Гай Фламиний: политик и полководец Древнего Рима

Гай Фламиний: римский политик и полководец III в. до н.э. Законы, дороги (Via Flaminia), Цирк Фламиний и гибель от Ганнибала. Биография и реформы.

18 мин чтения

100%

Источник: Gaius Flaminius (consul 223 BC) — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Римский политик и полководец

Гай Фламиний (ок. 275 – 217 гг. до н.э.) был видным римским политиком III века до н.э. Фламиний дважды занимал должность консула – в 223 и 217 годах. Он известен благодаря закону Flaminia, земельной реформе, принятой в 232 году, строительству Цирка Фламиниуса в 221 году, строительству дороги Via Flaminia и своей гибели в битве при озере Тразименском в 217 году от рук армии Ганнибала во время Второй Пунической войны. Древние источники восхваляют Фламиния как талантливого оратора и человека, отличавшегося глубокой набожностью, силой и целеустремленностью. Однако, одновременно, такие древние авторы, как Цицерон и Ливий, критиковали его за популистскую политику и неуважение к римским традициям, особенно в период его трибуната и второго консульства.

Трибунат и Lex Flaminia, 232 год до н. э.

Фламиний был избран трибуном плебса в 232 году до н. э. Цицерон пишет, что Фламиний был искусным оратором перед народом, и, вероятно, благодаря этому умению он достиг должности трибуна. Во время своего пребывания в должности Фламиний предложил закон Lex Flaminia de Agro Gallico et Piceno viritim dividundo – спорный аграрный закон, предусматривавший расселение римских граждан на землях Ager Gallicus Picenus вокруг Пицена и Аримина, ставших доступными после поражения их прежних обитателей, Сенонов, в 283 году. Из древних источников неясно, почему для реализации проекта был выбран именно Ager Gallicus Picenus. Полибий предполагает, что закон вызвал недовольство боев, поскольку римляне начали селиться вблизи их территории, что в конечном итоге привело к Галльскому восстанию в 225 году. После римской победы около 2580 квадратных километров земли были объявлены государственной собственностью (ager publicus), однако не вся доступная территория была распределена согласно этому закону. Часть земли была приватизирована еще до реформы Фламиния. Земля была достаточно ценной, поскольку позволяла получать большие урожаи вина. Древние источники не содержат точных данных о количестве поселенцев, однако по оценкам там разместились около 19 000 граждан, не считая их семей. Транспортировка такого большого числа людей в относительно отдаленный от Рима район представляла собой серьезную проблему, поэтому ученые предполагают, что перевозка осуществлялась морским путем, поскольку по суше это было бы затруднительно. Эта транспортировка была связана с римско-илллирийским конфликтом, поскольку набеги пиратов стали напрямую затрагивать римских граждан. Древние источники описывают сопротивление сената этой мере, включая оппозицию Квинта Фабия Максима, соперника Фламиния, хотя Цицерон отмечает, что Спурий Карвилий, коллега Фабия Максима по второму консульству, не поддержал оппозицию. Валерий Максим пишет, что Фламиний настойчиво добивался принятия закона, несмотря на угрозы и просьбы сената, и даже вопреки возможности объявления войны ему и призыва армии против него. Позднейшие римские историки использовали противодействие сената закону, чтобы представить Фламиния как лидера направления populares, отчужденного от сената в духе традиций братьев Гракхов, однако современные историки оспаривают эту интерпретацию.

Flaminius was elected as tribune of the plebs in 232 BC. Cicero writes that Flaminius was an accomplished orator before the people, a skill that likely helped him achieve the tribunate. During his term, Flaminius proposed the Lex Flaminia de Agro Gallico et Piceno viritim dividundo, a controversial agrarian law proposing the settlement of Roman citizens in the Ager Gallicus Picenus lands around Picenum and Ariminum, made available by Rome's defeat of their previous occupants, the Senones, in 283. It is unclear from the ancient sources why the Ager Gallicus Picenus was chosen for the project. Polybius suggests that the law caused problems with the Boii as the Romans began settling near their territory, eventually leading to the Gallic rebellion in 225. Approximately 2,580 square kilometres had been made ager publicus following the Roman victory, although not all the available territory was distributed under this law. Some was in fact privatised prior to Flaminius' reform. The land was reasonably valuable as it could produce large quantities of wine. It is not clear from the ancient sources how many people were settled there, although estimates suggest approximately 19,000 citizens, not including their families. It would have been problematic to transport and settle this many people to a relatively distant area from Rome so scholars have argued that transportation must have been made by sea, as it would have been difficult to do so by land. This transportation has been linked to the Roman conflict with Illyrian pirates as raids now directly affected Roman citizens. Ancient sources describe resistance from the senate to these measures including opposition from Quintus Fabius Maximus, a rival of Flaminius, although Cicero notes that Spurius Carvilius, Fabius Maximus' colleague for his second consulship, did not join the opposition. Valerius Maximus writes that Flaminius persisted in pushing it through despite threats and pleas from the senate, and against the possibility of an army being levied against him if he continued. Later Roman historians use the opposition to the law from the senate to portray Flaminius as a populares style leader, alienated from the senate in the tradition of the Gracchi, although this narrative is challenged by modern historians.

Спор в принятии Lex Flaminia

Одна из традиций гласит, что когда Фламиний предлагал свой аграрный закон, его отец силой увёл его с ростры. Цицерон пишет, что отец Фламиниуса впоследствии предстал перед судом по обвинению в майестате (подрыве величия римского народа) за этот поступок, однако утверждал, что он осуществлял отцовскую власть над сыном, а не действовал как гражданин против избранного трибуна плебса. Валерий Максим придерживается этой традиции, приводя Фламиниуса в пример сыновней почтительности за то, что тот проявил уважение к частной власти отца, позволив ему увести себя с ростры, когда никакие другие доводы не могли его убедить. Валерий Максим утверждает, что толпа уважала благочестие Фламиниуса в этой ситуации и не упоминает последовавший за этим суд по обвинению в майестате, описанный Цицероном. Это побудило некоторых современных исследователей предположить, что закон так и не был принят, хотя современные источники свидетельствуют об обратном.

Ученые объясняют оппозицию сенаторов к Lex Flaminia

Ранние исследователи сравнивали Фламиниуса с Тиберием Гракхом, поскольку оба продвигали земельные законы вопреки воле сената. Это привело к мнению, что сенаторская оппозиция была обусловлена экономической мотивацией – сохранить эту землю исключительно для нобилей, которые эксплуатировали ее с момента захвата, – и к представлению Фламиниуса как демократического лидера, выступавшего за простых людей против жадных нобилей. Фракаро отверг это объяснение и начал искать политическую мотивацию, утверждая, что оппозиция сената возникла из-за того, что закон предлагал новый тип расселения. Ранее колонисты сохраняли римское гражданство, если земля была связана с ager Romanus, иначе Рим основывал латинскую колонию, и колонисты лишались римского гражданства, в то время как согласно этому закону колонисты сохраняли гражданство, несмотря на удаленность от Рима. Мейер возражает против этого, ссылаясь на гражданство, предоставленное другим народам, включая сабинян и пицентов, несмотря на их удаленность от Рима. Корбетт предполагает, что у Рима была проблема с людскими ресурсами, и поэтому сенат не хотел расселять граждан так далеко в место, которое уже достаточно охранялось. Фейг Вишния возражает против этой идеи, поскольку люди, получившие земли, лишились прежних владений и, следовательно, не подлежали призыву в армию, а предоставление им земли увеличило бы людские ресурсы Рима и обеспечило защиту границы с бойями, что подтверждается тем фактом, что этот район стал ключевым источником людских ресурсов во Второй Пунической войне. Девелин утверждает, что закон не был принят из-за вмешательства отца Фламиниуса, и что сенат основал там латинские колонии, чтобы предотвратить жалобы потенциальных поселенцев, однако в древних источниках не упоминаются названия этих колоний, и его аргумент не подтверждается древними свидетельствами о законе. Он также утверждает, что невозможно реконструировать партийную поддержку закона в сенате. Однако Крамер предполагает, что Фламиниус манипулировал партийным соперничеством, объединившись с Эмилиями, чтобы получить преимущество для плебса, которого он надеялся расселить. Он рассматривает выбор территории как часть агрессивной политики против галльской угрозы, которую поддерживали Эмилии, видевшие в галлах потенциальных союзников Ганнибала, и которой противостояли Фабии. Кассола утверждает, что закон вызвал оппозицию по нескольким причинам: во-первых, сенаторы и сборщики налогов понесли бы экономические потери в случае распределения земли, а во-вторых, в сенате существовал конфликт между либеральной фракцией, поддерживающей экспансию на юг и облегчающей экономические и культурные связи с греческими территориями, и консервативной фракцией, выступавшей за сохранение аграрного характера Рима. Он считает Фламиниуса защитником сельской плеббы против городской плеббы, выступавшей против экспансии за пределы Италии. Явец также утверждает, что Фламиниус был лидером собственной фракции, противостоящей сенаторской аристократии, и в 232 году он, возможно, пользовался поддержкой Эмилиев Сципионов по политическим мотивам. Исследователи полагают, что оппозиция сената была вызвана возможностью войны с галлами, поскольку поселение вблизи галльской территории могло быть воспринято как агрессивный акт. По мнению Полибия, именно это и спровоцировало войну с галлами семь лет спустя. Розелар также предполагает, что сеноны не были полностью уничтожены и все еще занимали эту землю. Рим уже вел войны в нескольких местах, и сенат, возможно, не хотел провоцировать еще один немедленный конфликт. Фейг Вишния также утверждает, что это объясняет конфликт между Фабием и Фламиниусом, поскольку Фабий был осторожен и не хотел давать галлам повод для нового конфликта. Розелар утверждал, что сенат опасался, что Фламиниус приобретет слишком большое влияние на народ благодаря распределению земли, хотя Фейг Вишния отмечает, что они находились слишком далеко, чтобы легко голосовать, и поселенцы были включены всего в два племени, что ограничивало их политическую значимость.

Early scholarly thinking compared Flaminius with Tiberius Gracchus as they both pushed through land laws against the wishes of the senate. This led to the view that the senatorial opposition stemmed from an economic motivation to keep this land solely for the nobiles who had been exploiting it since its capture, and the portrayal of Flaminius as a democratic leader campaigning for the common people against the greedy nobiles. Fraccaro rejected this explanation and began looking for a political motivation instead, arguing that there was senatorial opposition as the law proposed a new style of settlement. Previously colonists kept their Roman citizenship if the land was connected to the ager Romanus, as otherwise Rome founded a Latin colony and colonists lost Roman citizenship, while through this law colonists kept their citizenship despite the distance from Rome. Meyer argues against this, citing citizenship given to other peoples including the Sabines and Picentes despite their distance from Rome. Corbett proposes instead that Rome had a manpower problem, and the senate was therefore unwilling to distribute citizens so far away to a place already sufficiently guarded. Feig Vishnia argues against this idea as the people settled had lost land and therefore were ineligible for the army, and so by giving them land Rome would increase its manpower possibilities and protect the border with the Boii, an idea supported by the fact that the area became a key source of manpower in the Second Punic War. Develin claims that the law never passed due to the intervention of Flaminius' father, and that the senate settled Latin colonies there to prevent complaints from the potential settlers, but no names of these colonies are found in the ancient evidence and his argument is not supported by the ancient evidence on the law. He also argues that it impossible to reconstruct factional support within the senate for the law. Kramer however suggests that Flaminius was manipulating factional rivalries by aligning with the Aemilii to gain an advantage for the plebs he hoped to settle. He views choice of territory as part of an aggressive policy against Gallic threat advocated by the Aemilii who saw the Gauls as potential allies for Hannibal, and opposed by the Fabii. Cassola argues that the law was opposed for multiple reasons, first because both senators and publicans would lose economically if land was distributed and also because there was conflict in the senate between a liberal faction supporting southern expansion, facilitating economic and cultural relations with Greek territories, and a conservative faction in favour of maintaining the agrarian nature of Rome. He sees Flaminius as champion of the rural plebs against the urban plebs, opposed to expansion beyond Italy. Yavetz similarly asserts that Flaminius is a man with his own faction, opposed to the senatorial aristocracy, and in 232 he may have been supported by the Aemilii Scipiones on political grounds. Scholars have argued that opposition from the senate was due to the possibility of war with the Gauls since a settlement near Gallic territory may have seemed aggressive. This is what Polybius argues caused war with the Gauls seven years later. Roselaar also suggests that the Senones had not been completely eradicated and still occupied the land. Rome was already at war in several places and the senate may not have wanted to provoke another immediate conflict. Feig Vishnia also argues that this explains the conflict between Fabius and Flaminius as Fabius was cautious and did not want to give the Gauls an excuse for more conflict. Roselaar argued that the senate was afraid that Flaminius would gain too much influence over the people for distributing the land to them, although Feig Vishnia points out that they were too far away to easily vote and settlers were only incorporated into two tribes which limited their political usefulness.

Поддержка Lex Flaminia

Фейг Вишния утверждает, что раз закон был принят, он должен был пользоваться большей поддержкой, чем следует из источников, поскольку против него не было приложено трибунского вето. Закон был принят в консульстве Марка Эмилия Лепида, и тот, возможно, поддерживал его, так как Фламиний был связан с Эмилиями. Молчание Спурия Карвилия Руги, о котором упоминает Цицерон, также свидетельствует о поддержке закона в сенате. Луций Цецилий Метелл мог быть еще одним сторонником, поскольку в его надгробном слове описывается его участие в комиссии по земельному распределению, а единственным возможным распределением в этот период было распределение Фламиния. Закон Фламиния, возможно, не был настолько противоречивым, как это изображено в более поздних источниках, поскольку Фламиний смог занять высшие государственные должности, а выделение земли ветеранам было лишь продолжением обычной римской политики.

Проблемы с свиданиями

Были проблемы с датировкой его трибуната: Полибий относит его к 232 году, к консульству Лепида, а Цицерон – ко второму консульству Фабия Максима. Исследователи полагают, что дата, указанная Цицероном, ошибочна, и что первые месяцы трибуната Фламиниуса могли пересекаться с первым консульством Фабия Максима, что позволило бы Фабию официально выступить против закона. Несмотря на хронологические нестыковки в сведениях Цицерона, Фиг Вишния утверждает, что молчание Спурия Карвилия Руги, даже когда он не занимал должность консула, свидетельствует о поддержке закона в сенате.

Преторство, 227 г. до н. э.

Фламиний был избран претором на 227 год до н.э. Это был первый год, когда избирались четыре претора, поскольку Рим обрёл заморские провинции, и Фламиний стал первым претором Сицилии. Благодаря своей должности на Сицилии, ему было поручено управление Сицилией, так как преторы обладали империумом, что давало ему право командовать армией и подавлять любые восстания против римской администрации на острове. Он также был магистратом, ведавшим всеми судебными делами, возникавшими на Сицилии, и регулярно пересылал сообщения в сенат в Риме для их разрешения. Пребывание Фламиниуса в Сицилии, очевидно, было хорошо воспринято местным населением, поскольку в 196 году до н.э. они отправили его сыну миллион мер зерна для перевозки в Рим по цене в два асса за меру, когда тот занимал должность эдила, в знак уважения к отцу. Благодаря этому притоку зерна, в Риме великолепно отмечались Римские игры (Ludi Romani), которые повторили на следующий день, чтобы отметить способность Фламиниуса управлять чужим государством.

Первое консульство, 223 г. до н. э.

Фламиний, как новоявленный человек (novus homo), обеспечил себе избрание консулом в 223 году до н.э. вместе с Публием Фурием Филом благодаря своей популярности среди плебса. Его правление с самого начала было омрачено неблагоприятными предзнаменованиями. Плутарх сообщает, что во время консульских выборов жрецы предсказывали неблагоприятные и зловещие знамения по полету птиц. Во время похода Фламиния в Цизальпинскую Галлию река, протекающая через Пицен, текла кровью, а в Аримине было видно три луны. На основании этого сенат направил письмо с приказом обоим консулам немедленно вернуться в город, сложить свои полномочия и воздержаться от вступления в бой с врагом. До получения этого сообщения Фламиний вторгся на территорию галлов через земли анаров и принял это племя под свою защиту. Даже после получения письма, движимый своим пылким и честолюбивым характером, Фламиний отказался читать директиву сената, пока не вступил в сражение с инсубрами, которых он разгромил. Полибий приписывает победу Фламиния не самому консулу, а его военным трибунам, которые, основываясь на опыте предыдущих сражений, узнали, что галльские мечи после первого натиска настолько деформировались, что становились непригодными, если у воинов не было времени выпрямить их сапогами на земле. Осознав это, трибуны приказали переднему ряду раздать копья и позволить галлам рубить по ним, тем самым делая их мечи бесполезными. Затем римляне перешли на мечи и уничтожили большую часть врага. Полибий считает, что Фламиний неправильно организовал сражение, разместив свои войска на краю берега реки, не оставив места для маневра и отступления, поскольку даже незначительный отход мог привести к падению в реку. Несмотря на этот очевидный тактический просчет Фламиния, римляне вернулись в Рим с большим количеством добычи и трофеев благодаря своему мастерству и храбрости. В то время как Полибий подробно описывает победу Фламиния, большинство источников сосредоточены на неблагоприятных предзнаменованиях, сопровождавших его консульство, и на его неповиновении сенату, что привело к отречению от должности и попытке лишения его триумфа. Хотя свидетельства подтверждают, что триумф Фламиния состоялся, противоречия в источниках указывают на некоторую историческую неточность и фальсификацию. Плутарх рассказывает, что по возвращении Фламиния народ не вышел его встречать, и из-за его дерзости и непослушания чуть не лишил его триумфа, вынудив отказаться от консульства и стать частным лицом. Ливий называет его поведение неповиновением и людям, и богам, а Силий Италик описывает действия Фламиния как легкий триумф и разгром легкомысленного и наивного народа. Хотя последнее, безусловно, верно, версия Плутарха противоречит версии Италика. Более того, Хайнеман в своем переводе «Истории Рима» Ливия указывает, что Фламиний одержал триумф вопреки оппозиции сената благодаря указу народа, что вновь противоречит рассказу Плутарха, где народ был главным препятствием для триумфа. Другие современные ученые, такие как Девелин, поддерживают точку зрения Хайнемана, что указывает на неточность или вымысел в рассказе Плутарха.

Flaminius as a novus homo secured election to the consulship in 223 BC alongside Publius Furius Philus, due to his popularity among the plebs. His term was plagued by unfavourable auspices from the outset. Plutarch records that at the time of the consular election, priests had proclaimed inauspicious and baleful omens from the flight of birds. During Flaminius' journey to Cisalpine Gaul, the river flowing through Picenum was running red with blood, and three moons were seen at Ariminum. Upon these grounds the senate sent letters commanding both consuls to return to the city with great speed, lay down their office, and forbade them from engaging the enemy. Before the senate's message arrived, Flaminius entered Gallic territory through the country of the Anares, and admitted the tribe into his friendship. Even after the letters arrived, driven by his fiery and ambitious nature, Flaminius refused to read the senate's directive until after he had joined battle with the Insubrians, whom he soundly defeated. Polybius attributes Flaminius' victory not to the consul, but to his military tribunes, who from former battles had learnt the swords used by the Gauls after an initial onslaught became so bent they were unserviceable, unless the men had time to straighten them on the ground with their boots. Recognising this, the tribunes distributed spears among the front line with orders to allow the Gauls to slash at their spears, rendering their swords useless. The Romans then switched to swords, and slew the greater part of their enemies. Flaminius is judged by Polybius to have mismanaged the battle by deploying his force at the edge of the riverbank, not allowing for any tactical room to fall back upon, for if the troops were pushed back even by the slightest degree, they would have been forced into the river. Despite this apparent tactical oversight by Flaminius, the Romans were able to return to Rome with a large amount of booty and trophies due to their own skill and valour. While Polybius details how Flaminius won an important victory for Rome, the majority of the sources focus upon the portent auspices which surrounded his consulship and his disobedience of the senate which led to both the abdication of his consulship and the attempted refusal of his triumph. While evidence steadfastly confirms Flaminius' triumph occurred, inconsistencies among sources point to some form of historical inaccuracy and fabrication. Plutarch details that upon Flaminius' return, the people would not go out to see him and due to his insolence and disobedience came close to denying him his triumph, compelled him to renounce his consulship, and made him a private citizen. While Livy labels his behaviour as insubordination towards both men and the gods, Silius Italicus describes Flaminius' actions as resulting in an easy triumph and crushing a fickle and guileless people. While the latter was most certainly true, Plutarch's version of events conflicts with Italicus'. Furthermore, Heinemann within his translation of Livy's History of Rome cites that Flaminius triumphed in the face of senatorial opposition by virtue of a decree of the people, which again further diverges with Plutarch's account where the people were the main barrier to the triumph. Other modern scholars such as Develin support Heinemann's view, which points towards an inaccuracy or fabrication on the part of Plutarch.

Magister Equitum, 222 до н. э.

Фламиний служил в качестве magister equitum в 222 году до н.э., будучи назначенным помощником диктатора Марка Минуция Руфа. Magister equitum являлся заместителем римского диктатора, назначаемым им для содействия в выполнении политических и военных обязанностей. Соответственно, срок полномочий magister equitum истекал одновременно с полномочиями диктатора. Плутарх и Валерий Максим сообщают, что срок пребывания Фламиниуса в должности magister equitum завершился из-за неблагоприятных предзнаменований – а именно, из-за того, что в неподходящий момент был услышан писк полевой мыши, – однако источники расходятся в описании дальнейшего развития событий. Плутарх утверждает, что "народ отстранил этих должностных лиц" (Фламиниуса и Муциния), в то время как Валерий Максим сообщает, что оба отказались от своих должностей.

Цензура и строительная программа, 220 г. до н.э.

В 220 году Фламиний был избран цензором вместе со своим коллегой Луцием Эмилием Папусом. Ливий описывает его деятельность на этом посту. Фламиний провел перепись и организовал вольноотпущенников Рима по четырем существующим городским племенам (Эскилинскому, Палатинскому, Субурскому и Коллинскому). Он также основал римские колонии Плаценция и Кремона, расположенные в двух пунктах по обе стороны реки Пад. Будучи цензором, Фламиний также инициировал строительство Цирка Фламиния и Фламиниевой дороги.

Цирк Фламиниус

Цирк Фламиниус располагался в южной части Марсова поля. Тейлор отмечает, что Фламиний использовал существующую связь между Prata Flaminia и плебсом, подчеркивая преимущество расположения этой территории за пределами помериума. Цирк имел круглую форму, и Варрон предположил, что такая форма была спроектирована для проведения конных соревнований во время Таврических игр. Вероятно, Ludi Taurii были единственными играми, проводившимися в этом цирке, в то время как большинство публичных зрелищ устраивались в Большом цирке. Однако это не уменьшало его значимости, поскольку он также использовался для проведения народных собраний. Со временем территория вокруг Цирка Фламиниуса сильно обветшала, и там были возведены роскошные храмы и общественные сооружения Помпеем, Цезарем, а особенно Августом. Хамфри пишет, что "к началу III века н.э. открытое пространство было сведено к площади перед величественными колоннадами Октавии и Филиппа, построенными в эпоху Августа". К этому времени, по оценкам Хамфри, длина площади составляла менее 300 метров.

Виа Фламиниа

Виа Фламиниа — дорога, построенная Фламинием во время исполнения обязанностей цензора в 220 году до н.э. Дорога шла от побережья Аримина до Рима, к Порте дель Пополо, через Апеннинские горы. Она соединяла регионы Этрурия, Лацио и Марке (Ager Gallicus), тем самым способствуя укреплению связей и облегчению коммуникации между ними и Римом. Это также позволило Риму более эффективно мобилизовать армию для отражения вторжений, например, Ганнибала в 219 году, и стимулировало торговлю с указанными регионами, обеспечивая более быструю транспортировку товаров, таких как оливки и вино. Кроме того, это положительно сказалось на политической системе Рима, поскольку гражданам стало проще добираться до Рима для участия в выборах.

Поддержка Лекса Клаудии, 218 г. до н. э.

Фламиний был единственным сенатором, поддержавшим трибуна Квинта Клавдия в принятии его Lex Claudia – закона, запрещающего сенаторам и их сыновьям владеть кораблями вместимостью более 300 амфор. Законопроект был принят, несмотря на сильное сопротивление со стороны сената. Исходя из утверждения Ливия о том, что «всякая нажива считалась недостойной сенатора», современные историки полагают, что Фламиний опасался, что морская торговля и прибыль могут подорвать ценности римской элиты. В развитие этой мысли Николе интерпретирует закон как римскую попытку следовать аристотелевской, моралистической традиции, предотвращающей участие магистратов в финансовых делах, рассматривая его как формализацию традиционного кодекса чести, уже существовавшего среди сенаторов. Д’Армс, напротив, утверждает, что прибыль от морского дела считалась предосудительной лишь из-за высоких рисков и возможности быстрого разорения целой семьи, что представляло угрозу для стабильности правящего класса. Кассола отмечает, что сенаторы могли обходить закон, используя клиентов или вольноотпущенников для ведения бизнеса, и предполагает, что закон был направлен на затруднение доступа в сенат для новых людей – торговцев и публиканов. Явец считает, что Фламиний поддерживал новых плебейских сенаторов и подрядчиков, стремившихся предотвратить конкуренцию со стороны сенаторов в своих предприятиях. Фейг Вишния утверждает, что публиканы, владевшие кораблями, больше всего выиграли от принятия закона, поскольку они были растущей политической группой и, согласно закону, являлись единственными, кто мог участвовать в торгах на контракты по поставкам для армий. Дата принятия закона совпадает с созданием первых двух римских провинций, поэтому он, возможно, был призван предотвратить злоупотребления губернаторов своими новыми полномочиями в целях получения торговой прибыли. Также существует возможная связь между законом и растущей угрозой со стороны Ганнибала, поскольку сенаторы, занимавшиеся морской торговлей, спровоцировали войну с Деметрием Фаросским и истрийцами, в то время как другая фракция сенаторов предпочла бы вмешаться в Ганнибалову Испанию. Фейг Вишния полагает, что закон стал для Фламиния удобным политическим решением, поскольку он предвидел, что сенаторская конкуренция за государственные контракты, ранее монополизированные публиканами, приведет к недовольству публиканов, которые попытаются войти в политические структуры для решения своей проблемы. Закон Клавдия одновременно препятствовал баллотированию публиканов на должности и участию сенаторов в крупномасштабной морской торговле.

Flaminius was the only senator to support the tribune Quintus Claudius in passing his Lex Claudia, a law preventing the ownership of ships with a capacity of more than 300 amphorae by senators and their sons. The bill was passed despite strong opposition from the senate. Based on Livy's claim that 'all moneymaking was held unseemly in a senator', modern historians have argued that Flaminius was concerned that maritime trade and profits might jeopardise the values of the Roman elite. Following this argument, Nicolet interprets the law as a Roman attempt to follow an Aristotelian, moralistic tradition in preventing magistrates from engaging in financial affairs, the law acting as a formalisation of the traditional honour code already in operation among senators. D'Arms argues instead that only profits from the sea are disreputable as they were high risk and could swiftly ruin an entire family, which was problematic for the stability of the ruling class. Cassola points out that as senators could use clients or freedmen to run their business they could circumvent the law, arguing that the law instead intended to make the entry of new men (merchants and publicans) into the senate more difficult. Yavetz contends instead that Flaminius was supporting new plebeian senators and contractors who wanted to prevent senatorial competition in their ventures. Feig Vishnia argues that publicans with ships had the most to gain from the law as they were a growing political group and through the law were the only group capable of bidding for the contracts for the delivery of supplies to armies. The date of the law coincides with the creation of the first two Roman provinces so it was possibly intended to prevent governors from exploiting their new positions for trading profits. There also may be a connection between the law and the growing threat from Hannibal as senators involved in maritime trade provoked a war with Demetrius of Pharus and the Istrians when another faction of senators would have preferred to intervene in Hannibalic Spain instead. Feig Vishnia argues that the law was a convenient political solution for Flaminius as he could see that senatorial competition for the state contracts previously monopolised by the publicans would lead to disgruntled publicans attempting to enter political offices to address their problem. The Claudian law prevented publicans from running for office at the same time as it prevented senators from participating in large scale maritime trade.

Второй консульский срок и смерть, 217 г. до н. э.

Фламиний вступил во второй консулат в 217 году в обстановке неблагоприятного начала. Под давлением враждебности сената, разжигаемой его поддержкой Lex Claudia в 218 году, и наступлением армии Ганнибала, Фламиний проигнорировал традиционные клятвы и ритуалы консульства в Риме и вступил в должность в Ариминиуме. Там ему было поручено командование четырьмя легионами Тиберия Семпрония, потерпевшего поражение от Ганнибала при Требии годом ранее. Несмотря на упреки в том, что он действует против воли богов и сената, Фламиний продолжал игнорировать вызовы сената вернуться в Рим и вместо этого двинул свои войска в Этрурию.

Битва при озере Трасимен

С приближением весны Ганнибал выступил из зимних квартир и направился к городу Арретиуму, намереваясь его захватить. Услышав об этом, Фламиний поспешил со своей армией в Арретиум и прибыл туда раньше Ганнибала, в то время как Сервилий, его коллега, двинулся с другими силами в Аримин. Затем Ганнибал расположил лагерь в болотах вокруг Арретиума и начал грабить богатые земли центральной Этрурии, чтобы спровоцировать Фламиниуса на битву до подхода Сервилия с подкреплением. Став свидетелем этих разрушений, несмотря на совет военного совета проявить терпение, Фламиний созвал свои войска. Этот призыв к битве, как сообщает Ливий в своей истории и позднее пишет Цицерон, сопровождался двойным предзнаменованием: Фламиния сбросило с коня, и знамя легиона не поддавалось движению. Не обращая внимания на дурные предзнаменования, Фламиний повел своих людей прямо в засаду, устроенную Ганнибалом для римских войск на равнине между озером Тразименским и окружающими холмами горы Кортона. Карфагеняне были разделены: испанские и африканские войска заняли наиболее заметный холм, легкая пехота скрылась в горах, а кавалерия – у узкого прохода на равнину. Как только войско Фламиниуса вошло в эту местность, на него напали из засады, окружили и уничтожили.

Смерть и наследие

Фламиний подвергается критике, особенно Полибием, за его опрометчивость, недостаток рассудительности и отсутствие военного опыта, которые привели к этому поражению. Однако Ливий хвалит его за силу и решимость, проявленные в битве. Сведения о смерти Фламиния расходятся в древних источниках: Полибий утверждает, что он был убит группой галлов, а Ливий предполагает, что это был конкретный инсубрийский всадник Дукарий, узнавший римского генерала. Тем не менее, общепринятое мнение состоит в том, что Фламиний погиб в бою, и его тело так и не было найдено, несмотря на поиски Ганнибала, стремившегося оказать врагу достойную погребальную честь. При озере Тразименском было убито 15 000 римских солдат, 6 000 взяты в плен, а 10 000 рассеялись по Этрурии, в конечном итоге вернувшись в Рим. Фламинию пережил его сын, Гай Фламиний, прославившийся своим консульством в 187 году до н.э. и войнами против фриниатов и апуанов в Северной Италии.

Дискуссия о политической присоединении

Фламиний традиционно оценивался древними и современными историками как политик-популярис, противопоставляемый консерватору Фабию Максиму. Кассола оспаривает эту точку зрения, доказывая их политическую близость, ссылаясь на их общую оппозицию римской экспансии, поддержку итальянских интересов, пренебрежение к религиозным установлениям и утверждая, что голоса, обеспечившие Фламинию второе консульство, впоследствии назначили Фабия диктатором после его смерти. Он показывает, что в древних источниках мало свидетельств враждебности между ними, хотя Девелин подчеркивает, что Фабий определенно выступал против аграрного закона Фламиниуса. Девелин согласен с аргументацией Кассолы о том, что Фламиний был кандидатурой Фабия на должность магистра equitum при нем, когда тот был диктатором. Он утверждает, что нельзя говорить о какой-либо последовательной партийной принадлежности или народном движении, связанном с Фламинием, полагая, что его избирательные и политические успехи были обусловлены, прежде всего, его очевидными военными и административными способностями. Девелин считает, что единственной четкой политической линией, которую можно связать с Фламинием, является поддержка ориентации Рима на итальянские интересы, совпадавшая с интересами Фабия, поддержка аристократических ценностей и отказ от религиозных установлений ради военной целесообразности.