профили авеню Манхэттена очень похожи на современные поперечные сечения тех же магистралей». Засыпка привела к среднему увеличению на 9 футов (3 м), а выемка – к среднему уменьшению на 12 футов (4 м), но Вест-Сайд остается более холмистым, чем Ист-Сайд, как и было до появления сетки. Роуз Редвуд пишет, что «Манхэттен остается «островом холмов»». К 1865 году, как доложил Эндрю Хасвелл Грин, было принято 38 отдельных законов штата, вносивших изменения в первоначальную сетку 1811 года. С ростом населения города возникла острая потребность в общественных пространствах, которых в Плане комиссаров было явно недостаточно. В 1853 году законодательное собрание штата разрешило городу использовать право отчуждения для приобретения необходимой земли. Четыре года спустя оно учредило Комиссию Центрального парка во главе с Эндрю Хасвеллом Грином для строительства парка. Комиссия провела конкурс проектов, который выиграли Фредерик Лоу Олмстед и Калверт Вокс со своим «Планом Гринсуард». Строительство началось в 1857 году, а в 1863 году северная граница была перенесена с 106-й улицы, где она первоначально была установлена, на 110-ю улицу. В 1870 году парк перешел из-под государственного контроля в муниципальный, когда вступил в силу новый городской устав. Парк был завершен к 1876 году. Важным аспектом Плана комиссаров 1811 года было то, что Грин был ярым критиком сетки. В 1867 году он убедил законодательное собрание штата предоставить его Комиссии Центрального парка право вносить изменения в сетку выше 59-й улицы. Однако, несмотря на то, что в этом районе было проложено лишь несколько улиц, границы земельных участков соответствовали сетке, что затрудняло ее существенное изменение. Грину удалось использовать преимущества высокого хребта и создать Морнингсайд-парк и Морнингсайд-драйв, а также Риверсайд-парк вдоль реки Гудзон; оба парка были спроектированы Олмстедом и Вокс. Грин также проложил широкий бульвар, ныне Бродвей, в центре Вест-Сайда. Поскольку официальной комиссии по планированию в поддержку Плана комиссаров не было создано, не было органа, отличного от Общего совета, для защиты его целостности. Таким образом, были упразднены Большой парад и оптовый рынок, а также добавлены Юнион-сквер, Томпкинс-сквер, Стьювесант-сквер и Мэдисон-сквер, а также уже упомянутые Лексингтон-авеню и Мэдисон-авеню. Четвертая и Шестая авеню были продлены в центр города, а Бродвей – на север. Еще до публикации Плана комиссаров Общий совет договорился с основателем Манхэттенвиля, Джейкобом Шиффелином, о выравнивании и мощении главной дороги этого поселения, Манхэттен-стрит, которая была частью сетки, значительно смещенной к востоку по сравнению с сеткой комиссаров. Когда возник вопрос о том, следует ли демонтировать и упразднить улицу, за создание которой подрядчику было выплачено 600 долларов, Совет решил сохранить ее, и в 1849 году она была официально соединена с западной частью 125-й улицы. Она сохранилась до наших дней с ее первоначальным изгибом. Также была сохранена еще одна улица Манхэттенвиля, которая стала западной частью 126-й улицы. В связи с необходимостью разработки плана улиц Верхнего Манхэттена в 1860 году законодательное собрание штата создало еще одну комиссию, состоящую из семи жителей Верхнего Манхэттена, и учредило Комиссию Форт-Вашингтон с Олмстедом и Вокс в качестве консультантов по ландшафтной архитектуре, чтобы разработать план действий, который не был бы копией сетчатого плана, обнародованного первоначальной комиссией. Новый план должен был учитывать «высокий, неровный и скалистый рельеф этого района». Однако из-за влияния бизнеса, земельных спекулянтов и интересов железных дорог план, разработанный новой комиссией в 1863 году, по сути, предусматривал расширение первоначальной сетки, и к 1865 году законодательное собрание распустило комиссию и передало ответственность за план улиц Верхнего Манхэттена Комиссии Центрального парка Эндрю Хасвелла Грина. Верхний Манхэттен не развивался точно так, как это представляли Грин и Комиссия Центрального парка, но его отличие от сетки Плана комиссаров все еще очевидно. К 1879 году нумерация была продлена через бывшие города Морризания и Вест-Фармс (которые были включены в состав округа Нью-Йорк) до 189-й улицы. К 1909 году сетка была продлена до северной границы Бронкса, заканчиваясь на 263-й улице в Норт-Ривердейле. Однако расширение сетки было неравномерным. К востоку от Ривердейла сетка была расширением сетки, продленной Мотт-Хейвеном. Это было сделано без соблюдения расстояния между улицами Манхэттена, предпочитая большее расстояние между ними, и в случае Морризании и Вейкфилда – используя существующие уличные системы; таким образом, система заканчивается на северной границе города на 243-й улице. Между тем, система в Ривердейле была продлена от расширения сетки Манхэттена к северу от 155-й улицы, что привело к двадцати дополнительным номерам улиц по сравнению с остальной частью Бронкса. Самая восточная точка нумерации – Истчестер, где заканчивается 233-я улица. Единственная авеню, простирающаяся в Бронкс, – Третья авеню, достигающая Белмонта.

A frequent charge laid by the critics of the Commissioners' Plan is that the excavation and leveling necessary to implement it basically destroyed the topography of Manhattan. Recent studies, however, have shown that while the topography of the island certainly changed, what exists now is not so very different from the original topography as the critics would suggest. Reuben Rose Redwood and Li Li compared Randel's elevation data to modern data and found that while there had been some levelingin general the West Side had been smoothed out and the East Side had been filled inthe overall average change was low. Rose Redwood commented: "[T]he majority of the alterations were only on the order of a few meters or less, and the historical profiles of Manhattan's avenues are very similar to the contemporary transects of those same thoroughfares." Infilling led to an average increase of 9 feet (3 m) and excavation to an average decrease of 12 feet (4 m), but the West Side remains hillier than the East Side, just as was the case before the grid. Rose Redwood writes that "Manhattan remains an 'island of hills' "]]

By 1865, Andrew Haswell Green reported, there had been 38 separate state laws passed which modified the original grid of 1811. With the population of the city growing, there was an intense need for public spaces, which the Commissioners' Plan had been notoriously short on providing for. In 1853, the state legislature authorized the city to use eminent domain to acquire the necessary land. Four years later it appointed a Central Park Commission, led by Andrew Haswell Green, to build the park. The commission held a design contest, which was won by Frederick Law Olmsted and Calvert Vaux's "Greensward Plan". Construction started in 1857, and in 1863 the northern boundary was moved from 106th Street, where it had originally been set, to 110th Street. In 1870 the park passed from state control to local control when a new city charter came into effect. The park was completed by 1876. Significant to the Commissioners' Plan of 1811 was the fact that Green was an outspoken critic of the grid. In 1867, he convinced the state legislature to give his Central Park Commission the power to make changes in the grid above 59th Street. However, even though few streets in that area had been laid out yet, property lines conformed to the grid, making sweeping changes to it difficult to achieve. Green was able to take advantage of a high ridge and create Morningside Park and Morningside Drive, and also created Riverside Park along the Hudson River; both parks were designed by Olmsted and Vaux. Green also laid out a broad Boulevardnow Broadwayup the center of the West Side. Because a formal planning commission in support of the Commissioners' Plan was not created, there was no authority outside of the Common Council to protect its integrity. Thus the elimination of the Grand Parade and the wholesale marketplace and the addition of Union, Tompkins, Stuyvesant and Madison Squares came about, as well as the already noted additions of Lexington and Madison Avenues. Fourth and Sixth Avenues were extended downtown, and Broadway uptown. Even before the publication of the Commissioners' Plan, the Common Council had agreed with the founder of Manhattanville, Jacob Schieffelin, to grade and pave that community's main road, Manhattan Street, which was part of a grid which was rotated significantly farther to the east than the Commissioners' grid would have put it. When push came to shove, and the question of whether the street they had paid a contractor $600 to create should be demapped and uncreated, the Council decided instead to keep the street, and in 1849 it was officially connected to the western portion of 125th Street. It remains today, with its original bend. One other Manhattanville street was also kept, which became the western portion of 126th Street. With the need for a street plan for Upper Manhattan, in 1860 the state legislature created another commission, this one of seven residents of Upper Manhattan and called the Fort Washington Commissionwith Olmsted and Vaux as consulting landscape architectsto come up with a plan of action which would not be a copy of the grid plan promulgated by the original Commission. The new plan was to take into account "the elevated, irregular, and rocky formation of that district" However, due to the influence of businesses, land speculators and railroad interests, the plan created by the new commission in 1863 essentially called for an extension of the original grid, and by 1865 the legislature had disbanded the commission, and turned over responsibility for an Upper Manhattan street plan to Andrew Haswell Green's Central Park Commission. Upper Manhattan did not develop exactly as Green and the Central Park Commission envisioned, but its difference from the grid of the Commissioners' Plan is still clear. By 1879, the numbering had extended through the former towns of Morrisania and West Farms (having been absorbed into New York County), extending to 189th Street. By 1909, the grid had extended to the northern border of the Bronx, ending at 263rd Street in North Riverdale. However, the extension of the grid was not uniform. East of Riverdale, the grid was an expansion of Mott Haven's extension of the grid. This was done without conforming to Manhattan's spacing of streets, opting for greater space between them, and in the case of Morrisania and Wakefield, using existing street systems; thus the system terminates at the city's north line at 243rd Street. Meanwhile, the system in Riverdale was extended from Manhattan's extension of the grid north of 155th St, resulting in twenty street numbers more than the rest of the Bronx. The farthest east the numbering scheme goes is Eastchester, where 233rd St terminates. The only avenue to extend into the Bronx is Third Avenue, reaching into Belmont.