Принципы естественного правосудия в английском праве.

Введение

Понятие в английском праве

В английском праве естественное правосудие – это техническая терминология для правила против предвзятости (nemo iudex in causa sua) и права на справедливое слушание (audi alteram partem). Хотя термин «естественная справедливость» часто сохраняется как общее понятие, он в значительной степени был заменен и расширен общим «обязанностью действовать справедливо». Основой для правила против предвзятости является необходимость поддержания доверия общественности к правовой системе. Предвзятость может принимать форму фактической предвзятости, предполагаемой предвзятости или очевидной предвзятости. Фактическую предвзятость очень трудно доказать на практике, в то время как предполагаемая предвзятость, как только она будет установлена, приведет к признанию решения недействительным без необходимости проведения расследования относительно вероятности или подозрения в предвзятости. В настоящее время в различных юрисдикциях применяются два теста для определения очевидной предвзятости: тест «обоснованного подозрения в предвзятости» и тест «реальной вероятности предвзятости». Существует мнение, что различия между этими двумя тестами в значительной степени семантические и что они работают схожим образом. Право на справедливое слушание требует, чтобы лица не несли ответственности в результате решений, затрагивающих их права или обоснованные ожидания, если они не были предварительно уведомлены о деле, не получили справедливой возможности представить свои возражения и не имели возможности изложить свою позицию. Сам факт того, что решение затрагивает права или интересы, является достаточным основанием для применения к этому решению процедур, требуемых естественным правосудием. В Европе право на справедливое слушание гарантируется статьей 6(1) Европейской конвенции о правах человека, которая, как считается, дополняет общее право, а не заменяет его.

Предыстория

Естественное правосудие – это термин, обозначающий конкретные процессуальные права в английской правовой системе и системах других стран, основанных на ней. Оно сопоставимо с американскими концепциями справедливой процедуры и надлежащей правовой процедуры, последняя из которых имеет корни, в определенной степени параллельные происхождению естественного правосудия. Хотя естественное правосудие имеет впечатляющую историю и считается выражением тесной связи между прецедентным правом и моральными принципами, использование этого термина сегодня не следует путать с «естественным правом» канонистов, представлениями средневековых философов об «идеальной модели общества» или философией «естественных прав» XVIII века. В то время как термин «естественная справедливость» часто сохраняется как общая концепция, в таких юрисдикциях, как Австралия и Соединенное Королевство, он в значительной степени был заменен и расширен более общей «обязанностью действовать справедливо». Естественное правосудие отождествляется с двумя составляющими справедливого разбирательства: принципом недопустимости предвзятости (nemo iudex in causa sua, или «никто не может быть судьей в собственном деле») и правом на справедливое разбирательство (audi alteram partem, или «выслушай другую сторону»). Требования естественной справедливости или обязанности действовать справедливо зависят от контекста. В деле Baker v Canada (Minister of Citizenship and Immigration) (1999) Верховный суд Канады представил перечень неисчерпывающих факторов, которые могут влиять на содержание обязанности соблюдать справедливость, включая характер принимаемого решения и процедуру, применяемую при его принятии, законодательную базу, в рамках которой действует орган, принимающий решение, важность решения для лица, оспаривающего его, обоснованные ожидания этого лица и выбор процедуры, сделанный органом, принимающим решение. Ранее, в деле Knight v Indian Head School Division No 19 (1990), Верховный суд постановил, что государственные органы, принимающие решения законодательного и общего характера, не обязаны действовать справедливо, в то время как органы, осуществляющие действия более административного и конкретного характера, обязаны это делать. Предварительные решения, как правило, не порождают обязанности действовать справедливо, но решения более окончательного характера могут иметь такой эффект. Данные принципы применимы к судам, трибуналам, арбитрам и ко всем, кто обязан действовать в судебном порядке. Государственный орган обязан действовать справедливо всякий раз, когда он принимает решения, затрагивающие права или интересы людей, а не только когда он применяет какую-либо судебную процедуру для принятия решений. Основой беспристрастности является необходимость поддержания общественного доверия к правовой системе. Подрыв общественного доверия ставит под сомнение авторитет правовой системы и приводит к последующему хаосу. Сущность необходимости беспристрастности была отмечена лордом Деннингом, Мастером Роллов, в деле Metropolitan Properties Co (FGC) Ltd v Lannon (1968): «Справедливость должна быть основана на доверии, а доверие разрушается, когда здравомыслящие люди уходят, думая: «Судья был предвзятым»». Общественное доверие как основа принципа недопустимости предвзятости также отражено в часто цитируемых словах лорда Хьюарта, Лорда Главного Судьи Англии и Уэльса, о том, что «не просто важно, но принципиально важно, чтобы справедливость не только вершилась, но и чтобы она явно виделась вершимой».

Natural justice is a term of art that denotes specific procedural rights in the English legal system and the systems of other nations based on it. It is similar to the American concepts of fair procedure and procedural due process, the latter having roots that to some degree parallel the origins of natural justice. Although natural justice has an impressive ancestry and is said to express the close relationship between the common law and moral principles, the use of the term today is not to be confused with the "natural law" of the Canonists, the mediaeval philosophers' visions of an "ideal pattern of society" or the "natural rights" philosophy of the 18th century. Whilst the term natural justice is often retained as a general concept, in jurisdictions such as Australia, and the United Kingdom, it has largely been replaced and extended by the more general "duty to act fairly". Natural justice is identified with the two constituents of a fair hearing, which are the rule against bias (nemo iudex in causa sua, or "no man a judge in his own cause"), and the right to a fair hearing (audi alteram partem, or "hear the other side"). The requirements of natural justice or a duty to act fairly depend on the context. In Baker v Canada (Minister of Citizenship and Immigration) (1999), the Supreme Court of Canada set out a list of non exhaustive factors that would influence the content of the duty of fairness, including the nature of the decision being made and the process followed in making it, the statutory scheme under which the decision maker operates, the importance of the decision to the person challenging it, the person's legitimate expectations, and the choice of procedure made by the decision maker. Earlier, in Knight v Indian Head School Division No 19 (1990), the Supreme Court held that public authorities which make decisions of a legislative and general nature do not have a duty to act fairly, while those that carry out acts of a more administrative and specific nature do. Preliminary decisions will generally not trigger the duty to act fairly, but decisions of a more final nature may have such an effect. and applies to courts of law, tribunals, arbitrators and all those having the duty to act judicially. A public authority has a duty to act judicially whenever it makes decisions that affect people's rights or interests, and not only when it applies some judicial type procedure in arriving at decisions. The basis on which impartiality operates is the need to maintain public confidence in the legal system. The erosion of public confidence undermines the nobility of the legal system and leads to ensuing chaos. The essence of the need for impartiality was observed by Lord Denning, the Master of the Rolls, in Metropolitan Properties Co (FGC) Ltd v Lannon (1968): "Justice must be rooted in confidence and confidence is destroyed when right minded people go away thinking: 'The judge was biased.'" Public confidence as the basis for the rule against bias is also embodied in the often quoted words of Lord Hewart, the Lord Chief Justice of England and Wales, that "[i]t is not merely of some importance, but of fundamental importance that justice should not only be done, but should manifestly be seen to be done".

Фактическая и импульсивность

Предвзятость может быть фактической, предполагаемой или очевидной. Фактическая предвзятость устанавливается, когда достоверно установлено, что лицо, принимающее решение, испытывало предубеждение в пользу или против одной из сторон. Однако на практике выдвижение подобного обвинения встречается редко, поскольку его очень сложно доказать. Одна из форм предполагаемой предвзятости основана на том, что лицо, принимающее решение, является стороной в споре или имеет денежный или имущественный интерес в исходе дела. Как только этот факт установлен, предвзятость считается неопровержимой, и отвод является автоматическим – лицу, принимающему решение, будет запрещено рассматривать дело без проведения расследования относительно вероятности или наличия подозрения в предвзятости. Классическим примером является дело *Dimes v Grand Junction Canal* (1852). В апелляции в Палату лордов Генеральная прокуратура добивалась отмены решения, вынесенного Высшим судом относительно ордеров на арест, выданных против бывшего чилийского диктатора, сенатора Аугусто Пиночета. Организация Amnesty International (AI) получила разрешение на участие в процессе. Однако один из судей по делу, лорд Хоффман, являлся директором и председателем Amnesty International Charity Ltd. (AICL), компании, находящейся под контролем AI. В конечном итоге он был отстранен от дела, а результат разбирательства отменен. Палата лордов постановила, что тесная связь между AICL и AI представляла для лорда Хоффмана интерес к исходу судебного разбирательства. Несмотря на то, что этот интерес был неимущественным, лорды сочли его достаточным для автоматического отвода лорда Хоффмана от рассмотрения дела. В деле *Locabail (UK) Ltd v Bayfield Properties Ltd* (1999) Апелляционный суд предостерег от дальнейшего расширения правила автоматического отвода, "если это не требуется явно для обеспечения реализации важных основополагающих принципов, на которых основано данное правило".

Очевидный уклон

Очевидная предвзятость имеет место, когда судья или другое лицо, принимающее решение, не является стороной в деле и не имеет заинтересованности в его исходе, но своим поведением или действиями порождает подозрение в своей беспристрастности. Возник вопрос о степени подозрения, которая может послужить основанием для отмены решения в связи с очевидной предвзятостью. В настоящее время в различных юрисдикциях применяются два различных подхода: "реальная вероятность предвзятости" и "обоснованное подозрение в предвзятости". Подход, основанный на реальной вероятности, исходит из того, дают ли факты, как они оценены судом, реальную вероятность предвзятости. В деле R v Gough (1993) Палата лордов предпочла сформулировать подход в терминах "реальной опасности предвзятости" и подчеркнула, что речь идет о возможности, а не о вероятности предвзятости. Лорд Гофф из Чивли также отметил, что "суд должен рассматривать вопрос с точки зрения разумного человека, поскольку в подобных случаях суд олицетворяет разумного человека". Однако подход, использованный в деле Gough, был отвергнут в некоторых юрисдикциях Содружества. Критика заключается в том, что акцент на оценке фактов судом уделяет недостаточно внимания восприятию общественности. Эти критические замечания были учтены Палатой лордов в деле Porter v Magill (2001). Суд скорректировал подход Gough, сформулировав его следующим образом: "сделает ли беспристрастный и осведомленный наблюдатель, рассмотрев факты, вывод о том, что существует реальная возможность предвзятости со стороны трибунала?". Таким образом, в этом деле был установлен действующий в Великобритании подход, основанный на "реальной возможности предвзятости". С другой стороны, подход, основанный на обоснованном подозрении, предполагает вопрос о том, возникло бы у разумного и беспристрастного человека, присутствующего в суде и знающего все соответствующие факты, обоснованное подозрение в том, что справедливое судебное разбирательство для стороны в споре невозможно. Хотя в настоящее время этот подход не применяется в Великобритании, он был одобрен сингапурскими судами. Предполагается, что различия между двумя подходами в основном семантические и что они работают схожим образом. В деле Locabail судьи отметили, что в большинстве случаев применение обоих подходов приведет к одному и тому же результату. Также было установлено, что "[п]ри условии, что суд, олицетворяя разумного человека, придерживается подхода, основанного на здравом смысле, и не полагается чрезмерно на специальные знания, тонкости судебной процедуры или другие вопросы, выходящие за рамки понимания обычного, разумно информированного члена общества, не должно быть риска, что суды не обеспечат как отправление правосудия, так и восприятие его таковым общественностью". В решении Высокого суда Сингапура Tang Kin Hwa v. Traditional Chinese Medicine Practitioners Board (2005) судебный комиссар Сундареш Менон полагал, что существует реальная разница между подходами, основанными на обоснованном подозрении и реальной вероятности. По его мнению, подозрение предполагает веру в то, что что-то, что невозможно доказать, все же может быть возможным. Обоснованность предполагает, что эта вера не является призрачной. В данном случае вопрос заключается в том, разумно ли в данных обстоятельствах испытывать подозрения, даже если подозрительное поведение может быть невинным. С другой стороны, вероятность указывает на то, что что-то вероятно, а реальность предполагает, что это должно быть существенным, а не воображаемым. Следовательно, в этом случае анализ направлен скорее на действующее лицо, чем на наблюдателя. Вопрос заключается в степени, в которой конкретное событие не является вероятным или возможным. Менон также не согласился с лордом Гоффом в деле Gough и Phang J. C. в деле Tang Kin Hwa, полагая, что смещение анализа от того, как дело может показаться разумному человеку, к тому, считает ли судья, что существует достаточная возможность предвзятости, является "очень значительным отходом от предыдущей практики". Подход, основанный на реальной вероятности, удовлетворяется, если суд убежден в наличии достаточной степени возможности предвзятости. Хотя это более низкий стандарт, чем установление вероятности на основе баланса доказательств, это направлено на смягчение трудностей, связанных с доказательством фактической предвзятости, особенно учитывая ее скрытый и часто подсознательный характер. Подход, основанный на обоснованном подозрении, удовлетворяется, если суд убежден, что разумный член общественности может испытывать обоснованное подозрение в предвзятости, даже если сам суд не нашел реальной опасности предвзятости на основании фактов. Разница заключается в том, что движущей силой этого подхода является сильный общественный интерес в обеспечении общественного доверия к отправлению правосудия. По состоянию на сентябрь 2011 года Апелляционный суд Сингапура еще не высказал своего мнения о том, какой подход, принятый в деле Tang Kin Hwa или Shankar Alan, является предпочтительным.

Apparent bias is present where a judge or other decision maker is not a party to a matter and does not have an interest in its outcome, but through his or her conduct or behaviour gives rise to a suspicion that he or she is not impartial. An issue that has arisen is the degree of suspicion which would provide the grounds on which a decision should be set aside for apparent bias. Currently, cases from various jurisdictions apply two different tests: "real likelihood of bias" and "reasonable suspicion of bias". The real likelihood test centres on whether the facts, as assessed by the court, give rise to a real likelihood of bias. In R v Gough (1993), the House of Lords chose to state the test in terms of a "real danger of bias", and emphasized that the test was concerned with the possibility, not probability, of bias. Lord Goff of Chievely also stated that "the court should look at the matter through the eyes of a reasonable man, because the court in cases such as these personifies the reasonable man". However, the test in Gough has been disapproved of in some Commonwealth jurisdictions. One criticism is that the emphasis on the court's view of the facts gives insufficient emphasis to the perception of the public. These criticisms were addressed by the House of Lords in Porter v Magill (2001). The Court adjusted the Gough test by stating it to be "whether the fair minded and informed observer, having considered the facts, would conclude that there was a real possibility that the tribunal was biased". This case therefore established the current test in the UK to be one of a "real possibility of bias". On the other hand, the reasonable suspicion test asks whether a reasonable and fair minded person sitting in court and knowing all the relevant facts would have a reasonable suspicion that a fair trial for the litigant is not possible. Although not currently adopted in the UK, this test has been endorsed by the Singapore courts. It has been suggested that the differences between the two tests are largely semantic and that the two tests operate similarly. In Locabail, the judges stated that in a large proportion of the cases, application of the two tests would lead to the same outcome. It was also held that "[p]rovided that the court, personifying the reasonable man, takes an approach which is based on broad common sense, and without inappropriate reliance on special knowledge, the minutiae of court procedure or other matters outside the ken of the ordinary, reasonably well informed members of the public, there should be no risk that the courts will not ensure both that justice is done and that it is perceived by the public to be done". In the Singapore High Court decision Tang Kin Hwa v. Traditional Chinese Medicine Practitioners Board (2005), Judicial Commissioner Sundaresh Menon thought that there was a real difference between the reasonable suspicion and real likelihood tests. In his opinion, suspicion suggests a belief that something that may not be provable could still be possible. Reasonable suggests that the belief cannot be fanciful. Here the issue is whether it is reasonable for the one to harbour the suspicions in the circumstances even though the suspicious behaviour could be innocent. On the other hand, likelihood points towards something being likely, and real suggests that this must be substantial rather than imagined. Here, then, the inquiry is directed more towards the actor than the observer. The issue is the degree to which a particular event is not likely or possible Menon J. C. also disagreed with both Lord Goff in Gough and Phang J. C. in Tang Kin Hwa in that he thought the shift of the inquiry from how the matter might appear to a reasonable man to whether the judge thinks there is a sufficient possibility of bias was "a very significant point of departure". The real likelihood test is met as long as the court is satisfied that there is a sufficient degree of possibility of bias. Although this a lower standard than satisfaction on a balance of probabilities, this is actually directed at mitigating the sheer difficulty of proving actual bias, especially given its insidious and often subconscious nature. The reasonable suspicion test, however, is met if the court is satisfied that a reasonable member of the public could harbour a reasonable suspicion of bias even though the court itself thought there was no real danger of this on the facts. The difference is that the driver behind this test is the strong public interest in ensuring public confidence in the administration of justice. As of September 2011, the Court of Appeal of Singapore had not yet expressed a view as to whether the position taken in Tang Kin Hwa or Shankar Alan is preferable.

Необходимость

Есть случаи, когда дисквалифицированного судьи нельзя заменить, так как никто другой не имеет на то полномочий. Отмечалось, что "нельзя допускать, чтобы дисквалификация судьи привела к уничтожению единственного органа, наделенного правом действовать". В таких случаях принципы естественного правосудия должны уступить место необходимости, чтобы сохранить целостность судебной и административной систем. Вопрос о необходимости был затронут в деле Dimes. Если возражение не было заявлено и разбирательство было продолжено без возражений, считается, что сторона отказалась от своего права на него.

В общем

Было высказано предположение, что правило, требующее справедливого разбирательства, достаточно широко, чтобы включать правило против предвзятости, поскольку справедливое разбирательство должно быть беспристрастным. Однако эти правила часто рассматриваются отдельно. Фундаментальным принципом справедливой процедуры является заслушивание обеих сторон. Право на справедливое разбирательство требует, чтобы лица не несли ответственность за решения, затрагивающие их права или законные ожидания, если они не были предварительно уведомлены о предъявленных против них обвинениях, не получили справедливой возможности ответить на них и не имели возможности представить свои доводы. Помимо защиты прав и свобод личности, право на справедливое разбирательство также использовалось судами в качестве основы для формирования справедливых административных процедур. В настоящее время общепризнано, что имеет значение не характер органа публичной власти, а характер осуществляемой им власти. Однако в Соединенном Королевстве до дела *Ridge v Baldwin* (1963) объем права на справедливое разбирательство был существенно ограничен судебной практикой, последовавшей за делом *Cooper v Wandsworth Board of Works* (1863). В деле *R v Electricity Commissioners, ex parte London Electricity Joint Committee Co. (1920), Ltd.* (1923) лорд Аткин отметил, что это право применялось только в тех случаях, когда лица, принимающие решения, были "обязаны действовать в судебном порядке". В делах о естественном правосудии это высказывание обычно понималось как означающее, что обязанности действовать в судебном порядке нельзя выводить лишь из влияния решения на права граждан; такая обязанность возникала только при наличии "дополнительного" прямого обязательства следовать судебной процедуре при принятии решения. В деле *Ridge v Baldwin* лорд Рид всесторонне проанализировал прецедентное право и подошел к сути проблемы, показав, как термин "судебный" был неверно истолкован как требующий каких-либо дополнительных характеристик, помимо характеристики, заключающейся в том, что власть затрагивает права какого-либо лица. По его мнению, сам факт того, что власть затрагивает права или интересы, делает ее "судебной" и, следовательно, подчиняет ее процедурам, требуемым естественным правосудием. Считается, что устранение этого прежнего заблуждения относительно значения термина "судебный" предоставило судебной власти необходимую гибкость для вмешательства в дела о судебном пересмотре. Сам по себе факт, что закон наделяет лицо, принимающее решения, широкими дискреционными полномочиями, не является достаточным основанием для ослабления требований естественного правосудия. В контексте Соединенного Королевства это демонстрируется делом *Ahmed v H. M. Treasury (No. 1)* (2010). Казначейство использовало свои полномочия для замораживания финансовых активов и экономических ресурсов истцов на основании обоснованного подозрения, что истцы были или могли быть лицами, совершившими, пытавшимися совершить, участвовавшими или способствовавшими совершению террористических актов, в соответствии с Указом о терроризме (мерах Организации Объединенных Наций) 2006 года и Указом об Аль-Каиде и Талибане (мерах Организации Объединенных Наций) 2006 года, изданными в соответствии с Актом Организации Объединенных Наций 1946 года. Верховный суд Соединенного Королевства постановил, что поскольку Указ об Аль-Каиде не предусматривал основных процессуальных гарантий, он фактически лишил лиц, указанных в указе, фундаментального права на доступ к судебной защите и, следовательно, превысил полномочия, предоставленные Актом Организации Объединенных Наций 1946 года для принятия указа.

It has been suggested that the rule requiring a fair hearing is broad enough to include the rule against bias since a fair hearing must be an unbiased hearing. However, the rules are often treated separately. It is fundamental to fair procedure that both sides should be heard. The right to a fair hearing requires that individuals are not penalized by decisions affecting their rights or legitimate expectations unless they have been given prior notice of the cases against them, a fair opportunity to answer them, and the opportunity to present their own cases. Besides promoting an individual's liberties, the right to a fair hearing has also been used by courts as a base on which to build up fair administrative procedures. It is now well established that it is not the character of the public authority that matters but the character of the power exercised. However, in the United Kingdom prior to Ridge v Baldwin (1963), the scope of the right to a fair hearing was severely restricted by case law following Cooper v Wandsworth Board of Works (1863). In R v Electricity Commissioners, ex parte London Electricity Joint Committee Co. (1920), Ltd. (1923), Lord Atkin observed that the right only applied where decision makers had "the duty to act judicially". In natural justice cases this dictum was generally understood to mean that a duty to act judicially was not to be inferred merely from the impact of a decision on the rights of subjects; such a duty would arise only if there was a "superadded" express obligation to follow a judicial type procedure in arriving at the decision. In Ridge v Baldwin, Lord Reid reviewed the authorities extensively and attacked the problem at its root by demonstrating how the term judicial had been misinterpreted as requiring some additional characteristic over and above the characteristic that the power affected some person's rights. In his view, the mere fact that the power affects rights or interests is what makes it "judicial" and so subject to the procedures required by natural justice. This removal of the earlier misconception as to the meaning of judicial is thought to have given the judiciary the flexibility it needed to intervene in cases of judicial review. The mere fact that a decision maker is conferred wide discretion by law is not reason enough for a weakening of the requirements of natural justice. In the United Kingdom context, this is demonstrated by Ahmed v H. M. Treasury (No. 1) (2010). The Treasury had exercised powers to freeze the appellants' financial assets and economic resources on the ground that it reasonably suspected the appellants were or might be persons who had committed, attempted to commit, participated in or facilitated the commission of terrorism, pursuant to the Terrorism (United Nations Measures) Order 2006 and the Al Qaida and Taliban (United Nations Measures) Order 2006 made under the United Nations Act 1946. The Supreme Court of the United Kingdom held that since the Al Qaida Order made no provision for basic procedural fairness, it effectively deprived people designated under the order the fundamental right of access to a judicial remedy and hence was ultra vires the power conferred by the United Nations Act 1946 for the making of the Order.

Возможность быть услышанным

Каждый человек имеет право быть заслушанным и представлять свою позицию. Если лицо не явится на слушание, даже при надлежащем уведомлении, орган, проводящий слушание, вправе самостоятельно решить, следует ли его проводить. В деле *Ридж против Болдуина* начальнику полиции удалось добиться признания своего увольнения недействительным, поскольку ему не была предоставлена возможность защищаться. В другом деле, *Главный констебль полиции Северного Уэльса против Эванса* (1982), главный констебль потребовал от полицейского-стажера уволиться из-за обвинений, касающихся его личной жизни, и ему не была предоставлена справедливая возможность их опровергнуть. Палата лордов признала увольнение незаконным. Аналогично, в деле *Суриндр Сингх Канда против Федерации Малайи* (1962) было отмечено, что устное слушание будет практически бесполезным, если заинтересованное лицо не имеет предварительного представления о сути дела. В деле *Lloyd v McMahon* (1987) устное слушание не повлияло на фактические обстоятельства, на которых основывалось решение. Вынося решение в Апелляционном суде Англии и Уэльса, лорд-судья Гарри Вулф отметил, что устное слушание не всегда является "сутью принципов естественного правосудия". Также высказывалось мнение, что устное слушание требуется лишь в тех случаях, когда возникают вопросы, касающиеся лишения законных прав или интересов, защищенных законом.

Проведение слушания

При принятии решения о порядке проведения слушания, рассматривающий дело должен удостовериться, располагает ли обвиняемый надлежащей возможностью ознакомиться с представленными доказательствами, оспорить их или представить свои контраргументы, а также в полной мере осведомлен ли он о предъявленных обвинениях, чтобы иметь возможность надлежащим образом изложить свою позицию. В деле Secretary of State for the Home Department v AF (2009) лорд Филлипс из Уорт Матраверс отметил:

Однако, когда слушание требует сопоставления множества комплексных вопросов, таких как принципы естественного правосудия и защита конфиденциальной информации в целях национальной безопасности, необходимо в равной степени учитывать как интересы общественной безопасности, так и право на справедливое судебное разбирательство. Палата лордов в деле AF, опираясь на решение Большой палаты Европейского суда по правам человека по делу A против Соединенного Королевства (2009), постановила, что лицу, обвиняемому в терроризме, в отношении которого вынесено постановление о контроле, должна быть предоставлена достаточная информация об обвинениях, чтобы оно могло давать эффективные указания своему специальному адвокату. При соблюдении этого условия справедливое слушание может быть проведено без раскрытия конфиденциальной информации, которая может нанести ущерб национальной безопасности. По обстоятельствам дела, специальному адвокату не разрешалось поддерживать дальнейший контакт с заявителем или его обычными юридическими представителями, за исключением случаев получения разрешения Специальной иммиграционной апелляционной комиссии (SIAC) после ознакомления с конфиденциальными (или "закрытыми") материалами. Палата лордов признала, что полезность специального адвоката несколько снижается из-за отсутствия дальнейших инструкций после ознакомления с такими материалами, однако если SIAC решит вынести постановление о контроле преимущественно на основании неконфиденциальных (или "открытых") материалов, заявителя нельзя считать лишенным возможности оспорить обоснованность убеждений и подозрений правительства в его отношении. Если доказательства против заявителя в основном закрыты, но утверждения, содержащиеся в открытых материалах, достаточно конкретны, заявитель должен иметь возможность предоставить своим юридическим представителям и специальному адвокату информацию для их опровержения (например, алиби, если в открытых материалах утверждается, что он находился в определенном месте в определенный период времени), не зная при этом деталей или источников закрытых доказательств. Однако, если доказательства, представленные лицу, состоят лишь из общих утверждений, а дело против него основано исключительно или в значительной степени на нераскрытых неблагоприятных доказательствах, принцип справедливого слушания в рамках естественного правосудия не будет соблюден. В таких случаях существуют веские соображения политики, поддерживающие принцип, согласно которому судебная процедура не может считаться справедливой, если лицо остается в неведении относительно предъявленных против него обвинений. Во-первых, поскольку основания для обоснованного подозрения в причастности лица к террористической деятельности могут варьироваться от неопровержимых доказательств до невинного истолкования фактов, которое может быть объяснено этим лицом, во многих случаях судам невозможно быть уверенными, что раскрытие доказательств не повлияет на положение заявителя. Во-вторых, лицо, его семья и друзья будут испытывать возмущение, если санкции будут применены без надлежащего объяснения оснований, и когда, из-за неразглашения информации, лицо окажется в ситуации, когда оно не сможет должным образом защитить себя. Как выразился лорд Филлипс, "если широкая общественность должна доверять системе правосудия, она должна видеть, что правосудие свершается, а не полагаться на честное слово". Право быть заслушанным в ответ на обвинения перед беспристрастным трибуналом иллюстрируется делом "Тан Бун Чи Дэвид против Медицинского совета Сингапура" (1980). Во время дисциплинарного слушания члены совета либо не проявляли должной ответственности в отношении посещаемости, либо не присутствовали на всем процессе. Это означало, что они не услышали все устные доказательства и аргументы. Высокий суд постановил, что это существенно повредило апеллятору и явилось грубым нарушением принципов естественного правосудия. С другой стороны, простое отсутствие на слушании не обязательно приводит к существенному ущербу. В деле Re Teo Choo Hong (1995) было установлено, что функция неюриста в дисциплинарном комитете адвокатов заключается в наблюдении, а не в голосовании или вынесении решения. Таким образом, апеллятор не понес существенного ущерба. В соответствии с принципом взаимности, если одной стороне разрешено перекрестно допрашивать ее юридического оппонента на слушании, другая сторона также должна иметь такую же возможность. Кроме того, если трибунал принимает решение по делу на основании, которое не было поднято или предусмотрено сторонами, или принимает решение, не принимая во внимание представленные сторонами аргументы и доводы по рассматриваемым вопросам, это будет являться нарушением принципов естественного правосудия. Однако, искренняя добросовестная ошибка рассматривающего дело в не указании причин, по которым не было принято во внимание представленное мнение, не является достаточной для признания нарушения принципов естественного правосудия. Это может произойти, если представленные мнения были случайно пропущены или были настолько неубедительны, что не требовалось явно указывать на выводы рассматривающего дело.

However, when a hearing requires the balancing of multiple polycentric issues such as natural justice and the protection of confidential information for national security reasons, both the concerns of public security and the right to a fair trial must be adequately met. It was held by the House of Lords in AF, applying the decision of the Grand Chamber of the European Court of Human Rights A v United Kingdom (2009), that a person accused of terrorism against whom a control order has been issued must be given sufficient information about the allegations against him to enable him to give effective instructions to his special advocate. If this requirement is satisfied, a fair hearing can be conducted without detailed disclosure of confidential information that might compromise national security. On the facts of the case, a special advocate was not permitted further contact with an applicant or his ordinary legal representatives except with permission of the Special Immigration Appeals Commission (SIAC) after viewing confidential (or "closed") materials. The House of Lords recognized that although a special advocate's usefulness is stymied somewhat from having no further instructions after viewing such materials, if the SIAC decides to issue a control order predominantly on the basis of non confidential (or "open") materials, an applicant cannot be regarded as having been denied an opportunity to challenge the reasonableness of the government's beliefs and suspicions about him. If the evidence against the applicant is largely closed but allegations contained in open material are sufficiently specific, an applicant should be able to provide his legal representatives and special advocate with information to refute it (such as an alibi, if the open material alleges he was at a certain place during a certain period) without having to know the detail or sources of the closed evidence. However, if the evidence revealed to the person consists only of general assertions and the case against him is based solely or to a substantive extent on undisclosed adverse evidence, the fair hearing rule under natural justice will not be satisfied. In such cases, there are strong policy considerations supporting the principle that a trial procedure can never be considered fair if a person is kept in ignorance of the case against him or her. First, since the grounds for a reasonable suspicion that a person is involved in terrorist activity can span from incontrovertible evidence to an innocent misinterpretation of facts which can be explained away by the person, in many cases it is impossible for courts to be sure that the disclosure of the evidence will make no difference to the applicant. Secondly, resentment will be felt by the person and his family and friends if sanctions are imposed without any proper explanation of the grounds and when, due to the non disclosure of information, the person is put in a position where he is unable to properly defend himself. As Lord Phillips put it, "if the wider public are to have confidence in the justice system, they need to be able to see that justice is done rather than being asked to take it on trust". The right to be heard in answer to charges before an unbiased tribunal is illustrated in the Singapore case Tan Boon Chee David v. Medical Council of Singapore (1980). During a disciplinary hearing, council members were either not conscientious about their attendance or did not attend the whole course of proceedings. This meant they did not hear all the oral evidence and submissions. The High Court held that this had substantially prejudiced the appellant and constituted a fundamental breach of natural justice. On the other hand, mere absence from a hearing does not necessarily lead to undue prejudice. It was held in Re Teo Choo Hong (1995) that the function of a lay member of a lawyers' disciplinary committee was to observe and not cast a vote or make a judgment. Thus, the appellant had not suffered undue prejudice. On the basis of reciprocity, if one side is allowed to cross examine his legal opponent at a hearing, the other party must also be given the same opportunity. In addition, when a tribunal decides a case on a basis not raised or contemplated by the parties, or decides it without regarding the submissions and arguments made by the parties on the issues, this will amount to a breach of natural justice. However, a genuine bona fide mistake by an adjudicator in omitting to state reasons for not considering a submission is not enough to be a breach of natural justice. This may occur when the submissions were accidentally omitted, or were so unconvincing that it was not necessary to explicitly state the adjudicator's findings.

Решение и его мотивы

В настоящее время принципы естественного правосудия в Соединенном Королевстве и некоторых других юрисдикциях не содержат общего правила, обязывающего приводить основания для принимаемых решений. В деле R v Northumberland Compensation Appeal Tribunal, ex parte Shaw (1951), лорд-судья Деннинг заявил: "Я полагаю, что протокол должен содержать, по крайней мере, документ, инициирующий разбирательство; исковые заявления, если таковые имеются; и само решение; но не доказательства и не основания, если только трибунал не решит их включить. Если трибунал излагает свои основания, и эти основания ошибочны в юридическом плане, то решение может быть отменено посредством судебного приказа certiorari". Утверждается, что "ни один фактор не препятствовал развитию английского административного права столь серьезно, как отсутствие общего обязательства государственных органов мотивировать свои решения". Исторически, неконтролируемые публичные решения приводили к негативным последствиям и неуважению к лицам, принимающим решения. Такие решения также лишены той последовательности и прозрачности, которые отличают их от простого утверждения со стороны государственных органов. В связи с этим, раскрытие оснований для принятия решений имеет очевидные преимущества. Во-первых, участие в процедуре принятия решений лиц, которых они касаются, укрепляет верховенство закона, затрудняя произвольные действия государственных органов. Требование приводить основания способствует более тщательному обдумыванию решений, что, в свою очередь, усиливает контроль над административным усмотрением. Во-вторых, подотчетность обязывает государственные органы учитывать мнение лиц, затронутых решением. Когда государственный орган действует, принимая во внимание все соответствующие обстоятельства, это повышает вероятность принятия более эффективных решений, что, в свою очередь, отвечает общественным интересам. Еще одним важным преимуществом является укрепление уважения к лицам, принимающим решения, и повышение их авторитета в глазах общественности.

Дела

.
.
.
.
.

Другие работы

.
.
.
.

Статьи, веб-сайты и видео

.
.
.
.
.
.
.
.