Лаймхауз Кат: История лондонского канала

Лаймхаус-Кат: старейший канал Лондона (1770 г.). Соединяет Ли Навигацию и Темзу, протяженность 2 км. История, промышленность, транспорт.

30 мин чтения

100%

Источник: Limehouse Cut — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Канал в Ист-Энде Лондона, Англия

Лаймхаус-кат – это преимущественно прямой, широкий канал в Ист-Энде Лондона, соединяющий нижние течения Ли-навигейшн с рекой Темзой. Открытый 17 сентября 1770 года и расширенный для двухстороннего движения к 1777 году, он является старейшим каналом в районе Лондона. Несмотря на свою небольшую длину, он имеет разнообразную социальную и промышленную историю. Ранее впадая непосредственно в Темзу, с 1968 года он делает это косвенно, через соединение с бассейном Лаймхаус. Длина канала составляет около 2 км. Он делает широкий поворот от шлюзов Боу (Bow Locks), где Ли-навигейшн встречается с Боу-Крик, затем идет прямо на юго-запад через лондонский район Тауэр-Хамлетс, и, наконец, делает небольшой изгиб, чтобы соединиться с бассейном Лаймхаус.

До резания

Уже во времена Елизаветы между городами на реке Ли и Лондоном существовала оживлённая речная торговля, но лодочникам приходилось ждать прилива и обходить остров Собак. Так, в 1588 году (пишет Г. Б. Г. Булл): флот из 44 барж, носивших такие названия, как Maltsack, Ramshead, Greyhound, Pheasant, Primrose, Hind и Cock, общей вместимостью 1100 кварталов, занимался перевозкой пшеницы и солода с рынков Гертфордшира в Уэре и Ходдесдоне в Квинхит в Лондоне. Баржи загружались в Уэре в субботу, достигали Боу-Лока в понедельник и ждали открытия шлюзов с поворотом течения. После энергичной гребли по Темзе баржи прибывали в Лондон в течение четырех часов после прохождения Боу-Лока. Обратный путь, с пассажирами или грузом угля, чугуна или соли, начинался во время отлива. Когда прилив менялся, Боу-Лок вновь открывался. Оттуда до Уолтэма требовалось шесть часов, а до Уэра – еще шесть часов. Товары поступали из еще более отдалённых мест: к 1663 году дорога из Хантингдона и Кембриджа была изношена «из-за большой торговли ячменём и солодом, которые прибывают в Уэр и затем транспортируются по воде в Лондон». В 1739 году по реке Ли было перевезено 25 000 тонн солода и «всевозможных зерновых, муки и других товаров». Когда был построен Лаймхаус-Кат, этот трафик увеличился до 36 000 тонн – примерно четверти запасов зерна Лондона.

Планирование и разрешение

Лаймхаусский канал был утвержден Законом о совершенствовании судоходства на реке Ли 1766 года, после того как инженер Джон Смитон выявил необходимость прорыть несколько каналов и заменить существующие запруды на реке на камерные шлюзы. Смитона как бы невзначай пришла в голову идея проложить канал от Бромли до Темзы в Лаймхаусе, и его помощник Томас Йёман разделял эту мысль. Томас Йёман был назначен землемером доверительного управления рекой Ли, и одной из его первых задач стало исследование маршрута для Лаймхаусского канала. Как это было санкционировано парламентом, канал должен был обеспечить короткий путь от судоходного пути Ли в Бромли-Боу до реки Темзы "у или вблизи дока Лаймхаусского моста", избегая извилистых поворотов нижнего течения реки Ли в Боу-Крик и необходимости ждать прилива, чтобы совершить долгий обход вокруг острова Собак. 14 сентября 1767 года доверительные управляющие одобрили предложенный Йёманом маршрут, который должен был завершиться на пристани Дингли в Лаймхаусе.

Раскопки и строительство шлюзов

Контракт на разработку котлована был разделен на две части: Чарльз Дингли, владелец причала и одновременно попечитель, получил южный участок до Роуз-Лейн, а Иеремия Ильсли – северный участок до Боу-Локса. Дингли взялся выполнить свою часть канала по цене 10 пенсов за фут, а Ильсли – по 7 пенсов за фут. Строительство шлюза Бромли было передано отдельным контрактом, который выиграл мельничный мастер из Бромли, мистер Купер, который также строил некоторые шлюзы на Эдмонтонском канале. Проектирование шлюза, ведущего в Темзу, было поручено мистеру Колларду, еще одному из попечителей, который предоставил модель и план конструкции. Предварительная стоимость оценивалась в 1547 фунтов стерлингов, но Коллард неверно рассчитал длину, и ее пришлось увеличить на 16 футов (5 метров), что привело к увеличению сметы до 1696 фунтов стерлингов.

Открытие и расширение

К 1769 году баржи начали использовать часть прореза, а в мае 1770 года была назначена дата открытия – 2 июля. Однако 18 метров (60 футов) кирпичной кладки обрушились и упали в канал, что отложило открытие до 17 сентября. В декабре возникли новые проблемы, когда рухнул мост, заблокировав канал, но после устранения первоначальных недостатков, судоходство стабильно росло. Прорез был достаточно широк только для одной баржи, и в мае 1772 года было добавлено место для обгона, но к марту 1773 года компания решила расширить весь прорез, чтобы баржи могли расходиться в любом месте. Контракт на работы был заключен с Иеремией Илсли в июне 1776 года, а расширенный прорез был введен в эксплуатацию 1 сентября 1777 года, обойдясь в 975 фунтов стерлингов.

Дальнейшее расширение

На каком-то этапе разрез был дополнительно расширен с 55 футов до его нынешней ширины в 75 футов. Когда это произошло, точно неизвестно. Высказывалось предположение, что это случилось во время модификаций, проведённых фирмой Beardmore в 1850-х годах (см. ниже), однако это представляется маловероятным. Расширение не предусматривалось планами Ренделя, и сам Бердмор об этом не упоминал. Вероятно, это произошло во время строительства Коммерческой дороги. На гравюре 1809 года, по-видимому, видны раскопки для расширения вдоль разреза.

Гидравлика

Хотя недавно построенный Лаймхаус-Кат мог экономить время судам, идущим вниз по Боу-Крик и вокруг острова Догс, его работа была неоптимальной. Необычно, это был приливный канал. В нем часто не хватало воды, и он был подвержен заилению. На северном конце Канала существовал конфликт с землевладением под названием «Четыре мельницы», которое на самом деле представляло собой группу из пяти приливных водяных колес. Натаниэль Бердмор, инженер доверительного фонда Ли, описал этот конфликт так, как он выглядел в раннюю викторианскую эпоху: «Четыре мельницы всегда были частью судоходства по реке Ли, но поскольку вода принадлежала столь многим [другим] мельницам [в равной степени], после каждого периода высокого прилива систематически начиналась гонка за то, какая из них сможет быстрее всего использовать воду, и на практике результат почти всегда был в пользу Четырех мельниц, которые имели пять больших колес, с наибольшим перепадом высот и самым большим подводящим каналом. При таких обстоятельствах интересы владельца Четырех мельниц были полностью противоположны любой регулярности судоходства ниже шлюза Олд-Форд; ведь если баржи не могли проходить в течение часа после прилива, они постоянно рисковали сесть на мель, когда вода понижалась из-за работы мельниц. И поскольку Лаймхаус-Кат полностью зависел от приливной воды и не был судоходным во время отливов, часто бывали дни, когда не было возможности проложить путь к Темзе. На запросе 1850 года, проведенном Уильямом Кубиттом, было объяснено, что из-за того, что Канал был непроходимым в течение четырех или пяти дней во время отливов, баржи не могли выйти в Темзу, кроме как через Боу-Крик (который был бесплатным). Таким образом, плата за проход терялась. На Канала не было шлюзов, кроме как на обоих концах, несмотря на перепад высот в 17 с половиной футов. Поэтому самая мелкая точка была критически важна. «Лаймхаус-Кат всегда доставлял много хлопот», — добавил Бердмор, — «из-за недостатка воды и оползания подвижных песков и гравия, которые лежали там, где был обнажен лондонский глинистый грунт». До викторианской эпохи никаких систематических попыток улучшить судоходство не предпринималось.

Although the newly constructed Limehouse Cut could save vessels time navigating down Bow Creek and around the Isle of Dogs, its performance was suboptimal. Unusually, it was a tidal canal. It could be short of water and liable to shoal. At the northern end of the Cut was a conflict with a property called Four Mills, which was in fact a group of five tidal water wheels. Nathaniel Beardmore, the Lee trustees' engineer, described the conflict as it was in early Victorian times:The Four Mills Head has always formed part of the navigation of the River Lee, but as the water was the common property of so many [other] mills [as well], it became, systematically, a race, after each period of high water, which of them should draw the fastest, and practically, the result was always in favour of the Four Mills, which had five large wheels, with the greatest fall and the largest head channel Under these circumstances, the interest of the proprietor of the Four Mills was entirely adverse to any regularity of navigation below Old Ford Lock; for in the Four Mills Head, unless barges could travel during about one hour of high water, they were constantly liable to take the ground when the water was lowered by the working of the mills; and, as the Limehouse Cut depended entirely on the tidal water, and was not navigable at neaps, there were frequently intervals of some days, during which there was no means of affording a passage to the Thames. At an 1850 inquiry by William Cubitt it was explained that because the Cut was unnavigable for four or five days at neap tides, barges had no way out to the Thames except via Bow Creek (which was toll free). Hence the tolls were lost. The Cut had no locks except at either end—despite the fall in the land, which was 17½ feet. The shallowest point was therefore critical. "Limehouse Cut had always occasioned a great deal of trouble", added Beardmore, "on account of the water falling short, and of the slipping of the moving sands and gravel, which lay where the London clay was denuded". No systematic attempt to improve the navigation was made until the Victorian era.

Бассейн Лаймхаус - первый из трех

У ее конца в Лаймхаусе канал был расширен, образуя бассейн с островом внутри. Это был первый бассейн Лаймхауса, созданный за 25 лет до более известного дока Реджентского канала. О причинах этого рассказано ниже, в разделе "Остров в канале и его мельницы".

Железнодорожная конкуренция

К 1843 году была построена железная дорога от Стратфорда до Хертфорда, которая получила название Восточная окружная железная дорога. Линия проходила вдоль реки Ли и представляла угрозу для её судоходной торговли.

Закрытие четырех мельниц

В качестве важнейшего первого шага в 1847 году попечители Ли Навигации выкупили проблемные Четыре мельницы и постепенно прекратили их работу, приводимую в действие водяной энергией.

Схема Джеймса Ренделя

В 1849 году Джеймса Рендела попросили разработать план по улучшению обветшавшей инфраструктуры. Он доложил, что "если [водному пути] предстоит успешно конкурировать с железными дорогами, он должен стать эффективной ветвью Темзы, то есть быть судоходным для барж наибольшего типа, используемых там". Он предложил, помимо многочисленных улучшений непосредственно на реке, реконструкцию шлюза Бромли; углубление Лаймхаус-Кат; устройство буксировочного пути под мостом Британия (Коммерческая дорога); и строительство нового выпускного шлюза в Темзу, с порогами на 19 футов ниже уровня Тринити Хай Уотер и с приливными воротами.

Финансирование и политика

На проектирование Лаймхаус-Кат повлияли политические споры выше по течению. Река Ли имела множество применений: она служила торговым путем, снабжала Лондон питьевой водой, приводила в движение зерновые мельницы и использовалась как канализация для городов и фабрик. Не существовало органа управления, который бы координировал эти противоречивые интересы, лишь попечители, ответственные за судоходство. Управление судоходством по реке Ли осуществлялось советом из 65–120 неоплачиваемых попечителей, как правило, сельских магистратов. Самым влиятельным из них был Джеймс Гаскойн Сесил, 2-й маркиз Солсбери, ставший председателем в 1851 году. Могущественный аристократ с глубоким знанием парламентской процедуры, как описал его его биограф, был аристократом восемнадцатого века в мире девятнадцатого. Из немногих попечителей, посещавших заседания, лишь один был торговцем, владевшим баржами. Смета Ренделя на реализацию проекта составляла 230 000 фунтов стерлингов – около 30 миллионов фунтов стерлингов по сегодняшнему курсу, однако доходы траста были невелики. Однако Джону Марчанту, секретарю попечителей, пришла в голову идея занять необходимый капитал и погасить долги за счет продажи воды лондонским водопроводным компаниям. Это было необходимо для успеха проекта, заявил Уильям Каупер, депутат парламента от Хертфорда. Проект вызвал споры. Многие речные торговцы выступали против него, утверждая, что выгоды не оправдывают затрат, а траст понесет значительные долги, что приведет к увеличению платы за проход. Его сторонники были уверены в его самоокупаемости. На необычно многолюдном собрании траста в Уэре проект был одобрен 27 голосами против 25. Билль был представлен в парламент для утверждения и, несмотря на оппозицию радикального политика Джона Брайта, который подозревал скрытые мотивы, стал законом 1 августа 1850 года. Пессимисты оказались правы. Хотя лондонские водопроводные компании проявляли интерес к покупке воды и заявляли об этом, они не зафиксировали конкретную цену, и вскоре стало ясно, у кого больше переговорной силы. Сначала компания New River Water Company заключила соглашение с городом Хертфорд о поставке воды из чистой и обильной реки Мимрам – притока выше по течению, не подпадающего под юрисдикцию траста Ли. Затем они и East London Waterworks подали заявки на принятие собственных актов парламента, дающих им право на использование воды из реки Ли. Последовали судебные разбирательства, траст столкнулся с проблемами с денежным потоком, и в конечном итоге был достигнут компромисс, согласно которому компании получили всю воду реки Ли, за исключением необходимой для судоходства, за относительно небольшую плату. В результате, несмотря на значительные улучшения, траст понес большие долги, не имея очевидных средств для их погашения. Даже после повышения платы за проход (иногда значительного) средств не хватало. Пришлось пойти на жертвы, и они коснулись Лаймхаус-Кат.

The engineering of the Limehouse Cut was affected by political disputes upstream. The Lee had multiple uses. It was a highway for traders. It supplied London with drinking water. It powered grain mills. It was a sewer for towns and factories. There was no Conservancy Board to manage these clashing interests, just the trustees responsible for its navigation. The navigation of the River Lee was governed by a board of 65–120 unpaid trustees, typically country magistrates. The most influential was James Gascoyne Cecil, 2nd Marquess of Salisbury, who became chairman in 1851. A powerful nobleman with a deep knowledge of parliamentary procedure, his biographer has described him as an eighteenth century aristocrat in a nineteenth century world. Of the few trustees who used to turn up to meetings, only one was a trader who owned barges. Rendel's estimate for his scheme was £230,000—about £30 million today—yet the Trust's revenue was small. However, John Marchant, clerk to the trustees, had hit on the idea of borrowing the capital and paying off the loans by selling more water to the London water companies. This was essential to the scheme's success, Hertford's MP William Cowper told Parliament. The scheme was controversial. It was opposed by many river traders who complained the benefits were not worth the money and the Trust would incur large debts: meaning higher tolls. Its promoters were certain it would pay for itself. At an unusually large meeting of the Trust at Ware, the scheme was carried by 27–25 votes. A Bill was put before Parliament to authorise it and, despite opposition from radical politician John Bright—who suspected an ulterior motive—became law on 1 August 1850. The pessimists proved correct. While the London water companies were interested in buying the water, and had said so, they had not tied themselves to a price; and soon showed who had the stronger bargaining power. First, the New River [Water] Company struck a deal with the town of Hertford to get water from the pure and copious River Mimram—an upstream tributary, outside the Lee Trust's jurisdiction. Then they and the East London Waterworks applied for Acts of Parliament of their own, by which they would get the River Lee's water. There was litigation; the Trust ran into cashflow problems; and the eventual compromise was that the Companies got the whole of the River Lee's water—apart from that required for navigation—for comparatively small amounts. The upshot was that though there were valuable improvements, the Trust incurred a large debt without any obvious means to pay it off. Though they had increased the tolls (sometimes steeply), they ran out of funds. Sacrifices had to be made, and were made on the Limehouse Cut.

Новый Бромли-Лок

Бромли-Лок был полностью перестроен в немного другом месте. Как сказал Beardmore: старый входной шлюз Бромли на Лаймхаус-Кат и сопутствующие работы пришли в сильное запустение. 300 ярдов канала, прилегающие к шлюзу, изначально были прорыты довольно глубоко в лондонской глине, покрытой рыхлым песком и гравием, из-за чего склоны часто обрушались. Для защиты от этого их укрепляли сваями, но и они со временем смещались, создавая серьезные препятствия для прохода барж, и при каждой отливной волне канал становился практически непригодным для использования в течение нескольких дней. Поэтому работы включали в себя реконструкцию входного шлюза Бромли на Лаймхаус-Кат, а также углубление, расширение, укрепление стенок и срезку склонов на описанном участке. Новый шлюз имел длину 137 футов и ширину 22 фута, а пороги располагались на 11 футов ниже уровня высокой воды по Тринити. Бромли-Лок был окончательно демонтирован; по словам историка Ли Ричарда Томаса, один из его ворот до сих пор можно увидеть за плавучей тропой для буксировки.

Изменения XX века

Шлюзы Боу-Локс изначально были полуприливными, так как высокие весенние приливы переливались через верх шлюзов, изменяя уровень воды в Лаймхаус-Кат и южном участке судоходного канала Ли. Они были модернизированы в 2000 году, когда была установлена защитная дамба и дополнительная пара защитных ворот, что позволило использовать шлюзы при любых состояниях прилива и стабилизировать уровень канала. Финансирование проекта было предоставлено партнерством London Waterway Partnership. После того, как British Waterways взяла канал под управление в 1948 году, на северной стороне моста Британия была установлена вертикальная подъемная решетка, но она была демонтирована в 1990-х годах.

Новая ссылка на бассейн Лаймхаус

К 1960-м годам шлюз, соединяющий отрезок канала с Темзой, нуждался в замене. Он был перестроен в 1865 году после закрытия соединения с доком канала Реджентс, и конструкция включала массивные деревянные распорки над сводом, чтобы предотвратить выпирание стенок. Впоследствии их заменили стальным каркасом, выполнявшим ту же функцию. Доступ к шлюзу с отрезанного канала и с Темзы был затруднен, а ворота приводились в действие лебедками и цепями, так как на площадке не хватало места для балансиров. В то время на канале была значительная коммерческая активность, которая была бы серьезно нарушена строительством нового шлюза. Было решено восстановить связь с доком канала Реджентс. Маршрут, использовавшийся в 1860-х годах, нельзя было использовать повторно, поскольку он был застроен зданиями, поэтому был построен новый отрезок канала длиной всего около 200 футов (61 м). Новое соединение было открыто 1 апреля 1968 года, когда буксир "Мириам" провел через него четыре баржи. Старый шлюз был засыпан, но одна из лебедок была сохранена и выставлена в Хэмпстедском шлюзе.

Остров в резке и его мельницы

В "Новом и точном плане Лондона" Джона Кэри 1795 года видно, что к тому времени часть канала, вблизи его устья в Лаймхаусе, была расширена и превращена в большой бассейн с островом посередине, обозначенным как "Timber Yd", к которому вела насыпь. Это был первый бассейн в Лаймхаусе, построенный за 25 лет до более известного дока Реджентского канала, расположенного немного западнее, который сейчас носит это название. (Существовал еще один объект с таким же названием: западный вход в Вест-Индские доки.)

Плеснежная мель Чарльза Дингли

На карте Ричарда Хорвуда 1819 года (выдержка воспроизведена здесь) бассейн с островом изображен в масштабе; расположенные поблизости ряды домов называются "Island Row" и "Mill Place" соответственно. Эти улицы до сих пор существуют в Лаймхаусе, но сам "Остров" и "Милл" в значительной степени забыты. Их история такова. Чарльз Дингли был предпринимателем и спекулянтом, который, среди прочего, построил южный конец Лаймхаус Кат. В то время деревянные доски были дорогими, так как их пилили вручную или импортировали уже распиленными; в Англии существовало неприятие к пилорамам, которые считались незаконными. Дингли, будучи также крупным торговцем древесиной, решил бросить вызов устоявшимся нормам и построил ветряную пилораму. Он скупил участок земли в Лаймхаусе и стратегически разместил пилораму близко к предполагаемой трассе Кат, которую, возможно, и продвигал с этой целью. Это была единственная пилорама в Англии, и она приносила хороший доход. Однако 10 мая 1768 года – в день беспорядков на полях Святого Георгия – толпа из 500 человек, включая ручных пильщиков, напала на его пилораму и уничтожила оборудование, предвосхитив разрушения машин, устроенные луддитами в более поздние годы. Это побудило парламент принять Закон о злонамеренных повреждениях 1769 года (9 Geo. 3 ст. 29), который криминализировал вандализм мельниц. Дингли восстановил свою мельницу к 1769 году. Сохранившиеся документы подтверждают, что остров и бассейн были построены для изоляции и защиты восстановленной пилорамы.

Островные свинцовые мельницы

Плесопилка пришла в запустение до 1806 года, но к 1817 году на острове была построена свинцовая мельница, получившая название The Island Lead Mills. Она успешно работала вплоть до двадцатого века — у неё был один из первых телефонов в Ист-Энде Лондона — и её баржи использовали канал Кьют; компания прекратила своё существование лишь в 1982 году. Однако примерно к 1868 году расширяющийся док канала Регента настолько приблизился, что остров перестал быть таковым в строгом смысле, а в конце XIX века были засыпаны дополнительные участки. Тем не менее, следы мельницы всё ещё можно различить рядом с Victory Place, Limehouse, который построен на её месте.

Судостроительство вдоль Лаймхаус-Кат

В Лаймхаусе, через Кют от острова, располагалась верфь компании T & W Forrestt, строителей для Королевского национального института спасательных шлюпок. Фирма построила самовосстанавливающуюся спасательную шлюпку Института, которую они рекламировали, испытывая её в водах соседнего Кьюта. Сообщается, что эти лодки спасли более 12 000 жизней. Среди других известных построек – быстрые противоторпедные катера Адмиралтейства, оснащенные бесшумным двигателем Willans, и ял Rob Roy (одно из первых судов, использованных для одиночных путешествий). Когда возникла срочная необходимость отправить экспедицию в Судан для спасения генерала Гордона, фирма построила и поставила менее чем за месяц 100 лодок специальной конструкции для преодоления порогов Нила. Верфь Forrestt называлась Norway Yard, название, сохранившееся в названии Norway Place. На изображении – гравюра из Illustrated London News – показана верфь после восстановления после разрушительного пожара 1858 года. На переднем плане – железная дорога London and Blackwall с (вдали) станцией Stepney, ныне Limehouse DLR. Железнодорожные арки пересекают Mill Place и Island Row. Кют виден слева по центру. Через Кют расположен остров с островными свинцовыми мельницами (с дымящей трубой). Оснастка на заднем плане указывает на суда, стоящие на Темзе (слева) или в доке Регентского канала (в центре).

Мост Стинкхаус

Боу-Коммон-Лейн соединялся с Кэтом у моста Стинкхаус, так он назывался даже в официальных документах. Впервые название встречается на карте 1819 года и в отчете магистратов 1826 года, перечисляющем мосты Миддлсекса. Как вспоминает местный историк, изначально это была пустынная местность, поэтому химические производители выбрали её, чтобы иметь возможность загрязнять окружающую среду. Отсюда и зловоние, и название. Второстепенной причиной была грязь из печально известного Чёрного рва — средневековой канализации, берущей начало в Шпиталфилдсе и сбрасывающей отходы в док Лаймкильн. В этом месте открытый ров подводился под Кэт посредством сифона, но переливался во время штормов. Не раз мост Стинкхаус требовал внимания самого Джозефа Базалгетти. «Запах настолько сильный, что мы порой не можем спать в своих кроватях», — жаловались в петиции 1856 года. Базалгетт считал, что основная причина зловония — это сброс сточных вод с заводов в Кэт. Со временем мост Стинкхаус стал центром «крупнейших химических и пожароопасных предприятий в Лондоне»: район представлял собой пожарную опасность. В 1866 году там наконец произошел пожар. Пламя было настолько огромным, что, по слухам, все подразделения лондонской пожарной бригады знали, куда выезжать — просто увидев «великий свет в небе». Многие люди прыгали в Кэт, чтобы не сгореть заживо. Примерно в 200 ярдах вверх по течению Кэта находился склад Королевского общества спасения на водах (RNLI). Спасательные шлюпки хранились там до передачи в эксплуатацию. Ранее их топили в водах Кэта, чтобы проверить способность к самовосстановлению, как это демонстрировалось. Во время испытаний моряков также просили стоять на ватерлинии, пока она не оказывалась под водой. На противоположной стороне Кэта начиналась печально известная трущобная местность Фенианских казарм, см. ниже. Многочисленные сообщения свидетельствуют о людях, пытавшихся покончить с собой, прыгая с моста Стинкхаус. В 1909 году коронер Уинн Бакстер отметил, что он проводил расследования более 50 самоубийств на этом мосту. В жалких попытках улучшить свой имидж мост был переименован в Лавандовый мост. Вода была настолько грязной, что когда местный рабочий нырнул, чтобы спасти женщину, пытавшуюся утопиться, магистрат присудил ему специальную компенсацию из средств для бедных. Мост был перестроен в 1929 году. Он оставался известным местом в Ист-Энде даже после того, как зловоние исчезло. В книге «Позови повитуху: правдивая история Ист-Энда 1950-х годов» беглая ирландка Мэри задерживается у моста Стинкхаус. «Было приятно стоять у моста и смотреть на текущую воду».

Bow Common Lane met the Cut at Stinkhouse Bridge, so called even in official documents. The name first appears in an 1819 map and in an 1826 magistrates' report listing the bridges of Middlesex. It was a desolate area originally, recalled a local historian, so chemical manufacturers went there for the opportunity to pollute. Hence the stench and the name. A subsidiary cause was filth from the notorious Black Ditch—a medieval sewer, originating in Spitalfields and discharging its waste in Limekiln Dock. At this place an open ditch, it had been fed under the Cut by a syphon, but it overflowed in stormy weather. More than once Stinkhouse Bridge required the attention of Joseph Bazalgette himself. "The smell is so bad that sometimes we cannot sleep in our beds", complained an 1856 petition. The main cause of the stink, thought Bazalgette, was factories discharging effluent into the Cut. As time went by Stinkhouse Bridge became the nucleus of "the largest chemical and inflammable factories in London": the district was a fire risk. In 1866 it caught fire at last. So tremendous was the blaze that, reportedly, every unit in the London Fire Brigade knew to turn out—and where to go—just by "the great light in the sky". Many people jumped into the Cut to avoid being burned to death. About 200 yards up the Cut was the RNLI's storeyard. Lifeboats were kept there prior to release to service. Before that, they were sunk in the waters of the Cut to test their self righting powers, as shown. The tests also required men to stand on a gunwale until it was submerged. Across the Cut began the notorious Fenian Barracks slum area, see below. There are many reports of individuals trying to end their lives by jumping off Stinkhouse Bridge. In 1909 Coroner Wynne Baxter remarked that he had held inquests on over 50 suicides there. In a derisory attempt to enhance its image it was renamed Lavender Bridge. So dirty was the water that when a local labourer dived in to save a woman trying to drown herself, the magistrate awarded him special compensation from the poor box. The bridge was rebuilt in 1929. It continued to be a well known East End placename even after the stink had gone. In Call the Midwife: A True Story of the East End in the 1950s the runaway Irish girl Mary lingers at Stinkhouse Bridge. "It was pleasant standing by the bridge, looking down at the moving water."

Купание

В 1833 году канал Лаймхаус-Кат был самым популярным местом для купания, сообщил один из восточнолондонских магистратов парламенту. Власти пытались запретить эту практику по причине непристойности.

"Кот" становится открытой канализацией.

До 1815 года сброс человеческих отходов был запрещен, за исключением попадания в выгребные ямы; "канализация" изначально предназначалась для отвода дождевой воды. Затем эта практика постепенно изменилась, и в 1846 году слив воды из домов в канализацию стал обязательным. Канализация всегда сбрасывала отходы в Темзу, и поэтому Лаймхаус Кат сам превратился в еще один канал канализационного типа, и, когда население и предприятия теснились вдоль его берегов, в "крайне грязный". Уильям Фарр писал, что в 1849 году в некоторых домах возле Лиа не было водоснабжения, поэтому бедные были вынуждены черпать воду из Лаймхаус Кат ведрами. Помимо химических отходов, он отмечал, что "канал служит местом сброса мертвых собак, кошек и других мелких животных, которых часто можно увидеть плавающими в мутной воде; и при каждом открытии шлюзов в Бромли в Ли устремляется поток плавающей пены". Среди тех, кто пил эту воду, наблюдались случаи смерти от холеры. С ростом населения сама Лиа также загрязнялась сточными водами, как и Темза: приливы приносили сточные воды, которые задерживались в Кате и накапливались там. В 1866 году инженер Ли Навигации признал, что в жаркую сухую погоду Кат представлял собой "открытый, непрерывный выгребный колодец, настолько грязный, насколько это возможно". В 1877 году жаловались, что слой осадка достигал нескольких футов в толщину.

Эпидемия холеры

В 1866 году в Восточном Лондоне произошла крупная эпидемия холеры. Общепринятая медицина (теория миазмов) винила загрязненный воздух, поэтому раздались протесты против Лаймхаусского канала. Однако журнал "The Lancet" сформировал санитарную комиссию, которая нанесла случаи заболевания на большую карту и обнаружила, что проживание рядом (или вдали) от канала никак не влияло на риск умереть от болезни. Это заставило комиссию отказаться от объяснения миазмами и заподозрить питьевую воду. Впоследствии было доказано, что фекально загрязненная вода попала в систему водоснабжения Восточнолондонской водопроводной компании и была подана в дома – это стало шагом в развитии медицины, позволившим отвергнуть теорию миазмов и утвердить современную микробную теорию заболеваний. Однако Томас Ортон, медицинский инспектор Лаймхауса, не изменил своих взглядов. По его словам, в его районе "воздержители от алкоголя" (сторонники трезвости) почти никогда не заболевали холерой: виной всему, должно быть, плохой воздух от каналов.

Больницу от оспы .

В 1876 году в Лондоне произошла вспышка оспы, и власти столкнулись с трудностями в поиске подходящего помещения для госпитализации. Часть пациентов поместили в больницу в Хэмпстеде, что вызвало возмущение местных жителей; один из них, сэр Роуленд Хилл, подал в суд. Власти затем арендовали заброшенный серебряный завод, зажатый между Лаймхаус-Кат и Дод-стрит, и начали планировать его переоборудование в больницу. Жителей Ист-Энда возмутило, что бюрократы Вест-Энда собираются отправить больных оспой в густонаселенный рабочий район Лаймхауса ("Очередная возможность для Запада смотреть свысока и презирать жителей Востока", – едко заметила East London Observer), и в Трафальгарской площади прошли демонстрации с угрозами насилия. Сэмюэл Чарльзворт, ректор церкви Святой Анны в Лаймхаусе, писал, что это и так крайне неподходящее место для пациентов. Оно было крайне нездоровым, без вентиляции, чтобы рассеивать часто оседающий там туман, за исключением потока зловонных испарений, поднимающихся и опускающихся по гнилому каналу. Он, преподобный Чарльзворт, знал, что Кат нездоров, поскольку сам жил рядом с ним; его дети "дома всегда болеют". Напротив, за один месяц умерли шестеро детей из одной семьи – от какой-то инфекции крови. Их гробы сложили друг на друга в одной могиле. Это дало Lee Conservancy Board полномочия преследовать загрязнителей – с этой целью Лаймхаус-Кат считался частью реки Ли – и проводить дноуглубительные работы для очистки сточных вод. Уже к 1877 году в Кате было закрыто 36 частных канализационных стоков.

Энклав Бурдеттовый мост

В 1819 году канал проходил через открытую сельскую местность от шлюза Бромли до моста Британия на Коммерческой дороге. Пересечь его можно было только по Стинкхаусскому мосту. К северо-западу, см. карту, располагалась фабрика "Патентный кабель", длинный канатный цех, основанный капитаном Джозефом Хаддартом, где производили его корабельный кабель, вдвое прочнее обычного. Со временем район застроился, фабрика закрылась, а в 1858 году на месте ее расположения была построена "Подъездная дорога к Виктория-парку", вскоре переименованная в Бурдетт-роуд в честь филантропа Анжелы Бурдетт-Коутс. Над каналом потребовалось возвести новый мост. В интересах баржевого судоходства парламент потребовал, чтобы мост обеспечивал просвет не менее "восьми футов над уровнем высокой воды по Троицкому стандарту".

Дод-стрит и социализм

Дод-стрит, расположенная на углу у моста Бурдет-роуд, с заводами, выходившими к каналу, была построена и получила своё название к 1861 году. Она впервые привлекла внимание общественности в связи со спорами вокруг больницы для больных оспой (упомянутой выше), а затем стала местом проведения воскресных политических собраний. Там выступали социалисты, такие как Джон Бернс, Эми Хикс, Генри Хайндман, Элеонора Маркс, Уильям Моррис и Джордж Бернард Шоу, и другие.

Уличная уловка Дода

Дод-стрит дала начало выражению «трюк Дод-стрит», используемому в социалистической политике. Полиция считала эти собрания подрывными и пыталась предотвратить их, арестовывая демонстрантов за создание помех движению. Поскольку в воскресенье на улице не было никакого движения — там располагались фабрики у канала — полиция воспринималась как ущемляющая свободу слова. Трюк Дод-стрит, разработанный для противодействия этому, был описан Бернардом Шоу следующим образом: Найдите дюжину людей, готовых арестовываться по одному в неделю, выступая против полиции. Через месяц или два повторные аресты, толпы, которые они привлекают, сцены, которые они провоцируют, приговоры магистратов и последующие газетные репортажи вызовут достаточное общественное негодование, чтобы заставить министра внутренних дел уступить, когда полиция явно неправа, что и произошло. Общественное возмущение собрало огромные толпы людей — лишь немногие из которых были социалистами — и их оставили в покое. Карикатура под названием «Закон чистит ботинки Уильяму Моррису» — политическая сатира, высмеивающая классовое правосудие и джентльменский социализм Морриса. На суде в магистратском суде Арбур-сквер рядовые демонстранты были признаны виновными и наказаны, а Моррис отделался лишь предупреждением. На ней символически изображено, как закон чистит ботинки Морриса на Дод-стрит — его нога покоится на товарищах, которые получили тюремное заключение или «болезненные» штрафы, — а на его знамени иронически отсылает к его высокопарному стихотворению «Земной рай». Карикатура под названием «Демонстрации на Дод-стрит» содержит вставку, которая, хоть и случайно, иллюстрирует этот район в конце викторианской эпохи. Деталь воспроизведена здесь. Она указывает в сторону Лаймхаус-Кат. На левом переднем плане находится резиновая фабрика Abbott, Anderson & Abbott, производившая плащи для столичной полиции и непромокаемые куртки для Королевского флота. Последнее здание слева — с двумя фонарями — это паб «Серебряная таверна», неформальная штаб-квартира Футбольной ассоциации Ист-Энда, в которой играли такие команды, как «Миллуолл Роверс», «Тоттенхэм Хотспур» и миссия Итонского колледжа в Ист-Энде. Вдалеке видна церковь Святой Анны в Лаймхаусе, а внизу улицы — конный трамвай Burdett Road — трамвай только что переехал через мост. Напротив улицы Бердетт начинается печально известная трущоба Сент-Энн-стрит, описанная ниже. Последнее здание справа — склад, который вскоре станет убежищем для изгоев (ниже).

Dod Street gave rise to the expression "the Dod Street trick" used in socialist politics. The police felt these meetings were subversive and sought to prevent them by arresting demonstrators for highway obstruction. Since there was no traffic to obstruct — it was a street of canal side factories on a Sunday — the police were perceived as denying freedom of speech. The Dod Street trick, devised to counter this, was thus described by Bernard Shaw:Find a dozen who are willing to get arrested at the rate of one a week by speaking in defiance of the police. In a month or two, the repeated arrests, the crowds which they attract, the scenes which they provoke, the sentences passed by the magistrates and the consequent newspaper descriptions, rouse sufficient public feeling to force the Home Secretary to give way whenever the police are clearly in the wrong, which is what happened. Public indignation gathered enormous crowds of people — only a very few of which were socialists — and they were let alone. The image captioned The law blacks William Morris' boots is a political caricature mocking class justice and Morris' genteel socialism. At a trial in Arbour Square magistrates court, plebeian demonstrators had been found guilty and punished, but Morris was only dismissed with a warning. It symbolically has the law blacking Morris' boots in Dod Street — his foot rests on comrades who did get jail time or "smarting" fines — while on his banner is an ironical reference to his high flown poem The Earthly Paradise. The cartoon captioned Dod Street Demonstrations contains an inset which, though incidentally, illustrates the area in late Victorian times. The detail is reproduced here. The points towards Limehouse Cut. In the left foreground is the rubber factory of Abbott, Anderson & Abbott who made the capes for the Metropolitan Police and oilskins for the Royal Navy. The last building on the left — the one with the double lamps — is the "Silver Tavern" public house, informal headquarters of the East End Football Association, in which played such teams as Millwall Rovers, Tottenham Hotspur and the East End mission of Eton College. In the distance is St Anne's Limehouse, while at the bottom of the street can be seen the Burdett Road horse drawn tramway — a tram has just crossed the Bridge. Across Burdett Road begins the notorious St Anne Street Rookery, described below. The last building on the right is a warehouse soon to become the Outcasts' Haven (below).

Передовая промышленность

Фабрика Х. Херманна, занимавшая большую часть северной стороны улицы Дод и примыкавшая к каналу Лаймхаус-Кат, была передовой для своего времени. Открытая в 1877 году американцем Генри Херманном, она производила мебель из ценных пород дерева и стала первой в Англии, где это делалось почти полностью механизированным способом. Запасы древесины – легко доставляемой по воде – были описаны в East London Observer как "нечто колоссальное", но быстро превращались в качественную мебель "по самым низким ценам". Фабрика, где работали рискованные для лесопилок паровые краны, полностью сгорела в огромном пожаре в 1887 году. (Пожар подступил опасно близко к заводу East London Saltpetre Works, пока не был потушен плавучими пожарными машинами, прибывшими по каналу). Херманн восстановил фабрику и внедрил один из первых в мире электрических передвижных кранов, чтобы снизить высокие страховые взносы. Поскольку в Лондоне не было электроснабжения, он начал производить его самостоятельно и осветил фабрику электричеством. В 1884 году на фабрике Херманна, планируя свою кампанию по взрывам в Лондоне, работал ирландский американец, подрывник Гарри Бертон; он жил неподалеку, на улице Пеллинг-стрит. Пожарная бригада продолжала использовать плавучие пожарные машины на канале ("пожарные лодки") как минимум до 1929 года.

Прибежище изгоев

В заброшенном складе по адресу улица Дод, 1А, напротив «Сильвер Таверн», находился Приют для изгоев. По словам Чарльза Диккенса-младшего, первым правилом этого заведения было следующее: Любой мальчик или девочка, не достигшие шестнадцати лет, оставшиеся без родителей, опекунов или друзей и не имеющие иного дома, кроме улицы, принимались немедленно, в любое время суток, бесплатно, и им предоставлялись ванна, теплая одежда, еда и постель. Любой полицейский на патруле, "который находил бедного изгоя, прячущегося от света своего фонаря", – писал Диккенс, – знал, что нужно отправить ребенка на улицу Дод. Однако, согласно разоблачению в журнале «Truth», это была часть благотворительной махинации. Организация, руководимая неким Уолтером Остином и его любовницей Фрэнсис Нэптон ("Леди-директриса"), устраивала представления (см. иллюстрацию), рассылала душераздирающие обращения за помощью, собирала крупные пожертвования, но не вела надлежащего учета. Хотя часть средств и тратилась на бездомных детей, ее владелец жил в достатке.

Викторианская переработка

Сборщики мусора в Ист-Энде, которых называли "dustmen" (из-за большого количества угольной золы, производимой в домах), доставляли отходы на два двора на Лаймхаус-Кат, где их вручную сортировали на отдельные кучи бригады пожилых людей, женщин и детей. Золу и шлак отправляли баржами в Кент, где из них делали кирпичи; тряпки, кости и металл продавали "дилерам морских товаров"; старую жесть – производителям сундуков; старые кирпичи и раковины устриц – строителям и дорожникам; старые сапоги – производителям прусского синего пигмента; деньги и украшения оставляли себе. На фотографии 1886 года (слева на заднем плане) едва различимо перерабатывающее предприятие Копенгагенской пристани. Место съемки находится в нескольких метрах к западу от моста Бурдетт-Роуд. В центре – Копенгагенская маслобойня Хирша, где из семян делали масло. На переднем плане пришвартованы баржи-плоскодонки. Справа – свинцовые заводы Виктория.

Курортные курорты

Роукерри – это район трущоб, жители которого агрессивно и сообща оказывали сопротивление правоохранительным органам.

Уличная курортная лавка Святой Анны

Напротив улицы Бердетт-Роуд располагалась трущоба Святой Анны, "гнусный район, лежащий между церковью Лаймхаус и Лаймхаус-Кат". На картах бедности Чарльза Бута она была обозначена черным цветом – кодировка означала "Самый низкий класс. Порочный, полукриминальный" – и была одним из немногих трущоб вдоль Кат; обычно земля здесь была слишком дорогой для жилья. Этот печально известный анклав, в который толпа могла затащить полицейского, постоянно упоминался в газетных репортажах. В его состав входили улица Святой Анны, где мужчина морил голодом свою жену при "особенно ужасных" обстоятельствах (1872 год); и улица Торговцев, где рабочий забил свою мать насмерть (1897 год). Работа правоохранительных органов могла быть опасной.

Казармы фениан

Еще более опасным для полиции был район около моста Стинкхаус, ограниченный Лимхаус-Кат с юга и сосредоточенный вокруг улицы Фурзе. Полицейские информаторы Чарльза Бута называли его «казармами фенианцев», откуда «в больницу отправляли больше полицейских, чем из любого другого квартала Лондона, и где селиться разрешалось только ирландцам». Джордж Х. Дакворт, один из исследователей Бута, писал, что эта казарма была, пожалуй, худшим районом Лондона — «на прошлой неделе там были ранены три полицейских». По словам его информатора, инспектора Картера, если они пытались произвести арест, «немедленно организовывалась спасательная операция. Они бросали кирпичи, железо, все, что попадалось под руку». Как было типично для трущоб, соседние дома имели внутренние проходы, предназначенные для того, чтобы скрыться от преследования полиции. Дакворт резюмировал: «Люди переходят из дома в дом, если за ними гонятся. Крик о полиции вызывает помощь из каждого дома. Жители оттесняют полицию, организуют спасательные операции; меньше чем шесть констеблей не помогут, если есть вероятность, что кого-то придется доставлять в полицейский участок». В отличие от них, сборщики арендной платы ходили по району днем, в цилиндрах, черных пальто и с зонтиками. Жировой завод у канала привлекал посетителей, которые, по словам инспектора Картера, были более ужасающими, чем местные жители: «Вам стоит спуститься сюда рано летним утром, желательно после дождя; там крысы не по две-три, не по десять-двадцать, а тысячи и десятки тысяч: улица будет ими покрыта, как и двор завода: крысы не мелкие, а большие и толстые, размером с кошек. Если стукнуть каблуком ботинка по камню, они разбегутся с таким свистом и шумом, что кровь стынет в жилах». В 1929 году Ист-Энд снова обследовали исследователи из Лондонской школы экономики, которые обнаружили, что хотя бедные районы в Восточном Лондоне стали гораздо менее распространены, чем во времена Чарльза Бута, район фенианских казарм по-прежнему оставался уродливым очагом хронической нищеты.

Even more dangerous to police was the district near Stinkhouse Bridge bounded by Limehouse Cut to the south and centred on Furze Street. Charles Booth's police informants called it the Fenian Barracks, which "sent more police to hospital than any other block in London and in which only Irish were tolerated to settle". George H. Duckworth, one of Booth's researchers, wrote that the Barracks was about the worst district in London — "three policemen wounded there last week". According to his informant Inspector Carter, if they attempted an arrest "a rescue is always organized. They fling brick bats, iron, any thing they can lay their hands on." As was typical for rookeries, adjoining houses had internal passages designed for eluding police pursuit. Summarised Duckworth:Men travel from house to house from within if chased. A cry of police brings help from every house. The inhabitants hustle the police, they organize rescues; not the least bit of good [using] anything less than 6 constables if there is any prospect of having to haul off anyone to the police station. In contrast, rent collectors went about the district in broad daylight wearing top hats and black coats and carrying umbrellas. A fat refinery alongside the canal attracted visitors who, said Inspector Carter, were more terrifying than the human inhabitants: You should come down here on an early summer morning; if possible after a shower of rain; Rats, not in twos or threes or in 10s or twentys, but in thousands and tens of thousands: the street will be covered with them, so will be the yard of the factory: rats, not small rats but big & fat, the size of cats : you knock a flagstone with your boot and away they go with a rush and a hissing sound from their feet upon the pavements that will make your blood run cold. The East End was surveyed again in 1929 by researchers from the London School of Economics who found that, though poor areas in East London were much less widespread than in Charles Booth's time, the Fenian Barracks area was still an ugly pocket of chronic poverty.

Кэрд и Райнер

На 777 Коммерческой дороге, напротив церкви Лаймхаус, и примыкая к каналу Лаймхаус Кат, стоит заброшенное здание с выцветшей вывеской V. I. P. Garage. Изначально (1869) это был магазин судового снабжения, с лучшим сохранившимся образцом такелажной мастерской в Доклендсе. Здание затем было расширено на восток и стало мастерской и офисами фирмы Caird & Rayner. Эта компания специализировалась на опреснительных установках, жизненно важных для поддержания работы судовых котлов и обеспечения питьевой водой во время длительных морских плаваний. Их установка, запатентованная в 1888 году, устанавливалась на дредноутах, британских и японских линкорах, лайнерах Cunard и "новой яхте царя". Образец экспонируется в Музее науки. Воду из канала Лаймхаус Кат использовали для испытаний оборудования. Фирма переехала в 1972 году. В 2000 году здание было внесено в список охраняемых объектов, как представляющее историческую и архитектурную ценность. Инженерная мастерская является одним из самых ранних примеров полностью стального каркаса, вероятно, единственным сохранившимся в Лондоне.

Национальная политика

25 января 1981 года "Банда четырех" стояла на мосту над бывшим шлюзом Лаймхаус и опубликовала Лаймхаусское заявление.

Сегодня

Большинство используют канал для отдыха, как на воде, так и вдоль берега на буксирных тропах. Канал Реджент, канал Хертфорд Юнион, река Ли и Лаймхаус Кат образуют четырехсторонний маршрут протяженностью 9 км, по которому можно прогуляться пешком или проехать на велосипеде. Живописные тропы пересекают дороги и железные дороги в этом районе, предлагая уникальный вид. Доступ пешком вдоль Лаймхаус Кат был затруднен в районе под подъездной дорогой к туннелю Блэкволл, но был упрощен благодаря инновационному проекту по созданию плавучей буксирной тропы. Она была открыта в июле 2003 года и состояла из 60 плавучих понтонов, образующих пешеходную дорожку с зелеными светящимися краями. Кат является частью реки Ли и находится в ведении Canal & River Trust. Он был построен для парусных барж и может принимать суда с ограниченной высотой прохода – 6,75 футов (2 м). Шлюз от бассейна Лаймхаус к Темзе изначально был судовым, но был заменен на более компактный. Хотя территория вокруг бассейна Лаймхаус и первоначального шлюза в Темзу была значительно застроена в рамках программы регенерации доков, ряд домов с видом на шлюз, построенных в 1883 году смотрителями реки Ли, были сохранены и отреставрированы, а на месте шлюза теперь находится неглубокий пруд. В конце эстафеты олимпийского огня в Лондоне 2012 года Дэвид Бекхэм прибыл с олимпийским огнем на скоростном катере по Лаймхаус Кат на церемонию открытия Олимпийских игр.

Газеты и журналы

Примечание: Газеты, недоступные для бесплатного просмотра (синяя ссылка), в большинстве своем можно найти в Британском газетном архиве (требуется подписка).