Устав основных прав Европейского союза: история и применение.

Введение

Группа прав Европейского Союза

Хартия основных прав Европейского Союза (ХФО) закрепляет в праве Европейского Союза определенные политические, социальные и экономические права для граждан и резидентов Европейского Союза (ЕС). Она была разработана Европейским конвентом и торжественно провозглашена 7 декабря 2000 года Европейским парламентом, Советом министров и Европейской комиссией. Однако ее правовой статус оставался неопределенным, и она не имела полной юридической силы до вступления в силу Лиссабонского договора 1 декабря 2009 года. Хартия является частью сферы политики ЕС в области свободы, безопасности и правосудия (СПБО). Она применяется ко всем институтам Европейского Союза и Евратома, которые обязаны действовать и принимать законы в соответствии с ее положениями, поскольку суды ЕС признают недействительными любые законодательные акты или решения ЕС, которые не соответствуют Хартии. Государства-члены ЕС также связаны Хартией при реализации права Европейского Союза. Однако Польше было предоставлено частичное исключение из применения ХФО, несмотря на ее участие в СПБО; в отличие от этого, Дания и Ирландия полностью приняли Хартию, несмотря на то, что им были предоставлены исключения из СПБО (общее и частичное соответственно).

Предыстория

В Договоре о создании Европейского экономического сообщества (Римский договор) не содержалось никаких упоминаний о фундаментальных правах или правах человека. Договор об ЕЭС был заключен спустя несколько лет после провала Договора об Европейском оборонном сообществе и Договора об Европейском политическом сообществе. Последний из этих договоров включал положения о правах, и Крейг и де Бурка утверждают, что, учитывая этот провал, разработчики Договора об ЕЭС стремились избежать любых элементов, носящих косвенно политический характер. Однако вскоре стало ясно, что предположение о том, что чисто экономические цели нового Договора об ЕЭС вряд ли повлияют на фундаментальные права, не соответствует действительности.

Судебные дела

Вскоре после вступления в силу Договора об ЕЭС Сообщество утвердилось как крупное политическое образование, имеющее политические последствия, выходящие за рамки его экономических целей. В 1964 году Европейский Суд вынес решение по делу Costa v ENEL, в котором постановил, что право Союза имеет приоритет над противоречащим национальным правом. Это означало, что национальные правительства не могли уклониться от принятых ими на европейском уровне обязательств путем принятия противоречащих внутренних мер, но также потенциально означало, что законодатель ЕЭС мог принимать законы, не стесняясь ограничениями, налагаемыми положениями об основных правах, закрепленными в конституциях государств-членов. Этот вопрос достиг апогея в 1970 году в деле Internationale Handelsgesellschaft, когда немецкий суд постановил, что один из актов законодательства ЕЭС нарушает немецкий Основной закон. По запросу немецкого суда, Европейский Суд постановил, что применение права Союза не может зависеть от его соответствия национальным конституциям, однако основные права составляют "неотъемлемую часть общих принципов права [Европейского сообщества]", и несоответствие основным правам может служить основанием для успешного оспаривания европейского закона. Вынося решение по делу Internationale Handelsgesellschaft, Европейский Суд фактически создал доктрину неписаных прав, обязательных для институтов Сообщества. Хотя судебная практика Суда в отношении основных прав была одобрена институтами в 1977 году, и соответствующее заявление было включено в Маастрихтский договор, лишь в 1999 году Европейский совет официально начал процесс разработки кодифицированного перечня основных прав для ЕС.

Провозглашение

В 1999 году Европейский совет предложил создать "орган, состоящий из представителей глав государств и правительств, председателя Комиссии, а также членов Европейского парламента и национальных парламентов" для разработки хартии основных прав. После формирования в декабре того же года этот "орган" принял название Европейский конвент. Конвент принял проект 2 октября 2000 года, а 7 декабря 2000 года он был торжественно провозглашен Европейским парламентом, Советом министров и Европейской комиссией. Однако одновременно было решено отложить определение правового статуса Хартии. Тем не менее, Хартия обладала значительным политическим весом, поскольку была одобрена тремя влиятельными институтами, и в связи с этим регулярно цитировалась Европейским судом как источник основных прав.

Юридическая сила

Измененная Хартия являлась частью несостоявшейся Европейской Конституции (2004 года). После провала этого договора, его преемник, Лиссабонский договор (2007 год), также придал силу Хартии, однако ссылался на нее как на самостоятельный документ, а не включал ее непосредственно в текст договора. При этом как версия, включенная в Конституцию, так и версия, на которую ссылается Лиссабонский договор, представляли собой измененные редакции Хартии. С момента вступления в силу Лиссабонского договора 1 декабря 2009 года, комиссар по вопросам юстиции Вивиан Рединг предложила, чтобы члены Комиссии приносили присягу о соблюдении всех договоров ЕС и Хартии. 3 мая 2010 года Европейская комиссия принесла торжественное заявление в Европейском суде в Люксембурге, в котором обязалась уважать договоры ЕС и быть полностью независимыми при исполнении своих обязанностей в течение срока своих полномочий. Впервые члены Комиссии также прямо обязались соблюдать новую Хартию основных прав. Ряд государств настояли на исключении из сферы национального применения положений Хартии (подробности см. ниже).

Правовой статус

После вступления в силу Лиссабонского договора в 2009 году Хартия основных прав имеет ту же юридическую силу, что и договоры Европейского союза. Хартия, на которую делается ссылка в Договоре, представляет собой пересмотренную версию документа 2000 года, который был торжественно провозглашен теми же тремя институтами накануне подписания самого Лиссабонского договора. Статья 51(1) Хартии адресована институтам ЕС, органам, учрежденным на основании права ЕС, и государствам-членам ЕС, когда они применяют право ЕС. Кроме того, статья 6 измененного Договора о Европейском Союзе и статья 51(2) самой Хартии ограничивают расширение компетенций ЕС посредством Хартии. Это означает, что ЕС не сможет принимать законы для защиты прав, закрепленных в Хартии, если соответствующие полномочия не предусмотрены в самих Договорах. Более того, отдельные лица не смогут обратиться в суд против государства-члена за несоблюдение прав, закрепленных в Хартии, если только данное государство-член не осуществляло право ЕС. Именно этот последний пункт вызвал наибольшие споры. Хартия – не первая попытка поместить принципы прав человека в основу права Европейского Союза. Все государства-члены ЕС и страны-кандидаты обязаны быть участниками Европейской конвенции о правах человека Совета Европы, поэтому многие принципы Конвенции, такие как право на справедливое судебное разбирательство, были приняты в качестве основы для практики Европейского Суда еще до их формального повторения в Хартии. При толковании защиты прав человека, предусмотренной общими принципами права ЕС (описанными в разделе «Судебная практика» выше), ЕСПЧ уже рассматривал вопрос о том, распространяются ли права, защищаемые этими общими принципами, на государства-члены. Признав в деле Johnston v Royal Ulster Constabulary, что право на справедливую процедуру является одним из общих принципов права ЕС, в деле Kremzow v Austria ЕСПЧ должен был решить, обязано ли государство-член применять этот принцип в отношении незаконного обвинительного приговора за убийство. Адвокаты Кремзова утверждали, что его дело подпадает под действие права ЕС, поскольку его незаконное осуждение и приговор нарушили его право на свободное передвижение в пределах ЕС. ЕСПЧ ответил, что поскольку законы, на основании которых Кремзов был осужден, не были приняты для обеспечения соблюдения права ЕС, его ситуация выходит за рамки действия права ЕС. Формулировка в деле Kremzow v Austria, относящаяся к «сфере применения права ЕС», отличается от формулировки в Хартии, которая относится к применению права ЕС. Однако в пересмотренной пояснительной записке, опубликованной вместе с Хартией в 2007 году, формулировка, используемая в Хартии, описывается как отражающая прецедентную практику ЕСПЧ. В 2019 году Федеральный конституционный суд Германии в решении Recht auf Vergessen II установил, что он применяет Хартию в качестве стандарта проверки вопросов, касающихся права ЕС и его национального применения, исходя из того, что Хартия обеспечивает достаточную эффективную защиту соответствующих основных прав по сравнению с Основным законом Федеративной Республики Германия.

Following the entry into force of the Lisbon Treaty in 2009 the fundamental rights charter has the same legal value as the European Union treaties. The Charter referred to in the Treaty is an amended version of the 2000 document which was solemnly declared by the same three institutions a day before the signing of the Lisbon Treaty itself. Article 51(1) of the Charter addresses the Charter to the EU's institutions, bodies established under EU law and, when implementing EU laws, the EU's member states. In addition both Article 6 of the amended Treaty of European Union and Article 51(2) of the Charter itself restrict the Charter from extending the competences of the EU. A consequence of this is that the EU will not be able to legislate to vindicate a right set out in the Charter unless the power to do such is set out in the Treaties proper. Furthermore, individuals will not be able to take a member state to court for failing to uphold the rights in the Charter unless the member state in question was implementing EU law. It is this last point that has been subject to the most debate. The Charter is not the first attempt to place human rights principles at the core of European Union law. All EU member states are, and candidate states are required to be, signatories to the Council of Europe's European Convention on Human Rights, so that many principles from the convention, such as the right to a fair trial, were taken as the baseline for European Court of Justice jurisprudence even before their formal reiteration in Charter. In interpreting the human rights protections provided by the general principles of EU law (described in the Court cases section above), the ECJ had already dealt with the issue of whether the rights protected by those general principles applied to member states. Having ruled in Johnston v Royal Ulster Constabulary that a right to fair procedures was one of the general principles of EU law, in Kremzow v Austria the ECJ had to decide whether or not a member state was obliged to apply that principle in relation to a wrongful conviction for murder. Kremzow's lawyers argued that his case came within the scope of EU law on the grounds that his wrongful conviction and sentence had breached his right to free movement within the EU. The ECJ responded by saying that since the laws under which Kremzow had been convicted were not enacted to secure compliance with EU law, his predicament fell outside the scope of EU law. The wording in Kremzow v Austria, referring to the "field of application of EU law", differs from the wording in the Charter which refers to the implementation of EU law. However, the amended explanatory memorandum issued alongside the Charter in 2007 describes the wording used in the Charter as reflecting ECJ precedent. In 2019, the German Federal Constitutional Court established in Recht auf Vergessen II that it applies the Charter as the standard of review for matters regarding EU law and its national implementation, under the premise that the Charter offers sufficiently effective protection of relevant fundamental rights when compared to the Basic Law for the Federal Republic of Germany.

Британский и польский протоколы

В ходе переговоров, приведших к подписанию Лиссабонского договора, Польша и Соединенное Королевство добились включения в договор протокола, касающегося применения Хартии основных прав на территории этих стран. В статье 1(1) протокола указано, что «Хартия не расширяет полномочия Суда Европейского Союза или любого суда или трибунала Польши или Соединенного Королевства на установление несовместимости законов, нормативных правовых актов или административных положений, практики или действий Польши или Соединенного Королевства с основными правами, свободами и принципами, которые она подтверждает». Статья 1(2) далее устанавливает, что раздел IV Хартии, содержащий экономические и социальные права, не создает подлежащих судебной защите прав, если только Польша и Великобритания не предусмотрели такие права в своем национальном законодательстве. Польша и Соединенное Королевство преследовали разные цели, добиваясь принятия протокола. Изначально Соединенное Королевство выступало против юридически обязывающей Хартии, опасаясь притока британских граждан в Европейский суд с целью защиты своих прав, закрепленных в Хартии, на территории Соединенного Королевства, а также увеличения издержек для бизнеса. Хотя британская сторона согласилась с принятием юридически обязывающей Хартии прав в ходе переговоров о несостоявшейся Европейской конституции, в ходе лиссабонских переговоров она добилась принятия протокола, который, по словам тогдашнего британского министра по европейским делам, должен был гарантировать, что Хартия не расширит полномочия Европейского суда над законодательством Соединенного Королевства. Польша, в свою очередь, не одобряла либеральную позицию Хартии по социальным вопросам, и поэтому в сентябре 2007 года польское правительство выразило желание быть включенным в британский протокол. Существуют значительные разногласия относительно юридической силы протокола. Ян Йирасек придерживается мнения, что протокол представляет собой отказ от применения Хартии к Польше и Соединенному Королевству. Ингольф Пернице считает, что протокол носит лишь интерпретационный характер и будет иметь ограниченное или вообще никакого юридического значения. Крейг и де Бурка утверждают, что протокол носит исключительно декларативный характер. В нем лишь констатируется, что «Хартия не расширяет возможности» ЕСПЧ или других судов отменять британское или польское законодательство, однако ЕСПЧ и так обладал такими полномочиями. Следовательно, протокол «вряд ли окажет какое-либо существенное влияние на практике». В деле NS против государственного секретаря (Home Secretary) ЕСПЧ постановил, что статья 1(1) протокола «разъясняет статью 51 Хартии в отношении ее области применения и не предполагает освобождение Республики Польша или Соединенного Королевства от обязанности соблюдать положения Хартии или препятствовать суду одного из этих государств-членов в обеспечении соблюдения этих положений». В соответствии с пунктом 5(4) Закона о выходе из Европейского союза (European Union (Withdrawal) Act) 2018 года Хартия основных прав не была включена в британское законодательство после выхода Великобритании из ЕС.

In the negotiations leading up to the signing to the Lisbon Treaty, Poland and the United Kingdom secured a protocol to the treaty relating to the application of the Charter of the Fundamental Rights in their respective countries. The protocol, in article 1(1) states that the "Charter does not extend the ability of the Court of Justice of the European Union, or any court or tribunal of Poland or of the United Kingdom, to find that the laws, regulations or administrative provisions, practices or actions of Poland or of the United Kingdom are inconsistent with the fundamental rights, freedoms and principles that it reaffirms." Article 1(2) then says that the Title IV of the Charter, which contains economic and social rights, does not create justiciable rights, unless Poland and the UK have provided for such rights in their national laws. Poland and the United Kingdom wanted the protocol for different reasons. The United Kingdom originally opposed a legally binding charter over concerns that it would result in a stream of British citizens going to the European Court of Justice in attempts to enforce their Charter rights in the United Kingdom, and in increased costs for business. While the British accepted a legally binding rights charter during the negotiations of the failed European Constitution, they negotiated a protocol during the Lisbon negotiations which, according to the then British Minister for Europe, would ensure that the Charter would not extend the powers of the European Court of Justice over United Kingdom law. Poland, on the other hand, disliked what it perceived as the Charter's liberal stance on social issues, and so in September 2007 the Polish government indicated that they wished to be included in the British protocol. There is considerable debate concerning the legal effect of the protocol. One view, shared by Jan Jirásek, is that the protocol is an opt out that excludes the application of the Charter to Poland and the United Kingdom. Another, shared by Ingolf Pernice, is that the protocol is only an interpretive one which will either have limited or no legal consequence. Craig and de Burcá argue that the protocol is merely declaratory. It says that the "Charter does not extend the ability" of the ECJ or other court to overturn British or Polish law, but the ECJ already had the power to do this in any case. Accordingly, the Protocol is "unlikely that it will have any significant effect in practice." In NS v Home Secretary, the ECJ ruled that Article 1(1) of the protocol "explains Article 51 of the Charter with regard to the scope thereof and does not intend to exempt the Republic of Poland or the United Kingdom from the obligation to comply with the provisions of the Charter or to prevent a court of one of those Member States from ensuring compliance with those provisions." Under section 5(4) of the European Union (Withdrawal) Act 2018, the Charter of Fundamental Rights was not retained in British law after its exit from the EU.

Предлагаемый протокол Чехии

Во время ратификации Лиссабонского договора президент Чехии Вацлав Клаус выразил обеспокоенность тем, что Хартия позволит семьям немцев, изгнанных с территории современной Чехии после Второй мировой войны, оспорить изгнание в судах ЕС, хотя эксперты-юристы предположили, что законы, на основании которых были изгнаны немцы, декреты Бенеша, не подпадают под юрисдикцию права ЕС. После того как Клаус отказался завершить ратификацию Лиссабонского договора Чешской Республикой, если страна не будет исключена из Хартии, как это было сделано с Польшей и Соединенным Королевством, были предприняты меры, призванные убедить Клауса подписать договор, что он впоследствии и сделал. В сентябре 2011 года правительство Чехии официально обратилось в Совет с просьбой о внесении обещанных поправок в договор для расширения действия протокола на Чехию. Однако в октябре 2011 года Сенат Чехии принял резолюцию, выступающую против присоединения к протоколу. Когда Договор о присоединении Хорватии 2011 года был подписан в конце 2011 года, поправка к чешскому протоколу в него не была включена. Во время парламентской ратификации Чешской Республикой договора о присоединении весной 2012 года правительство попыталось объединить одобрение отказа от Хартии с ратификационным законопроектом. Однако, поскольку Сенат находился под контролем оппозиционных партий, их возражения против отказа могли привести к отклонению договора о присоединении. В результате правительство решило отделить предложенный отказ от законопроекта о договоре о присоединении. Голосование по проекту доклада Комитета по конституционным вопросам Европейского парламента в январе 2012 года, рекомендовавшего отклонить просьбу Чешской Республики о включении в Протокол 30, завершилось ничьей. В докладе утверждалось, что Протокол 30 не функционирует как общий отказ от Хартии, а лишь позволяет странам ограничивать применение последующих законов ЕС, основанных исключительно на Хартии. Таким образом, Чешская Республика по-прежнему будет связана Хартией, даже если ее включат в Протокол. В октябре 2012 года комитет одобрил доклад, а 11 декабря 2012 года был опубликован третий проект доклада. Доклад был представлен в Парламент во время его сессии 22 мая 2013 года. Однако Парламент заранее дал согласие на то, что пересмотр договора для включения Чешской Республики в Протокол 30 не потребует новой конвенции. В январе 2014 года, после президентских и парламентских выборов в прошлом году, в результате которых в стране сменилось руководство, новый министр по правам человека Чехии Жири Дистбьер заявил, что попытается добиться отзыва просьбы своей страны об отказе. Это было подтверждено 20 февраля 2014 года новым премьер-министром Бохуславом Соботкой, который отозвал просьбу об отказе во время встречи с президентом Европейской комиссии Жозе Мануэлем Баррозу вскоре после того, как его новоизбранное правительство получило доверие Парламента. В мае 2014 года Совет Европейского Союза официально отозвал свою рекомендацию о проведении Межправительственной конференции государств-членов для рассмотрения предлагаемых поправок к договорам.

During the ratification of the Treaty of Lisbon, Czech President Václav Klaus expressed concern that the Charter would allow families of Germans who were expelled from territory in modern day Czech Republic after the Second World War to challenge the expulsion before the EU's courts, though legal experts have suggested that the laws under which the Germans were expelled, the Beneš decrees, did not fall under the jurisdiction of EU law. After Klaus refused to finalize the Czech Republic's ratification of the Treaty of Lisbon unless the country was excluded from the Charter, as Poland and the United Kingdom had been, in a measure designed to persuade Klaus to sign the treaty which he subsequently signed. In September 2011, the Czech government formally submitted a request to the Council that the promised treaty revisions be made to extend the protocol to the Czech Republic, However, the Czech Senate passed a resolution in October 2011 opposing their accession to the protocol. When Croatia's Treaty of Accession 2011 was signed in late 2011, the Czech protocol amendment was not included. During the Czech Republic's parliamentary ratification of the accession treaty in the spring of 2012, the government attempted to combine the approval of the Charter opt out with the ratification bill. However, with the Senate controlled by the opposition parties, their objections to the opt out could have led to the accession treaty being rejected. As a result, the government decided to separate the proposed opt out from the accession treaty bill. A vote on a draft report by the European Parliament Constitutional Affairs Committee in January 2012 recommending against granting the Czech Republic's request to be added to Protocol 30 resulted in a tie. The report argued that Protocol 30 was not functioning as a general opt out from the Charter, but only allowed the countries to limit the application of subsequent EU laws based solely on the charter. Thus, the Czech Republic would still be bound by the Charter even if they were added to the Protocol. In October 2012, the committee approved the report, and a third draft of the report was published on 11 December 2012. The report was tabled in Parliament during its session on 22 May 2013, The Parliament did, however, give its consent in advance that a treaty revision to add the Czech Republic to Protocol 30 would not require a new convention. In January 2014, after presidential and parliamentary elections the previous year had resulted in new leadership in the country, new Czech Human Rights Minister Jiří Dienstbier said that he would attempt to have his country's request for an opt out withdrawn. This was confirmed on 20 February 2014 by the new Prime Minister Bohuslav Sobotka, who withdrew the request for an opt out during a meeting with President of the European Commission José Manuel Barroso shortly after his newly elected government won the confidence of Parliament. In May 2014, the Council of the European Union formally withdrew their recommendation to hold an Intergovernmental Conference of member states to consider the proposed amendments to the treaties.

Содержание

Устав содержит около 54 статей, разделенных на семь глав. Первые шесть глав посвящены основным правам, сгруппированным под заголовками: достоинство, свободы, равенство, солидарность, права граждан и правосудие, а последняя глава посвящена толкованию и применению Устава. Значительная часть Устава основана на Европейской конвенции о правах человека (ЕКПЧ), Европейской социальной хартии, судебной практике Суда Европейских сообществ и уже существующих нормах права Европейского Союза. Первая глава (Достоинство) гарантирует право на жизнь и личную неприкосновенность и запрещает пытки, рабство, смертную казнь, евгенические практики и репродуктивное клонирование человека. Ее положения в основном основаны на ЕКПЧ, хотя статья 1 тесно отражает статью 1 Основного закона Германии. Вторая глава (Свободы) охватывает свободу, неприкосновенность частной жизни, защиту персональных данных, брак, свободу мысли, совести и религии, свободу выражения мнений, свободу собраний и объединений, право на образование, труд, собственность и право на убежище. Третья глава (Равенство) охватывает равенство перед законом, запрет любой дискриминации, включая дискриминацию по признаку инвалидности, возраста и сексуальной ориентации, культурного, религиозного и языкового разнообразия, права детей и пожилых людей. Четвертая глава (Солидарность) охватывает социальные права и права трудящихся, включая право на справедливые условия труда, защиту от необоснованного увольнения, а также доступ к здравоохранению, социальному обеспечению и жилью, охране окружающей среды и защите прав потребителей. Пятая глава (Права граждан) охватывает права граждан ЕС, такие как право голоса и право баллотироваться на выборах в Европейский парламент и муниципальные выборы, а также право на свободное передвижение в пределах ЕС. Она также включает в себя ряд административных прав, таких как право на надлежащее управление, доступ к документам и право подавать петиции в Европейский парламент. Шестая глава (Правосудие) охватывает вопросы правосудия, такие как право на эффективную правовую защиту, справедливое судебное разбирательство, презумпцию невиновности, принцип законности, запрет повторного преследования и двойной опасности. Седьмая глава (Общие положения) касается толкования и применения Устава. Эти вопросы рассматривались выше.

The Charter contains some 54 articles divided into seven titles. The first six titles deal with substantive rights under the headings: dignity, freedoms, equality, solidarity, citizens' rights and justice, while the last title deals with the interpretation and application of the Charter. Much of Charter is based on the European Convention on Human Rights (ECHR), European Social Charter, the case law of the European Court of Justice and pre existing provisions of European Union law. The first title (Dignity) guarantees the right to life and personal integrity and prohibits torture, slavery, the death penalty, eugenic practices and reproductive human cloning. Its provisions are mostly based on the ECHR, although Article 1 closely reflects Article 1 of the German Basic Law. The second title (Freedoms) covers liberty, privacy, protection of personal data, marriage, thought, religion, expression, assembly, education, work, property and asylum. The third title (Equality) covers equality before the law, prohibition of all discrimination including on basis of disability, age and sexual orientation, cultural, religious and linguistic diversity, the rights of children and the elderly. The fourth title (Solidarity) covers social and workers' rights including the right to fair working conditions, protection against unjustified dismissal, and access to health care, social and housing assistance, environmental protection and consumer protection. The fifth title (Citizen's Rights) covers the rights of the EU citizens such as the right to vote and right to candidacy in elections to the European Parliament and municipal elections and the right to move freely within the EU. It also includes several administrative rights such as a right to good administration, to access documents and to petition the European Parliament. The sixth title (Justice) covers justice issues such as the right to an effective remedy, a fair trial, to the presumption of innocence, the principle of legality, non retrospectivity and double jeopardy. The seventh title (General Provisions) concerns the interpretation and application of the Charter. These issues are dealt with above.

Повышение авторитета Хартии

ЕС предпринял попытки повысить значимость Хартии, чтобы граждане были больше осведомлены о своих правах. Например, Агентство Европейского союза по основным правам (FRA) разработало приложения для iOS и Android, содержащие текст Хартии на всех языках ЕС и сопутствующую информацию. Также были опубликованы краткие версии Хартии на всех языках ЕС. В 2010 году FRA объявила конкурс среди поэтов на создание 80-минутной эпической поэмы по мотивам Хартии с использованием музыки, танца и мультимедийных элементов. Это также было направлено на повышение осведомленности и упрощение юридического текста, чтобы сделать его более понятным. Однако Вивиан Рединг, европейский комиссар по вопросам правосудия, свободы и безопасности, направила директору FRA письмо с резкой критикой этой идеи, ссылаясь на ее стоимость и недопустимость, и распорядилась отменить проект.