Введение
Японские слова китайского происхождения. Японская лексика, также известная как канго, является частью японского словарного запаса, которая возникла в китайском языке или была создана из элементов, заимствованных из китайского. Некоторые грамматические структуры и образцы предложений также можно отнести к канго. Канго – одна из трех основных категорий, на которые делится японская лексика. Другие – это исконно японская лексика (ямато котоба) и заимствования из других, преимущественно западных языков (гарайго). По оценкам, около 60% слов, содержащихся в современных японских словарях, составляют канго, и примерно 18–20% слов, используемых в повседневной речи, также являются канго. Употребление таких слов канго возрастает в формальных или литературных контекстах, а также при выражении абстрактных или сложных идей. В корейском языке это понятие передается как хваяк, а в японском – как каяку. В момент первого контакта у японского языка не было письменности, в то время как китайцы обладали письменным языком и значительным объемом академических и научных знаний, предоставляя новые понятия вместе с китайскими словами для их выражения. Китайский язык стал языком науки, образования, религии и управления. Самым ранним письменным языком, использовавшимся в Японии, был литературный китайский, который в этом контексте стал называться канбун. Система письма канбун фактически требовала от каждого грамотного японца владения письменным китайским языком, хотя вряд ли многие японцы в то время свободно владели разговорным китайским. Китайское произношение было адаптировано в словах, заимствованных из китайского в японский; эта лексика канго по-прежнему является важным компонентом японского языка и может быть сравнена со словами латинского или греческого происхождения в английском языке. Китайские заимствования также оказали значительное влияние на японскую фонологию, приведя ко многим новым явлениям, таким как закрытые слоги (CV(N), а не только CV) и появление длительности как фонетической характеристики с развитием как долгих гласных, так и долгих согласных. (См. Ранний среднеяпонский: Фонетические изменения для получения подробной информации.)
Sino Japanese vocabulary, also known as , is a subset of Japanese vocabulary that originated in Chinese or was created from elements borrowed from Chinese. Some grammatical structures and sentence patterns can also be identified as Sino Japanese. Kango is one of three broad categories into which the Japanese vocabulary is divided. The others are native Japanese vocabulary (yamato kotoba) and borrowings from other, mainly Western languages (gairaigo). It has been estimated that about 60% of the words contained in modern Japanese dictionaries are kango, and that about 18–20% of words used in common speech are kango. The usage of such kango words also increases in formal or literary contexts, and in expressions of abstract or complex ideas. is rendered as hwayak in Korean, and as kayaku in Japanese. At the time of their first contact, the existing Japanese language had no writing system, while the Chinese had a written language and a great deal of academic and scientific information, providing new concepts along with Chinese words to express them. Chinese became the language of science, learning, religion and government. The earliest written language to be used in Japan was literary Chinese, which has come to be called kanbun in this context. The kanbun writing system essentially required every literate Japanese to be competent in written Chinese, although it is unlikely that many Japanese people were then fluent in spoken Chinese. Chinese pronunciation was approximated in words borrowed from Chinese into Japanese; this Sino Japanese vocabulary is still an important component of the Japanese language, and may be compared to words of Latin or Greek origin in English. Chinese borrowings also significantly influenced Japanese phonology, leading to many new developments such as closed syllables (CV(N), not just CV) and length becoming a phonetic feature with the development of both long vowels and long consonants. (See Early Middle Japanese: Phonological developments for details.)
Грамматика
Китайско-японские слова почти исключительно существительные, многие из которых являются словесными существительными или именными прилагательными, что означает, что они могут функционировать как глаголы или прилагательные. Словесные существительные могут использоваться как глаголы путем добавления (する) (например, (勉強する)), а именное прилагательное использует (〜な) вместо (〜の) (обычного для существительных) в атрибутивной позиции. В японском языке глаголы и прилагательные (то есть, изменяемые по форме прилагательные) составляют замкнутый класс, и, несмотря на большое количество заимствований из китайского языка, практически ни одно из них не стало изменяемыми глаголами или прилагательными, а вместо этого спрягается перифрастически, как описано выше. Помимо основной формы «словесное существительное + する», словесные существительные с односложным корнем часто претерпевали звуковые изменения, такие как (〜する) → (〜ずる) → (〜じる), как в (禁じる), а в некоторых случаях изменение затрагивало основу слова, как в (達する) от (達).
Китайско-японский и он'йоми
Термин канго обычно отождествляется с "звуковым чтением"; 音読み; он'йоми, системой произношения китайских иероглифов, которая в определенный момент приближалась к оригинальному китайскому произношению. Он'йоми также известно как "китайско-японское чтение" и противопоставляется "чтению по смыслу"; 訓読み; кунь'йоми, при котором китайским иероглифам присваиваются и читаются как исконно японские слова. Однако встречаются случаи, когда различие между он'йоми и кунь'йоми не соответствует этимологическому происхождению. Китайские иероглифы, созданные в Японии, называемые [[Kanji#Kokuji, обычно имеют только кунь'йоми, но некоторые кокудзи имеют он'йоми. Одним из таких иероглифов является (как в hataraku, "работать"), которому было присвоено он'йоми до: (от он'йоми его фонетического компонента, ) при использовании в сложных словах с другими иероглифами, например, в rōdō ("труд"). Аналогично, иероглиф ("железа") имеет он'йоми сэн (от он'йоми его фонетического компонента, сэн "весна, фонтан"), например, в hentōsen "миндалины"; он был намеренно создан как канго и не имеет кунь'йоми вообще. Несмотря на то, что они не имеют китайского происхождения, оба они считаются "сино-японскими". Точно так же, тот факт, что слово является кунь'йоми кандзи, не гарантирует, что это слово является исконно японским. Существует несколько японских слов, которые, хотя и кажутся заимствованными из китайского языка, имеют настолько долгую историю в японском языке, что считаются исконными и, следовательно, рассматриваются как кунь'йоми, например, uma "лошадь" и ume "слива". Эти слова не относятся к сино-японскому словарю.
Виды о'йоми
Онъёми первоначально использовались в ондоку (音読 "звуковое чтение") – японской системе чтения текстов вслух на среднекитайском языке (MC). Огромное количество заимствований вошло в японский язык из среднекитайского, опосредованно, через эти устоявшиеся произношения. Существуют различные типы онъёми для китайско-японской лексики, зависящие главным образом от периода заимствования. Чтения Го-он (呉音 "звук У") представляют собой первую крупную волну китайских заимствований в V и VI веках, совпавшую с распространением буддизма в Японии. Неясно, восходят ли произношения Го-он непосредственно к конкретному диалекту среднекитайского языка. Буддийские учения и китайский язык в значительной степени были завезены через Корейский полуостров, и степень влияния этого фактора на произношения Го-он остаётся невыясненной. Определённые жанры современной лексики в основном используют чтения Го-он, особенно слова, связанные с буддизмом и правом. Чтения Кан-он (漢音 "звук Хань") были введены в VII–IX веках во времена династии Тан и основаны на произношении среднекитайского языка, принятом в центральной столице Чанъань. Хотя предпринимались масштабные усилия по замене чтений Го-он на Кан-он при чтении китайских текстов в Японии, это не распространилось на изменение произношения уже укоренившихся заимствованных слов. В этот период продолжалось активное заимствование китайской лексики, и новые заимствования отражали новые чтения Кан-он. Сегодня чтения Кан-он – наиболее распространённый тип онъёми. Чтения Канъё-он (慣用音 "общепринятое звучание") не соответствуют регулярным закономерностям адаптации ни Го-он, ни Кан-он, но часто встречаются в существующих китайско-японских словах. В некоторых случаях чтение Канъё-он является закономерным развитием исходного Го-он или Кан-он в определённой фонетической среде. Например, 拉 (MC lop) имеет чтение Канъё-он /raQ/ (или /ra/) во всех китайско-японских словах, что является закономерным развитием более раннего /rap(u)/ перед глухим согласным. Типичная нерегулярность для Канъё-он – неожиданное значение звонкости для начального согласного. Например, 斬 (MC tʂɛmX) читается во всех китайско-японских словах как /zaN/, а не как ожидаемое чтение Кан-он /saN/. То-он/Со-он (唐音 "звук Тан" или 宋音 "звук Сун") были введены преимущественно начиная с XII века, во время и после династии Сун. В этом контексте "Тан" использовалось для обозначения "китайского" (т.е. "истинного китайского произношения") без намерения на связь с более ранней династией Тан. > "jū". Следует отметить, что в некоторых соединениях слово было заимствовано напрямую как /zip/ > "jip"; следовательно, "jippun" 'десять минут' (или "juppun", под влиянием "jū"), а не "*jūfun". Более сложным является архаичный губно-зубной носовой звук: иероглиф 武 ('борьба, военное искусство') произносился как "mvu" в позднем среднекитайском языке. Этот звук приближённо воспроизводится в японских произношениях "бу" и "му". Однако этот звук больше не существует в большинстве современных китайских диалектов, за исключением южного миньского "бу", а иероглиф 武 произносится как "wǔ" в мандаринском, "ву" в хакка, шанхайском и вьетнамском. Современный мандаринский инициал "r" обычно соответствует "ny" или "ni" в японском языке. В период заимствования иероглифы, такие как 人 ('человек') и 日 ('день'), имевшие начальный звук "r" в современном мандаринском языке, начинались с палатализованного носового согласного, близкого к французскому и итальянскому gn и испанскому ñ. (Это различие сохраняется в некоторых китайских диалектах, таких как хакка и шанхайский, а также во вьетнамском.) Таким образом, мандаринский Rìběn (日本, Япония) соответствует японскому Nippon. Именно поэтому иероглиф 人, произносившийся в среднекитайском языке, в некоторых контекстах произносится как "нин", а в других – как "джин", приближаясь к более современному произношению. В диалектах у, включая шанхайский, 人 ('человек') и 二 ('два') всё ещё произносятся как "nin" и "ni" соответственно. В южном миньском (особенно в акценте Чжанчжоу) 人 – это "джин" (литературное произношение), практически идентичное японскому онъёми. В среднекитайском языке 五 ('пять') и подобные иероглифы произносились с велярным носовым согласным "ng" ([ŋ]) в качестве начального звука. Это больше не характерно для современного мандаринского языка, но сохраняется в других китайских диалектах, таких как кантонский и шанхайский. Японский язык приближает среднекитайский */ng/ к "g" или "go"; таким образом, 五 становится "go". В южном миньском это произносится как /gɔ/ (разговорный) или /ŋɔ/ (литературный), а в фучжоуском диалекте – "ngu". Кроме того, в некоторых японских диалектах [ŋ] используется для медиального g.
Мандаринский звук "hu" (как в "huá" или "huī") отсутствует в японском языке и обычно опускается, в то время как мандаринский звук "l" становится "r" в японском языке. Таким образом, мандаринский Huángbò (黄檗) соответствует японскому Ōbaku, а Rúlái (如来) и lamian (拉麵) – Nyorai и ramen соответственно. Мандаринский "h", обычно происходящий от среднекитайских или , часто соответствует "k" или "g" в японском языке, поскольку в древнеяпонском языке отсутствовали велярные фрикативные: современный японский происходит от древнеяпонского , который в большинстве случаев произошёл от праяпонского */p/; однако отсутствие велярных фрикативных в древнеяпонском языке способствует сохранению различия между звонкими и глухими согласными среднекитайских и , которое было утрачено в мандаринском, кантонском, корейском и вьетнамском языках. Мандаринский "z" часто соответствует японскому "j"; это также изменения в китайском языке. Таким образом, мандаринский hànzì (漢字) соответствует японскому kanji, hànwén (漢文, китайский письменный язык) – kanbun, а zuìhòu (最後 'последний') – saigo.
The Mandarin "hu" sound (as in "huá" or "huī") does not exist in Japanese and is usually omitted, whereas the Mandarin "l" sound becomes "r" in Japanese. Thus, Mandarin Huángbò (黄檗) corresponds to Japanese Ōbaku, and Rúlái (如来) and lamian (拉麵) to Nyorai and ramen respectively. Mandarin "h", usually from Middle Chinese or will often correspond to "k" or "g" in Japanese, as Old Japanese lacked velar fricatives: Modern Japanese is derived from Old Japanese , which descended in most cases from a Proto Japonic */p/; however, this lack of velar fricatives in Old Japanese helps preserve the voiced voiceless contrast between Middle Chinese and that Mandarin, Cantonese, Korean and Vietnamese has lost. Mandarin "z" will often correspond to Japanese "j"; these are also changes in Chinese. Thus, Mandarin hànzì (漢字) corresponds to Japanese kanji, hànwén (漢文, Chinese written language) to kanbun, and zuìhòu (最後 'last') to saigo.