Индустрия культуры: манипуляция и пассивность масс.

Введение

Термин «культурная индустрия» (Kulturindustrie) был введен критическими теоретиками Теодором Адорно (1903–1969) и Максом Хоркхаймером (1895–1973) и впервые использован в качестве критической терминологии в главе «Индустрия культуры: Просвещение как массовое обман», вошедшей в книгу «Диалектика просвещения» (1947). В этой работе они утверждали, что популярная культура подобна фабрике, производящей стандартизированные культурные продукты – фильмы, радиопередачи, журналы и т. п. – которые используются для манипулирования массовым обществом, приводя его к пассивности. Основная опасность индустрии культуры заключается в формировании ложных психологических потребностей, которые могут быть удовлетворены лишь продуктами капитализма. Таким образом, Адорно и Хоркхаймер считали массовую культуру особенно опасной по сравнению с более сложными в техническом и интеллектуальном плане высокими искусствами. В противоположность этому, истинными психологическими потребностями являются свобода, творчество и подлинное счастье, что отсылает к более ранней классификации человеческих потребностей, предложенной Гербертом Маркузе.

Франкфуртская школа

Члены Франкфуртской школы испытали значительное влияние диалектического и исторического материализма Карла Маркса, а также нового осмысления диалектического идеализма Гегеля; оба этих аспекта изучались не изолированно, а в контексте процесса изменений. Эта группа, к которой впоследствии присоединился Юрген Хабермас, разработала основы критической теории. В своих работах, таких как «Диалектика просвещения» и «Негативная диалектика», Адорно и Хоркхаймер утверждали, что феномен массовой культуры имеет политический подтекст, а именно, что все многообразные формы популярной культуры являются частями единой культурной индустрии, задача которой – обеспечивать постоянное подчинение масс рыночным интересам.

Теория

В эссе рассматривается производство культурного контента в капиталистических обществах. В нем критикуется эксплуататорский характер культурных экономик, а также кажущееся невысокое качество продукции системы. Хоркхаймер и Адорно утверждают, что массовое развлечение по самой своей природе стремится охватить широкую аудиторию и, таким образом, предлагает как интеллектуальную стимуляцию, свойственную высокому искусству, так и простое удовлетворение, характерное для низкого искусства. Эссе не утверждает, что все продукты этой системы изначально некачественны, а лишь то, что они заменили другие формы развлечений, не выполняя в полной мере важные функции, которые ранее выполняли утратившие свое значение источники культуры. Хоркхаймер и Адорно последовательно проводят параллели между фашистской Германией и американской киноиндустрией, подчеркивая наличие массовой культуры, создаваемой и распространяемой эксклюзивными институтами и потребляемой пассивной, гомогенизированной аудиторией в обеих системах. Это иллюстрирует логику доминирования в постпросветительском современном обществе, осуществляемую посредством монополистического капитализма или национального государства. Хоркхаймер и Адорно обращают внимание на проблемы, связанные с системой, которая "интегрирует своих потребителей сверху", утверждая, что в стремлении реализовать просветительские ценности разума и порядка, подрывается целостность личности.

Элементы

Все, что создано человеком, является материализацией его труда и выражением его намерений. Любая вещь также обладает потребительской стоимостью: польза для потребителя определяется ее полезностью. Однако современные мыльные оперы с их взаимозаменяемыми сюжетами и шаблонными повествовательными приемами отражают стандартизированные методы производства и снижение ценности массово производимого культурного продукта.

Массовая культура

Центральным пунктом «Диалектики Просвещения» является тема «Просвещения как массового обмана». Термин «культурная индустрия» предназначен для обозначения коммерческого распространения культуры, отрасли промышленности, специализирующейся на производстве культуры, в отличие от «подлинной культуры». Хоркхаймер и Адорно утверждают, что индустриально производимая культура лишает людей воображения и подменяет их собственное мышление. Культурная индустрия предоставляет «товары», оставляя людям лишь задачу их потребления. Благодаря массовому производству всё становится однородным, а любое оставшееся разнообразие состоит из незначительных мелочей. Всё упрощается посредством навязывания схем, исходя из предположения, что лучше всего максимально точно отражать физическую реальность. Психологические импульсы разжигаются до такой степени, что сублимация становится невозможной. Кино служит примером: «Все фильмы стали схожими по своей базовой форме. Они созданы для максимально точного отражения фактов реальности. Даже фантастические фильмы, утверждающие, что не отражают реальность, на самом деле не соответствуют своим заявлениям. Как бы необычны они ни казались, их концовка обычно легко предсказуема из-за существования предыдущих фильмов, следующих тем же схемам. Кроме того, например, эротические изображения становятся настолько сильными и откровенными, что дальнейшая трансформация невозможна». Подлинная же культура не ориентирована на достижение целей, а является самоценной. Подлинная культура развивает способность человеческого воображения, предлагая идеи и возможности, но делает это иначе, чем культурная индустрия, оставляя пространство для самостоятельного мышления. Подлинная культура не сводится к простому воспроизведению реальности, а выходит за её пределы. Она уникальна и не может быть втиснута в какие-либо заданные рамки. Что касается выявления причин развития культурной индустрии, Хоркхаймер и Адорно утверждают, что она возникает из стремления компаний к максимальной прибыли в экономическом смысле. Культурная индустрия вторгается даже в незначительные отвлечения досуга: «Развлечение стало продолжением труда в условиях позднего капитализма». «Современная культура заражает всё единообразием». Для Адорно и Хоркхаймера возможность подрывной деятельности утрачена.

A center point of the Dialectic of Enlightenment is the topic of "the Enlightenment as Mass Deception." The term "culture industry" is intended to refer to the commercial marketing of culture, the branch of industry that deals specifically with the production of culture that is in contrast to "authentic culture." Horkheimer and Adorno contend that industrially produced culture robs people of their imagination and takes over their thinking for them. The culture industry delivers the "goods" so that the people then only have left the task of consuming them. Through mass production, everything becomes homogenized and whatever diversity remains is constituted of small trivialities. Everything becomes compressed through a process of the imposition of schemas under the premise that what's best is to mirror physical reality as closely as possible. Psychological drives become stoked to the point where sublimation is no longer possible. Movies serve as an example. "All films have become similar in their basic form. They are shaped to reflect facts of reality as closely as possible. Even fantasy films, which claim to not reflect such reality, don't really live up to what they claim to be. No matter how unusual they strive to be, the endings are usually easy to predict because of the existence of prior films which followed the same schemas. Also, for example, erotic depictions become so strong and so pronounced that a transformation to other forms is no longer possible." Authentic culture, however, is not goal oriented, but is an end in itself. Authentic culture fosters the capacity of human imagination by presenting suggestions and possibilities, but in a different way than the culture industry does since it leaves room for independent thought. Authentic culture does not become channeled into regurgitating reality but goes levels beyond such. Authentic culture is unique and cannot be forced into any pre formed schemas. As for discovering the causes of the development of the culture industry, Horkheimer and Adorno contend that it arises from companies' pursuit of the maximization of profit, in the economic sense. The culture industry even encroaches upon the small distractions of leisure activity: "Amusement has become an extension of labor under late capitalism." "Culture today is infecting everything with sameness." For Adorno and Horkheimer, subversion has become no longer possible.

Замечания

Виггерсхаус утверждает: "Была проигнорирована другая сторона, казалось бы, парадоксального определения Адорно: рациональная объективность для современного произведения искусства была возможна, в любом значимом смысле, лишь как продукт субъективности". Это лишало бы Адорно современной политической значимости, утверждая, что политика в процветающем обществе больше связана с действием, чем с мыслью. Он также отмечает, что молодое поколение критических теоретиков в значительной степени игнорирует работы Адорно, что отчасти связано с неспособностью Адорно делать практические выводы из своих теорий. Адорно также обвиняют в непоследовательности в его заявлениях о реализации марксизма. Принимая классический марксистский анализ общества, показывающий, как один класс осуществляет господство над другим, он отклонился от Маркса в своей неспособности использовать диалектику как метод для предложения путей к переменам. Теория Маркса опиралась на готовность рабочего класса свергнуть правящий класс, но Адорно и Хоркхаймер предположили, что культурная индустрия подорвала революционное движение. Идея Адорно о том, что массы людей являются лишь объектами культурной индустрии, связана с его ощущением, что время, когда рабочий класс мог быть инструментом свержения капитализма, прошло. Работы Адорно по-прежнему представляют интерес. В 2014 году в журнале The New Yorker музыкальный критик Алекс Росс утверждал, что работы Адорно приобрели новое значение в цифровую эпоху: "Поп-гегемония практически завершена, ее суперзвезды доминируют в СМИ и обладают экономической мощью магнатов. Культура кажется более монолитной, чем когда-либо, с несколькими гигантскими корпорациями – Google, Apple, Facebook, Amazon – во главе беспрецедентных монополий". Ученый Джек Зипс, находясь под влиянием Адорно, критиковал массовую коммерциализацию и корпоративную гегемонию, лежащие в основе франшизы "Гарри Поттер". Он утверждал, что товары индустрии культуры "популярны", потому что они однородны и подчиняются стандартным условностям; СМИ затем влияют на вкусы детей. В своем анализе глобального бренда "Гарри Поттер" Зипс писал: "Он должен соответствовать стандартам исключительности, установленным средствами массовой информации и продвигаемым индустрией культуры в целом. Быть феноменом означает, что человек или товар должны соответствовать гегемонистским группам, которые определяют, что составляет феномен".

Wiggershaus states: "The other side of Adorno's apparently paradoxical definition was ignored: that rational objectivity was still possible for the modern work of art, in any significant sense, only as a product of subjectivity". This would deny Adorno contemporary political significance, arguing that politics in a prosperous society is more concerned with action than with thought. He also notes that the young generation of critical theorists largely ignore Adorno's work which, in part, stems from Adorno's inability to draw practical conclusions from his theories. Adorno is also accused of a lack of consistency in his claims to be implementing Marxism. Whereas he accepted the classical Marxist analysis of society, showing how one class exercises domination over another, he deviated from Marx in his failure to use dialectics as a method to propose ways to change. Marx's theory depended on the willingness of the working class to overthrow the ruling class, but Adorno and Horkheimer postulated that the culture industry has undermined the revolutionary movement. Adorno's idea that the mass of the people are only objects of the culture industry is linked to his feeling that the time when the working class could be the tool of overthrowing capitalism is over. Adorno's work is still of interest. Writing in The New Yorker in 2014, music critic Alex Ross argued that Adorno's work has a renewed importance in the digital age: "The pop hegemony is all but complete, its superstars dominating the media and wielding the economic might of tycoons Culture appears more monolithic than ever, with a few gigantic corporations—Google, Apple, Facebook, Amazon—presiding over unprecedented monopolies." Scholar Jack Zipes, influenced by Adorno, critiqued the mass commercialization and corporate hegemony behind the Harry Potter franchise. He argued that the commodities of the culture industry are "popular" because they are homogenous and obey standard conventions; the media then influences the tastes of children. In his analysis of Harry Potters global brand, Zipes wrote, "It must conform to the standards of exception set by the mass media and promoted by the culture industry in general. To be a phenomenon means that a person or commodity must conform to the hegemonic groups that determine what makes up a phenomenon".