Рубен Дарио: Жизнь и творчество никарагуанского поэта.

Введение

Никарагуанский поэт, журналист и писатель, Рубен Дарио (18 января 1867 – 6 февраля 1916), известный как Рубен Дарио (/US//d//ɑː/'/r//iː//oʊ/ dahREEoh, ruˈβen daˈɾi.o), был никарагуанским поэтом, который положил начало литературному движению на испанском языке, известному как модернизм, расцвет которого пришелся на конец XIX века. Дарио оказал огромное и продолжительное влияние на литературу и журналистику XX века на испанском языке.

Жизнь

Его родители, Мануэль Гарсия и Роза Сармиенто, поженились 26 апреля 1866 года в Леоне, Никарагуа, после получения необходимых церковных разрешений, поскольку они были двоюродными братьями второй степени. Однако поведение Мануэля, предположительно связанное с чрезмерным употреблением алкоголя, побудило Розу покинуть свой семейный дом и бежать в город Метапа (современный Сиудад-Дарио) в Матальпе, где она родила Феликса Рубена. Пара помирилась, и Роза даже родила второго ребенка, дочь по имени Кандида Роза, которая умерла через несколько дней после рождения. Брак снова ухудшился до такой степени, что Роза оставила мужа и переехала к своей тете Бернарде Сармиенто. Через некоторое время Роза Сармиенто начала отношения с другим мужчиной и переехала с ним в Сан-Маркос-де-Колон, в Холутеку (Гондурас). Рубен Дарио родился в Метапе, Матальпа, Никарагуа. Хотя по свидетельству о крещении его настоящая фамилия была Гарсия, его отцовская семья давно была известна под фамилией Дарио. Рубен Дарио объяснил это следующим образом в своей автобиографии: "По словам некоторых пожилых людей из того города моего детства, моего прадеда звали Дарио, это было его прозвище или имя. В этом маленьком городке все знали его как "Дон Дарио", а всю его семью – как Дарио. Так его и фамилия всей его семьи начали исчезать, пока моя прабабушка по отцовской линии уже не заменила ее, подписывая документы как Рита Дарио; фамилия стала отчеством и приобрела юридическую силу и действительность, поскольку мой отец, бывший торговцем, вел все свои дела как Мануэль Дарио".

Детство Дарио прошло в городе Леон, Никарагуа. Его воспитывали тетя и дядя матери, Феликс и Бернарда, которых Дарио в детстве считал своими настоящими родителями. (По сообщениям, в первые годы учебы в школе он подписывал свои работы как Феликс Рубен Рамирес.) Он редко разговаривал со своей матерью, жившей в Гондурасе, или со своим отцом, которого он называл "дядей Мануэлем". Хотя о его ранних годах известно немного, документально подтверждено, что после смерти Феликса Рамиреса в 1871 году семья пережила тяжелые экономические времена и рассматривала возможность отдать юного Рубена в ученики к портному. По словам его биографа Эдельберто Торреса, он посещал несколько школ в Леоне, прежде чем в 1879 и 1880 годах продолжил обучение у иезуитов. Он был способным читателем (по его собственным словам, он научился читать в три года) и вскоре начал писать свои первые стихи: сохранился сонет, написанный им в 1879 году, и он впервые опубликовался в газете в тринадцать лет. Элегия "Una lágrima", опубликованная в ежедневной газете "El Termómetro" (Ривас) 26 июля 1880 года. Вскоре после этого он также сотрудничал с "El Ensayo", литературным журналом в Леоне, привлекая внимание как "поэт-ребенок". В этих первых стихах, по словам Теодосио Фернандеса, на него преобладающее влияние оказывали испанские поэты, современники Хосе Зоррильи, Рамона де Кампоамора, Гаспара Нунеса де Арсе и Вентуры де ла Веги. Его произведения того времени демонстрируют либерализм, враждебный Римско-католической церкви, что задокументировано в его эссе "Иезуиты", написанном в 1881 году. Что касается его политических взглядов, наиболее заметным влиянием на него был эквадорский Хуан Монтальво, которого он намеренно подражал в своих первых журналистских статьях. Около декабря 1881 года он переехал в столицу, Манагуа, по просьбе некоторых либеральных политиков, которые решили, что, учитывая его поэтический дар, он должен получить образование в Европе за государственный счет. Однако антиклерикальный тон его стихов не убедил президента конгресса, консерватора Педро Хоакина Чаморро Альфаро, и было решено, что он будет учиться в никарагуанском городе Гранада, но Рубен предпочел остаться в Манагуа, где продолжил свою журналистскую деятельность, сотрудничая с газетами "El Ferrocarril" и "El Porvenir de Nicaragua". В столице он влюбился в одиннадцатилетнюю девочку Росарио Эмелину Мурильо, на которой хотел жениться. В августе 1882 года он отправился в Сальвадор по просьбе своих друзей, которые хотели отложить его свадебные планы. В 14 лет люди, подобные Дарио, часто вступали в брак.

Darío spent his childhood in the city of León Nicaragua. He was brought up by his mother's aunt and uncle, Félix and Bernarda, whom Darío considered, in his infancy, to be his real parents. (He reportedly, during his first years in school, signed his assignments as Félix Rubén Ramírez.) He rarely spoke with his mother, who lived in Honduras, or with his father, who he referred to as "Uncle Manuel". Although little is known about his first years, it is documented that after the death of Félix Ramírez, in 1871, the family went through rough economic times and they considered sending young Rubén as a tailor's apprentice. According to his biographer Edelberto Torres, he attended several schools in León before going on, during 1879 and 1880, to be educated by the Jesuits. A precocious reader (according to his own testimony, he learned to read when he was three years old), he soon began to write his first verses: a sonnet written by him in 1879 is conserved, and he published for the first time in a newspaper when he was thirteen years old. The elegy, Una lágrima, which was published in the daily El Termómetro (Rivas) on 26 July 1880. A little later he also collaborated in El Ensayo, a literary magazine in León, garnering attention as a "child poet". In these initial verses, according to Teodosio Fernández, his predominating influences were Spanish poets contemporary to José Zorrilla, Ramón de Campoamor, Gaspar Núñez de Arce and Ventura de la Vega. His writings of this time display a liberalism hostile to the Roman Catholic Church, as documented in his essay, El jesuita, which was written in 1881. Regarding his political attitude, his most noteworthy influence was the Ecuadorian Juan Montalvo, whom he deliberately imitated in his first journalistic articles. Around December 1881 he moved to the capital, Managua, at the request of some liberal politicians that had conceived the idea that, given his gift for poetry, he should be educated in Europe at the expense of the public treasury. However, the anti clerical tone of his verses did not convince the president of congress, the conservative Pedro Joaquín Chamorro Alfaro, and it was resolved that he would study in the Nicaraguan city of Granada, but Rubén opted to stay in Managua, where he continued his journalistic endeavor collaborating with the newspapers El Ferrocarril and El Porvenir de Nicaragua. In the capital, he fell in love with an eleven year old girl, Rosario Emelina Murillo, whom he wanted to marry. He traveled to El Salvador in August 1882, at the petition of his friends who wanted to delay his marriage plans. It wasn’t uncommon for people of Darío’s age of 14 to marry.

В Сальвадоре

В Сальвадоре Дарио познакомился с президентом республики Рафаэлем Зальдиваром благодаря Хоакину Мендесу, поэту, который взял его под свое крыло. Там он встретил сальвадорского поэта Франсиско Гавидиа, знатока французской поэзии. Под покровительством Гавидии Дарио впервые попытался адаптировать французский двенадцатисложник к кастильскому стиху. Несмотря на известность и насыщенную общественную жизнь в Сальвадоре, с участием в таких торжествах, как столетие со дня рождения Симона Боливара, дела начали ухудшаться. Он столкнулся с финансовыми трудностями и заболел оспой. В октябре 1883 года, все еще восстанавливаясь, он вернулся на родину. После возвращения он некоторое время жил в Леоне, затем в Гранаде, но в конечном итоге снова переехал в Манагуа, где устроился на работу в Национальную библиотеку Никарагуа и возобновил роман с Росарио Мурильо. В мае 1884 года он был осужден за бродяжничество и приговорен к восьми дням общественных работ, однако ему удалось избежать отбывания наказания. В это время он продолжал экспериментировать с новыми поэтическими формами и даже подготовил к печати книгу под названием Epístolas y poemas. Эта вторая книга также не была опубликована и дождалась своего часа до 1888 года, когда вышла как Primeras notas. Он попробовал себя в драматургии и выпустил свою первую пьесу Cada oveja, которая имела некоторый успех, но не сохранилась до наших дней. Не находя удовлетворения в жизни в Манагуа и по совету друзей, он решил отправиться в Чили 5 июня 1886 года.

В Чили

Завоевав известность любовной лирикой и рассказами, Дарио покинул Никарагуа и в 1886 году отправился в Чили, высадившись в Вальпараисо 23 июня 1886 года. В Чили он остановился у Эдуардо Пуарие и поэта по имени Эдуардо де ла Барра. Вместе они написали сентиментальный роман «Emelina» и представили его на литературный конкурс (хотя и не победили). Благодаря дружбе с Пуарие Дарио смог устроиться на работу в газету La Época в Сантьяго в июле 1886 года. Во время пребывания в Чили Дарио постоянно подвергался унижениям со стороны чилийской аристократии, которая презирала его за отсутствие манер и цвет кожи. Тем не менее, ему удалось завести несколько дружеских связей, в том числе с сыном действующего президента, поэтом Педро Балмаседой Торо. Вскоре после этого, в марте 1887 года, он опубликовал свою первую работу – «Abrojos». Он прожил в Вальпараисо несколько месяцев, до сентября 1887 года, участвуя в различных литературных конкурсах. В июле 1888 года в Вальпараисо вышла книга «Азуль» – ключевое произведение модернистской революции, которая только начиналась. «Азуль» представляет собой сборник стихотворений и прозаических текстов, которые ранее публиковались в чилийских СМИ с декабря 1886 года по июнь 1888 года. Книга не имела мгновенного успеха, но была положительно оценена влиятельным испанским романистом и литературным критиком Хуаном Валерой, который в октябре 1888 года опубликовал в мадридской газете El Imparcial два письма, адресованных Дарио. В этих письмах, хотя и упрекая его за излишнее влияние французской культуры в его произведениях (Валера использовал выражение «ментальное галлицизм»), он признал в Дарио «un prosista y un poeta de talento» («прозаика и поэта талантливого»).

Путешествие в Центральную Америку

Новая слава позволила Дарио получить должность корреспондента газеты La Nación в Буэнос-Айресе, которая в то время была самым тиражным периодическим изданием в Латинской Америке. Вскоре после отправки первой статьи в La Nación, он отправился обратно в Никарагуа. Во время короткой остановки в Лиме он встретил писателя Рикардо Пальму. 7 марта 1889 года он прибыл в порт Коринто. В Леоне его встретили как почетного гостя, но его пребывание в Никарагуа было недолгим, и он переехал в Сан-Сальвадор, где был назначен директором периодического издания La Unión, выступавшего за создание единого Центральноамериканского государства. В Сан-Сальвадоре 21 июня 1890 года он официально женился на Рафаэле Контрерас, дочери известного гондурасского оратора Альваро Контрераса. На следующий день после свадьбы произошел государственный переворот против президента (и генерала) Менендеса. Переворот был главным образом организован генералом Карлосом Эсетой, который был гостем на свадьбе Дарио, после чего его жена умерла, что привело к его краткосрочному повторному браку, за которым последовало быстрое расставание. Он решил покинуть Сальвадор, несмотря на предложения работы от нового президента. В конце июня он переехал в Гватемалу, а его невеста осталась в Сальвадоре. Президент Гватемалы Мануэль Лисандро Барильяс готовился к войне против Сальвадора. В гватемальской газете El Imparcial Дарио опубликовал статью под названием «Historia Negra», в которой осудил предательство Эзеты по отношению к Менендесу. В декабре 1890 года ему было поручено руководить новосозданной газетой El Correo de la Tarde. В том же году в Гватемале вышло второе, значительно расширенное издание его успешной книги «Азуль», в качестве пролога к которой были использованы письма Валеры, принесшие ему литературную известность (сейчас принято включать эти письма во все издания этой книги). В январе 1891 года его жена воссоединилась с ним в Гватемале, и они обвенчались 11 февраля 1891 года. Через три месяца периодическое издание, редактором которого был Дарио, El Correo de la Tarde, лишилось государственной поддержки и было вынуждено закрыться. В августе 1891 года он переехал в Коста-Рику и поселился в столице страны, Сан-Хосе. Находясь в Коста-Рике, он испытывал финансовые трудности, несмотря на работу, и едва мог содержать семью. Его первый сын, Рубен Дарио Контрерас, родился 12 ноября 1891 года.

The newly attained fame allowed Darío to obtain the position of newspaper correspondent for La Nación of Buenos Aires, which was at the time the most heavily circulated periodical in Hispanic America. A little after sending his first article to La Nacion, he set off on a trip back to Nicaragua. During a brief stop in Lima he met the writer Ricardo Palma. He arrived at the port in Corinto on 7 March 1889. In León, he was received as a guest of honor, but his stay in Nicaragua was brief, and he moved to San Salvador, where he was named director of the periodical La Unión which was in favor of creating a unified Central American state. In San Salvador, he was married by law to Rafaela Contreras, daughter of a famous Honduran orator, Álvaro Contreras, on 21 June 1890. One day after the wedding there was a coup d'état against president (and general) Menéndez. The coup was mainly engineered by general Carlos Ezeta, who had been a guest at Darío's wedding, which ended with the death of his wife, which led him to remarry for a brief period, only for him to separate very shortly thereafter. He decided to leave El Salvador despite job offers from the new president. He moved to Guatemala at the end of June, while his bride remained in El Salvador. Guatemalan president Manuel Lisandro Barillas was making preparations for a war against El Salvador. Darío published, in the Guatemalan newspaper El Imparcial, an article titled Historia Negra in which he denounced Ezeta's betrayal of Menéndez. In December 1890 he was tasked with directing a newly created newspaper, El Correo de la Tarde. That same year the second edition of his successful book Azul , substantially expanded, and using Valera's letters, which catapulted him to literary fame, as prologue (it is now customary that these letters appear in every edition of this book), was published in Guatemala. In January 1891 his wife reunited with him in Guatemala and they were married by the church on 11 February 1891. Three months later, the periodical which Darío was editing, El Correo de la Tarde, ceased receiving government subsidies, which forced it to close. He moved to Costa Rica and installed himself in the country's capital, San Jose, in August 1891. While in Costa Rica, he was haunted by debt despite being employed and was barely able to support his family. His first son, Rubén Darío Contreras, was born on 12 November 1891.

Путешествия

В 1892 году он оставил свою семью в Коста-Рике и отправился в Гватемалу и Никарагуа в поисках лучших экономических возможностей. В конечном итоге, правительство Никарагуа назначило его членом никарагуанской делегации в Мадрид, где должны были пройти мероприятия в честь четырехсотлетия открытия Америки. Во время поездки в Испанию Дарио сделал остановку в Гаване, где встретился с Хулианом дель Касалем и другими деятелями искусства, такими как Анисето Вальдивия и Рауль Кей. 14 августа 1892 года он высадился в Сантандере, откуда продолжил путь в Мадрид на поезде. Среди тех, с кем он часто общался, были поэты Гаспар Нуньес де Арсе, Хосе Зоррилья и Сальвадор Руэда; романисты Хуан Валера и Эмилия Пардо Басан; ученый Марселино Менендес Пелайо; и несколько видных политиков, таких как Эмилио Кастелар и Антонио Кановас дель Кастильо. В ноябре он вернулся в Никарагуа, где получил телеграмму из Сан-Сальвадора, сообщающую о болезни жены; она умерла 23 января 1893 года. В начале 1893 года Рубен остался в Манагуе, где возобновил свои отношения с Росарио Мурильо, семья которой вынудила Дарио жениться на ней.

В Аргентине

Дарьо был хорошо принят интеллектуальными кругами Буэнос-Айреса. Он сотрудничал с несколькими газетами: помимо La Nación, где он уже был корреспондентом, он публиковал статьи в La Prensa, La Tribuna и El Tiempo и других. Его должность колумбийского консула носила чисто формальный характер, поскольку, как Дарио указал в своей автобиографии: "no había casi colombianos en Buenos Aires y no existían transacciones ni cambios comerciales entre Colombia y la República Argentina". В аргентинской столице он вел богемный образ жизни, и злоупотребление алкоголем неоднократно приводило к необходимости обращения за медицинской помощью. В числе людей, с которыми он общался, были политик Бартоломе Митре, мексиканский поэт Федерико Гамбоа, боливийский поэт Рикардо Хаймес Фрейре и аргентинские поэты Рафаэль Облигадо и Леопольдо Лугонес. Его мать, Роза Сармьенто, умерла 3 мая 1895 года. В октябре 1895 года правительство Колумбии упразднило свое консульство в Буэнос-Айресе, лишив Дарио важного источника дохода. Чтобы исправить ситуацию, он получил должность секретаря у Карлоса Карлеса, генерального директора учреждения, занимавшегося почтой и телеграфами в Аргентине. В 1896 году в Буэнос-Айресе Дарио опубликовал две свои важнейшие книги: Los raros – сборник статей о писателях, которые вызывали у него наибольший интерес, и Prosas profanas y otros poemas, книга, окончательно закрепившая за ним славу основоположника испанского литературного модернизма. Однако, несмотря на растущую популярность, его творчество поначалу не получило широкого признания. Его просьбы к правительству Никарагуа о назначении на дипломатическую должность оставались без ответа, но поэт узнал о возможности отправиться в Европу, когда La Nación потребовался корреспондент в Испании для освещения ситуации в европейской стране после катастрофы Испании 1898 года. Именно в связи с военным вмешательством США на Кубе Рубен Дарио, за два года до Хосе Энрике Родо, сформулировал метафорическую оппозицию между Ариэлем (воплощением Латинской Америки) и Калибаном (монстром, символизирующим Соединенные Штаты Америки). 3 декабря 1898 года Дарио отбыл в Европу и три недели спустя прибыл в Барселону.

Darío was well received by the intellectual media of Buenos Aires. He collaborated with several newspapers: in addition to La Nación, to which he was already a correspondent, he published articles in La Prensa, La Tribuna and El Tiempo, to name a few. His position as the Colombian consul was merely honorific, since, as Darío has stated in his autobiography: "no había casi colombianos en Buenos Aires y no existían transacciones ni cambios comerciales entre Colombia y la República Argentina." In the Argentinian capital he led a bohemian life style and his abuse of alcohol led to the need for medical care in several occasions. Among the personalities with whom he dealt were the politician Bartolomé Mitre, the Mexican poet Federico Gamboa, the Bolivian poet Ricardo Jaimes Freyre and the Argentinian poets Rafael Obligado and Leopoldo Lugones. His mother, Rosa Sarmiento, died on 3 May 1895. In October 1895, the Colombian government abolished its consulate in Buenos Aires depriving Darío of an important source of income. As a remedy, he obtained a job as Carlos Carlés's secretary, who was the general director of the institution handling mail and telegrams in Argentina. In 1896, in Buenos Aires, Darío published two of his most crucial books: Los raros, a collection of articles about the writers that most interested him, and second, Prosas profanas y otros poemas, the book that established the most definite consecration of Spanish literary modernism. However popular it became, though, his work was not initially well received. His petitions to the Nicaraguan government for a diplomatic position went unattended; however, the poet discovered an opportunity to travel to Europe when he learned that La Nación needed a Correspondent in Spain to inform about the situation in the European country after Spain's disaster of 1898. It is from the United States military intervention in Cuba that Rubén Darío coined, two years before José Enrique Rodó, the metaphorical opposition between Ariel (a personification of Latin America) and Calibán (a monster which represents the United States of America.) On 3 December 1898, Darío decamped to Europe, arriving in Barcelona three weeks later.

Посол в Мадриде

После двух непродолжительных остановок в Нью-Йорке и Панаме, Дарио прибыл в Никарагуа, где его встретили с теплотой. Несмотря на все оказанные ему почести, он не смог добиться развода. Более того, ему не выплатили причитающееся по должности консула, что лишило его возможности вернуться в Париж. Через несколько месяцев ему удалось получить назначение резидентом-министром в Мадриде при правительстве Хосе Сантоса Зелая. Он испытывал финансовые трудности, поскольку его скромного бюджета едва хватало на покрытие расходов делегации, и ему было тяжело в финансовом плане, когда он был послом Никарагуа. Ему удавалось сводить концы с концами, частично благодаря зарплате из La Nación, а частично благодаря помощи своего друга и директора журнала Ateneo, Мариано Мигеля де Валя, который, в самый трудный период, предложил свои услуги секретарем никарагуанской делегации бесплатно и предоставил свой дом по адресу улица Серрано, 27, для размещения дипломатической миссии Никарагуа. Когда Зелая был свергнут, Дарио был вынужден подать в отставку с дипломатического поста 25 февраля 1909 года. Он оставался верен Зелайе, которого он высоко оценил в своей книге «Путешествие в Никарагуа и тропический интермеццо», и с которым он сотрудничал при написании «Соединенные Штаты и никарагуанская революция». В этой работе Соединенные Штаты и гватемальский диктатор Мануэль Эстрада Кабрера были обвинены в заговоре с целью свержения правительства Зелая. Во время пребывания в должности посла между Дарио и его бывшим другом Алехандро Савой произошел разрыв, и просьбы Савы о финансовой помощи остались без внимания. Переписка между ними позволяет предположить, что Сава был фактическим автором нескольких статей, опубликованных Дарио в La Nación.

Последние годы

В 1910 году Дарио отправился в Мексику в составе никарагуанской делегации для участия в праздновании столетия мексиканской независимости. Однако, пока Дарио находился за границей, в Никарагуа сменилось правительство, и мексиканский диктатор Порфирио Диас отказался принять писателя, что, вероятно, было вызвано влиянием дипломатии Соединенных Штатов. Тем не менее, Дарио был тепло встречен народом Мексики, который поддерживал его, а не правительство. В своей автобиографии Дарио связывает эти протесты с надвигающейся мексиканской революцией: «Впервые за тридцать три года абсолютной власти дом старого цезаря был забросан камнями. Можно сказать, что это был первый раскат грома революции, приведшей к свержению». В связи с проявленным неуважением со стороны мексиканского правительства, Дарио отправился в Гавану, где, находясь в состоянии алкогольного опьянения, предпринял попытку самоубийства, возможно, спровоцированную тем, как его предали. В ноябре 1910 года он вернулся в Париж, где продолжил работу корреспондентом La Nación и получил должность в мексиканском Министерстве общественного просвещения (Ministerio de Instrucción Pública), которая, возможно, была предложена ему в качестве компенсации за публичное унижение. В 1912 году он принял предложение уругвайских предпринимателей Рубена и Альфредо Гидо возглавить журналы Mundial и Elegancias. Для продвижения этих изданий он отправился в турне по Латинской Америке, посетив, среди прочих городов, Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Монтевидео и Буэнос-Айрес. В это же время поэт написал свою автобиографию, которая была опубликована в журнале Caras y caretas под названием La vida de Rubén Darío escrita por él mismo, а также работу Historia de mis libros, имеющую большое значение для понимания его литературной эволюции. После завершения путешествия в связи с истечением срока контракта с братьями Гидо он вернулся в Париж, а в 1913 году, по приглашению Жоана Суреды, отправился на Майорку и поселился в картезианском монастыре Валльдемоса, где много десятилетий назад жили такие личности, как Шопен и Жорж Санд. Именно на этом острове Рубен начал писать роман El oro de Mallorca, представляющий собой художественную интерпретацию его автобиографии. Однако ухудшение его психического здоровья усилилось из-за алкоголизма. В декабре он вернулся в Барселону, где остановился в доме генерала Зелайи, который взял Дарио под свою опеку, когда был президентом Никарагуа. В январе 1914 года он вернулся в Париж, где начал длительную судебную тяжбу с братьями Гидо, которые все еще были должны ему значительную сумму денег за выполненную работу. В мае он переехал в Барселону, где опубликовал свое последнее значительное поэтическое произведение – «Canto a la Argentina y otros poemas», включающее хвалебное стихотворение, написанное им Аргентине по заказу La Nación.

In 1910, Darío traveled to Mexico as a member of a Nicaraguan delegation to commemorate a century of Mexican independence. However, the Nicaraguan government changed while Darío was abroad, and Mexican dictator Porfirio Díaz refused to receive the writer, an attitude that was probably influenced by United States diplomacy. Darío, however, was well received by the people of Mexico, who supported Darío and not the government. In his autobiography, Darío relates those protests with the Mexican Revolution, which was about to occur:For the first time in thirty three years of absolute control, the house of the old Caesarean emperor had been stoned. One could say that that was the first thunder of the revolution that brought the dethronement. In light of the slight by the Mexican government, Darío left for La Habana, where, under the effects of alcohol, he attempted to commit suicide, perhaps triggered by the way he had been scorned. In November 1910 he returned to Paris, where he continued being a correspondent for La Nación and where he took a position for the Mexican Ministry of Public Instruction (Ministerio de Instrucción Pública) which may have been given to him as a compensation for the public humiliation inflicted upon him. In 1912 he accepted an offer from the Uruguayan businessmen Rubén and Alfredo Guido to direct the magazines Mundial and Elegancias. To promote said publications, he went on tour in Latin America visiting, among other cities, Río de Janeiro, São Paulo, Montevideo and Buenos Aires. It was also around this time that the poet wrote his autobiography, which was published in the magazine Caras y caretas under the title of La vida de Rubén Darío escrita por él mismo; and the work Historia de mis libros which is very important when learning about his literary evolution. After ending his journey due to the end of his contract with the Guido brothers, he returned to Paris and in 1913, invited by Joan Sureda, he traveled to Mallorca and found quarters at the Carthusian monastery of Valldemosa, where many decades into the past figures such as Chopin and George Sand had resided. It was in this island where Ruben began writing the novel El oro de Mallorca, which was a fictionalization of his autobiography. The deterioration of his mental health became accentuated, however, due to his alcoholism. In December he headed back to Barcelona, where he lodged at General Zelaya's house. Zelaya had taken Darío under his wing when he was president of Nicaragua. In January 1914 he returned to Paris, where he entered a lengthy legal battle with the Guido brothers, who still owed him a large sum of money for the work he had done for them. In May he moved to Barcelona, where he published his last important work of poetry, Canto a la Argentina y otros poemas, which includes the laudatory poem he had written to Argentina, which had been made to order for La Nación.

Смерть

Дарио умер 6 февраля 1916 года в Леоне в возрасте 49 лет. Похороны продолжались несколько дней, и он был погребен в городском соборе 13 февраля 1973 года у подножия статуи святого Павла, рядом с алтарём, под мраморным львом работы скульптора Хорхе Наваса Кордонеро.

Диапазон

Дарьо писал тридцатью семью различными метрическими размерами и 136 различными формами строф.

Влияния

Французская поэзия оказала определяющее влияние на формирование Дарио как поэта. Прежде всего, романтики, в особенности Виктор Гюго. Позднее, и решающим образом, на Дарио повлияли парнасцы: Теофиль Готье, Катулл Мендес и Хосе Мария де Эредиа. Еще одним важным влиянием был кубинский писатель, автор прозы и поэзии, национальный герой Хосе Марти. Завершающим определяющим элементом дариановской эстетики стало его восхищение символистами, особенно Полем Верленом. В начальной поэме сборника «Кантос де вида и эсперанса» (1905) Дарио сам подвел итог своему поэтическому пути, синтезировав основные влияния, когда утверждал, что он был «силен с Гюго и двусмыслен с Верленом» («con Hugo fuerte y con Verlaine ambiguo»). В разделе «Palabras Liminares» книги «Prosas Profanas» (1896) он уже написал абзац, раскрывающий значение французской культуры в развитии его литературного творчества: «Старый испанец с белой бородой указывает на ряд знаменитых портретов: "Этот, – говорит он, – великий Мигель де Сервантес Сааведра, гений одной руки; этот – Лопе де Вега, этот – Гарсиласо, этот – Кинтана". Я прошу его о благородном Грасиане, о Терезе Авильской, о храбром Гонгоре и сильнейшем из всех, Франсиско де Кеведо и Вильегасе. Тогда я говорю: "Шекспир! Данте! Гюго! (а в голове: Верлен!)". А на прощание: "Старик, важно сказать: моя жена – из моей страны, моя любовница – из Парижа". Книга «Los raros» – это иллюстративный том, посвященный литературным вкусам, который он опубликовал в том же году, что и «Prosas profanas», и посвятил краткому описанию некоторых писателей и интеллектуалов, к которым он испытывал глубокое восхищение. Среди них – Эдгар Аллан По, Вильерс де Л’Иль-Адам, Леон Блуа, Поль Верлен, Лаутремон, Эухенио де Кастро и Хосе Марти (последний – единственный, писавший свои литературные произведения на испанском языке). Преобладание французской культуры очевидно. Дарио писал: «Модернизм – это не что иное, как испанская поэзия и проза, прошедшие через тонкое сито хорошей французской поэзии и хорошей французской прозы». Отбросив свой начальный период, предшествовавший «Азулю», в котором его поэзия во многом обязана великим именам испанской поэзии XIX века, таким как Нуньес де Арсе и Кампоамор, Дарио был большим поклонником Беккера. Испанские темы хорошо представлены в его творчестве, уже в «Prosas profanas» и, особенно, после его второй поездки в Испанию в 1899 году. Осознавая современный упадок Испании в политике и искусстве (заботу, которую он разделял с так называемым поколением 98), он часто вдохновлялся персонажами и элементами прошлого. Что касается авторов на других языках, стоит отметить, что он испытывал глубокое восхищение тремя писателями из Соединенных Штатов: Ральфом Уолдо Эмерсоном, Эдгаром Алланом По и Уолтом Уитманом.

French poetry was a determinant influence in Darío's formation as a poet. In the first place, the romantics, particularly Victor Hugo. Later on, and in a decisive fashion, Darío was influenced by the parnassians: Théophile Gautier, Catulle Mendès, and José María de Heredia. Another decisive influence was the writer of prose and poetry and national hero of Cuba, Jose Martí. The final defining element of Darianian aesthetic is his admiration towards the symbolists, especially Paul Verlaine. Recapitulating his own poetic trajectory in the initial poem of Cantos de vida y esperanza (1905) Darío himself synthesized his main influences when he affirms that he was "strong with Hugo and ambiguous with Verlaine" ("con Hugo fuerte y con Verlaine ambiguo".) In the section "Palabras Liminares" of Prosas Profanas (1896) he had already written a paragraph that reveals the importance of French culture in the development of his literary work:The old Spaniard with a white beard points towards a series of illustrious portraits: "This one—he says—is the great Miguel de Cervantes Saavedra, one handed genius; this one is Lope de Vega, this one is Garcilaso, this one Quintana." I ask him for the noble man Gracián, for Teresa of Ávila, for the brave Góngora and the strongest of all, Francisco de Quevedo y Villegas. Then I say: "Shakespeare! Dante! Hugo ! (and in my head: Verlaine !)" Then, when saying goodbye: " Old man, it is important to say: my wife is from my land; my mistress is from Paris." Los raros is an illustrative volume regarding literary tastes, which he published on the same year as Prosas profanas, and dedicated to briefly glossing some of the writers and intellectuals towards whom he felt profound admiration. Amongst those in the book we find Edgar Allan Poe, Villiers de l'Isle Adam, Léon Bloy, Paul Verlaine, Lautréamont, Eugénio de Castro and José Martí (the latter being the only one mentioned who wrote their literary work in Spanish.) The predominance of French culture is more than evident. Darío wrote: "Modernism is nothing more than Spanish verse and prose passed through the fine sieve of the good French verse and the good French prose." Setting aside his initial stage, before Azul , in which his poetry owes a great deal to the great names of 19th century Spanish poetry, such as Núñez de Arce and Campoamor, Darío was a great admirer of Bécquer. Spanish themes are well represented in his work, already in Prosas profanas and, specially, after his second trip to Spain, in 1899. Conscious of contemporaneous Spanish decadence in politics and the arts (a preoccupation he shared with the so called Generation of '98), he frequently was inspired by characters and elements of the past. Regarding authors in other languages, it is worth mentioning that he felt a profound admiration towards three writers from the United States: Ralph Waldo Emerson, Edgar Allan Poe and Walt Whitman.

Оценка

Роберто Гонсалес Эчеваррия считает его началом современной эпохи в испаноязычной поэзии: "В испанском языке есть поэзия до и после Рубена Дарио. Он – первый крупный поэт на этом языке со времен XVII века. Он ввел испаноязычную поэзию в современную эпоху, включив в нее эстетические идеалы и современные тревоги парнасцев и символизма, подобно тому, как Гарсильясо наполнил кастильский стих итальянскими формами и духом в XVI веке, навсегда изменив его. По мнению латиноамериканского поэта Октавио Паса, автора предисловия к переводу избранных стихотворений Дарио, Дарио возглавил одну из самых глубоких поэтических революций в испанском языке.

Эволюция

Эволюция поэзии Дарио отмечена публикацией книг, в которых исследователи признали его основополагающие работы: Azul (1888), Prosas profanas y otros poemas (1896) и Cantos de vida y esperanza (1905). До Azul Дарио написал три книги и множество отдельных стихотворений, составляющих то, что известно как его "литературная предыстория" ("prehistoria literaria"). Это книги Epístolas y poemas (написанные в 1885 году, но опубликованные лишь в 1888 году под названием Primeras notas), Rimas (1887) и Abrojos (1887). В первой из них очевидно влияние испанской классики, равно как и отпечаток Виктора Гюго. Метрика классическая, а тон преимущественно романтический. В Abrojos, опубликованном в Чили, наиболее заметно влияние испанца Рамона де Кампоамора. Rimas, также опубликованные в Чили в том же году, были написаны для конкурса на подражание "Римам" Беккера, поэтому неудивительно, что интимный тон этой книги очень близок к тону, свойственному произведениям севильского поэта. Сборник состоит всего из четырнадцати стихотворений любовной тематики, выразительные средства которых характерны для Беккера. Azul (1888) содержит столько же прозаических повестей, сколько и стихотворений, которые привлекли внимание критиков своим метрическим разнообразием. В ней представлены некоторые характерные для Дарио заботы, такие как выражение недовольства буржуазией. Новое издание текста вышло в 1890 году и было дополнено несколькими новыми произведениями, в том числе сонетами, написанными александрийским стихом. Этап расцвета модернизма и дарской поэзии ознаменован книгой Prosas profanas y otros poemas – сборником стихов, в котором эротическое начало играет более важную роль и присутствуют эзотерические темы (например, в стихотворении "Coloquio de los centauros"). В этой книге можно также обнаружить эклектичную образность Дарио. В 1905 году он опубликовал Cantos de vida y esperanza, который предвещает более интимное и рефлексивное направление в его творчестве, не отказываясь от тем, связанных с идентичностью модернизма. Одновременно в его творчестве появляется гражданская поэзия, представленная такими стихотворениями, как "A Roosevelt", эта тенденция усилится в El canto errante (1907) и Canto a la Argentina y otros poemas (1914).

The evolution of Darío's poetry is marked by the publication of the books in which scholars have recognized his fundamental works: Azul (1888), Prosas profanas y otros poemas (1896) y Cantos de vida y esperanza (1905). Before Azul Darío wrote three books and a great number of loose poems which make up what is known as his "literary prehistory" ("prehistoria literaria".) The books are Epístolas y poemas (written in 1885, but published until 1888, under the title Primeras notas), Rimas (1887) and Abrojos (1887). In the first of these works his readings of Spanish classics is patent, as is the stamp of Victor Hugo. The metric is classic and the tone is predominantly romantic. In Abrojos, published in Chile, the most acknowledged influence is that from the Spaniard Ramón de Campoamor. Rimas, also published in Chile in the same year, was written for a contest to imitate the Bécquer's Rimas, hence, it is not strange that the intimate tone adopted in this book is very similar to the one present in the writings of the Sevillian poet. It consists of only fourteen poems, of amorous tone, whose expressive means are characteristically bécquerian. Azul (1888) has as many tales in prose as poems, which caught the critics' attention through their metric variety. It presents us some of the preoccupations characteristic of Darío, such as his expression of dissatisfaction towards the bourgeoisie. A new edition of the text was published in 1890, this one was augmented with several new texts, amongst which were sonnets in Alexandrine verses. Modernism's stage of plenitude and of the Darian poetry is marked by the book Prosas profanas y otros poemas, a collection of poems in which the presence of the erotic is more important, and which contains some esoteric themes (such as in the poem "Coloquio de los centauros"). In this book, we can also find Darío's own eclectic imagery. In 1905, he published Cantos de vida y esperanza, which announces a more intimate and reflexive trend in his works, without renouncing to the themes that have become linked to the identity of Modernism. At the same time, civic poetry appears in his work, with poems like "A Roosevelt", a trend that would be accentuated in El canto errante (1907) and in Canto a la Argentina y otros poemas (1914).

Наследие

Рубен Дарио появляется в романе 1920 года «Богемные огни» Рамона Марии дель Валье-Инклана. В честь столетия со дня рождения Дарио в 1867 году правительство Никарагуа отчеканило 50 золотых медалей достоинством 50 кордоб и выпустило серию почтовых марок. Памятный набор состоит из восьми марок авиапочты (изображены марки номиналом 20 сентаво) и двух сувенирных листов. В Никарагуа есть улица Рубена Дарио и музей Рубена Дарио, а его изображение можно увидеть на статуях, картинах и лотерейных билетах. Национальная библиотека Никарагуа была переименована в Национальную библиотеку Рубена Дарио в его честь. В Мадриде, Испания, есть площадь Рубена Дарио и станция метро «Рубен Дарио». В спанглишском романе «Йо-Йо Боинг!» (1998) Джаннины Браски представлен спор о гении Рубена Дарио по сравнению с гением других испаноязычных поэтов – Кеведо, Гонгоры, Пабло Неруды и Федерико Гарсиа Лорки. На железной дороге General Urquiza в Буэнос-Айресе, Аргентина, есть железнодорожная станция «Рубен Дарио». В восточной части Кочабамбы, Боливия, проходит проспект Рубена Дарио с севера на юг, прямо под монументом Cristo de la Concordia. 18 января 2013 года Google Doodle отметил 146-летие со дня рождения Рубена Дарио.