Переворот судьбы: Перипетия и Агнорисис

Введение

Переломный момент, поворотный пункт
заявленный генератор вечного движения
альбом Anagnorisis

Перипетия ( /p/ɛr/ə/p/ɪˈtiːə/ (альтернативная латинская форма: Peripetīa, восходящая к περιπέτεια)) – это резкая перемена обстоятельств или поворотный пункт. Этот термин используется главным образом применительно к литературным произведениям; его англицизированная форма – перипетия.

Положение Аристотеля

Аристотель в своей «Поэтике» определяет перипетию как «изменение, посредством которого действие поворачивается к своей противоположности, всегда подчиняясь правилам вероятности или необходимости». По мнению Аристотеля, перипетия, наряду с узнаванием, является наиболее действенным элементом в драме, особенно в трагедии. Он писал, что «наилучшая форма узнавания – это та, что сопровождается перипетией, как, например, в «Эдипе»». Аристотель утверждает, что перипетия – самая мощная часть трагического сюжета наряду с узнаванием. Перипетия представляет собой переход от одного состояния дел в пьесе к противоположному, при этом в вероятной или необходимой последовательности событий. Не всегда в произведении присутствует перипетия; она может порождать или приводить к ужасу, состраданию, а в комедиях – к улыбке или слезам (Ризо). Это лучший способ привлечь и удержать внимание зрителя в различных формах и жанрах драмы. «Трагедия подражает благородным поступкам и, таким образом, измеряет и изображает благополучие своего героя. Однако в своем формальном определении, а также на протяжении всей «Поэтики», Аристотель подчеркивает, что «трагедия – это подражание не только завершенному действию, но и событиям, вызывающим страх или жалость» (1452a 1); фактически, в определенный момент Аристотель выделяет подражание «действиям, вызывающим жалость и страх», как «отличительный признак трагического подражания» (1452b 30). Страх и жалость вызываются переходом и узнаванием; и эти «самые мощные элементы эмоционального воздействия в трагедии – перипетия, или переворот судьбы, и сцены узнавания – являются частями сюжета» (1450a 32). Перипетия подразумевает изменение судьбы трагического героя от благополучной к несчастливой, что является существенным для трагического сюжета. Это часто ироничный поворот. Наиболее удачное использование перипетии наблюдается в сложных сюжетах, где изменения судьбы сопровождаются переходом, узнаванием или обоими (Смитсон). Перипетия может включать в себя изменения в характере, но также и более внешние перемены. Персонаж, который из нищеты и неизвестности становится богатым и знаменитым, переживает перипетию, даже если его характер остается прежним. Когда персонаж узнает что-то, чего он прежде не знал, это обычно отличают от перипетии как узнавание (анагноризис), что является терминологическим разграничением, восходящим к работам Аристотеля. Аристотель считает, что анагноризис, приводящий к перипетии, является признаком высшей трагедии. Два таких примера – «Эдип Царь», где информация оракула о том, что Эдип убил своего отца и женился на своей матери, приводит к смерти его матери и его собственной слепоте и изгнанию, и «Ифигения в Тавриде», где Ифигения осознает, что незнакомцы, которых она должна принести в жертву, – это ее брат и его друг, в результате чего все трое спасаются из Тавриды. Эти сюжеты он считал сложными и превосходящими простые сюжеты, лишенные узнавания или перипетии, например, когда Медея решает убить своих детей, знает, что это ее дети, и совершает это. Аристотель определил «Эдипа Царя» как главное произведение, демонстрирующее перипетию. (См. «Поэтику» Аристотеля.)

Aristotle, in his Poetics, defines peripeteia as "a change by which the action veers round to its opposite, subject always to our rule of probability or necessity." According to Aristotle, peripeteia, along with discovery, is the most effective when it comes to drama, particularly in a tragedy. He wrote that "The finest form of Discovery is one attended by Peripeteia, like that which goes with the Discovery in Oedipus ". Aristotle says that peripeteia is the most powerful part of a plot in a tragedy along with discovery. A peripety is the change of the kind described from one state of things within the play to its opposite, and that too in the way we are saying, in the probable or necessary sequence of events. There is often no element like Peripeteia; it can bring forth or result in terror, mercy, or in comedies it can bring a smile or it can bring forth tears (Rizo). This is the best way to spark and maintain attention throughout the various form and genres of drama "Tragedy imitates good actions and, thereby, measures and depicts the well being of its protagonist. But in his formal definition, as well as throughout the Poetics, Aristotle emphasizes that" Tragedy is an imitation not only of a complete action, but also of events inspiring fear or pity" (1452a 1); in fact, at one point Aristotle isolates the imitation of "actions that excite pity and fear" as "the distinctive mark of tragic imitation" (1452b 30). Pity and fear are effected through reversal and recognition; and these "most powerful elements of emotional interest in Tragedy Peripeteia or Reversal of the Situation, and recognition scenes are parts of the plot (1450a 32). has the shift of the tragic protagonist's fortune from good to bad, which is essential to the plot of a tragedy. It is often an ironic twist. Good uses of Peripeteia are those that especially are parts of a complex plot, so that they are defined by their changes of fortune being accompanied by reversal, recognition, or both" (Smithson). Peripeteia includes changes of character, but also more external changes. A character who becomes rich and famous from poverty and obscurity has undergone peripeteia, even if his character remains the same. When a character learns something he had been previously ignorant of, this is normally distinguished from peripeteia as anagnorisis or discovery, a distinction derived from Aristotle's work. Aristotle considers anagnorisis, leading to peripeteia, the mark of a superior tragedy. Two such plays are Oedipus Rex, where the oracle's information that Oedipus has killed his father and married his mother brings about his mother's death and his own blindness and exile, and Iphigenia in Tauris, where Iphigenia realizes that the strangers she is to sacrifice are her brother and his friend, resulting in all three of them escaping Tauris. These plots he considered complex and superior to simple plots without anagnorisis or peripeteia, such as when Medea resolves to kill her children, knows they are her children, and does so. Aristotle identified Oedipus Rex as the principal work demonstrating peripety. (See Aristotle's Poetics.)

Эдип-рекс

В «Эдипе царе» Софокла перипетия наступает к концу пьесы, когда Вестник приносит Эдипу известие о его родителях. В пьесе Эдипу предначертано убить своего отца и жениться на своей матери. Его родители, Лай и Иокаста, пытаются избежать предсказания оракула, отправив сына на смерть, но его фактически воспитывают Полиб и его жена Меропа, правители другого царства. Ирония в сообщении Вестника заключается в том, что оно должно было утешить Эдипа и заверить его в том, что он сын Полиба. Однако, к несчастью Эдипа, Вестник говорит: «Полибус для тебя ничего не значил, [Эдип], не по крови» (Софокл 1113). Вестник получил Эдипа от одного из слуг Лая, а затем передал его Полибу. Сюжет складывается, когда Эдип осознает, что он сын и убийца Лая, а также сын и муж Иокасты. Мартин М. Винклер утверждает, что здесь перипетия и анагноризис происходят одновременно «для достижения максимального эффекта», поскольку Эдипа «поражает удар свыше, словно от судьбы или богов. Он преображается из могущественного и несколько надменного царя Фив в воплощение скорби» (Винклер 57).

Преображение Павла по дороге в Дамаск

Мгновенное обращение Павла на дороге в Дамаск — классический пример перипетии, который Евсевий в своей "Жизни Константина" представил как образец для не менее знаменательного обращения Константина. Современные биографы Константина рассматривают его обращение скорее не как мгновенное явление, а как этап в продолжавшемся всю жизнь процессе.

Три яблока

В "Трех яблоках", средневековой арабской сказке "Тысячи и одной ночи", после того, как убийца раскрывает себя в середине истории, он объясняет мотивы убийства в ретроспективе, которая начинается с его путешествия за тремя редкими яблоками для жены, но по возвращении он узнает, что она не может их съесть из-за продолжающейся болезни. Позже, на работе, он видит раба, проходящего мимо с одним из этих яблок, который утверждает, что получил его от своей возлюбленной – замужней женщины, у которой было три таких яблока, подаренных ей мужем. Он возвращается домой и требует от жены показать ему все три яблока, но она показывает лишь два. Это убеждает его в её неверности, и он убивает её. После избавления от тела он возвращается домой, где его сын признается, что украл одно из яблок, а раб, которому он рассказал о путешествии отца, сбежал с ним. Тогда убийца осознает свою вину и сожалеет о содеянном. Вторая перипетия происходит ближе к концу. Узнав о виновнике убийства, главный герой Джафар ибн Яхья получает от Харуна аль-Рашида приказ найти хитроумного раба в течение трех дней, иначе его самого казнят. После истечения срока Джафар готовится к казни за неудачу и прощается с семьей. Обнимая младшую дочь, он ощущает в её кармане круглый предмет, оказавшийся тем самым яблоком, которое держал преступник. В неожиданной развязке дочь рассказывает, что получила его от их раба, Рэйхана. Джафар понимает, что его собственный раб и был виновником. Затем он находит Рэйхана и раскрывает дело, предотвращая собственную казнь. Это был неожиданный поворот.