Мусульмане Югославии: Этнорелигиозная группа и идентичность

Введение

Этнорелигиозная группа в бывшей Югославии, национальность, которую иногда называют "китайскими мусульманами" или просто "мусульманами" в Китае.

"Мусульмане" (сербохорватский латинский и , сербохорватский кириллица и ) – это обозначение этнорелигиозной группы сербохорватских мусульман и людей мусульманского происхождения, проживающих преимущественно на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославии. Этот термин, принятый в Конституции Югославии 1971 года, объединяет ряд различных южнославянских общин с исламской этнокультурной традицией. До 1993 года подавляющее большинство современных босняков идентифицировали себя как этнические мусульмане, вместе с некоторыми небольшими группами другой этнической принадлежности, такими как горани и торбеши. Данное обозначение не распространялось на неславянских мусульман Югославии, таких как турки, некоторые представители народа рома и большинство албанцев. После распада Югославии большинство славянских мусульман Боснии и Герцеговины приняли этническое наименование босняки и в настоящее время конституционно признаны одним из трех основных народов Боснии и Герцеговины. Около 100 000 человек на территории остальной бывшей Югославии считают себя славянскими мусульманами, в основном в Сербии. Они конституционно признаны отдельным этническим меньшинством в Черногории.

История

Османские завоевания привели к тому, что многие коренные жители приняли ислам. Хотя националистические идеологии возникли среди южных славян уже в XIX веке, как это было в случае с Первым и Вторым сербскими восстаниями и иллюрийским движением, национальная идентичность была чужда широким слоям населения, которые прежде всего идентифицировали себя по вероисповеданию и провинции. Появление современных национальных государств вынудило этнически и религиозно разнообразную Османскую империю к модернизации, что привело к принятию ряда реформ. Наиболее значимыми из них были Эдикт Гюльхане 1839 года и Имперский реформаторский эдикт 1856 года. Они предоставляли немусульманским подданным Империи равный статус и укрепляли их автономные общины (миллеты). Между южнославянскими национализмами существовало острое соперничество. Вук Караджич, ведущий представитель сербского национализма того времени, считал всех носителей штокавского диалекта, независимо от религиозной принадлежности, сербами. Йосип Юрай Штроссмайер, хорватский католический епископ и его Народная партия выступали за идею южнославянского единства, в то время как Анте Старчевич и его Партия прав стремились восстановить хорватское государство на основе исторического права, считая боснийских мусульман хорватами. Территория Боснийского вилайета имела большое значение в национальной идеологии как хорватов, так и сербов, поскольку обе стороны стремились включить ее в свои будущие национальные государства. С их точки зрения, боснийские мусульмане были хорватами или сербами, принявшими ислам. В 1870 году боснийские мусульмане составляли 42,5% населения Боснийского вилайета, православные – 41,7%, а католики – 14,5%. Таким образом, то, какое национальное государство получит территорию Боснийского вилайета, зависело от того, кого предпочтут боснийские мусульмане – хорватов или сербов. В Боснии и Герцеговине в то время население в основном не идентифицировало себя с национальными категориями, за исключением немногих интеллектуалов из городских районов, которые заявляли о своей хорватской или сербской принадлежности. Население Боснии и Герцеговины прежде всего идентифицировало себя по религии, используя термины «турки» (для мусульман), «христиане» (для христиан) или «греки» (для православных) и «Kršćani» или «латины» (для католиков). Более того, Боснийский вилайет особенно сопротивлялся реформам, что вылилось в восстание Хусейна Градащевича и его аянов в 1831 году. Реформы были введены в Боснии и Герцеговине только после того, как Омер-паша Латас силой вернул провинцию под контроль султана в 1850 году. Реформы ознаменовали потерю влияния улемов (образованного духовенства), шариат больше не применялся за пределами семейных дел, и была введена система государственного образования в дополнение к религиозному образованию. Реформы ознаменовали начало развития журналистики и создание современных политических институтов, а в конечном итоге – создание провинциальной ассамблеи в 1865 году, в которой также участвовали немусульмане. Восстание боснийских аянов и попытка сформулировать провинциальную идентичность в 1860-х годах часто рассматриваются как первые признаки боснийской национальной идентичности. Однако боснийская национальная идентичность, выходящая за рамки конфессиональной принадлежности, была редкостью, и сильная боснийская идентичность отдельных аянов или францисканцев, проявленная в то время, была отражением региональной принадлежности с выраженным религиозным аспектом. Христиане больше отождествляли себя с хорватской или сербской нацией. Для мусульман идентичность была больше связана с защитой местных привилегий, но это не ставило под сомнение лояльность Османской империи. Использование термина «бошняк» в то время не имело национального значения, а скорее региональное. Когда Австро-Венгрия оккупировала Боснию и Герцеговину в 1878 году, национальная идентичность все еще была чужда боснийским мусульманам. После Второй мировой войны, в Социалистической Федеративной Республике Югославии, боснийских мусульман продолжали рассматривать как религиозную группу, а не как этническую. Александр Ранкович и другие сербские коммунисты выступали против признания боснийской национальности. Тем не менее, в дебатах, которые велись в 1960-х годах, многие боснийские мусульманские коммунистические интеллектуалы утверждали, что мусульмане Боснии и Герцеговины являются, по сути, самобытным славянским народом, которого следует признать нацией. В 1964 году Четвертый съезд боснийского отделения Союза коммунистов Югославии заверил боснийских мусульманских членов в том, что право боснийских мусульман на самоопределение будет реализовано, что привело к признанию боснийских мусульман как отдельной нации на заседании Боснийского центрального комитета в 1968 году, однако не под названием «бошняк» или «босниец», как предлагалось боснийским мусульманским коммунистическим руководством. В качестве компромисса Конституция Югославии была изменена, чтобы включить в список «мусульман» в национальном смысле, признавая их как конститутивную нацию, но не используя название «бошняк». Использование «мусульманин» в качестве этнического наименования подвергалось критике с самого начала, особенно в отношении мотивов и обоснований, а также игнорирования этого аспекта боснийской национальности. После падения Ранковича Тито также изменил свою точку зрения и заявил, что признание мусульман и их национальной идентичности должно произойти. Иногда использовались другие термины, такие как «Мусульманин» с заглавной буквы, то есть «мусульманин» был практикующим мусульманином, а «Мусульманин» – членом этой нации (в сербохорватском языке заглавные буквы используются для названий народов, а строчные – для названий приверженцев). Избирательное законодательство Боснии и Герцеговины, а также Конституция Боснии и Герцеговины признают результаты переписи населения 1991 года как относящиеся к боснякам.

The Ottoman conquests led to many autochthonous inhabitants converting to Islam. Although nationalist ideologies appeared among South Slavs as early as the 19th century, as with the First and Second Serbian Uprising and the Illyrian movement, national identification was a foreign concept to the general population, which primarily identified itself by denomination and province. The emergence of modern nation states forced the ethnically and religiously diverse Ottoman Empire to modernise, which resulted in the adoption of several reforms. The most significant of these were the Edict of Gülhane of 1839 and Imperial Reform Edict of 1856. These gave non Muslim subjects of the Empire equal status and strengthen their autonomous Millet communities. There was a strong rivalry between South Slavic nationalisms. Vuk Karadžić, then the leading representative of Serbian nationalism, considered all speakers of the Štokavian dialect, regardless of religious affiliation, to be Serbs. Josip Juraj Strossmayer, the Croatian Catholic bishop and his People's Party advocated the idea of South Slavic unity, while Ante Starčević and his Party of Rights sought to restore the Croatian state on the basis of the historical right, considering Bosnian Muslims as Croats. In both Croatian and Serbian national ideology, the territory of the Bosnia vilayet was of great importance because both wanted to incorporate it into their future national states. From their point of view, Bosnian Muslims were Croats or Serbs who converted to Islam. In 1870, Bosnian Muslims made up 42.5 percent of the population of the Bosnia vilayet, while Orthodox were 41.7 and Catholics 14.5 percent. Which national state would get the territory of the Bosnia vilayet thus depended on who the Bosnian Muslims would favour, the Croats or the Serbs. In Bosnia and Herzegovina at that time, the population did not identify with national categories, except for a few intellectuals from urban areas who claimed to be Croats or Serbs. The population of Bosnia and Herzegovina primarily identified itself by religion, using the terms Turk (for Muslims), Hrišćani (Christians) or Greeks (for the Orthodox) and "Kršćani" or Latins (for the Catholics). Furthermore, the Bosna vilayet particularly resisted the reforms, which culminated with the rebellion of Husein Gradaščević and his ayans in 1831. Reforms were introduced in Bosnia and Herzegovina only after Omer Pasha Latas forcibly returned the province to the sultan's authority in 1850. The reforms marked the loss of the influence of the ulama (the educated clergy), Sharia was no longer used outside of family matters, and a system of public education was introduced, in addition to religious education. The reforms marked the beginning of journalism and the establishment of modern political institutions, and ultimately the establishment of a provincial assembly in 1865, in which non Muslims also sat. The revolt of the Bosnian ayans and the attempted formulation of provincial identity in the 1860s are often portrayed as the first signs of a Bosnian national identity. However, Bosnian national identity beyond confessional borders was rare, and the strong Bosnian identity of individual ayans or Franciscans expressed at that time was a reflection of regional affiliation, with a strong religious aspect. Christians identified more with the Croatian or Serbian nation. For Muslims, identity was more related to the defence of local privileges, but it did not call into question the allegiance to the Ottoman Empire. The use of the term "Bosniak" at that time did not have a national meaning, but a regional one. When Austria Hungary occupied Bosnia and Herzegovina in 1878, national identification was still a foreign concept to Bosnian Muslims. After World War II, in the Socialist Federal Republic of Yugoslavia, the Bosnian Muslims continued to be treated as a religious group instead of an ethnic one. Aleksandar Ranković and other Serb communist members opposed the recognition of Bosniak nationality. Nevertheless, in a debate that went on during the 1960s, many Bosnian Muslim communist intellectuals argued that the Muslims of Bosnia and Herzegovina are in fact a distinct native Slavic people that should be recognized as a nation. In 1964, the Fourth Congress of the Bosnian branch of the League of Communists of Yugoslavia assured their Bosnian Muslim membership the Bosnian Muslims' right to self determination will be fulfilled, thus prompting the recognition of Bosnian Muslims as a distinct nation at a meeting of the Bosnian Central Committee in 1968, however not under the Bosniak or Bosnian name, as opted by the Bosnian Muslim communist leadership. As a compromise, the Constitution of Yugoslavia was amended to list "Muslims" in a national sense; recognizing a constitutive nation, but not the Bosniak name. The use of Muslim as an ethnic denomination was criticized early on, especially on account of motives and reasoning, as well as disregard of this aspect of Bosnian nationhood. Following the downfall of Ranković, Tito had also changed his view and stated that recognition of Muslims and their national identity should occur. Sometimes other terms, such as Muslim with capital M were used, that is, "musliman" was a practicing Muslim while "Musliman" was a member of this nation (Serbo Croatian uses capital letters for names of peoples but small for names of adherents). The election law of Bosnia and Herzegovina as well as the Constitution of Bosnia and Herzegovina, recognizes the results from 1991 population census as results referring to Bosniaks.

Население

В Сербии, согласно переписи 2011 года, было зарегистрировано 22 301 мусульманин по национальности, 145 278 боснийцев, а также некоторое количество сербских мусульман (этнических сербов, исповедующих ислам). В переписи населения Черногории 2011 года 20 537 человек (3,3%) указали национальность – мусульмане; 53 605 человек (8,6%) – боснийцы; 175 человек (0,03%) мусульман по вероисповеданию определились как черногорские мусульмане. Мусульмане и боснийцы рассматриваются как две различные этнические группы, и обе имеют собственные Национальные советы. Следует также отметить, что многие мусульмане считают себя черногорцами, исповедующими ислам. Национальный совет мусульман Черногории настаивает на том, что их родной язык – черногорский. В переписи населения Словении 2002 года 21 542 человека идентифицировали себя как боснийцы (в том числе 19 923 боснийских мусульман); 8 062 – как боснийцы (в том числе 5 724 боснийских мусульман), 2 804 – как словенские мусульмане, а 9 328 выбрали национальность – мусульмане. В Северной Македонии перепись населения 2021 года зафиксировала 16 042 (0,87%) боснийцев и 1 187 (0,13%) мусульман по этнической принадлежности. Также было зарегистрировано 455 македонских мусульман, отдельно от 4 178 торбешей – религиозного меньшинства в сообществе этнических македонцев, исповедующих ислам. Важно отметить, что большинство торбешей до 1990 года определяли свою национальность как мусульмане. В Хорватии, согласно переписи 2011 года, было зарегистрировано 6 704 мусульманина по национальности, 27 959 боснийских мусульман, 9 594 албанских мусульман, 9 647 хорватских мусульман и 5 039 мусульман-ром. Боснийцы в Хорватии – крупнейшее меньшинство, исповедующее ислам в стране.