Дома работы и приюты для бедных: история и эволюция

Введение

Учреждение для тех, кто не может содержать себя, тюрьма в Сент-Луисе, известная как "The Workhouse".

В Британии и Ирландии работный дом (англ. workhouse, ирл. tloty, дословно "дом бедняка") был учреждением, где людям, неспособным обеспечить себя финансово, предлагалось жилье и работа. В Шотландии они обычно назывались домами для бедных (poorhouses). Самое раннее известное упоминание термина "работный дом" датируется 1631 годом и содержится в отчете мэра Абиндона, который сообщил, что "мы возвели в пределах нашей территории работный дом, чтобы дать работу бедным людям". Истоки работного дома можно проследить до Статута Кембриджа 1388 года, который пытался решить проблему нехватки рабочей силы после Черной смерти в Англии, ограничивая передвижение рабочих, и в конечном итоге привело к тому, что государство взяло на себя ответственность за поддержку бедных. Однако массовая безработица после окончания Наполеоновских войн в 1815 году, внедрение новых технологий, заменяющих сельскохозяйственных рабочих, и серия неурожаев привели к тому, что к началу 1830-х годов существующая система помощи бедным оказалась несостоятельной. Новый закон о бедных 1834 года попытался изменить эту экономическую тенденцию, отказав в помощи тем, кто отказывался поступать в работный дом. Некоторые органы управления по делам бедных надеялись получать прибыль от работных домов, используя бесплатный труд их обитателей. Большинство из них занимались такими работами, как дробление камней, измельчение костей для производства удобрений или разборка пакли с помощью большого металлического гвоздя, известного как шип. По мере развития XIX века работные дома все чаще становились приютом для пожилых, немощных и больных, а не для трудоспособных бедных, и в 1929 году был принят закон, позволяющий местным властям переоборудовать больницы при работных домах в муниципальные больницы. Хотя работные дома были официально упразднены тем же законом в 1930 году, многие продолжали функционировать под новым названием – Учреждения государственной помощи, находясь под контролем местных властей. Лишь с принятием Закона о национальной помощи в 1948 году последние пережитки Закона о бедных окончательно исчезли, вместе с ними исчезли и работные дома.

In Britain and Ireland, a workhouse (tloty lit. "poor house") was an institution where those unable to support themselves financially were offered accommodation and employment. In Scotland, they were usually known as poorhouses. The earliest known use of the term workhouse is from 1631, in an account by the mayor of Abingdon reporting that "we have erected wthn our borough a workhouse to set poorer people to work". The origins of the workhouse can be traced to the Statute of Cambridge 1388, which attempted to address the labour shortages following the Black Death in England by restricting the movement of labourers, and ultimately led to the state becoming responsible for the support of the poor. However, mass unemployment following the end of the Napoleonic Wars in 1815, the introduction of new technology to replace agricultural workers in particular, and a series of bad harvests, meant that by the early 1830s the established system of poor relief was proving to be unsustainable. The New Poor Law of 1834 attempted to reverse the economic trend by discouraging the provision of relief to anyone who refused to enter a workhouse. Some Poor Law authorities hoped to run workhouses at a profit by utilising the free labour of their inmates. Most were employed on tasks such as breaking stones, crushing bones to produce fertiliser, or picking oakum using a large metal nail known as a spike. As the 19th century wore on, workhouses increasingly became refuges for the elderly, infirm, and sick rather than the able bodied poor, and in 1929 legislation was passed to allow local authorities to take over workhouse infirmaries as municipal hospitals. Although workhouses were formally abolished by the same legislation in 1930, many continued under their new appellation of Public Assistance Institutions under the control of local authorities. It was not until the introduction of the National Assistance Act 1948 that the last vestiges of the Poor Law finally disappeared, and with them the workhouses.

Средневековье и ранний современный период

Кембриджский статут 1388 года был попыткой решить проблему нехватки рабочей силы, вызванной Черной смертью, опустошительной пандемией, унесшей жизни около трети населения Англии. Новый закон устанавливал фиксированные размеры заработной платы и ограничивал передвижение рабочих, поскольку предполагалось, что если им разрешить покидать свои приходы в поисках более высокооплачиваемой работы в другом месте, заработная плата неизбежно возрастет. По словам историка Дерека Фрейзера, страх перед социальными беспорядками после чумы в конечном итоге привел к тому, что ответственность за поддержку бедных перешла к государству, а не к «частной христианской благотворительности». Законы против бродяжничества стали основой для государственной помощи нуждающимся. Начиная с XVI века, законодательно закрепилось различие между теми, кто хотел работать, но не мог, и теми, кто мог работать, но не желал: между «действительно безработными и лентяями». Проблема поддержки бедных усугубилась роспуском монастырей королем Генрихом VIII, начатым в 1536 году. Монастыри были значительным источником благотворительной помощи и обеспечивали значительную часть прямой и косвенной занятости. Закон о бедных 1575 года закрепил принцип, согласно которому работоспособные бедные должны трудиться за свою поддержку. Закон о помощи бедным 1601 года возложил на приходы юридическую ответственность за заботу о тех, кто находился в их границах и не мог работать по причине возраста или немощи. По сути, закон классифицировал бедных на три группы. В нем предлагалось предоставлять работу здоровым людям в исправительном доме (предшественнике работного дома), где «заядлого лентяя» следовало наказывать. Также предлагалось строительство жилья для неработоспособных бедных, стариков и немощных, хотя большая часть помощи оказывалась в форме пособия на дому – денег, продуктов питания или других предметов первой необходимости, предоставляемых тем, кто жил в своих домах и финансируемых за счет местного налога на имущество самых состоятельных прихожан. Рост числа работных домов был обусловлен Законом о проверке работных домов 1723 года, который обязывал любого, обращающегося за помощью, поступать в работный дом и выполнять определенный объем работы, обычно без оплаты (система, известная как содержание на дому), что помогало предотвратить необоснованные требования к пособию прихода. Рост также был поддержан Законом о помощи бедным 1782 года, предложенным Томасом Гилбертом. Закон Гилберта был призван позволить приходам совместно нести расходы на помощь бедным, объединяясь в союзы, известные как Гилбертовские союзы, для строительства и содержания еще более крупных работных домов для размещения пожилых и немощных. Вместо этого работоспособным бедным либо предоставлялась помощь на дому, либо находилась местная работа. Было создано относительно немного Гилбертовских союзов, но система Спиенхэмленда, дополнявшая недостаточную заработную плату, действительно утвердилась к концу XVIII века. Некоторые органы управления законом о бедных были настолько заинтересованы в сокращении расходов, что поступали сообщения о случаях, когда мужья были вынуждены продавать своих жен, чтобы те не стали финансовым бременем для прихода. В одном из таких случаев в 1814 году жена и ребенок Генри Кука, жившие в Эффингемском работном доме, были проданы на рынке в Кройдоне за один шиллинг (5 пенсов); приход оплатил стоимость проезда и «свадебный ужин». К 1830-м годам в большинстве приходов был по крайней мере один работный дом, но многие из них плохо управлялись. В своей работе 1797 года «Состояние бедных» сэр Фредерик Иден писал:

The Statute of Cambridge 1388 was an attempt to address the labour shortage caused by the Black Death, a devastating pandemic that killed about one third of England's population. The new law fixed wages and restricted the movement of labourers, as it was anticipated that if they were allowed to leave their parishes for higher paid work elsewhere then wages would inevitably rise. According to historian Derek Fraser, the fear of social disorder following the plague ultimately resulted in the state, and not a "personal Christian charity", becoming responsible for the support of the poor. The resulting laws against vagrancy were the origins of state funded relief for the poor. From the 16th century onwards a distinction was legally enshrined between those who were willing to work but could not, and those who were able to work but would not: between "the genuinely unemployed and the idler". Supporting the destitute was a problem exacerbated by King Henry VIII's Dissolution of the Monasteries, which began in 1536. They had been a significant source of charitable relief, and provided a good deal of direct and indirect employment. The Poor Act 1575 went on to establish the principle that if the able bodied poor needed support, they had to work for it. The Act for the Relief of the Poor 1601 made parishes legally responsible for the care of those within their boundaries who, through age or infirmity, were unable to work. The Act essentially classified the poor into one of three groups. It proposed that the able bodied be offered work in a house of correction (the precursor of the workhouse), where the "persistent idler" was to be punished. It also proposed the construction of housing for the impotent poor, the old and the infirm, although most assistance was granted through a form of poor relief known as outdoor relief – money, food, or other necessities given to those living in their own homes, funded by a local tax on the property of the wealthiest in the parish. This growth in the number of workhouses was prompted by the Workhouse Test Act 1723; by obliging anyone seeking poor relief to enter a workhouse and undertake a set amount of work, usually for no pay (a system called indoor relief), the Act helped prevent irresponsible claims on a parish's poor rate. The growth was also bolstered by the Relief of the Poor Act 1782, proposed by Thomas Gilbert. Gilbert's Act was intended to allow parishes to share the cost of poor relief by joining together to form unions, known as Gilbert Unions, to build and maintain even larger workhouses to accommodate the elderly and infirm. The able bodied poor were instead either given outdoor relief or found employment locally. Relatively few Gilbert Unions were set up, but the supplementing of inadequate wages under the Speenhamland system did become established towards the end of the 18th century. So keen were some Poor Law authorities to cut costs wherever possible that cases were reported of husbands being forced to sell their wives, to avoid them becoming a financial burden on the parish. In one such case in 1814 the wife and child of Henry Cook, who were living in Effingham workhouse, were sold at Croydon market for one shilling (5p); the parish paid for the cost of the journey and a "wedding dinner". By the 1830s most parishes had at least one workhouse, but many were badly managed. In his 1797 work, The State of the Poor, Sir Frederick Eden, wrote:

Вместо работных домов некоторые малонаселенные приходы размещали бездомных нищих в арендованном жилье, а другим оказывали помощь на дому. Те, кто поступал в работный дом, могли присоединиться к нескольким десяткам или даже сотням других заключенных; например, в период с 1782 по 1794 год в Ливерпульском работном доме размещалось от 900 до 1200 нуждающихся мужчин, женщин и детей. Более крупные работные дома, такие как Дом промышленности в Грессенхолле, обычно обслуживали несколько общин, в случае Грессенхолла – 50 приходов. Писавший в 1854 году комиссар по закону о бедных Джордж Николлс рассматривал многие из них не более чем как фабрики.

Закон 1834 года

К 1832 году сумма, потраченная на помощь бедным по всей стране, возросла до 7 миллионов фунтов стерлингов в год, что составляло более 10 шиллингов на душу населения, по сравнению с 2 миллионами фунтов стерлингов в 1784 году. Большое число обращающихся за помощью доводило систему до "границы коллапса". Экономический спад, последовавший за окончанием наполеоновских войн в начале XIX века, привел к росту числа безработных. В сочетании с изменениями в сельском хозяйстве, которые снизили потребность в рабочей силе на земле, это привело к созданию централизованной Комиссии по закону о бедных в Англии и Уэльсе в соответствии с Законом о поправках к закону о бедных 1834 года, также известным как Новый закон о бедных, который препятствовал предоставлению помощи на дому трудоспособным; "во всех случаях предлагалось только "приютить" нуждающихся, и ничего больше". Отдельные приходы объединялись в союзы по закону о бедных, каждый из которых должен был иметь работный дом. В течение следующих 50 лет было построено более 500 таких зданий, две трети из них – к 1840 году. В некоторых частях страны новое строительство встречало значительное сопротивление, вплоть до насилия, особенно на промышленном севере. Многие рабочие потеряли работу во время крупной экономической депрессии 1837 года, и многие считали, что безработным нужна не работа в работном доме, а краткосрочная помощь для преодоления трудных времен. К 1838 году в Англии и Уэльсе было образовано 573 союза по закону о бедных, объединяющих 13 427 приходов, но только в 1868 году союзы были созданы по всей стране: в том же году Новый закон о бедных был применен к союзам Гилберта. Несмотря на цели Закона 1834 года, помощь бедным оставалась ответственностью местных налогоплательщиков, что создавало мощный экономический стимул использовать лазейки, такие как болезнь в семье, для продолжения оказания помощи на дому; еженедельная стоимость на человека составляла примерно половину стоимости содержания в работном доме. Помощь на дому была дополнительно ограничена условиями Запретительного приказа о помощи на дому 1844 года, который был направлен на ее полное прекращение для трудоспособных бедных. В 1846 году из 1,33 миллиона нищих только 199 000 содержались в работных домах, из которых 82 000 считались трудоспособными, а около 375 000 трудоспособных получали помощь на дому. За исключением периодов крайней экономической нужды, по оценкам, около 6,5% населения Великобритании могли находиться в работных домах в любой момент времени.

By 1832 the amount spent on poor relief nationally had risen to £7 million a year, more than 10 shillings (£) per head of population, up from £2 million in 1784. The large number of those seeking assistance was pushing the system to "the verge of collapse". The economic downturn following the end of the Napoleonic Wars in the early 19th century resulted in increasing numbers of unemployed. Coupled with developments in agriculture that meant less labour was needed on the land, The result was the establishment of a centralised Poor Law Commission in England and Wales under the Poor Law Amendment Act 1834, also known as the New Poor Law, which discouraged the allocation of outdoor relief to the able bodied; "all cases were to be 'offered the house', and nothing else". Individual parishes were grouped into Poor Law Unions, each of which was to have a union workhouse. More than 500 of these were built during the next 50 years, two thirds of them by 1840. In certain parts of the country there was a good deal of resistance to these new buildings, some of it violent, particularly in the industrial north. Many workers lost their jobs during the major economic depression of 1837, and there was a strong feeling that what the unemployed needed was not the workhouse but short term relief to tide them over. By 1838, 573 Poor Law Unions had been formed in England and Wales, incorporating 13,427 parishes, but it was not until 1868 that unions were established across the entire country: the same year that the New Poor Law was applied to the Gilbert Unions. Despite the intentions behind the 1834 Act, relief of the poor remained the responsibility of local taxpayers, and there was thus a powerful economic incentive to use loopholes such as sickness in the family to continue with outdoor relief; the weekly cost per person was about half that of providing workhouse accommodation. Outdoor relief was further restricted by the terms of the 1844 Outdoor Relief Prohibitory Order, which aimed to end it altogether for the able bodied poor. In 1846, of 1.33 million paupers only 199,000 were maintained in workhouses, of whom 82,000 were considered to be able bodied, leaving an estimated 375,000 of the able bodied on outdoor relief. Excluding periods of extreme economic distress, it has been estimated that about 6.5% of the British population may have been accommodated in workhouses at any given time.

Ранние викторианские дома для трудящихся

Новые комиссары по закону о бедных резко критиковали существующие работные дома и, как правило, настаивали на их замене. Они особенно жаловались на то, что "в подавляющем большинстве случаев это скорее большая богадельня, где молодежь воспитывается в праздности, невежестве и пороке; трудоспособные содержатся в ленивой чувственной праздности; а пожилые и заслуживающие уважения подвергаются всем тяготам, сопутствующим жизни в таком обществе". После 1835 года было построено множество работных домов с центральными зданиями, окруженными дворами для работы и прогулок, обнесенными кирпичными стенами – так называемыми "бастилиями для бедняков". Комиссия предложила, чтобы все новые работные дома предусматривали разделение бедняков как минимум на четыре четкие группы, каждая из которых размещалась бы отдельно: пожилые и немощные, дети, трудоспособные мужчины и трудоспособные женщины. Типичная планировка напоминала паноптикон тюрьмы Джереми Бентама – радиальную конструкцию с четырьмя трехэтажными зданиями в центре, расположенными вокруг прямоугольного двора, периметр которого определялся трехэтажным входным блоком и одноэтажными хозяйственными постройками, все это было обнесено стеной. Эта базовая планировка, одна из двух, разработанных архитектором Сэмпсоном Кемпторном (его другой проект был восьмиугольным с сегментированным интерьером, иногда называемым "звездой Кемпторна"), предусматривала четыре отдельных двора для работы и прогулок, по одному для каждого класса обитателей. Разделение обитателей преследовало три цели: направить помощь тем, кто в ней больше всего нуждался; удержать других от обращения за помощью; и создать физический барьер против болезней, как физических, так и психических. Комиссары утверждали, что здания, построенные по планам Кемпторна, станут символом недавних изменений в системе помощи бедным; один из помощников комиссара выразил мнение, что они будут тем, "против чего бедняк почувствует, что ему совершенно невозможно бороться", и "вдохнут уверенность в опекунов по закону о бедных". Другой помощник комиссара утверждал, что новый проект задумывался как "устрашение для трудоспособного населения", но архитектор Джордж Гилберт Скотт критиковал то, что он назвал "набором готовых проектов самого низкого качества". Некоторые критики нового закона о бедных отмечали сходство планов Кемпторна и образцовых тюрем и сомневались, что это просто совпадение. Ричард Оастлер даже назвал эти учреждения "тюрьмами для бедных". Август Пугин сравнил восьмиугольный план Кемпторна с "древним домом для бедных", что Феликс Драйвер назвал "романтической, консервативной критикой" "деградации английских моральных и эстетических ценностей". К 1840-м годам первоначальный энтузиазм по поводу проектов Кемпторна несколько угас. Из-за ограниченного пространства в густонаселенных районах и опасений по поводу вентиляции зданий некоторые союзы отказались от проектов, основанных на паноптиконе. В период с 1840 по 1870 год было построено около 150 работных домов с отдельными блоками, предназначенными для конкретных функций. Обычно входное здание содержало офисы, а в главном здании работного дома размещались различные палаты и рабочие помещения, соединенные длинными коридорами, предназначенными для улучшения вентиляции и освещения. По возможности каждое здание отделялось двором для прогулок, предназначенным для использования определенной категорией бедняков.

The New Poor Law Commissioners were very critical of existing workhouses, and generally insisted that they be replaced. They complained in particular that "in by far the greater number of cases, it is a large almshouse, in which the young are trained in idleness, ignorance, and vice; the able bodied maintained in sluggish sensual indolence; the aged and more respectable exposed to all the misery that is incident to dwelling in such a society". After 1835 many workhouses were constructed with the central buildings surrounded by work and exercise yards enclosed behind brick walls, so called "pauper bastilles". The commission proposed that all new workhouses should allow for the segregation of paupers into at least four distinct groups, each to be housed separately: the aged and impotent, children, able bodied males, and able bodied females. A common layout resembled Jeremy Bentham's prison panopticon, a radial design with four three storey buildings at its centre set within a rectangular courtyard, the perimeter of which was defined by a three storey entrance block and single storey outbuildings, all enclosed by a wall. That basic layout, one of two designed by the architect Sampson Kempthorne (his other design was octagonal with a segmented interior, sometimes known as the Kempthorne star), allowed for four separate work and exercise yards, one for each class of inmate. Separating the inmates was intended to serve three purposes: to direct treatment to those who most needed it; to deter others from pauperism; and as a physical barrier against illness, physical and mental. The commissioners argued that buildings based on Kempthorne's plans would be symbolic of the recent changes to the provision of poor relief; one assistant commissioner expressed the view that they would be something "the pauper would feel it was utterly impossible to contend against", and "give confidence to the Poor Law Guardians". Another assistant commissioner claimed the new design was intended as a "terror to the able bodied population", but the architect George Gilbert Scott was critical of what he called "a set of ready made designs of the meanest possible character". Some critics of the new Poor Law noted the similarities between Kempthorne's plans and model prisons, and doubted that they were merely coincidental Richard Oastler went as far as referring to the institutions as 'prisons for the poor'. Augustus Pugin compared Kempthorne's octagonal plan with the "antient poor hoyse", in what Felix Driver calls a "romantic, conservative critique" of the "degeneration of English moral and aesthetic values". By the 1840s some of the enthusiasm for Kempthorne's designs had waned. With limited space in built up areas, and concerns over the ventilation of buildings, some unions moved away from panopticon designs. Between 1840 and 1870 about 150 workhouses with separate blocks designed for specific functions were built. Typically the entrance building contained offices, while the main workhouse building housed the various wards and workrooms, all linked by long corridors designed to improve ventilation and lighting. Where possible, each building was separated by an exercise yard, for the use of a specific category of pauper.

Прием и освобождение от ответственности

Каждый союз по правам бедных содержал одного или нескольких надзирателей, которые посещали обращавшихся за помощью и оценивали, какую поддержку, если таковая полагалась, им следует оказать. Любому заявителю, признанному нуждающимся в немедленной помощи, могла быть выдана записка, позволяющая немедленно поступить в работный дом. В противном случае им могли предложить необходимые деньги или продукты, чтобы продержаться до следующего заседания смотрителей, которые решали размер помощи и вопрос о помещении заявителя в работный дом. В каждом работном доме был единственный вход, охраняемый привратником, через который проходили как обитатели, так и посетители. Рядом с входом располагались ночлежки для бродяг и странников, а также приемные, где нищих содержали до осмотра медицинским работником. После оценки нуждающихся разделяли и распределяли по соответствующим палатам: мальчики до 14 лет, трудоспособные мужчины от 14 до 60 лет, мужчины старше 60 лет, девочки до 14 лет, трудоспособные женщины от 14 до 60 лет и женщины старше 60 лет. Дети до двух лет могли оставаться с матерями, но, поступая в работный дом, нищие считались лишенными ответственности за свои семьи. Одежду и личные вещи (за исключением очков) обычно изымали и хранили, возвращая при выписке. После купания им выдавали униформу: для мужчин – полосатую хлопчатобумажную рубашку, куртку и брюки, а также тканевую шапку, для женщин – платье в синюю и белую полоску, надеваемое под передник. Также предоставляли обувь. В некоторых учреждениях определенные категории обитателей выделялись по одежде; например, в работном доме Бристольской корпорации проститутки должны были носить желтые платья, а незамужние беременные женщины – красные. Комиссия по правам бедных осудила такую практику в директиве 1839 года под названием «Позорная одежда для распутных женщин в работных домах», но она продолжалась по крайней мере до 1866 года. В некоторых работных домах были отдельные «грязные» или «зудящие» палаты, где обитателей с кожными заболеваниями, такими как чесотка, могли содержать до поступления в основной корпус. Нельзя было забывать и о несчастных, лишенных крова и страдающих психическими расстройствами, которым приходской врач предписывал поступить в работный дом. Закон о душевнобольных 1853 года действительно продвигал психиатрическую больницу как предпочтительное учреждение для пациентов, страдающих любыми формами психических заболеваний. Однако на практике, лишенные средств люди с психическими заболеваниями оказывались в местном работном доме. Условия в ночлежках были хуже, чем в приемных, и преднамеренно создавались для отпугивания бродяг, которых считали потенциальными нарушителями порядка и, вероятно, разносчиками болезней. Бродяги, приходившие к дверям работного дома, были во власти привратника, который решал, предоставить им ночлег в ночлежке или нет. Отказавшимся грозило два недели каторжных работ за попрошайничество или сон на улице и преследование по статье Закона о бродяжничестве 1824 года. Типичная ночлежка начала XIX века представляла собой одну большую комнату, обставленную какой-либо постелью и, возможно, ведром в середине пола для санитарных нужд. Постельные принадлежности могли быть очень скромными: власти по правам бедных в Ричмонде (Лондон) в середине 1840-х годов предоставляли только солому и тряпки, хотя кровати были доступны для больных. В обмен на ночлег бродяг могли обязать выполнить определенную работу перед уходом на следующий день; например, в Гисборо мужчин заставляли разбивать камни в течение трех часов, а женщин – чистить паклю, два часа до завтрака и один после. До принятия Закона о случайных бедных 1882 года бродяги могли выписаться до 11 утра следующего дня после поступления, но с 1883 года их должны были удерживать до 9 утра второго дня. Те, кто поступал в работный дом повторно в течение месяца, должны были быть задержаны до четвертого дня после поступления. Обитатели могли свободно покидать работный дом, предупредив заранее, обычно за три часа, но если родитель выписывал себя, то выписывались и дети, чтобы избежать их оставления без присмотра. Комический актер Чарли Чаплин, проведший некоторое время с матерью в работном доме Ламбета, вспоминает в своей автобиографии, что когда он и его сводный брат вернулись в работный дом после школы в Хэнвелле, их встретила мать Ханна, одетая в свою одежду. Отчаянно желая снова увидеть их, она выписалась сама и с детьми; они провели день вместе, играя в Кеннингтонском парке и посещая кофейню, после чего она снова поместила их всех в работный дом. Данные о смертности в системе работных домов ограничены; однако в документальном фильме Wall to Wall «Секреты из работного дома» оценивается, что 10% поступивших в работный дом после принятия Закона о правах бедных 1834 года умерли в системе.

Each Poor Law Union employed one or more relieving officers, whose job it was to visit those applying for assistance and assess what relief, if any, they should be given. Any applicants considered to be in need of immediate assistance could be issued with a note admitting them directly to the workhouse. Alternatively they might be offered any necessary money or goods to tide them over until the next meeting of the guardians, who would decide on the appropriate level of support and whether or not the applicants should be assigned to the workhouse. Workhouses were designed with only a single entrance guarded by a porter, through which inmates and visitors alike had to pass. Near to the entrance were the casual wards for tramps and vagrants and the relieving rooms, where paupers were housed until they had been examined by a medical officer. After being assessed the paupers were separated and allocated to the appropriate ward for their category: boys under 14, able bodied men between 14 and 60, men over 60, girls under 14, able bodied women between 14 and 60, and women over 60. Children under the age of two were allowed to remain with their mothers, but by entering a workhouse paupers were considered to have forfeited responsibility for their families. Clothing and personal possessions (with the possible exception of spectacles) were usually taken from them and stored, to be returned on their discharge. After bathing, they were issued with a distinctive uniform: for men it might be a striped cotton shirt, jacket and trousers, and a cloth cap, and for women a blue and white striped dress worn underneath a smock. Shoes were also provided. In some establishments certain categories of inmate were marked out by their clothing; for example, at Bristol Incorporation workhouse, prostitutes were required to wear a yellow dress and pregnant single women a red dress; such practices were deprecated by the Poor Law Commission in a directive issued in 1839 entitled "Ignominious Dress for Unchaste Women in Workhouses", but they continued until at least 1866. Some workhouses had a separate "foul" or "itch" ward, where inmates diagnosed with skin diseases such as scabies could be detained before entering the workhouse proper. Also not to be overlooked were unfortunate destitute sufferers of mental health disorders, who would be ordered to enter the workhouse by the parish doctor. The Lunacy Act 1853 did promote the asylum as the institution of choice for patients afflicted with all forms of mental illness. However, in reality, destitute people suffering from mental illness would be housed in their local workhouse. Conditions in the casual wards were worse than in the relieving rooms, and deliberately designed to discourage vagrants, who were considered potential troublemakers and probably disease ridden. Vagrants who presented themselves at the door of a workhouse were at the mercy of the porter, whose decision it was whether or not to allocate them a bed for the night in the casual ward. Those refused entry risked being sentenced to two weeks of hard labour if they were found begging or sleeping in the open and prosecuted for an offence under the Vagrancy Act 1824. A typical early 19th century casual ward was a single large room furnished with some kind of bedding and perhaps a bucket in the middle of the floor for sanitation. The bedding on offer could be very basic: the Poor Law authorities in Richmond in London in the mid 1840s provided only straw and rags, although beds were available for the sick. In return for their night's accommodation vagrants might be expected to undertake a certain amount of work before leaving the next day; for instance at Guisborough men were required to break stones for three hours and women to pick oakum, two hours before breakfast and one after. Until the passage of the Casual Poor Act 1882 vagrants could discharge themselves before 11 am on the day following their admission, but from 1883 onwards they were required to be detained until 9 am on the second day. Those who were admitted to the workhouse again within one month were required to be detained until the fourth day after their admission. Inmates were free to leave whenever they wished after giving reasonable notice, generally considered to be three hours, but if a parent discharged him or herself then the children were also discharged, to prevent them from being abandoned. The comic actor Charlie Chaplin, who spent some time with his mother in Lambeth workhouse, records in his autobiography that when he and his half brother returned to the workhouse after having been sent to a school in Hanwell, he was met at the gate by his mother Hannah, dressed in her own clothes. Desperate to see them again she had discharged herself and the children; they spent the day together playing in Kennington Park and visiting a coffee shop, after which she readmitted them all to the workhouse. Available data surrounding death rates within the workhouse system is minimal; however, in the Wall to Wall documentary Secrets from the Workhouse, it is estimated that 10% of those admitted to the workhouse after the 1834 Poor Law Amendment Act died within the system.

Работа

Ежедневный график работы в работном доме: 5:00 – 6:00 Подъем, 6:30–7:00 Завтрак, 7:00–12:00 Работа, 12:00–13:00 Обед, 13:00–18:00 Работа, 18:00–19:00 Ужин, 20:00 Отход ко сну. Воскресенье было днем отдыха. В зимние месяцы заключенным разрешалось вставать на час позже и приступать к работе только в 8:00. Некоторые органы управления охраной бедных надеялись, что оплата труда заключенных принесет прибыль их работным домам или, по крайней мере, позволит им быть самоокупаемыми, но любой небольшой доход, который удавалось получить, никогда не покрывал текущие расходы. В XVIII веке заключенными управляли плохо, и у них не было ни желания, ни навыков эффективно конкурировать со свободными рыночными отраслями, такими как прядение и ткачество. Некоторые работные дома функционировали не как места трудоустройства, а как исправительные учреждения, подобно тому, как это делал мэтр Мэтью Марриотт из графства Бакингемшир. В период с 1714 по 1722 год он экспериментировал с использованием работного дома в качестве проверки нуждаемости, а не источника прибыли, что привело к созданию большого количества работных домов для этой цели. Тем не менее, местное население стало опасаться конкуренции со стороны дешевой рабочей силы работных домов. Например, еще в 1888 году Ассоциация защиты лесорубов жаловалась, что существование ее членов находится под угрозой из-за дешевых дров, предлагаемых работными домами в Ист-Энде Лондона. Многие заключенные в работном доме получали задания, такие как уход за больными или обучение, которые были им не по силам, но большинство были заняты на "в основном бесполезной" работе, такой как дробление камней или удаление конопли из телеграфных проводов. Другие занимались очисткой пакли, используя большой металлический гвоздь, известный как шип, что, возможно, и послужило источником прозвища работного дома. Дробление костей, полезное для производства удобрений, было задачей, которую могли выполнять большинство заключенных, пока правительственное расследование условий в работном доме в Андовере в 1845 году не обнаружило, что голодающие нищие доходили до того, что дрались за гниющие кости, которые они должны были перемалывать, чтобы высасывать мозг. В результате скандала в 1847 году дробление костей было отменено как вид деятельности в работных домах, а Комиссия по охране бедных была заменена Советом по охране бедных. Условия впоследствии регулировались списком правил, содержащихся в Консолидированном общем порядке 1847 года, который включал рекомендации по таким вопросам, как диета, обязанности персонала, одежда, образование, дисциплина и удовлетворение жалоб. Некоторые союзы по охране бедных решили отправлять нуждающихся детей в британские колонии, особенно в Канаду и Австралию, где надеялись, что плоды их труда будут способствовать обороне империи и позволят колониям покупать больше британского экспорта. Известные как "Дети родины", только школа "Филантропическая ферма" отправила в колонии с 1850 по 1871 год более 1000 мальчиков, многие из которых были взяты из работных домов. В 1869 году Мария Рай и Энни Макферсон, "две решительные женщины", начали брать группы сирот и детей из работных домов в Канаду, большинство из которых принимали фермерские семьи в Онтарио. Канадское правительство платило дамам небольшую плату за каждого ребенка, но основную часть расходов покрывали благотворительные организации или союзы по охране бедных. Насколько это было возможно, пожилым заключенным полагалось выполнять ту же работу, что и молодым мужчинам и женщинам, хотя и учитывалась их относительная хрупкость. Или их могли попросить нарубить дров, убрать палаты или выполнять другие хозяйственные работы. В 1882 году леди Брабазон, впоследствии графиня Мит, создала проект по обеспечению альтернативной занятости для нетрудоспособных заключенных, известный как схема Брабазон. Волонтеры предоставляли обучение ремеслам, таким как вязание, вышивка и кружевоплетение, при этом все расходы первоначально несла сама леди Брабазон. Хотя схема не сразу получила распространение, когда работные дома обнаружили, что производимые товары можно продавать и что предприятие может стать самоокупаемым, она постепенно распространилась по всей стране, и к 1897 году насчитывалось более 100 филиалов.

Daily workhouse schedule 5:00 6:00 Rise 6:30–7:00 Breakfast 7:00–12:00 Work 12:00–13:00 Dinner 13:00–18:00 Work 18:00–19:00 Supper 20:00 BedtimeSunday was a day of rest. During the winter months inmates were allowed to rise an hour later and did not start work until 8:00. Some Poor Law authorities hoped that payment for the work undertaken by the inmates would produce a profit for their workhouses, or at least allow them to be self supporting, but whatever small income could be produced never matched the running costs. In the 18th century, inmates were poorly managed, and lacked either the inclination or the skills to compete effectively with free market industries such as spinning and weaving. Some workhouses operated not as places of employment, but as houses of correction, a role similar to that trialled by Buckinghamshire magistrate Matthew Marryott. Between 1714 and 1722 he experimented with using the workhouse as a test of poverty rather than a source of profit, leading to the establishment of a large number of workhouses for that purpose. Nevertheless, local people became concerned about the competition to their businesses from cheap workhouse labour. As late as 1888, for instance, the Firewood Cutters Protection Association was complaining that the livelihood of its members was being threatened by the cheap firewood on offer from the workhouses in the East End of London. Many inmates were allocated tasks in the workhouse such as caring for the sick or teaching that were beyond their capabilities, but most were employed on "generally pointless" work, such as breaking stones or removing the hemp from telegraph wires. Others picked oakum using a large metal nail known as a spike, which may be the source of the workhouse's nickname. Bone crushing, useful in the creation of fertiliser, was a task most inmates could perform, until a government inquiry into conditions in the Andover workhouse in 1845 found that starving paupers were reduced to fighting over the rotting bones they were supposed to be grinding, to suck out the marrow. The resulting scandal led to the withdrawal of bone crushing as an employment in workhouses and the replacement of the Poor Law Commission by the Poor Law Board in 1847. Conditions were thereafter regulated by a list of rules contained in the 1847 Consolidated General Order, which included guidance on issues such as diet, staff duties, dress, education, discipline, and redress of grievances. Some Poor Law Unions opted to send destitute children to the British colonies, in particular to Canada and Australia, where it was hoped the fruits of their labour would contribute to the defence of the empire and enable the colonies to buy more British exports. Known as Home Children, the Philanthropic Farm school alone sent more than 1000 boys to the colonies between 1850 and 1871, many of them taken from workhouses. In 1869 Maria Rye and Annie Macpherson, "two spinster ladies of strong resolve", began taking groups of orphans and children from workhouses to Canada, most of whom were taken in by farming families in Ontario. The Canadian government paid a small fee to the ladies for each child delivered, but most of the cost was met by charities or the Poor Law Unions. As far as possible, elderly inmates were expected to undertake the same kind of work as the younger men and women, although concessions were made to their relative frailty. Or they might be required to chop firewood, clean the wards, or carry out other domestic tasks. In 1882 Lady Brabazon, later the Countess of Meath, set up a project to provide alternative occupation for non able bodied inmates, known as the Brabazon scheme. Volunteers provided training in crafts such as knitting, embroidery and lace making, all costs initially being borne by Lady Brabazon herself. Although slow to take off, when workhouses discovered that the goods being produced were saleable and could make the enterprise self financing, the scheme gradually spread across the country, and by 1897 there were more than 100 branches.

Диета

В 1836 году Комиссия по вопросам помощи бедным разработала шесть рационов питания для обитателей работных домов, один из которых каждый Союз по вопросам помощи бедным должен был выбрать, исходя из местных условий. Несмотря на однообразие, питание в целом было достаточно питательным. Рационы включали общие рекомендации, а также расписание для каждой категории обитателей. Питание составлялось на недельный цикл, а конкретные блюда выбирались ежедневно из списка продуктов. Например, завтрак из хлеба и похлёбки следовал за обедом, который мог состоять из варёного мяса, солёной свинины или бекона с овощами, картофеля, дрожжевых клёцок, супа с салом или рисового пудинга. На ужин обычно подавали хлеб, сыр и бульон, а иногда масло или картофель. В крупных работных домах были отдельные столовые для мужчин и женщин; в тех, где отдельных столовых не было, время приема пищи смещали, чтобы избежать контактов между полами.

Образование

Для детей было предусмотрено образование, но учителя из работных домов представляли собой особую проблему. Получавшие низкую заработную плату, не имевшие специального образования и сталкивавшиеся с большими классами непослушных детей, мало проявлявших интерес к занятиям, немногие оставались на этой работе больше нескольких месяцев. В попытке заставить работные дома предоставлять хотя бы базовый уровень образования, в 1845 году был принят закон, требующий, чтобы все подмастерья-бедняки умели читать и подписывать свои собственные документы об ученичестве. В 1840-х годах в Кнеллер-холле в Твикенхеме был основан педагогический колледж для учителей работных домов, но в следующее десятилетие он был закрыт. Некоторые дети обучались навыкам, востребованным в данной местности. В Шрусбери мальчиков направляли в мастерскую работного дома, а девочек приучали к прядению, изготовлению перчаток и другой работе, "соответствующей их полу, возрасту и способностям". В школе Святого Мартина в Полях детей обучали прядению льна, вычесыванию волос и кардочесанию шерсти, после чего их определяли в ученики. Работные дома также поддерживали связь с местной промышленностью; в Ноттингеме дети, работавшие на хлопчатобумажной фабрике, приносили рабочему дому около 60 фунтов стерлингов в год. Некоторые приходы публиковали объявления о поиске учеников и были готовы платить любому работодателю, готовому их принять. Такие соглашения были предпочтительнее содержания детей в работном доме: ученики не подлежали проверке магистратами, что снижало риск наказания за халатность; а ученичество рассматривалось как более эффективный долгосрочный метод обучения детей навыкам, которые в противном случае могли бы не интересоваться работой. Содержание ученика также было значительно дешевле, чем пребывание в работном доме или получение помощи на дому. Дети часто не имели права голоса в этом вопросе, который мог быть решен без согласия или ведома их родителей. Поставка рабочей силы из работного дома на фабрику, остававшаяся популярной до 1830-х годов, иногда рассматривалась как форма ссылки. Когда агент Сэмюэля Олдноу набирал приходских учеников в Клеркенвелле, он сообщил, что некоторые родители приходили "плача и умоляя вернуть им детей". Историк Артур Редфорд предполагает, что бедные, возможно, когда-то избегали фабрик, считая их "коварным видом работного дома".

Education was provided for the children, but workhouse teachers were a particular problem. Poorly paid, without any formal training, and facing large classes of unruly children with little or no interest in their lessons, few stayed in the job for more than a few months. In an effort to force workhouses to offer at least a basic level of education, legislation was passed in 1845 requiring that all pauper apprentices should be able to read and sign their own indenture papers. A training college for workhouse teachers was set up at Kneller Hall in Twickenham during the 1840s, but it closed in the following decade. Some children were trained in skills valuable to the area. In Shrewsbury, the boys were placed in the workhouse's workshop, while girls were tasked with spinning, making gloves and other jobs "suited to their sex, their ages and abilities". At St Martin in the Fields, children were trained in spinning flax, picking hair and carding wool, before being placed as apprentices. Workhouses also had links with local industry; in Nottingham, children employed in a cotton mill earned about £60 a year for the workhouse. Some parishes advertised for apprenticeships, and were willing to pay any employer prepared to offer them. Such agreements were preferable to supporting children in the workhouse: apprenticed children were not subject to inspection by justices, thereby lowering the chance of punishment for neglect; and apprenticeships were viewed as a better long term method of teaching skills to children who might otherwise be uninterested in work. Supporting an apprenticed child was also considerably cheaper than the workhouse or outdoor relief. Children often had no say in the matter, which could be arranged without the permission or knowledge of their parents. The supply of labour from workhouse to factory, which remained popular until the 1830s, was sometimes viewed as a form of transportation. While getting parish apprentices from Clerkenwell, Samuel Oldknow's agent reported how some parents came "crying to beg they may have their Children out again". Historian Arthur Redford suggests that the poor may have once shunned factories as "an insidious sort of workhouse".

Религия

Религия играла важную роль в жизни рабочего дома: нищим зачитывали молитвы перед завтраком и после ужина каждый день. Каждый Союз по закону о бедных был обязан назначить капеллана для заботы о духовных нуждах обитателей рабочего дома, и от него неизменно ожидалось, что он будет из установленной Церкви Англии. Религиозные службы обычно проводились в обеденном зале, поскольку немногие ранние рабочие дома имели отдельную часовню, но в некоторых частях страны, особенно в Корнуолле и северной Англии, число диссидентов превышало число членов установленной церкви. Поскольку статья 19 Закона о бедных 1834 года прямо запрещала любые правила, обязывающие обитателя посещать церковные службы "способом, противоречащим их религиозным убеждениям", комиссияры неохотно были вынуждены разрешать неангликанам покидать рабочий дом по воскресеньям для посещения служб в другом месте, при условии, что они могли предоставить справку о посещении, подписанную священнослужителем по возвращении. Все наказания регистрировались в книге наказаний, которую надзиратели рабочего дома – местные выборные представители участвующих приходов, несущие общую ответственность за управление рабочим домом – регулярно проверяли.

Управление и кадровый состав

Хотя комиссары отвечали за нормативно-правовую базу, в рамках которой функционировали объединения по закону о бедных, каждым объединением управлял местно избираемый совет опекунов, состоящий из представителей каждого участвующего прихода, при поддержке шести членов, входящих в совет по должности. Опекуны обычно были фермерами или ремесленниками, и поскольку одной из их обязанностей было заключение контрактов на поставку товаров в работный дом, эта должность могла быть выгодной для них и их знакомых. Саймон Фаулер отметил, что "очевидно, что это [заключение контрактов] было связано с большим количеством мелкой коррупции, и она действительно была повсеместной в системе закона о бедных". Хотя закон 1834 года допускал избрание женщин на должность опекуна работного дома при условии соответствия имущественному цензу, первая женщина была избрана только в 1875 году. Опекуны из рабочего класса были назначены только в 1892 году, когда имущественный ценз был отменен в пользу владения арендованным помещением стоимостью 5 фунтов стерлингов в год. Каждый работный дом имел штат постоянных сотрудников, часто называемых штатными работниками. Во главе стоял управляющий или надзиратель, назначаемый советом опекунов. Его обязанности были изложены в серии приказов, изданных комиссарами по закону о бедных. Помимо общего управления работным домом, надзиратели должны были при необходимости дисциплинировать нищих и посещать каждое отделение два раза в день, в 11 утра и 9 вечера. За женщин-подопечных и детей до семи лет отвечала надзирательница, а также за общее ведение хозяйства. Обычно надзирателем и надзирательницей была супружеская пара, которой поручалось управлять работным домом "с минимальными затратами и максимальной эффективностью – за самую низкую возможную заработную плату". В большом работном доме, таком как Уайтчепел, где размещались несколько тысяч нищих, работало почти 200 сотрудников; в самом маленьком могло быть только дежурное лицо и, возможно, помощник медсестры, помимо надзирателя и надзирательницы. В типичном работном доме, вмещавшем 225 подопечных, работало пять человек, в том числе штатный капеллан и штатный врач. Низкая оплата труда означала, что многие врачи были молоды и неопытны. Вдобавок к своим трудностям, в большинстве объединений они были обязаны оплачивать из собственного кармана любые лекарства, перевязочные материалы или другие медицинские принадлежности, необходимые для лечения пациентов.

Although the commissioners were responsible for the regulatory framework within which the Poor Law Unions operated, each union was run by a locally elected board of guardians, comprising representatives from each of the participating parishes, assisted by six ex officio members. The guardians were usually farmers or tradesmen, and as one of their roles was the contracting out of the supply of goods to the workhouse, the position could prove lucrative for them and their friends. Simon Fowler has commented that "it is clear that this [the awarding of contracts] involved much petty corruption, and it was indeed endemic throughout the Poor Law system". Although the 1834 Act allowed for women to become workhouse guardians provided they met the property requirement, the first female was not elected until 1875. Working class guardians were not appointed until 1892, when the property requirement was dropped in favour of occupying rented premises worth £5 a year. Every workhouse had a complement of full time staff, often referred to as the indoor staff. At their head was the governor or master, who was appointed by the board of guardians. His duties were laid out in a series of orders issued by the Poor Law Commissioners. As well as the overall administration of the workhouse, masters were required to discipline the paupers as necessary and to visit each ward twice daily, at 11 am and 9 pm. Female inmates and children under seven were the responsibility of the matron, as was the general housekeeping. The master and the matron were usually a married couple, charged with running the workhouse "at the minimum cost and maximum efficiency – for the lowest possible wages". A large workhouse such as Whitechapel, accommodating several thousand paupers, employed a staff of almost 200; the smallest may only have had a porter and perhaps an assistant nurse in addition to the master and matron. A typical workhouse accommodating 225 inmates had a staff of five, which included a part time chaplain and a part time medical officer. The low pay meant that many medical officers were young and inexperienced. To add to their difficulties, in most unions they were obliged to pay out of their own pockets for any drugs, dressings or other medical supplies needed to treat their patients.

Современный взгляд

Закон о бедных не был разработан для решения проблемы бедности, которая считалась неизбежной судьбой для большинства людей; скорее, он был направлен на борьбу с пауперизмом, "неспособностью человека к самообеспечению". В 1806 году Патрик Колхун отмечал:

Историк Саймон Фаулер утверждал, что работные дома были "в основном предназначены для группы трудоспособных бездельников и уклонистов". Однако эта группа едва ли существовала за пределами воображения поколения политических экономистов. Жизнь в работном доме должна была быть суровой, чтобы удержать трудоспособных бедных и гарантировать, что обращаться будут только действительно нуждающиеся, принцип, известный как принцип наименьшей привлекательности. Фридрих Энгельс, однако, описал, как он представлял себе мотивы авторов Нового закона о бедных 1834 года: "принудить бедных к прокрустову ложу своих предвзятых представлений. Для этого они обращались с бедными с невероятной жестокостью". Цель труда в работном доме, по мнению историка М. А. Краутера, никогда не была четко определена. В первые годы существования работных домов труд был либо наказанием, либо источником дохода для прихода, но в течение XIX века идея труда как наказания становилась все менее популярной. Укоренилась идея о том, что труд должен реабилитировать обитателей работного дома для будущей независимости, и поэтому должен вознаграждаться не более чем покрытием их содержания, иначе у них не будет стимула искать работу в другом месте. По состоянию на 1997 год около 10% населения Великобритании имели генеалогическую связь с системой работных домов.

В искусстве и литературе

"Драматические возможности" работного дома вдохновили нескольких художников, в том числе Чарльза Уэста Коупа, чья картина "Подаяние на хлеб в день заседания совета" (1841), изображающая молодую вдову, умоляющую о хлебе для своих четверых детей, была написана после посещения им заседания Совета опекунов Стейнеса. "Квинтэссенцией литературы о работных домах" является роман "Оливер Твист" (1838) Чарльза Диккенса, содержащий знаменитую просьбу Оливера к смотрителю работного дома: "Пожалуйста, сэр, мне ещё немного". Другим популярным произведением, посвященным работным домам, был драматический монолог Джорджа Роберта Симса "В работном доме – Рождество" (1877) с первой строкой: "Сегодня Рождество в работном доме". В главе XXVII своей первой книги "На дне в Париже и Лондоне" (1933) Джордж Оруэлл дает краткий, но яркий рассказ о своем пребывании в лондонском работном доме, когда он скитался по улицам как бродяга. В 1931 году ранняя версия этого рассказа была опубликована в виде эссе "The Spike" в журнале The New Adelphi.